Аз воздам или Круги на воде (джен)

Гарри позволил Мальсиберу пару секунд его разглядывать, а затем ответил:

— Да. Читал.

И не соврал ни капли: о хоркруксах он действительно читал. И не однажды.

— Не знаю, что на самом деле Лорд пытался сделать, — серьёзно продолжал Мальсибер, — но он сделал это.

— Расскажите, — попросил Гарри, вставая и подходя к столу, на котором стоял саквояж с зельями. — Я пока вам приготовлю.

— Конечно, никакой части души в метках не было, — сказал Мальсибер. — Ни наших, ни его. Но если хоркрукс — это якорь, от которого к собственно душе тянется цепь, то метка была вот этой самой цепью. Я не знаю, как он это сделал — я вообще не мастер волшебства, а уж такой дрянью я никогда даже не интересовался, но…

— А как же тогда поняли? — мягко перебил Гарри, выливая в стакан половину третьего фиала с тёмно-зелёным, даже на вид неприятным зельем. По комнате поплыл запах затхлого болота, в которое вылили перебродившее пиво, и Мальсибер сморщился.

— Каплан, — ответил он. — Каплана метки тоже очень интересовали — он не обсуждал со мной их, разумеется, но я знал.

— Залезли в голову? — спросил Гарри понимающе.

— Конечно, — что ж, по крайней мере, Мальсибер не стеснялся и даже не изображал стеснение.

— Так это его идея? Про цепь? — спросил Гарри, аккуратно подогревая в стакане воду. Как там говорил целитель? Вода должна быть настолько горячей, чтобы вы могли с трудом удерживать в ней палец?

Он нагрел целый стакан, затем отлил немного и, сунув туда палец, подогрел ещё чуть-чуть. Опять проверил — и, наконец, вылил в подготовленное зелье. Запах стал куда сильнее — даже Гарри затошнило, и ему не хотелось даже представлять, что Мальсиберу сейчас всё это пить.

— Я очень хочу найти того, кто подлил мне эту дрянь, — сказал Мальсибер, протягивая руку — и Гарри, отдавая ему стакан, подумал вдруг, а что бы он стал делать, если бы вот эту дрянь требовалось заставить выпить Джеймса. Разве что Империо накладывать… а ведь пожалуй Гарри бы не осудил того, кто так поступил бы. А ведь это Азкабан — и не имеет никакого значения ни причина, ни последствия использования заклинания. Как-то это… да, неправильно…

Мальсибер между тем стоически опустошил стакан — и, глубоко дыша в старанье удержать в себе всё это, сунул в рот наколдованный — когда только? Гарри даже не заметил — кусочек льда.

— Это ещё что, — сказал Мальсибер наконец, по-прежнему дыша ртом очень глубоко и мерно. — У меня внутри сейчас как будто ножом водят по стеклу. Стекло — это я. Не больно, но… бр-р.

— Я вам действительно сочувствую, — сейчас Гарри был и вправду искренен.

— Угу, — Мальсибер не стеснялся — нет, ни капли. Сам Гарри бы, пожалуй, вёл себя иначе… интересно, почему он не стесняется? Никогда? Мальсибер был довольно самолюбив, это Гарри давно понял — так почему он никогда не стеснялся демонстрировать аврорам свою слабость?

— Вы рассказывали про метку, — напомнил Гарри. Ему было интересно, а Мальсибер умирающим не выглядел — и, в конце концов, если он захочет, он просто не ответит, а Гарри настаивать не станет. — Что она была похожа на цепь между душою и хоркруксом.

— Идея не моя, но да, — сказал Мальсибер. Он явно чувствовал себя не слишком хорошо и всё никак не мог устроиться удобно — но, похоже, был не против отвлечься на разговор. — Я начал изучать её — и понял, кажется, как она была устроена. Не в смысле повторить — я бы не смог — а в целом. Что она делала. В некотором смысле она похожа ещё на обет или контракт… или на корни дерева. То есть руку отрубать было бессмысленно — она была везде. Вырастала из его души и врастала в наши. Но он умер, и вы нас освободили, — он улыбнулся — это вышло искренне, но несколько страдальчески, и в этот момент карета начала снижаться. Действительно, шестеро коней с каретой летят быстрей двоих.

На границе они оказались едва за полночь. Встречал их Лестрейндж, и он, видимо, уже уладил все формальности, так что остановка вышла очень короткой, а осмотр — формальным.

— Ты не представляешь, как тебе повезло, — сказал он Мальсиберу, когда они вновь поднялись в воздух.

— Трое умерших, — кивнул Мальсибер. — Ты говорил.

— Даже те, кто жив, сейчас в тяжёлом состоянии. Вы отравителя нашли?

— Вероятно, — сказал Гарри, потому что Мальсибер промолчал.

— Я выпил совсем немного, — сказал он после паузы. — Четыре глотка.

— И обратился к целителям почти сразу, — Лестрейндж сел напротив дивана, на котором по-прежнему лежал Мальсибер. — Но, полагаю, дело не только в этом. Твоё тело привыкло к многому такому, с чем не сталкивались остальные.

— Тоже может быть, — согласился Мальсибер. — Что мне нужно будет делать?

— Трое детей были убиты в школе, — сказал Лестрейндж. — Мы полагаем, зааважены, но пока эксперты своё слово не сказали. Мы задержали человека, который может быть убийцей — или нет. Хотелось бы узнать наверняка. Но главное — мы не уверены, что в школе он был один. У него точно был сообщник — тот, кто отравил наших коллег, возможно, и тебя — но главное сейчас понять, один ли он был в школе. Или нет.

— Я понял, — Мальсибер коротко кивнул и попросил: — Я отдохну немного, если вы не против?

— Лететь недолго — минут сорок, — сказал Лестрейндж. — Отдыхай, конечно. Мы сядем рядом с Лондоном.

— А оттуда на метле, — с шутливой горечью проговорил Мальсибер.

— Нет, зачем? — удивился Лестрейндж. — Есть такси. Уже заказано. Куда тебе метла.

— Такси? — заинтересовался Мальсибер, а Гарри подавил улыбку.

— Машина, маггловская, — пояснил Лестрейндж. — Увидишь.

Он отошёл от лежащего на диване Мальсибера и, прикрывшись звукоизолирующими чарами, негромко сказал Гарри:

— Посты в школе расставлены, твой — в холле вместе с Катбертом: как долетим, сменишь ребят из ДМП. Я им верю, но ты лучше. Я к вам присоединюсь попозже — строго говоря, я для работы Мальсиберу не нужен.

— Вы с ним в аврорат?

— Да — а после в Мунго. У тебя есть что-нибудь…

— Да, сейчас.

Пока Гарри передавал Лестрейнджу инструкции Бочелли, они уже и долетели — и Гарри задержался на минуту, чтоб хотя бы рассмотреть коней, выглядевших на удивление бодрыми. Они, конечно, взмокли, но, судя по виду, легко могли бы прямо сейчас полететь назад.

А потом Гарри аппарировал к школе. На сей раз он не бежал к ней от ворот, а просто шёл — сперва по тёмному мосту, затем через ворота, где его проверили с макушки и до пят, и дальше по двору.

В холле Гарри встретили Праудфут и трое сотрудников отрядов ДМП, которых его появление, кажется, обрадовало — по крайней мере, им теперь больше не нужно было прятаться по углам, скрываясь чарами, а можно было стоять где-то в явно более удобном месте.

— Как полетал? — спросил Праудфут, когда они с Гарри удобно устроились в углу, откуда отлично просматривался и весь холл, и двери Большого зала, укрывшись дезиллюминационными и звукозащищающими чарами и наколдовав себе пару кресел.

— Нам бы таких коней, — вздохнул Гарри. — Они, по-моему, даже не запыхались. А карета…

— Отличное изгнание, — язвительно заметил Праудфут. После той истории с Джинни и шкатулкой ненавидеть Мальсибера меньше он не стал, но о его изгнании говорил, по большей части, хоть и с издёвкой, но без прежней ярости.

— Это не Кустодини, — возразил Гарри. — Одной её подруги.

— Велика разница, — фыркнул Праудфут. — Как думаешь, действительно есть кто-то? — сменил он тему.

— Расскажи, как вы его ловили! — попросил Гарри.

— А ты наказан, — наставительно проговорил Праудфут, извлекая из кармана шоколадный батончик и протягивая его Гарри. — Но можешь поесть.

— Ну наказан, — согласился Гарри — и, конечно, Праудфута хватило на несколько секунд — он взял второй батончик и, развернув, с удовольствием откусил:

— Да по карте. Вообще, ловила-то МакГонагалл — по-моему, она все глаза сломала. Они же не сидят на месте — мельтешат! Туда-сюда. Пока обед, мы не успели — потом смотрели на уроках и нашли. Он знаешь притворялся кем?

— Ребёнком? — спросил Гарри с ощущением надвигающейся катастрофы.

— Именно, — нет, мрачным Праудфут не выглядел. Нашли, значит, ребёнка? — Первоклашкой-полукровкой. А мальчика обездвижил и спрятал в сундуке.

— Он в порядке? — с надеждой спросил Гарри, и Праудфут кивнул:

— Ну, в целом. Полежит в лазарете день-другой, и всё. Хоть так, да.

Сундук. Гарри вспомнил Моуди, который просидел так год — и ничего. Но то аврор, пускай и бывший — а то мальчишка. Вообще, выбор разумный: дети друг с другом незнакомы, и их ничего не удивит. А мальчик нужен был живым и под рукой.

Но зачем?

Должна же быть причина.

Для маньяка всё это излишне сложно, они обычно всё же проще. Достать оборотное несложно — и нужно будет проверить все аптеки и публичные дома, конечно, хотя зелье вполне можно и сварить самостоятельно — но сам план очень непрост. Когда он подменил собой ребёнка? В поезде? Или ещё на вокзале? Нет, вероятней всё же в поезде. В принципе, это недолго: подождать, пока пришедший раньше других ребёнок сядет в пустое купе, зайти туда… под видом кого? Там же и авроры были, и родители, и старшеклассники — так просто в поезд не зайти. Нет, заходить должен ребёнок… но первогодка без родителей обратит на себя внимание — значит, нужно было сесть подростком, а затем… нет, оборотное на оборотное нельзя, а ждать час долго. Значит, он вошёл как персонал — кондуктор или ведьма, что тележку возит.

Или как аврор.

Ночь тянулась и тянулась. Гарри с Праудфутом то о чём-нибудь болтали, то сидели молча, что-нибудь обдумывая, то пинали друг друга, если кто-то начинал засыпать — а Лестрейнджа всё не было. Что там Мальсибер делает? Что, стена оказалась не такой уж и тупой защитой?

На появившегося эльфа ни Праудфут, ни Гарри не обратили особого внимания: эльфов в школе было много, и какие-то из них, конечно же, не спали по ночам, приводя школу в порядок. Было около трёх ночи — самый глухой час. Эльф нёс что-то, потом бросил свою ношу на пол — и Гарри с Праудфутом успели лишь вскочить, вернее даже только начать вскакивать и вскинуть палочки, когда эльф исчез. Просто исчез, как они все умеют — а тело на полу осталось.

Праудфут поднял тревогу — у всех дежурных были зачарованные Протеевыми чарами таблички, а Гарри подошёл к убитому. Верней, убитой — это была девочка, курса, вероятно, с третьего, смуглая и с длинными густыми волосами, чёрными, блестящими, прямыми… эти волосы укрыли её, лежащую почти ничком, словно плащом, покрывая всю верхнюю часть тела и лицо. На ней была пижама — тёплая светлая пижама с маленькими собачками, и один носок — на левой ноге.

Вокруг творились беготня и хаос, и Гарри был их частью. Вызвали МакГонагалл, конечно — но как закрыть школу для эльфов, не могла сказать даже она. Правда, она могла их всех собрать и приказать сидеть на месте — но ведь если эльф не принадлежал Хогвартсу, он бы не стал и подчиняться.

А карта эльфов не показывала.

Когда здесь появились Лестрейндж с Робардсом, Гарри не заметил, да это было и не важно: они снова опоздали. И опять за это заплатил жизнью ребёнок.

Заплатила.

Третьекурсница, как выяснилось, опять со Слизерина, девочка из пусть не самой известной и богатой, но зато большой семьи — это обещало аврорату крупные проблемы, но сейчас они были последним, о чём думали авроры. Они снова потеряли человека, ученицу, девочку — и если до завтра они этого эльфа не найдут и не убедятся в том, что в школе нет других убийц, Хогвартс нужно закрывать и распускать всех по домам.

И срочно.

Тедди.

Нужно забрать отсюда Тедди! Эта мысль всё время билась в голове у Гарри, и он далеко не сразу понял, что не знает, не забрали ли его уже. Лестрейндж мог бы, да и Андромеда тоже — он ведь обещал ей рассказать. Оберег и чары — это здорово, конечно, но забрать надёжнее.

Тем более теперь, когда они знают про эльфа.

Эльф-убийца. Это звучало настолько дико, что Гарри до сих пор не то чтобы не верил в это, но никак не мог уложить в голове. Хотя в общем-то ведь ничего невероятного в таком убийце не было: эльфы могут многое, и Гарри это знал получше многих. Если эльфу приказать, он сделает — так почему же нельзя приказать убить?

— Как будем искать? — спросил Лестрейндж, глядя на собранных в Главном зале эльфов. Сто тридцать четыре эльфа. Как найти среди них виноватого? Если он вообще здесь. Да, его искали в опустевших коридорах и подвалах призраки, портреты и отряды ДМП, но кто может найти спрятавшегося эльфа? Да и здесь ли он? Добби-то ведь как-то пробирался в Хогвартс…

— Если всех наших собрать, мы их допросим быстро, — хмуро сказал Робардс. — Выйдет по шесть-семь на каждого.

— А толку? — спросил Праудфут. — Он соврёт. И ничего мы из него не вынем — даже не узнаем. Если у него приказ врать нам, что он тут работает.

— Погодите, — вмешался Гарри. — Эльфы же друг друга знают. Неужели не узнают чужого? И не скажут нам?

— Скажут, — согласился Лестрейндж. — Если он чужой. А не работает здесь год или все пять. Мы не знаем, сколько всё это готовили. Но ты прав — начнём с отбора по годам работы.

— Тащи-ка сюда своего менталиста, — велел молчавший прежде Робардс. — Бери нашу карету, или ту, если она ещё на месте — пусть посмотрит. А мы отберём пока, кого.

— Он не в форме, — неохотно возразил Лестрейндж. — Мы же потому и провозились.

Провозились? Мальсибер выяснил про эльфа, но немного не успел?

— Сам легиллиментить будешь? — резко спросил Робардс. — Эльфов? Нет? Тогда тащи его сюда. Давай-давай — потерпит. Джон, сходи в Мунго, — сказал он уже Долишу. — Приведи целителя, и пусть как-нибудь взбодрит Мальсибера — отдохнёт потом. Не до сантиментов сейчас.

— А почему нельзя использовать Карасе? — спросил озарённый этой мыслью только сейчас Гарри. — Я хоть сам готов ему…

— Потому что его нет в Британии, — отрезал Робардс. — Мы ему, конечно, написали, но он никогда не появляется здесь раньше ноября и на письма, как правило, не отвечает тоже. Мы тут тоже не дебилы.

Робардс почти никогда не бывал так резок, но сейчас всем было не до политесов.

— Постараюсь побыстрее, — сказал Лестрейндж.

Они с Долишем ушли через директорский камин, а остальные принялись за сортировку эльфов — и, кажется, их всех, не только Гарри, мучило ощущение бессмысленности своих действий.

Потому что того, кого они искали, вполне могло здесь и не быть.