Выбор (джен)

К своему второму визиту в Литтл Хэнглтон Родольфус подготовился куда тщательнее, да и внешность выбрал чуть презентабельнее, хоть и не слишком приметную. Изучив карту деревни, он, по некоторому размышлению, решил начать с местного бара — где ещё, как не в баре, наберётся много народу и сплетен. Надо было только придумать собственную легенду, потому что молча, конечно, сидеть можно, но не в случае, когда хочешь что-нибудь узнать. Поскольку Родольфус из всех маггловских городов представлял себе хоть как-то только Лондон, его жителем он и решил представиться. В качестве занятия он, после долгих размышлений, решил выбрать коллекционирование — этим, если вдруг понадобится, будет просто объяснить свой интерес к старым украшениям: должен же он отыскать кольцо! Если его нашёл кто-нибудь из местных жителей, он отыщет это в их сознании — самое забавное, что в этом случае он ведь даже и закон не нарушит, ибо тот не запрещал применять легиллименцию к магглам. Вот накладывать Империо нельзя, но это и не потребуется — если что, хватит и Конфундуса.

Хотя какое дело Родольфусу Лестрейнджу до законов?

Мысль эта была вовсе не радостной. Неожиданная вседозволенность — вернее, неподсудность действующим законам — которую после захвата власти обрели все те, кто был отмечен Меткой, представлялась Родольфусу и неправильной, и вредной. Он считал законы вещью не просто нужной, а необходимой, и выводить из-под их действия немаленькую группу людей означало, в сущности, уничтожать саму их идею. Следовало тогда уж, на его взгляд, эти законы поменять, зафиксировав исключительное положение некоей группы людей — но, конечно же, так сделать было невозможно. Это Лестрейндж тоже понимал, поэтому, будь его воля, обязал бы всех поголовно следовать хоть каким-то правилам. Но подобные идеи были среди его товарищей более чем непопулярны — собственно, отчасти с ним был согласен Яксли и, к вящему удивлению Родольфуса, МакНейр. Остальные же, когда Родольфус высказывался подобным образом, или хохотали, или просто выразительно стучали пальцем по виску, и он почти сразу прекратил такие разговоры. Зачем? Если его всё равно не слышат.

Иногда его товарищи напоминали ему вырвавшихся из-под родительского надзора подростков, с радостью дурачащихся и порой крушащих всё вокруг — ну а чем иным были, в сущности, их погромы? Нет, конечно, в них был смысл, но всё то же самое вполне можно было бы сделать куда быстрее, спокойнее и меньшими силами, если, разумеется, воспринимать это как работу, а не идиотское развлечение. Но кого интересовало его мнение, когда их жизнь вообще чем дальше, тем больше напоминала какой-то абсурдный кошмар?

Мысли эти были сейчас совершенно неуместны, и Родольфус, аппарировав на развалины старинного волшебного дома, найденного в прошлый раз, заставил себя встряхнуться и направился прямо к улице, которую, ещё раз сверившись с картой, счёл центральной. Там был бар с претенциозным названием «Драконий лук», на который Лестрейндж возлагал определённые надежды.

Вывеска заставила его слегка фыркнуть: на ней был изображён валлийский дракон дикого красного цвета, да ещё и с охапкой лука-порея в лапах. Странно, что туда ещё нарциссы не добавили⁽¹⁾, насмешливо подумал Родольфус, толкая наполовину застеклённую дверь.

В нос ему ударил запах… он не сразу понял, чего именно — похоже, это был табак, правда, отвратительно вонючий, от которого у Родольфуса мгновенно защипало глаза и запершило в горле. Да он задохнётся здесь! Надо будет в следующий раз поискать какие-нибудь чары вроде головного пузыря, но позволяющие нормально слышать и разговаривать, а пока придётся потерпеть. В конце концов, магглы же сидят здесь — значит, эта вонь не сможет ему навредить, а остальное не так важно. Прищурившись и потирая глаза, Родольфус спустился по трём ступенькам и огляделся.

Людей было много, и почти все столики были уже заняты. Это было хорошо: значит, место популярное и он сможет изучить здесь многих… надо только как-то помечать их на будущее, потому что запомнить столько магглов Родольфус вряд ли сможет. Надо бы присесть где-нибудь и заняться делом — но для начала, конечно, заказать чего-нибудь. С чем здесь можно долго сидеть, не вызывая подозрения? Отвлекающие чары он, конечно, применить не забудет, но совсем исчезнуть из их поля зрения не получится.

Ещё раз оглядевшись, Родольфус с изумлением увидел закреплённый под потолком ящик, на передней поверхности которого… двигалась картинка. И не просто двигалась, но и звучала — только он не очень понимал, о чём шла речь. Человек, наверное, двадцать бегали по зелёному травяному полю, а взволнованный мужской голос комментировал их перемещения — в целом, всё это напоминало спортивный матч, только этот спорт был Лестрейнджу незнаком. Что ж, похоже, в этом ему тоже сегодня предстоит разобраться.

За стойкой обнаружилась высокая темноволосая женщина лет тридцати пяти — она ловко протирала стаканы и перекидывалась шутками с посетителями. Родольфус приблизился, достал из кармана заблаговременно обмененные в Гринготтсе маггловские деньги (бумажные!! У них даже деньги не настоящие!) и вежливо произнёс:

— Добрый вечер.

Женщина окинула его коротким быстрым взглядом — не знай Родольфус, что магглы не бывают легиллиментами, он бы мог поклясться, что она воспользовалась этими чарами — и мгновенно вынесла вердикт:

— Проездом у нас?

— Да, — что ж, это было ожидаемо.

— И куда направляетесь? — спросила она весело.

— Просто путешествую, — слегка улыбнулся он. — Поесть у вас можно?

— Можно и поесть, — она взяла с прилавка плотный лист и протянула его Родольфусу. Тому потребовалось определённое усилие, чтобы удержать лицо, когда его пальцы вновь коснулись того непонятного мёртвого материала, но он просто опустил глаза и вчитался в незнакомые названия. К счастью, рядом с многими из них были и картинки, вероятно, изображающие обозначенное блюдо — правда, напечатаны они были ужасно и составить представление о том, что он получит, у Родольфуса не вышло.

Впрочем, какая ему разница? Он ведь не собирается здесь есть, так не всё равно ли, что заказывать?

— Вот это, пожалуйста, — ткнул он наугад в одно из блюд.

— Пить что будете? — кивнув, поинтересовалась женщина. У неё были яркие тёмные глаза и накрашенный коричневой помадой рот — Родольфус с некоторым недоумением отметил это и подумал, что не понимает, что же он символизирует. Розовый или красный на женских губах — это понятно, но коричневый? Шоколад? Может, это намёк на сладость? Впрочем, ей вполне подходило, хотя и выглядело очень странно. Магглы…

— Виски, — да, пожалуй, виски он попробует. В конце концов, вряд ли это будет хуже, чем то пойло, что ему доводилось пробовать в юности в гостиной Слизерина.

— Какой именно?

Мордред. Что, у них он тоже разный? Надо было что-нибудь ответить, и Родольфус сказал наугад:

— Пожёстче что-нибудь.

Она снова оглядела его, пристально и остро, и предложила:

— Гленливет?

— Да, пожалуй, — с умным видом кивнул Лестрейндж, придвигая к ней красно-пурпурную бумажку с изображением двух мужчин.⁽²⁾

— Содовая? Лёд?

— Нет, — подумав, отказался Родольфус. Что такое «содовая», он не знал, но если это вода с содой, то даже знать не хотел, для чего они ему могут понадобиться — ну а класть лёд в виски просто не любил. Зачем разбавлять вкус?

— Присаживайтесь — я вам принесу, — сказала женщина, и Родольфус, оглядевшись и не обнаружив свободных мест, присел у стойки, решив самостоятельно позаботиться о столике. Почти сразу пара ощутимо подвыпивших магглов срочно ощутила настоятельную необходимость вернуться домой и начала выбираться из-за столика в углу — а Родольфус тем временем разглядывал остальной зал.

Что же… если не брать в расчёт омерзительный дым, от которого у него постоянно першило в горле, и тот непонятный ящик под потолком, этот бар выглядел как смесь «Дырявого котла» и той дыры, которую держал братец Дамблдора. Грязновато — но с другой стороны, бар есть бар. Честно говоря, даже в «Котле» пол бывал немногим чище, а ведь магглы не волшебники и должны всё убирать руками. Конечно, к вечеру в таком месте будет бардак. Что ж… начнём, пожалуй, с неожиданных смертей или болезней — посмотрим, бывало ли здесь такое. Даже удачно, что они все здесь изрядно пьяны и увлечены картинками в том ящике — так проще работать даже с волшебниками.

Зал вдруг взорвался радостными воплями. Судя по тому, что мужской голос из ящика несколько раз радостно и возбуждённо повторил слово «гол», та спортивная команда, чьи болельщики здесь собрались, достигла своей цели — только он не мог понять, промежуточной или конечной. Впрочем, это его занимало мало. Он последовательно обследовал сознания сидящих в зале, тщательно запоминая их лица: по некоторому размышлению он решил, что метить магглов неразумно — Мордред знает, не попадётся ли кто из них случайно на глаза какому-нибудь любопытному волшебнику. В конце концов, их здесь не так много — несколько десятков лиц он в состоянии запомнить.

— А вы, я смотрю, не болельщик?

Родольфус вздрогнул от неожиданности, секунду или две непонимающе смотрел на возникшую рядом с ним барменшу, а затем перевёл взгляд на поставленную перед ним тарелку с весьма приличных размеров отбивной и жареной картошкой:

— Нет.

— Вообще, или сегодня не ваша команда играет? — поинтересовалась она.

— Вообще, — ответил Родольфус с некоторым раздражением, впрочем, совершенно незаметном в его голосе.

— Ну, тогда я вам сочувствую, — улыбнулась она. — Вероятно, вам тут шумно и ужасно скучно.

— Что вы, — Лестрейндж растянул губы в улыбке. — Я люблю такую атмосферу. Мне в ней лучше думается.

— Виски я сейчас вам принесу, — сказала она и ушла, ловко проскальзывая между довольно плотно стоящими столиками.

Лестрейндж задумчиво оглядел отбивную. Что можно сделать с мясом, кроме как пересушить или недожарить? Вот картошка вызвала у него куда больше опасений: пахло от неё так странно, что Родольфус решил не думать, на чём его жарили. Но вот мясо вызывало определённое доверие — кроме того, он был голоден. В конце концов, для начала он просто попробует, а затем решит.

Мясо оказалось неплохим — не таким, конечно, как следовало бы, но вполне съедобным. А вот виски его огорошил. Сделав глотов, Родольфус покатал напиток на языке, а затем озадаченно проглотил. Если это считается у магглов «жёстким» — он определённо не хотел даже нюхать мягкий вариант. Цитрус и ваниль! В виски! Правда, торфяное послевкусие ему понравилось, но отчётливый привкус ванили, ещё каких-то пряностей и цитрусов вызвал у него стойкую ассоциацию с рождественской выпечкой. Любопытно, что сказал бы Рабастан? Можно же, наверное, купить у них бутылку и проверить. А остатки отдать Роули с компанией — не рассказывая, что это. Хоть брата повеселить — ну и самому развлечься.

Эти мысли слегка отвлекли его от дела — правда, ненадолго. Игра в ящике продолжалась, и Родольфус, медленно жуя баранину, продолжил — раз за разом с досадой убеждаясь, что в очередной маггловской голове нет ровным счётом ничего интересного. Допив виски, он решил, что этот странный привкус стоит приглушить, незаметно плеснул себе в стакан воды из палочки, но она не помогла — и тогда Родольфус, махнув барменше, спросил кофе.

А когда та принесла вполне прилично сваренный напиток, Родольфус заглянул в её сознание — она как раз обернулась к соседнему столику, принимая заказ и перешучиваясь с посетителями. Он не ожидал ничего особенного, и уже почти вышел, как вдруг увидел в её мыслях кольцо.

То самое кольцо с чёрным камнем.

1) Красный дракон, лук-порей и нарцисс — символы Уэльса.

Вернуться к тексту

2) Британская банкнота в 50 фунтов стерлингов.

Вернуться к тексту