Выбор (джен)

Для своего первого похода в Литтл Хэнглтон Родольфус выбрал внешность одного из обитателей Лютного: срезать прядь волос на ходу заняло не больше секунды. Выпив оборотное зелье, он некоторое время разглядывал в зеркале высокого худощавого мужчину примерно его лет, но с уже заметной лысиной и парой небольших бородавок на щеке. В целом, внешность эта в глаза не бросалась — то, что нужно. Собственно, задача представлялась ему тривиальной: обойти все заброшенные дома в деревне и окрестностях и тщательно их обыскать. Если Дамблдор был прав, то перстень найдётся. Ну а если нет, то он ему об этом сообщит. Именно так его брат и сделал бы — в конце концов, он всего лишь руки и глаза, а не соратник.

Впрочем, Родольфус лукавил. Он хотел знать, что это за артефакт, и хотел понять, для чего тот нужен старому директору. Значит, нужно отыскать кольцо, а потом спокойно изучить его. И отдать, конечно — но не сразу.

Добирался до деревни Родольфус на метле, и лететь пришлось от самого Кардиффа: мест поближе он не знал. В полёте ему внезапно подумалось, что все те разы, что он бывал в маггловских поселениях, он громил их, а отнюдь не изучал. Собственно, он даже знать не знал, как ведут себя магглы, да и об одежде маггловской представление имел весьма смутное. С этим, правда, ему помог Дамблдор, вручивший на прощанье пару маггловских журналов с массой колдографий, на которых… хотя нет — они точно назывались по-другому, но Родольфус забыл, как. Впрочем, это не имело значения — важным было то, что в тех журналах было множество непривычно неподвижных изображений магглов в самой разной одежде. В целом, после изучения и систематизирования всех картинок Родольфус пришёл к выводу, что вполне может обойтись сочетанием классических брюк, рубашки и какой-нибудь куртки. Не своих, конечно — требовалось что-нибудь попроще, что он и трансфигурировал из своих старых вещей.

Но, как оказалось, проблема с одеждой была только первой из тех, что его поджидали.

Прежде всего, Родольфус обнаружил, что совершенно напрасно не потратился на хорошую волшебную карту, а довольствовался страницей из атласа. Деревенька оказалась совсем не такой маленькой, как он себе представлял, и заброшенных домов в ней самой и в её окрестностях оказалось немало. Однако дело было не только в этом — окружающая действительность Родольфуса неожиданно заинтересовала.

Магглы никогда не попадали в сферу его внимания — как не интересовали его, к примеру, подробности жизни в курятнике. Но то прежде — теперь же обстоятельства переменились, и куда кардинальнее, чем, по всей вероятности, подозревал его брат.

То решение, что принял в итоге Родольфус, стоило ему нескольких суток напряжённых раздумий. Что он, собственно, теперь имел? С одной стороны — человека… существо, поправил он себя безжалостно, которое когда-то было человеком, и в то время вполне соответствовало его представлению о том политике, что мог вымести из магической Британии всю дрянь, что понатащили в неё за последние полвека грязнокровки. Но пошёл бы он за ним теперь, встреть его впервые? Безусловно, нет. Нынешние его идеи представлялись Родольфусу даже не излишне радикальными, а попросту вредными. Разумеется, Родольфус предпочёл бы попросту избавиться сперва от метки, а затем и от самого Тёмного Лорда, но оценивал себя достаточно объективно для того, чтобы понимать — это ему не под силу. Значит, нужен кто-то другой — тот, кто был бы на это способен.

И, как ни отвратительно, на эту роль годился только Альбус Дамблдор. Если уж судьба в лице Рабастана привела Лестрейнджа-старшего к директору, следовало по крайней мере постараться его понять и разобраться, чего тот стоит. А для этого нужно было хотя бы немного изучить магглов.

Так что он решил не торопиться и теперь неспешно шёл по залитой асфальтом улице, разглядывая дома и машины и пытаясь понять, как же магглы заставляют последние двигаться. Он попробовал даже воспользоваться легиллименцией, однако результат его озадачил: они, кажется, и сами не слишком представляли, как это работает. Жали на какие-то педали и кнопки, а затем крутили руль, но сам принцип не был им известен. Это тоже было интересно: значит, тот, кто сделал эти механизмы, смог устроить их таким образом, чтобы остальным не приходилось разбираться ни в каких деталях. Удобно — и, по всей видимости, непросто. Впрочем, чему он удивляется? Кто из магов смог бы, например, самостоятельно собрать часы?

Он смотрел во все глаза, но не забывал и о том деле, что его сюда привело, методично обходя те самые заброшенные дома в поисках кольца. Акцио здесь, разумеется, было бесполезно, но Родольфус знал немало поисковых заклинаний — а вот что бы делал на его месте Рабастан? Нет, наверное, какие-нибудь из них брат знал, но всё-таки Дамблдор выбрал весьма странного исполнителя.

Обходя окрестности деревни — ибо Дамблдор подчёркивал, что речь идёт о домике, стоящем в некотором отдалении, ближе к болотам — Родольфус обнаружил, что все встреченные им дома выглядят уж слишком по-маггловски. Он же искал что-то более… традиционное — и нашёл. Уже в сумерках.

Этот дом нельзя было даже назвать домом в полном смысле — так, развалины какой-то хибары, поросшие молоденькими деревьями и травой. Впрочем, крыша кое-где сохранилась — так что здесь, пожалуй, при желании даже можно было бы укрыться от дождя. Впрочем, дело было не только в возрасте строения — Родольфус буквально кожей ощутил остатки волшебства, причём волшебства древнего и долгого. Здесь определённо жили волшебники — да, похоже, он нашёл то место, где находится кольцо.

К его удивлению, среди травы обнаружился и явно маггловский мусор: стаканы, сделанные из того странного материала, названия которому Родольфус не знал и который показался ему на ощупь неживым до омерзения, битые бутылки, обрывки газет… Он проверил — в самом деле, никакие чары этот дом не защищали. Видимо, все его хозяева умерли, а наследников не нашлось. А ведь если у него или Рабастана не будет детей, с их домом тоже может произойти подобное. Хотя нет, конечно: это здесь, на острове, Лестрейнджей больше не осталось, а на континенте их предостаточно — ещё и свара будет за наследство. Нет, их дом без обитателей не останется.

Что-то не о том ты думаешь, Родольфус, оборвал он сам себя. Вечереет — пора забирать кольцо и возвращаться. Раз уж чар здесь нет, отыскать его будет несложно, решил Лестрейндж — и ошибся.

На то, чтобы убедиться, что кольца здесь нет, ушло несколько часов. Было уже за полночь, когда он окончательно уверился в этом и, уставший, раздосадованный и голодный, сел на один из камней и задумался.

Можно было, разумеется, просто сообщить директору о провале и подождать следующих инструкций — скорее всего, Рабастан бы именно так и сделал. Но ведь он не Рабастан, и сдаваться после первого провала ему было неприятно. Кроме того, Дамблдор мог передумать и дать Рабастану новое задание, уверившись, что искатель из него паршивый, а Родольфус уже успел привыкнуть к мысли, что изучит этот перстень. Нет, спешить не стоит — в конце концов, срок ему назначен не был. Так что он ещё поищет… и подумает. Что могло стрястись с кольцом? Первое, что приходило в голову — кто-нибудь его уже нашёл. Раз уж чары с дома спали, оно тоже могло оказаться беззащитным — мало ли случаев, когда артефакты попадали в руки к магглам. Даже если нашедший умер или занемог, магглы ведь наверняка не поняли причины — возможно, оно так и лежит у них где-нибудь… знать бы, как давно такое могло случиться! Когда-то давно он читал что-то об определении давности срока разрушения защитных чар… нет, он не мог вспомнить. Ничего, найдёт — когда знаешь, что искать, остальное — вопрос техники.

К счастью, назад можно было аппарировать, пусть бы даже и к воротам Малфой-мэнора. Отворив их, Родольфус не спеша пошёл к почти тёмному дому, с недоумением отметив, что окна его спальни светятся. Мерлин, что могло случиться — и с кем именно? Поймав себя на мысли, что почти с надеждой думает о том, что беда стряслась с его женой, а не с братом, он чуть усмехнулся и ускорил шаг.

В спальне обнаружилась Беллатрикс, нервно меряющая её шагами и буквально кинувшаяся ему навстречу с возмущённым:

— Где ты был?

— Что не спишь? — преспокойно поинтересовался Родольфус.

— Я спрашиваю, где ты был?!

— Ты для этого явилась посреди ночи? — Родольфус сбросил куртку, сидевшую сейчас на нём слишком свободно. — Белла, я устал и хочу спать. Говори, зачем пришла.

— Нечего шататься невесть где ночами, — отрезала Беллатрикс и потребовала: — Ты должен поговорить с Люциусом.

— Должен? — скептически переспросил Родольфус, но смутить его жену подобным образом было невозможно:

— Должен! — повторила она безапелляционно.

— И о чём? — на самом деле, Родольфусу нравилось дразнить жену, хотя он редко признавался в этом даже самому себе.

— Мальсибер притащил в дом оборотней! — выплюнула она с отвращением и ненавистью. — Люциус обязан вышвырнуть их вон!

Оборотней? Мальсибер? Это было интересно — очень интересно, потому что абсолютно неожиданно.

— А зачем? — с любопытством спросил Родольфус, садясь на край кровати.

— Что значит «зачем»?! — взвилась Беллатрикс. — Потому что я не желаю жить под одной крышей с этой швалью!

— Я спросил «зачем», — усмехнулся Родольфус. — А не «почему». Впрочем, я имел в виду другое: зачем Мальсиберу оборотни?

— Да какая разница?! — окончательно разозлилась Беллатрикс. — Он привёл их в наш дом — тебе недостаточно?

— Это не наш дом, — отрезал Родольфус.

— Он мне тоже так сказал! — продолжала бушевать Беллатрикс. — Мне! В лицо! При них!!!

— Так всё верно, — пожал Родольфус плечами. — Что ты злишься? Это не наш дом, и не наше дело, кто сюда кого приводит.

— Это наше дело — с кем жить под одной крышей! — Беллатрикс шагнула к нему и, схватив за плечи, встряхнула. — Руди, тебе что, всё равно?!

— Абсолютно, — сказал он, с откровенным любопытством разглядывая жену. И она не подвела — на секунду онемев от возмущения, она замахнулась было для пощёчины, но Родольфус, поймав её руку, холодно её предупредил: — Не стоит. Если тебе что-то не нравится — разбирайся сама. Меня всё устраивает.

— Может быть, ты тоже притащишь какую-нибудь миленькую волчицу в свою спальню? — с яростной язвительностью спросила Беллатрикс.

— Так он поселил у себя любовницу? — с некоторым разочарованием спросил Родольфус. — Что ж — могу его понять. Она горяча, вероятно. Говорят, что оборотни…

— Ты совсем рехнулся! — Беллатрикс вырвалась и, отойдя, сложила руки на груди, сверля его возмущённым взглядом.

— А ты как хотела, — он уже откровенно веселился. — Я мужчина, всё-таки. Хотя ты об этом и забыла. Вполне понимаю того, кто…

— Только попробуй! — прошипела Беллатрикс не хуже Нагини. — Если ты посмеешь…

— Так ведь ты со мной не спишь, — продолжая развлекаться, укорил жену Родольфус. — А ведь я обета целибата не давал, — добавил он с полным ощущением исследователя, проводящего опасный, но чрезвычайно увлекательный эксперимент.

— Я тебе ничего не обещала и не должна! — сощурилась Беллатрикс.

— Как и я тебе, — серьёзно кивнул он, пряча смех за полуопущенными веками. — И раз мы оба свободны, то мне твоё возмущение непонятно.

— Делай, что угодно, — холодно сказала она, — но не забывай, что ты Лестрейндж.

— Я Лестрейндж, — кивнул он. — И что бы я ни делал, это не изменится. Всё, довольно — я устал и хочу спать, — Родольфус поднялся, отворил дверь и с полупоклоном протянул жене руку. — Доброй ночи, Белла.

— Значит, к Люциусу ты не пойдёшь? — зло спросила она.

— Из того, что с этим ты пришла ко мне, я делаю вывод, что ты уже беседовала на эту тему и с Циссой, и с её супругом, и они тебе отказали, — сказал он прохладно. — Я не стану ставить в неловкое положение ни себя, ни их. Вопрос закрыт.