Не та цель. Том 3 (гет)

После этих своих слов Грюм окинул нас своим фирменным тяжёлым взглядом, и от силы этого взгляда замерли, даже те, кто обычно постоянно ёрзал на стульях или перешёптывался. Напряжение росло буквально с каждой секундой, а Грюм искренне этим наслаждался, сканируя своим волшебным взглядом каждого из нас.

Наконец ему надоело забавляться, и он произнес хриплым голосом:

— После изучения пройденной вами программы я сделал вывод, что безнадежно отстали в отношении заклятий, и я здесь как раз для того, чтобы подтянуть вас в этой области, ведь именно заклятиями волшебники чаще всего причиняют вред друг другу… У меня есть год, чтобы научить вас, как разбираться с Тёмными…

— А вы не останетесь? — вырвалось у Рона, прежде чем он успел подумать о последствиях, а как только он осознал произошедшее, то тут же вжал голову в плечи, опасаясь наказания.

Магический глаз Грюма мгновенно повернулся и уставился на Уизли, заставив его побледнеть и судорожно сглотнуть, но вопреки его опасениям, профессор впервые улыбнулся, от чего его изуродованное лицо исказилось еще больше, а потом с отеческой теплотой в голосе произнес:

— Ты будешь сын Артура Уизли, да? Твой отец пару дней назад выручил меня из очень плотного капкана… И да, я пробуду здесь ровно год. Окажу так сказать любезность Дамблдору… Один год, — и назад, в мою тихую обитель.

После этого он засмеялся коротким смехом, больше похожим на кашель, а я смотрел на него и думал: «Если бы ты знал, кто на самом деле стоит перед тобой, Уизли…»

Грюм тем временем снова приобрел деловой вид, и сказал сосредоточенным голосом:

— Итак, предлагаю сразу перейти к делу. Заклятия — они бывают разной силы и формы. Согласно рекомендациям Министерства магии, — он скривился, произнося это слово, будто оно не вызывало у него ничего хорошего, — мне следует обучить вас некоторым антизаклятиям и на этом остановиться. Я не должен показывать вам, каковы из себя запрещённые Тёмные заклятия, потому что пока вы не перейдёте на шестой курс — вас считают недостаточно взрослыми, чтобы знакомиться с такими вещами.

По классу пронесся глухой гул, и Грюм, сделав паузу, продолжил с куда большим уважением в голосе:

— Но профессор Дамблдор придерживается более высокого мнения о вашей выдержке, и он считает, что вы с этим справитесь, а я скажу так: чем раньше вы будете знать возможности противника, тем будет лучше для вас. Ведь как можно защитить себя от того, чего никогда в жизни не видел? Волшебник, который собирается применить к вам запрещённое заклятие, не станет делиться своими планами, он не будет действовать открыто, на ваших глазах, и вы должны быть готовы заранее. Вы должны быть бдительны и наблюдательны.

В этот момент он резко повернулся, и уставившись на Лаванду Браун, практически прорычал:

— Мисс Браун, когда я говорю — вы должны слушать МЕНЯ, а не отвлекаться на свои журналы!

Лаванда подпрыгнула и залилась краской до корней волос, после чего поспешно запихнула под парту свой гороскоп, который она, оказывается, показывала Парвати, а я мысленно отметил весьма полезную способность Грюмовского глаза, восхищаясь тем, как Барти вжился в роль.

— Итак… — Грюм снова перевёл взгляд на класс, после чего спросил с заинтересованным выражением лица: — Кто-нибудь из вас знает, какие заклятия наиболее тяжело караются волшебным законодательством?

Несколько мгновений ничего не происходило, а потом поднялось несколько неуверенных рук, и среди этих «знающих» людей оказались Рон и Гермиона. Грюм одобрительно кивнул Рону, хотя его магический глаз, казалось, всё ещё был прикован к Лаванде, следя за каждым её движением.

— Ну, — начал Уизли, слегка заикаясь от волнения, — мой отец рассказывал мне кое о чём… заклинание, называется Империус… или как-то так, да?

— О да, — с чувством, похожим на наслаждение произнёс Грюм. — Твой отец должен его знать. Заклятие Империус доставило Министерству немало хлопот в своё время. Именно из-за него многие невинные люди оказались в Азкабане, а виновные — на свободе.

После этого Грюм с усилием поднялся на ноги, и клацнув деревянной ногой о каменный пол, выдвинул ящик стола и достал оттуда стеклянную банку, внутри которой бегали три здоровенных чёрных паука, после чего поставил её на кафедру.

Рон сразу же отодвинулся подальше, подтверждая свою боязнь пауков, а я никак не мог оторвать от них своего взгляда, потому что ЗНАЛ, что сейчас будет… И Грюм меня не подвел.

Он вытащил одного паука при помощи «Левикорпуса», после чего посадил его настол, и направив волшебную палочку, негромким голосом произнес:

— Империо!

Между палочкой и пауком промелькнула синяя вспышка, сразу после чего паук спрыгнул с его руки и повис на тонкой, почти невидимой нити, раскачиваясь взад и вперёд, словно находился на какой-то цирковой трапеции. Этого Грюму показалось мало, и паук вдруг вытянул свои лапки, а потом сделал что-то похожее на заднее сальто, одновременно перекусывая нить и приземлился на стол, где принялся беспорядочно кувыркаться, описывая круги и восьмёрки, будто потерявший управление волчок. Так продолжалось около минуты, а потом Грюм едва заметно шевельнул палочкой — и паук, встав на две задние лапки, с совершенно серьёзным видом отбил чечётку.

По классу начали раздаваться негромкие смешки, быстро переросшие в дружный хохот, но я не смеялся. Я смотрел на паука, танцующего по чьей-то воле, и думал о том, что это заклинание… Оно воистину ужасно. Да, конечно же я читал об этом заклинании, но видеть его в действии — это совсем другое дело.

— Думаете, это смешно? — внезапно прорычал Грюм, чей резкий голос заставил смех мгновенно умолкнуть, и обведя класс немного безумным взглядом, вкрадчиво продолжил: — А понравится вам, если я тоже самое проделаю с вами? Будет так же весело, когда вы будете ходить с пустым взглядом и делать то, что вам прикажут?

Тишина сразу же стала гробовой. Я слышал, как кто-то судорожно сглотнул — кажется, это был Симус, а в это время паук на столе сжался в комок и начал бесцельно перекатываться, будто его двигали невидимой рукой.

— Полная управляемость, — тихо прошептал Грюм. — Я могу заставить его выскочить из окна, утопиться в чайнике, запрыгнуть в горло кому-нибудь из вас… И он не будет сопротивляться. Потому что не захочет. Потому что он будет думать, что это его собственное желание.

Рон после этих слов невольно сглотнул, и судя по побледневшему лицу, явно пожалел, что привлек внимание Грюма до этого. Я же смотрел на происходящее и никак не мог отделаться от мысли, что просто обязан изучить все три заклинания. И нет! Не для повседневного применения, а для того, чтобы уметь им противостоять, ну и иметь козырь на очень-очень черный день.

Грюм тем временем продолжал вспоминать былые времена рассвета Темного Лорда, и рассказывал:

— Были времена, когда множество колдуний и волшебников были управляемы при помощи заклятия Империус. Вот была забота у Министерства — попробуй-ка разобраться, кто действует по принуждению, а кто по своей доброй воле, потому что разницу заметить почти невозможно! Заклятие Империус можно побороть, и я научу вас как, но это потребует настоящей твёрдости характера и далеко не всякому под силу, а потому… Если возможно, то лучше под него не попадать, а значит…

В этот момент он внезапно долбанул руками по столу и что есть сил рявкнул: ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ!

После этого профессор подобрал кувыркающегося паука и водворил его обратно в банку, к его собратьям, после чего обвел нас своим взглядом, и с кривой улыбкой на лице спросил:

— Кто из вас знает другие запрещённые заклятия?

Гермиона снова подняла свою немного подрагивающую руку, и в этот момент я вспомнил канон, где Невилл тоже принимал участие в этом уроке, а потому тоже поднял свою руку, отчаянно пытаясь делать это нерешительно.

Магический глаз Грюма тут же уставился на меня с механическим щелчком, и тот с предвкушением в голосе спросил:

— Мистер Лонгботтом, вам есть, что сказать?

— Да… Есть такое… заклятие Круциатус, — произнёс я тихим голосом, на что Грюм посмотрел на меня чрезвычайно пристальным взглядом, а в классе воцарилась такая тишина, что я слышал звук собственного дыхания.

— Ты же тот самый Лонгботтом? — переспросил он тихим голосом. — Ты — сын Фрэнка и Алисы Лонгботтом?

Я боязливо кивнул, но взгляда отводить не стал, а Грюм несколько секунд помолчал, изучая меня, потом кивнул, но больше ничего говорить не стал. Он просто отвернулся, вынул из банки следующего паука и посадил его на кафедру, после чего задумчиво протянул:

— Заклятие Круциатус… Это весьма странная магия… Его изобрели с медицинскими целями, а получилось… Ну, вы сами все увидите, а чтобы вы уловили всю суть — было бы неплохо немного увеличить объект.

— Энгоргио!

Паук после этого заклинания мгновенно раздулся и стал размером с крупного тарантула, и как только это произошло — бедняга Рон не выдержал, и махнув рукой на всякое геройство, отъехал на своём стуле как можно дальше от учительского стола, вжавшись спиной в сиденье.

Грюм тем временем снова поднял свою палочку и практически прошептал:

— Круцио!

В ту же секунду ноги паука судорожно поджались к туловищу, он перевернулся на спину и начал биться в неистовых конвульсиях, катаясь из стороны в сторону. От него не доносилось ни звука, но я был уверен — будь у него голос, он сейчас визжал бы так, что в классе полопались бы все стекла, тем более Грюм даже не собирался убирать свою палочку, во всю наслаждаясь беспомощностью своей жертвы.

Глядя на это, я невольно начинал проникаться к Беллатрис самой лютой ненавистью. Да, Фрэнк и Алиса по сути были для меня никем, однако они были членами моего рода, и при мысли о том, что испытали они намно-о-ого больше, чем этот паук — в моей душе поднималась удушающая волна гнева и ярости. Я представил, как они корчились в агонии, не понимая, за что с ними так поступают, как не могли защитить себя… И в этот момент понимал, что ненависть к Лестрейндж перетекает во что-то личное…

— Прекратите! — наконец воскликнула Гермиона пронзительным голосом, а когда я посмотрел на нее, то немного обалдел, потому что смотрел она не на паука, а на меня! Эта девчонка знала мою историю и переживала за то, что я сейчас испытываю!

После этого крика Грюм сразу же пришел в себя и поднял палочку, после чего лапки паука наконец расслабились, но он все еще продолжал мелко подёргиваться, словно испытывал фантомную боль.

— Редуцио, — приказал Грюм, и паук сразу же уменьшился до нормальных размеров, после чего профессор посадил его обратно в банку, где тот мгновенно забился в угол, и затих.

— Боль, — сказал он тихо, без особого торжества и удовлетворения. — Вам не нужны тиски для пальцев или ножи, чтобы пытать кого-нибудь, если вы можете просто применить заклятие Круциатус. Достаточно одного слова, и совсем недавно, в те времена, которые все мы не любим вспоминать, оно было очень популярно. Так… Кто знает ещё что-нибудь?

Скосив глаза на Поттера, я увидел, что он оглядывается по сторонам, но совсем не торопится озвучивать последнее заклинание, хотя прекрасно его знал. Весь класс был погружен в мрачные мысли о том, что случится с последним пауком, и в этот момент дрожащая рука Гермионы вновь пошла вверх.

— Ну? — посмотрел на неё Грюм, на что девушка прошептала едва слышным голосом, не сводя взгляда с Гарри:

— Авада Кедавра.

Этими словами она заслужила несколько весьма удивленных взглядов от одноклассников, которые серьезно задумались о том — откуда у магглорожденной девчонки такие познания, но Грюм не заморачивался такими мелочами. Он в очередной раз ухмыльнулся своей страшноватой улыбкой и сказал:

— Ага. Последнее и самое худшее заклятье… Авада Кедавра… Заклятие смерти.

После этих слов он в очередной раз направил на банку свою палочку, и третий паук, словно догадываясь, что сейчас произойдёт, отчаянно заметался по дну в поисках выхода, но от магии не убежишь… Грюм без всяких церемоний посадил его на стол, но жажда жизни у паука была на весьма серьезном уровне, и как только он почувствовал свободу — тут же бросился наутёк.

Грюм раздраженно скривил губы, потому что не успевал увеличить паука, а потому решил действовать так как есть, и вскинув палочку, без капли колебания в голосе гаркнул:

— Авада Кедавра!

В классе сразу вспыхнула слепящая зелёная молния, которая коснулась паука, и тот мгновенно, без единого видимого повреждения, опрокинулся на спину. Его лапки поджались к телу, и он замер, как будто уснул, вот только сон этот был вечным… Осознав это, несколько девушек сдавленно вскрикнули, а Рон вновь попытался отпрянуть назад, но его стул и так уже упирался в заднюю парту.

Тем временем Грюм равнодушно смахнул мёртвого паука на пол, словно это был просто мусор, не стоящий его внимания, и спокойным голосом сказал:

— Ни порядочности, ни любезности… И никакого противодействия. Это заклятье невозможно отразить или блокировать. За всю историю современной Британии известен лишь один человек, сумевший выжить после применения этого заклятия, и этот человек сидит прямо передо мной.

Переведя взгляд на Поттера, я видел, что он ничего не видящим взглядом смотрел на доску, и мыслями явно пребывал где-то очень далеко. Он вспоминал зеленую вспышку, преследующую его в снах, крик матери… И явно переживал далеко не самые приятные моменты в своей жизни.

Грюм немного помолчал, а потом принялся пояснять:

— Авада Кедавра — это заклятие, требующее для своего выполнения очень серьёзной магической мощи. Сейчас вы все можете достать свои волшебные палочки, направить на меня и произнести положенные слова — однако сомневаюсь, чтобы меня от этого хотя бы насморк прохватил…

Обведя нас пристальным взглядом, он проигнорировал поднятую руку Гермионы и сказал:

— Конечно же у вас возникает вопрос — если от этого заклятья все равно нет никакого щита, то зачем я вообще это все вам показываю? А затем, что вы должны знать. Вы должны ясно представлять себе, как выглядит самое худшее. Недопустимо, чтобы вы вдруг оказались в ситуации, где столкнётесь с этим нос к носу, а потому — БУДЬТЕ ВСЕГДА НАЧЕКУ! — взревел он, заставив весь класс испуганно подскочить, после чего, как ни в чем не бывало, продолжил:

— Итак — эти три заклятия — Авада Кедавра, Империус и Круциатус — известны как Преступные заклятия. Использование любого из них по отношению к человеческому существу достаточно, чтобы заработать пожизненный срок в Азкабане. Это то, чему вы должны противостоять. Это то, с чем я должен научить вас бороться, но самое главное — вам нужно приучить себя к постоянной, неусыпной бдительности. Достаньте ваши перья… Запишите это…

Остаток урока мы провели, записывая примечания к каждому из Преступных заклятий. До самого удара колокола никто не проронил ни единого слова, но как только Грюм отпустил нас и мы вышли в коридор, всех словно прорвало. Гул голосов нарастал лавинообразно, ученики возбуждённо переговаривались, пересказывая увиденное, и со всех сторон я слышал примерно одинаковые обрывки фраз: «Видел, как его трясло? Он просто корчился!», «А как он убил его — прямо вот так, одним словом!», «Грюм — настоящий псих, но у него круто».

Мне было тошно от этих разговоров. Они говорили об этом так, будто побывали на каком-то представлении, а не на уроке, где демонстрировали самое страшное, что есть в магии, и глядя на это, я никак не мог отделаться от странной горечи, пополам с отвращением.

От автора:

Решил, что пока что буду выкладывать тут по 1 главе в неделю по субботам.

На бусти работа движется, уже 22 глава, а еще там есть голосование для всех (выбираем девушку): https://boosty.to/ddemidof