Выбор (джен)

— Чай так чай, — согласился Родольфус. Отдав вызванному эльфу соответствующие распоряжения, он неспешно двинулся в столовую, краем глаза наблюдая за шедшим рядом братом. — Расскажи мне, — попросил он, когда они уселись за традиционно голым столом: скатертей в их доме не признавали и стелили только на большие праздники во время приёмов.

— Рассказать что? — буркнул Рабастан, глядя в окно.

Родольфус искренне не мог понять, почему тот сейчас словно защищается от него — он ведь вовсе не выказывал никакой агрессии — напротив, едва ли не впервые в жизни был по-настоящему заинтересован действиями брата.

— Про птиц, — мирно отозвался Родольфус. — Они ведь тебя слушают и понимают, верно?

— Да, — Рабастан снова обхватил себя руками. Да в чём дело?

— Басти, мне действительно интересно, — почти ласково проговорил Родольфус. — Ты, оказывается, умеешь делать удивительные вещи, а я и не видел никогда. Мне немного досадно.

— Что я так умею, а ты нет? — тут же ощетинился Рабастан.

Мерлин.

И, пожалуй, даже Мордред.

— Нет, — Родольфус тихо рассмеялся. — Что ты так умеешь, а я знать не знал. Обнаружить, что ты не замечал то, что происходит у тебя под носом, неприятно. Я ведь всегда себя считал очень наблюдательным, — в его голосе звучала откровенная ирония. — А тут вдруг такой провал.

— Тебе просто было наплевать, — Рабастан, наконец, посмотрел на него и тоже усмехнулся.

— Даже если так — это не оправдание, — продолжал иронизировать Родольфус. — Я-то ведь всегда был убеждён, что знаю всё, что происходит в нашем доме. И проглядел самое интересное. Досадно, не находишь?

— Да что тут интересного? — губы Рабастана дрогнули, но в улыбку пока не сложились. — Птицы и птицы. Мне спокойно с ними — вот и всё.

— Это замечательно, — кивнул Родольфус. — Что ты с ними делаешь?

— Да что захочу… говорю, — начал было Рабастан, но тут же оборвал сам себя, и Родольфус, махнув рукой на попытку понять причину его странного поведения, просто попытался брата подбодрить:

— Я не очень представляю, как можно разговаривать с птицами, — сказал он. — Они ведь не разумны — в обычном понимании.

— Ну и что? — пожал плечами Рабастан. — Я же с ними не высшую трансфигурацию обсуждаю. Просто… я не знаю, — начал раздражаться он. — Мысли, ощущения… да какая разница-то!

— Я смотрел на вас, — не стал настаивать Родольфус. — Ты им словно бы велел в какой-то момент улетать, и они послушались. Так?

— Они просто улетели, — Рабастан опять замкнулся и, обняв себя руками, отвёл взгляд.

— А мне кажется, что ты им приказал, — попытался, хоть и очень мягко, настоять Родольфус. — Или попросил — не знаю. Ты мне не расскажешь, как ты это сделал?

— Просто сделал, — дёрнул головой Рабастан. И вдруг отчеканил с совершенно непонятной злостью: — И я не хочу тебя учить.

Вон в чём дело. Что же, нежелание терять свою единственную уникальность Родольфус понимал и не собирался на неё претендовать. Но, похоже, доказать это Рабастану будет не так просто.

— Я и не прошу, — сказал он как можно искреннее.

Рабастан глянул на него недоверчиво и буркнул:

— Вот и хорошо. Потому что я не стану. И рассказывать не буду.

— Почему ты злишься? — прямо спросил Родольфус. Птицы птицами, но прежде всего он хотел понять брата.

— Потому что я тебя знаю, — Рабастан сжал губы. — Если ты его-то хочешь — ты продавишь. А я не хочу воевать ими!

Воевать?

Ах, какой же ты болван, Родольфус! Уникальность, значит?

— Понимаю, — сказал он негромко.

— Нет, не понимаешь! — вдруг взорвался Рабастан. — Лорд наверняка придумает, как их использовать, а я не хочу их убивать! И ими тоже! — он сжал кулаки и стукнул ими по столу.

— Басти, я понимаю, — повторил Родольфус. — Я не собираюсь извещать об этом Лорда. Мы с тобой не в той ситуации, чтобы привлекать к себе его излишнее внимание, не находишь?

— Да, наверное, — помолчав, сказал Рабастан, остывая. Затем налил себе чая, плеснул в чашку молока, добавил сахара, выпил, и только потом сказал уже почти спокойно: — Даже если бы я и хотел — я не знаю, чему там учить. Я просто понимаю их, а они меня. И всё.

— Скажи, знали ли родители? — спросил Родольфус.

— Вряд ли, — равнодушно отозвался Рабастан. — Я им не рассказывал, а они ни разу не спросили.

— Почему не рассказывал? — Родольфус отпил кофе.

— Зачем? — Рабастан пожал плечами.

Они замолчали. Рабастан вновь налил себе чай и выпил его очень медленно и не отрываясь от чашки — а потом, вернув её на стол, сказал:

— Я, наверное, рехнулся бы в Азкабане, если бы не птицы. Чайки. Там попадались мелкие — некоторые из них проходили сквозь решётку. Я кормил их, и мы разговаривали… они были тёплыми и не боялись дементоров. Ты знал, что птицы не боятся их? — нервно спросил он.

— Я слышал, что они вообще куда слабее воздействуют на животных, — осторожно проговорил Родольфус.

— Мне порой казалось, что дементоры их не видят, — Рабастан взял чайную ложку и повертел её в руках. — Может быть, казалось… но они даже не всегда улетали при их приближении. Чайки, в смысле. Они были… понимаешь, ты спросил, что я чувствую… или как я говорю — не важно, — сбивчиво заговорил он. — Понимаешь, птицам всё равно, что ты делал раньше — важно только то, что ты хочешь сделать с ними сейчас. И они не могут причинить вреда по-настоящему — разве что убить, но ведь это каждый может.

— Каждый? — нахмурился Родольфус.

— Ну конечно, — Рабастан положил ложку и, оторвав кусочек хлеба, принялся скатывать из него шарик. — Убивать же просто, — он одним ударом запустил шарик в камин и тут же принялся катать следующий.

— В целом, да, несложно, — согласился с ним Родольфус.

Они снова замолчали, на сей раз надолго. Рабастан катал хлебные шарики и кидал их в пламя, а Родольфус просто наблюдал за ним и думал, где же он читал о чём-то схожем. Давным-давно ему точно попадалась какая-то книга…

— Что ты так глядишь? — наконец, спросил Рабастан.

— Думаю, — откликнулся Родольфус. — О тебе.

— И как? — усмехнулся Рабастан.

— Непривычно, — отшутился Родольфус. — Какие планы на вечер?

— Спрятаться куда-нибудь подальше, — хмыкнул Рабастан. — От Беллы. Тебя не было вчера, и ты многое пропустил.

— Мне досталось сольное выступление, — улыбнулся Родольфус. — Ночью. Ну и за завтраком — но уже для всех. А он, значит, притащил их вчера днём?

— Под вечер, — оживился Рабастан. — Я думал, она разнесёт весь дом… особенно когда Цисса вдруг упёрлась.

— Да, могу представить, — улыбка Родольфуса приобрела оттенок насмешки. — Почему вдруг, кстати, Цисса так решила, не знаешь?

— Видимо, Мальсибер оказался убедительнее Беллы, — хмыкнул Рабастан. — Странно, да?

Они рассмеялись, и Родольфус продолжил:

— Честно говоря, я собираюсь посмотреть на гостей Мальсибера — сегодня вечером за покером. Я пообещал, что ты присоединишься — я был прав?

— Пойдём, — легко согласился Рабастан. — Думаешь, они там будут?

— Полагаю, да, — без малейших сомнений ответил Родольфус.

— Проверим, — сказал Рабастан и налил себе ещё чая.

* * *

— Вы не будете против, если мы сегодня вечером сыграем здесь в покер?

Скабиор, как раз закончивший менять Гвеннит повязку и едва открывший было книгу, которую собирался почитать ей вслух, удивлённо глянул на вернувшегося с завтрака Мальсибера. Ишь, ещё и поднос притащил... Но похоже, роль благодетеля этому хлыщу поднадоела, и он решил слегка поиздеваться. Ладно…

— Будем, — нагло отозвался Скабиор. Гвеннит посмотрела на него испуганно и сжала его руку, но он сделал вид, что ничего не замечает. — Вы ведь нас позвали, чтобы позаботиться о ней? — спросил он с вызовом. — Вам не кажется, что это странный способ?

— Мы поставим заглушающее и закроем свет, — возразил Мальсибер. — Можно временную стену трансфигурировать… мы вас не побеспокоим.

— Вы спросили — я ответил, — отрезал Скабиор и демонстративно отвернулся к Гвеннит — а поскольку так Мальсибер не видел его лица, улыбнулся и подмигнул ей.

— Что ж, наверное, вы правы, — неожиданно согласился Мальсибер. — Извините, — опустив поднос на стол, он взял свою книгу и, улёгшись на кровать, погрузился в чтение.

Ну уж нет, так не пойдёт. Это как же надо презирать его, чтобы даже не обидеться на откровенное нахальство?

— Хотя это ваша комната, — сказал после некоторого молчания Скабиор. — Вы нас приютили, — добавил он кротко, — и не нам ставить условия.

— Я действительно не хочу вас беспокоить, — отозвался Мальсибер. — Думаю, вам лучше знать, что потревожит вашу дочь, а что нет. Я ещё и потому спросил, — продолжал он, отложив книгу, — что, возможно, вы бы сами к нам присоединились. Вы играете в покер?

О да. Скабиор играл — и имел обыкновение выигрывать, не надеясь на удачу.

Ну а что… отличный шанс обвести богатеньких ублюдков вокруг пальца и подзаработать.

— Играю, — он опять увидел тревогу в глазах Гвеннит и, ещё раз подмигнув ей, сказал извиняющимся тоном: — Вообще, думаю, что вы её не потревожите. Если в самом деле выставить и стену, и чары… я, пожалуй, был не прав.

— Значит, вы не против? — улыбнулся ему Мальсибер.

— В самом деле — комната-то ваша, — всё-таки не удержался от укола Скабиор. — Я…

— А дочь — ваша, — Мальсибер сел и попытался объясниться. — Я ушёл бы поиграть к друзьям, но не хочу надолго уходить сейчас. Но и отказывать тому, кто пригласил, не хочу тоже.

Скабиор заколебался, однако любопытство почти сразу же взяло вверх — это кому же так не хочет отказывать Пожиратель Смерти? Неужели Лорду? Эта мысль показалась Скабиору абсурдной — но, с другой стороны, что он о нём знает? Мало ли. Хотя, скорее, речь идёт о ком-то из хозяев дома, сообразил он тут же. Пожалуй, будет любопытно поглядеть на них вблизи…

— Гвен даёт понять, что мы не помешаем, — мирно сказал Скабиор. — Я бы в самом деле к вам присоединился — если ставка подходящая.

— Мы играем больше для развлечения, так что ставка может быть любой, — улыбнулся Мальсибер. — Сикль, к примеру, подойдёт?

— Вполне, — Скабиор сдержал ухмылку.

Лучше б галлеон, конечно, но и так неплохо. Если повезёт, он сегодня выиграет сотню или даже две.