Женись пока молодой, Поттер (гет)

— У меня сегодня день рождения, — сказала девушка, когда они снова расположились под старой березой.

— Я помню, даже подарок для тебя подготовил. Не бог весь что, но, думаю, тебе понравится.

— Ты один и помнишь, наверное. Родители еще, но они с Хогвартсом никак связаться не смогут. Надо было вместо Живоглота сову купить, как собиралась. Хоть письмо прислали бы.

— Ты всегда можешь попросить у меня Хедвиг, ей скучно без работы, а писать мне некому.

— Может, еще попрошу сегодня, — отмахнулась Гермиона. — Просто грустно. Раньше в этот день меня всегда будила мама, мы с ней спускались вниз и распаковывали подарки. Как на Рождество. Я никогда не просила чего-то конкретного, любила, чтобы родители делали мне сюрприз. Сейчас это выглядит смешно, но тогда я была рада любому подарку от них, А с приездом в Хогвартс все поменялось. Вот тебе деньги, выбери, что хочешь — словно от меня откупились. Я обычно книги покупаю.

— А мне никто никогда ничего не дарил до Хогвартса, — сказал Гарри. — От Дурслей этого ожидать было бы нелепо, друзей у меня не было, и первое Рождество здесь я запомню на всю жизнь. Первые подарки под елкой, которые мы разбирали с Роном — это было удивительно и здорово.

Они помолчали.

— Магический мир поменял нашу жизнь. Да, Герми?

— Тебе лень выговаривать мое имя?

— Нет, но оно же и в таком виде красивое.

— Только на название упаковки похоже. Приобретайте наш товар в новой герметичной коробке, — девушка фыркнула. — Но не думай, я не обижаюсь. Знаешь, у меня тоже никогда до Хогвартса не было друзей, и поэтому я часто злилась — на тупых одноклассников, которые не видят, какая я классная, на учителей, которые спрашивают не меня и не позволяют мне доказать мою исключительность. На всякую глупость. И в Хогвартсе поначалу так же было. А после тролля я как-то вдруг перестала обижаться. Помнишь малфоевскую грязнокровку? Меня это совсем не задело, даже когда Рон и Хагрид объяснили, что это серьезное оскорбление. Ну маглы у меня родители — и что? Изменить я это не смогу в любом случае. Но вот после разговора с тобой я серьезно обиделась. Не на тебя. Меня обидело, что нам никто не рассказывает про традиции магического мира. Это что, аттракцион такой, народ ставки делает, кто из грязнокровок больше неписанных правил нарушит?

Гарри смотрел на гладь озера и не торопился отвечать. Он понимал, что у его подруги наболело и ей просто надо высказаться. Слишком долго она держала это в себе, слишком долго у нее внутри все кипело — от несправедливости мира и бездействия тех, кто мог бы ее защитить, но не защитил. У него были похожие ощущения.

— Я не знаю, Гермиона. Знал бы — сказал обязательно. Может, и аттракцион, только я в нем тоже не зритель. Мне чуть проще, поскольку мальчикам многое позволительно, но я и сам вижу, что никакой Малфой меня никогда за ровню не признает. Не потому, что у меня мама маглорожденная, а потому, что я воспитан не так, как он. Как ты думаешь, когда моя мама узнала про эти правила?

Гермиона пожала плечами.

— Не знаю. Наверное, когда близко сошлась с твои отцом, с Джеймсом Поттером. Вряд ли тот долго держал будущую невесту в неведении.

— Значит, на шестом курсе. То есть примерно пять лет она ходила, не подозревая, что над ней смеются. Мы в лучшем положении, Гермиона, у нас за плечами всего два года унижений. Мне тоже обидно, что нам никто ничего не сказал — ни Макгонагалл, ни Дамблдор. У Рона я, кстати, поинтересовался. Он дуб дубом в вопросе традиций.

— Ну это было понятно сразу…

Третий их друг действительно не создавал впечатление человека, который мог два года хитрить и не выдавать своей осведомленности. Напротив, он был простодушен до тупости и ленив до безразличия ко всему кроме еды и квиддича. Рон, пожалуй, был последним человеком, которого можно было заподозрить в участии в заговоре против маглорожденных.

— А Невилл?

— У него не спрашивал, неудобно. Но думаю, что в его случае все дело в воспитании. Помнишь, он рассказывал, как родственники в нем пытались магию пробудить? Наверное, и с традициями что-то похожее было. Ты читала пособие для юных волшебников? — Гермиона кивнула. — Там ничего не объясняется, отчего, почему, а главное требование — не лезть не в свое дело. Невилл это правило и так пару раз нарушил, один раз получил петрификус промеж глаз, какого-то желания с нашей стороны сделать наши дела также и его делами не обнаружил и отошел в сторону. А про девочек он, думаю, вообще не в курсе. Да и забитый Невилл совсем, сам ни к кому напрашиваться не будет, а мы занятые всегда, нам не до него. В общем, спасибо Дамблдору за наше счастливое детство. Так ты как, решила чего?

— Да, — сказала Гермиона после недолгого молчания. — если твое предложение еще в силе, я согласна стать твоей женой.

От автора: Насколько я понимаю, изначально Роулинг писала историю любви именно Гарри и Гермионы (ее поздние интервью это подтверждают). Их отношения должны были развиваться не без сложностей, но примерно к середине седьмой книги — то есть после ухода Рона — они бы расставили все точки над i. Последующие поступки блудного Роннипупса уже ничего не меняли, он мог и не возвращаться (как еще в одном фике), и помочь с уничтожением крестражей (как в каноне). В любом случае Рон должен был остаться в этой истории смешным другом главного героя, каким, собственно, и являлся с самого начала. Но в какой-то недобрый момент мама Ро поняла, что естественное развитие событий приведет к повисанию в воздухе целой семьи, которая пожертвовала в ходе борьбы с Воландемортом многим и ничего взамен не получила (можно подумать, она одна). Произошло это, видимо, где-то в самом конце написания "Узника Азкабана", поскольку на всем протяжении книги Рон последовательно отдаляется от Гермионы. В «Кубке огня», кстати, Рон также последовательно должен был отдаляться и от Гарри, но отчего-то мама Ро посчитала нужным к финалу книги восстановить трио в полном составе (хотя смысл существования Рона как друга Поттера после четвертого курса исчерпался, и Роулинг пришлось придумывать ему занятия буквально на ходу. И вообще, после вдохновляющих приключений финала «Узника» почти 14-летний Гарри должен был обратить на свою подругу очень пристальное внимание (в конце концов, ему через три года уже жениться можно), что привело бы к созданию дуэта как более устойчивой конструкции на оставшиеся книги.