Выбор (джен)

— Я не вижу изменений, — напряжённо проговорил Скабиор, разглядывая рану.

— Их пока и нет, — спокойно сказал целитель. — Я пока только связал заклятье — убрать его за раз не выйдет, мне потребуется ещё три или четыре сеанса. Я был бы вам признателен, если бы завтра вы заглянули в Мунго под конец рабочего дня, часов в пять. Аппарировать сюда я не возьмусь — вы меня проводите?

— Она правда выживет? — кивнув, спросил Скабиор, проводя ладонью по волосам переводившей напряжённый взгляд с него на целителя Гвеннит.

— Не хочу вам лгать, — ответил тот. — Не могу ручаться — слишком глубоко проникло заклятье и слишком много времени потеряно. Но шансы неплохи: если ваш товарищ в самом деле сможет убрать боль, а мисс, — он поглядел на Гвеннит и поднял вверх указательный палец, — будет слушаться и пить все зелья, а так же принимать еду — пока жидкую, разумеется — думаю, что прогноз можно назвать осторожно благоприятным.

— Он не сможет — смогу я, — сказал Скабиор, продолжая гладить Гвеннит по голове. В этот момент дверцы палатки шевельнулись, и снаружи послышался голос Мальсибера:

— Можно мне войти?

— Стойте! — тут же крикнул Скабиор. — Впрочем, да, — добавил он неохотно. — Входите. Мы закончили на сегодня? — спросил он целителя.

— Я сейчас оставлю вам зелья и распишу, что и как делать, и как её кормить, — целитель поднялся и, указав на маленький стол, спросил: — Вы позволите воспользоваться?

— Да, прошу, — Скабиор выдвинул вторую табуретку и немедленно заступил дорогу подходящему к кровати Мальсиберу.

— Всё готово, — сказал тот вполне мирно. — Вышло тесновато, но мне кажется, что вполне терпимо.

— Я, признаться, впечатлён, — покивал Скабиор с серьёзным видом. — Вам ведь целых десять дней придётся ютиться в половинке комнаты ради оборотнического отребья. Это жертва.

— Ну, четырнадцать лет проживания на сорока квадратных футах ⁽¹⁾ неплохо адаптируют к небольшим пространствам, — легко улыбнулся Мальсибер. — И вообще, вы знаете, Азкабан прививает некоторый аскетизм. Уживёмся, ничего.

Азкабан.

Значит, этот господин из беглецов. Четырнадцать лет… Азкабана Скабиор боялся так, как мало чего. Оборотни умирали там — кто за три луны, кто за четыре… впрочем, дело было не только в этом. Он вообще не мог себе представить, как это — сидеть в узком каменном мешке и не видеть солнца, не ощущать земли и травы, не иметь возможности читать — да даже не пройтись толком. Уж не говоря о дементорах. И вот так — четырнадцать лет?!

— Ну, как скажете, — поостыв, сказал Скабиор.

Они замолчали, а потом Мальсибер шагнул к кровати и протянул Гвеннит руку:

— Ойген Мальсибер. Можно просто Ойген.

Она бросила на Скабиора осторожный вопросительный взгляд, тот кивнул, и она неуверенно приподняла руку. Рукопожатие вышло слабым и, по счастью, совсем коротким. Мальсибер снова деликатно отступил к самому входу, и какое-то время они все в молчании смотрели на быстро пишущего в большом блокноте целителя, а потом все вместе внимательно слушали его наставления.

Пока Мальсибер провожал целителя к воротам, Скабиор собирал вещи, то и дело нервно оглядываясь на Гвеннит в страхе увидеть первые следы начинающейся боли. Но той не было — его названная дочь смотрела на него устало, но вполне спокойно. Мордред знал, насколько Скабиору не хотелось даже временно перебираться в дом и вообще принимать предложенную помощь, но он был готов немного потерпеть.

Так ему казалось до тех пор, покуда, уже поднимаясь по широкой мраморной лестнице на второй этаж, они не столкнулись с заступившей им дорогу мадам Лестрейндж.

— Это что такое? — с выражением откровенной брезгливости спросила она, глядя на Скабиора и лежащую у него на руках Гвеннит как на кучку дерьма на дорогом ковре.

— Это мои гости, Белла, — Мальсибер взмахнул палочкой, выставляя заглушающее заклинание и очаровательно ей улыбаясь.

— Убери эту дрянь из дома немедленно! — прошипела она.

Мальсибер, слегка склонив голову набок и продолжая улыбаться, ласково сказал:

— Это не твой дом, Белла. Не тебе и указывать мне, кого приглашать.

— Это дом моей сестры, — отрезала она.

— Именно что сестры, — подтвердил Мальсибер, и хотя его улыбка оставалась по-прежнему безмятежной, глаза ощутимо потемнели. — С ней я объяснюсь. С тобой, прости, нет. Дай пройти.

— Эта шваль в мой дом не войдёт, — отчеканила Беллатрикс, тоже доставая палочку.

— Я клянусь тебе, — в глазах Мальсибера неожиданно плеснул смех, — никогда даже не помышлять о том, чтобы привести их в твой дом.

— Ладно, — сощурилась Беллатрикс и подняла палочку. — Я сама их уберу.

— Ты желаешь устроить драку прямо у них на глазах? — с искренним удивлением спросил Мальсибер. — Они же мои гости, а значит, мне придётся защищать их. Всеми способами, что я знаю.

— И ты будешь со мной драться из-за них?! — Беллатрикс настолько изумилась, что даже сделала шаг назад.

— Придётся, — кротко сказал он. — Видит Мерлин — это последнее, чего я хотел бы. Но я их позвал — как я буду выглядеть, если отступлю?

— Кретин, — процедила вдруг она сквозь зубы. — Хочешь объясняться с Циссой — что ж, изволь, — она развернулась и легко сбежала с лестницы, а Мальсибер, убрав заглушающее заклинание, обернулся к Скабиору и как ни в чём не бывало сказал:

— Простите. Миссис Лестрейндж была несколько удивлена нежданным гостям. Пойдёмте.

— Я решил, что вы всё обсудили с хозяевами, — сумрачно сказал Скабиор, не двигаясь с места.

— Безусловно, — кивнул Мальсибер. — Но вот остальных гостей предупредить не успел — собственно, не счёл нужным. Видимо, напрасно. Но хозяева не против, так что идёмте, — он опять улыбнулся и кивнул в сторону Гвеннит: — Ей бы лечь и, наконец, поспать нормально.

Скабиор недовольно выдохнул, но шагнул на следующую ступеньку и продолжил подниматься, впрочем, чутко прислушиваясь. Однако никто больше не встретился, и, пройдя второй этаж, они поднялись на третий, прошли по коридору и вскоре оказались в комнате Мальсибера.

Ширм здесь пока не было, и её можно было видеть целиком: почти квадратное помещение показалось Скабиору непривычно светлым и каким-то... серо-синим, что ли. Как небо с облаками. Оттенки небесного были везде, а цепкий взгляд оборотня сразу же выхватил пару-тройку ценных вещиц, которые вполне можно было бы и прикарманить — разумеется, при других обстоятельствах. Ковёр под ногами был отвратительно мягким, тряпки на кроватях походили на шёлк, а постель у окна была убрана высокими взбитыми подушками и вызывающе белоснежным бельём.

— Я подумал, что мисс Гвеннит приятнее будет лежать у окошка, — сказал Мальсибер. — Камин здесь топится постоянно — я люблю тепло — так что она не замёрзнет. Ванна там, — указал он на другую дверь. — Я вам покажу, как…

— Я вас удивлю, наверное, — не удержался от ехидства Скабиор, осторожно укладывая Гвеннит в постель и сворачивая одеяло, в которое она была закутана, — но мне доводилось пользоваться ваннами.

— Везде есть свои особенности, — улыбнулся Мальсибер, — но если вам нравится разбираться с ними самому, я не стану лишать вас удовольствия. Мы едим внизу, — продолжал он, — но для вас я буду приносить еду сюда.

Скабиор хотел было ответить резкостью, но наткнулся на смеющийся и выжидающий взгляд Мальсибера и лишь усмехнулся:

— Говорят, что в лучших отелях еду тоже приносят в комнату.

— Именно, — весело кивнул Мальсибер и деловито уточнил: — Вы предпочитаете кофе или чай? У мисс пока будет собственная диета, как я понимаю.

— Да без разницы, — отмахнулся Скабиор, присаживаясь на край кровати Гвеннит. — Лучше кофе.

— Я запомню, — кротко отозвался Мальсибер.

Скабиор фыркнул. Всё-таки этот волшебник умудрился его рассмешить — зачем только? Любит изображать из себя шута? Перед оборотнями? Бред какой-то…

Гвеннит чуть пошевелилась, устраиваясь, и он помог ей лечь удобнее, очень аккуратно опустив край толстого пухового одеяла поверх наложенной целителем повязки. И попутно отметил, до чего же органично она смотрится здесь, на нормальной кровати и под чистым новым бельём. Как, прожив почти два года в Стае, она умудрилась остаться почти такой же домашней девочкой, какой он её встретил? И как же ей, наверное, не хватает всего этого — всех тех мелочей, что и отличают обычный человеческий дом от их палаток!

Гвеннит почти сразу же уснула, а Скабиор, вынырнув из раздумий, обнаружил, что больше в комнате никого нет. Он поднялся и, ступая мягко и бесшумно, несмотря на свои тяжёлые ботинки, приступил к более подробному осмотру своего временного жилища. Их с Гвеннит кровати, односпальные и довольно простые, стояли рядом, друг напротив друга, занимая дальний левый угол комнаты. Третья — побольше и куда красивее — была придвинута к стене напротив окон и застелена цветастым светлым покрывалом. Рядом на столике — книга и бокал из золотистого и толстого стекла, в котором оказалась обычная вода. Продолжая обходить комнату, Скабиор безо всякого стеснения открыл шкаф и, изучив висящие в нём вещи, скривился. Их владелец явно обладал и вкусом, и деньгами, а теперь, похоже, заскучал и решил развлечься, поиграв в благотворительность. Ну-ка, что у нас тут? Обшаривание карманов, к вящему разочарованию Скабиора, ничего не принесло — вероятно, обладатель всего этого барахла имел досадную привычку хранить деньги в кошельке.

А вот инспекция комода оказалась куда более удачной: там, во-первых, обнаружилась шкатулка с галлеонами, куда Скабиор без малейшего стеснения запустил было руку, но потом раздумал — мало ли, какие там стоят чары. И потом, кто знает — вдруг этот Мальсибер каждый вечер пересчитывает её содержимое? Нет, пожалуй, он отложит это на потом. Гвеннит выздоровеет, они уйдут, и напоследок можно будет взять оттуда горстку золотых.

Во-вторых, с ней рядом обнаружилась вторая шкатулка — с украшениями. Браслеты, кольца, цепочки… даже часы. На одних взгляд Скабиора задержался: на циферблате, кроме стрелок, плыли планеты и садилось солнце, освещая своими золотыми лучами даже кожу на ладони.

— Я болван! — услышал Скабиор позади и, резко обернувшись, увидел глядящего на него с непонятной в данной ситуации улыбкой Мальсибера. — Вам же нужно место для вещей. Я сейчас второй комод принесу — сдвинем этот столик и... хотя проще под окно поставить — он как раз поместится. Милая вещица, да? — спросил он, кивнув на часы, всё ещё лежащие в руке Скабиора.

— Да, приятная, — тот подбросил их в руке.

— Говорят, часы как палочки — сами выбирают себе хозяина. Если выбрали, в других руках будут врать и ломаться. Вы, похоже, им понравились, — легко сказал Мальсибер, подходя чуть ближе. — Если и они вам тоже — может быть, оставите себе?

Это было дико и неправильно. Скабиор собирался украсть их — но вот получить в подарок? С какой стати ему брать подарки у этого богатенького придурка? О, легко быть щедрым, если в Гринготтсе — доверху забитый золотом сейф, а в не защищённых даже простейшим заклинанием ящиках комода лежит небольшое состояние, вероятно, предназначенное для мелких бытовых расходов! Посмотрел бы он на этого нарядного хлыща, доведись ему остаться без всего этого — с одной палочкой, например, посреди Лютного.

— Не по статусу мне принимать подобные подарки, — усмехнулся Скабиор, возвращая часы в шкатулку. — Вы хоть представляете, сколько они стоят? — спросил он и, увидев ожидаемое пожатие плеч, усмехнулся ещё шире. — Здорово родиться в золоте, да?

— Да, неплохо, — кивнул, соглашаясь, Мальсибер. — Хотя в целом это мало что меняет. Вы меня простите. Это было грубо и бестактно.

Скабиор глянул на него недоверчиво — да нет, вроде не ёрничает. Сцена становилась всё абсурднее — впрочем, кто их разберёт, богачей да менталистов, что у них в башке. Ну их к Хель — не хватает ему ещё голову всем этим забивать. Он своё и так возьмёт.

1) Около 4 кв. м.

Вернуться к тексту