Аз воздам или Круги на воде (джен)

Осмотр дома не дал ничего. В отличие от дома Хантов, порядком здесь не пахло, и слова младшей Уэйнрайт о «позориться» под собой основание имели. Здесь царил бардак — везде, и гостиная, не показавшаяся Гарри прибранной, оказалась наиболее прилично выглядящей комнатой. В других было хуже: везде и всё валялось, словно обитателям этого дома требовалось раза в два больше шкафов, нежели имелось в их распоряжении. Гарри показалось, что некоторые вещи валялись там, где валялись, годами, занимая кресла и диваны, и углы всех комнат. Впрочем, Гарри не сказал бы, что дом грязен — скорее, захламлён. Но полы здесь явно мыли, и даже пыль стирали. Кое-где. И никаких объедков нигде не было.

Среди этого барахла отыскать что-то действительно имеющее отношение к делу было непросто, и Гарри решил прислать сюда экспертов — как, впрочем, и в дом к Хант. Чутьё, правда, подсказывало ему, что искать здесь нечего, но он не нюхлер, чтобы полагаться на него всецело. Пусть эксперты всё осмотрят.

Дом Уэйнрайтов был большим, и народу здесь жило много: старшая миссис Уэйнрайт, трое её сыновей с детьми и жёнами, и двое дочерей с мужьями и детьми же, всего девятнадцать человек. Собственная спальня была лишь у матери семейства, её дети делили комнаты с супругами, а дети обитали в детских — по две для мальчиков и девочек. Сейчас часть детей была в Хогвартсе, остальные же обнаружились в комнатах под присмотром двух матерей. Остальные, как сообщили Гарри, были на кухне и готовились к поминкам. Мужья же их нашлись внизу, в полуподвальном этаже, где, кажется, поминки уже начали, используя примерно то же, что — как они должны были полагать — к ним и привело.

Закончив, Гарри — вместе с сопровождавшими его женщинами, так всё время и переругивавшимися — спустились вниз, и он принялся за дело нудное, но нужное: опрос. И хотя тот был довольно беглым, времени у Гарри это отняло порядочно, а сил — и того больше. Отношения в семье Уэйнрайтов были напряжёнными, и Гарри уже в который раз не мог понять, почему они все живут вместе и не разъезжаются. Здесь даже о большом наследстве речи не было: Уэйнрайты не были богаты, и самым ценным, насколько Гарри понял, был сам дом. Здесь все всех не то что ненавидели — нет, на ненависть их неприязнь не тянула — но не любили сильно. И здорово устали друг от друга. Зачем так мучиться? Но, впрочем, сейчас его куда больше интересовало, достаточно ли сильна была эта неприязнь, чтобы убить? По всему вроде выходило, что нет, да и не решало это убийство никаких проблем: Чарльз даже не был старшим сыном. Но вообще Гарри бы не удивился, если б его всё же отравил кто-то из родни… жена, возможно: теперь она обзавелась личной спальней. Некоторые за такое могут и убить… хотя люди подобного склада вряд ли согласились бы так жить.

И всё же сбрасывать со счетов эту версию не стоило. Тем более что из разговора с многочисленными Уэйнрайтами портрет убитого вырисовался не слишком приятный: тот был довольно вспыльчивым, как, впрочем, вся его родня, и, похоже, весьма любвеобильным. И это тоже вполне могло стать мотивом.

Сада у Уэнрайтов не было, и поблизости от дома наперстянка не росла — но это, разумеется, не могло стать препятствием для взрослого волшебника или волшебницы.

От Уэйнрайтов Гарри отправился в аврорат. Ему требовалась небольшая передышка и чашка кофе после этого семейства — и он очень надеялся хоть что-нибудь узнать про Праудфута. Вдруг его уже нашли?

В отделе обнаружился лишь Лестрейндж.

— Ничего, — сказал он сразу — Гарри даже не успел войти. — Воспер ещё не привезли, но должны вот-вот. Что у тебя?

— Да ничего пока, — отмахнулся Гарри. — Верней, много всего, но я ещё не определился с главной версией. Сейчас кофе выпью и поговорю с семейством третьего убитого. Потом зайду к экспертам — может, они определили место произрастания той наперстянки.

— В субботу? — возразил Лестрейндж. — Ты не спеши: пока привезут Воспер, пока мы с нею поработаем… результаты если и будут, то не раньше вечера.

— Может, она не владеет окклюменцией, — сам в это не веря, предположил Гарри.

— Может, — без малейшей надежды сказал Лестрейндж. — Но я очень удивлюсь. Я другого опасаюсь, — он слегка нахмурился. — Она может ничего не знать. Действительно не знать.

— Где прячется брат? — спросил Гарри, наливая воду в кофейник.

Лестрейндж кивнул и достал из стола печенье.

— И чего он хочет. Меня ещё волнует, откуда Воспер про Мальсибера узнал, — Лестрейндж достал чашки, пока Гарри засыпал в кофейник кофе. — Вернёшься — можешь этим заняться?

— Посмотреть в архиве все дела, где Мальсибер выступал в суде? Могу, — Гарри очень хотелось помочь хоть чем-нибудь.

— Нет, это нам найдёт стажёр — невелика сложность, — возразил Лестрейндж. — А ты с этими делами поработаешь. Может, найдёшь что — их не очень много. Списки посетителей судов уже смотрят. И ночью мы дежурим, — добавил он с каким-то упрямым выражением.

— Ты думаешь?..

— На самом деле нет, — признался Лестрейндж. — Но подстраховаться нужно — кто знает, вдруг там ещё эльфы есть. Их запрут сегодня на ночь, всех — но… по большому счёту, запереть где-то эльфа сложно. Так что найди возможность подремать пару часов сегодня вечером.

— Да я не…

— Это приказ, — скучным голосом проговорил Лестрейндж, и Гарри сдался.

После кофе Гарри заглянул к экспертам, но ответа про происхождение наперстянки не получил. Собственно, в субботу тому было взяться неоткуда, но Гарри тянул время, надеясь всё же что-нибудь узнать про Воспер. Но её всё не везли, и он, подавив нетерпеливый вздох, отправился в дом последнего погибшего, Конора Шелдона.

Верней, его родителей, потому что сам Шелдон жил один, и хотя Гарри собирался осмотреть его дом, сначала он хотел поговорить с родными.

Те жили рядом со Шлусбери, неподалёку от реки, но в дом Гарри отправился камином: места эти он знал не слишком хорошо, и тратить время на поиск не хотел.

И оказался в небольшом и полутёмном холле, выложенным чёрно-белой плиткой.

— Британский аврорат! — громко проговорил Гарри, стоя возле самого камина. — Аврор Гарри Поттер. Мистер и миссис Шелдон! Вы дома?

Наверху раздались шаги, и мужской голос не слишком радостно спросил:

— Что вам надо? Там стойте — я иду.

— Стою! — громко ответил Гарри.

Шаги над головой сместились к лестнице, потом ступени заскрипели, и вскоре в холл спустился высокий сутулый мужчина лет, наверное, шестидесяти. Он был в тёмном, даже, может, в чёрном — попадающего в холл из небольшого окошка у двери света было недостаточно, чтобы определить точно.

— И что вам надо? — неприветливо поинтересовался он.

— Мистер Шелдон? — утонил Гарри. И, дождавшись кивка, представился ещё раз: — Аврор Гарри Поттер. Мы выяснили, что ваш сын…

— Не вы, — сварливо оборвал его мужчина. — Это в Мунго выяснили.

— …был отравлен вместе с друзьями, — продолжил Гарри. — Чтобы найти убийцу, мне…

— …нужно опросить нас и осмотреть его дом, — неприветливо перебил Шелдон. — Знаю. Опрашивайте. А с его домом сами разбирайтесь. У нас туда ходу нет.

— У вас есть предположения, кто мог быть целью отравителя? — что ж, у Гарри тоже не было настроения болтать. А Шелдон убитым горем родителем не выглядел. Возможно, дело было в отношениях между ним и умершим, а возможно, горе облегчало существование ещё двух сыновей. А может, Шелдону в целом не было свойственно ярко выражать чувства.

— Да кто угодно, — неприязненно ответил Шелдон. — Те ещё ублюдки были.

— Кто именно? — уточнил Гарри.

— Да все, — Шелдон махнул широкой костистой ладонью.

— Друзья вашего сына? — настырно и дотошно уточнил Гарри. — Мистер Хант и мистер Уэйнрайт?

— Да все трое, — Шелдон нахмурился и сморщился.

— Друзья вашего сына, что называется, сбивали его с пути? — спросил Гарри — и получил в ответ раздражённое:

— Кто там кого куда сбивал — не знаю. По мне, все одинаковые. Были.

— Расскажите, — попросил Гарри. — Кем бы они ни были, убивать их ни у кого права не было.

— Кто знает, — отозвался Шелдон. — Ну идёмте тогда туда, что ли, — предложил он, махнув рукой влево — и пошёл к двери, ведшей, как выяснилось, когда Гарри за ним последовал, в гостиную.

Та была совсем небольшой, но довольно уютной и весьма старомодной: тёмная мебель, несколько потёртая, пожалуй, несколько её загромождала, но места оставалось достаточно для того, чтобы подойти к дивану или креслам и расположиться там со всем удобством. Шелдон уселся в одно из кресел и, кивнув Гарри на другое, сказал:

— Насчёт права — не уверен. Конор мой сын, конечно… был — но вообще не знаю, в кого он пошёл. Дерьмовый человек был.

— Почему? — как ни странно, Гарри не так уж редко встречал такое отношение родителей к убитым детям. Гораздо чаще, чем когда-то мог подобное представить.

— Сказал: не знаю, — неприветливо огрызнулся Шелдон. — Может, проклял кто.

— Какие его поступки дают вам основание так говорить? — невозмутимо переформулировал Гарри.

— Разные, — Шелдон раздражённо хмыкнул. — Я удивляюсь, что какая ведьма его не прокляла как следует. И давно.

— Давно удивляетесь? — уточнил Гарри, и Шелдон покривился, будто тот сморозил глупость.

— Гнилой был парень, — сказал Шелдон. — Вечно что-нибудь выдумывал дерьмовое.

— Так что, вы говорите, ведьма? — вернулся Гарри чуть назад. — Вы знаете кого-нибудь, у кого были основания проклясть Конора?

— Он мне не докладывал, — отрезал Шелдон. — Я разговоры слышал. Они как надерутся — так болтают. Вот одна и кокнула всех трёх. Имела право.

— Мне бы очень помогло, если бы вы назвали имя, — сказал Гарри, но Шелдон пожал плечами:

— А я знаю? Теперь всё кануло, — он махнул рукой. — И, может, к лучшему. Я, если так, не осуждаю.

— Убийцу вашего сына? — переспросил Гарри, и Шелдон сморщился:

— Он таким родился. Некоторые дети рождаются испорченными. И ничего тут не поделать. Братья у него нормальные, а он гнильё. Теперь всё — в землю, и конец, — он встал. — Всё, мне вам больше нечего сказать.

— Мне нужно поговорить с вашей женой, — Гарри тоже поднялся — и получил отказ:

— Спит она. Напилась успокоительного да и спит. Завтра приходите.