Выбор (джен)

— Неплохой прогресс, — сказал целитель, закончив осмотр и обнадёживающе похлопав по руке испуганно глядящую Гвеннит. — Если так пойдёт, полагаю, вы скоро поправитесь. Только обязательно нужно есть. Вот вы же ведь пьёте зелья — чем они отличаются от бульона?

Глаза Гвеннит наполнились слезами, и она вцепилась в руку сидящего рядом Скабиора.

— Мы пытались, — хмуро сказал он. — Её рвёт от любой еды.

— Понимаю, — безрадостно кивнул целитель. Выражение его лица и тон голоса Скабиору не понравились. — Я вам ещё одно зелье выпишу — попробуйте... Это, к сожалению, проблема — такой побочный эффект лечения, но вариантов нет. Поищите что-нибудь, что она любит. Что угодно — тут уже не до полезности. Бульон, яйца, молоко — что угодно. Может, каша жидкая… подумайте.

Скабиор мрачно кивнул.

Что они только ни пробовали! Трижды он варил бульон — из говядины, баранины и курицы, делал некогда любимую Гвеннит жидкую овсянку, приносил сырые яйца… Ничего не получалось — он прекрасно видел, что она старается, но ничего не может с собой сделать. Она плакала — каждый раз, когда снова не могла удержать в себе еду.

А ему становилось страшно. И в такие моменты Скабиор остро ненавидел человека, к которому, по идее, должен был бы ощущать признательность — потому что какого драккла тот попался ему на пути так поздно?! И почему, раз он сумел снять боль, этот хелев волшебник не может унять тошноту? Хоть на время?

И когда Мальсибер, проводив целителя, вернулся в комнату, Скабиор, не выдержав, спросил:

— Что, вы только боль снимать умеете?

— Я ведь не целитель, — возразил тот, подходя поближе. — А в чём дело?

— Будто вы не слышали, что он сказал, — зло сказал Скабиор. Гвеннит сжала его руку, и он, ощутив её испуг, разозлился ещё больше. — Или думаете, что и так слишком много сделали?

— Я об этом думал, — признался Мальсибер. — В целом, я могу помочь… только вы не согласитесь, — он глянул на Скабиора своими чёрными глазищами, и тот привычно отвёл взгляд — в глаза смотрят или перед дракой, или перед сексом… ну порой ещё своим или детям. Что за идиотская манера!

— Почему не соглашусь? — подозрительно спросил он.

— Потому что не позволите мне наложить на неё Империо, — отозвался Мальсибер.

Буднично, словно речь шла о Конфундусе.

Они замолчали. Мальсибер тихо отошёл и, улёгшись на кровать, открыл книгу, а Скабиор крепко задумался. Если этот господин так просто говорит об Империо, то ему не отследить и никак не помешать, буде это придёт ему в голову. Только чем это поможет? Это же не воля и не разум, а физиология…

— Чем это поможет? — наконец, спросил Скабиор. — Это же рефлекс.

— Но управляется он головой, — возразил Мальсибер, откладывая книгу и приподнимаясь на локте. — Я не поручусь, конечно, что это поможет, но попробовать стоит.

Отдать Гвеннит в его власть? Никакое понимание того, что вздумай Мальсибер наложить на них Империо, он не то что не помешает — даже не заметит, его не убеждало. Одно дело, когда ничего не можешь противопоставить — но отдать её самому?

В этот день он так и не решился, но когда назавтра очередная попытка Гвеннит выпить хотя бы несколько глотков бульона провалилась, Скабиор, глядя на её бледное до синевы лицо и безрезультатно пытаясь хоть немного отогреть маленькие ледяные руки в своих, сдался. И вечером, когда Мальсибер традиционно принёс ему поднос с ужином, сказал, силой заставляя себя поглядеть ему в лицо:

— Вы и так ведь можете взять нас под Империо. Верно?

— Да, — ответил тот спокойно.

— И, возможно, даже так и сделали, — продолжал Скабиор. — Мы бы ведь не поняли, наверное.

— Я не делал, но полагаю, что не поняли бы, — согласился с ним Мальсибер. — Вам придётся верить на слово, но ей ведь нужны силы, — не упрекнул, нет — мягко напомнил он.

— Ладно, — уверенно сказал Скабиор. — Делайте.

— Давайте попробуем.

Мальсибер слегка улыбнулся в ответ, подошёл к кровати и остановился вплотную.

— Гвеннит, — ласково позвал он, и на его тонком лице появилась обаятельная улыбка. — Гвеннит, я же знаю, вы не спите. Посмотрите на меня, — попросил он, но она лишь крепче зажмурила глаза.

— Это обязательно? — раздражённо спросил Скабиор, садясь рядом с ней и кладя руку ей на плечо.

— В целом, нет, — подумав, признал Мальсибер. — Так бы было проще — но…

— Она боится, — отрезал Скабиор, осторожно гладя Гвеннит по волосам. — И я прекрасно её понимаю.

— Я не причиню вам зла, — Мальсибер придвинул себе стул и сел, легко коснувшись было пальцами руки Гвеннит, но та вздрогнула всем телом и отдёрнула её. Он вздохнул и, убрав руку, сказал тихо: — Гвеннит, я не хочу ломать вас. Я могу — но не хочу. Однако вам нужно есть. Я даю слово, что не сделаю ничего больше — только дам вам возможность поесть. Знаю, что вы мне не верите, — продолжал он, — но подумайте — зачем мне врать? А главное — что мне может быть от вас нужно? Здесь, сейчас — вы ведь едва живы. Даже ваш отец согласен.

Ресницы Гвеннит, наконец-то, дрогнули, и она слегка приоткрыла глаза.

— Гвен, — подхватил Скабиор. — В самом деле — не дури. Хуже, чем сейчас, уже не будет.

Она тихо всхлипнула — звук вышел странным, будто в горле что-то глухо булькнуло, но послушалась и всё-таки открыла глаза, посмотрев на Мальсибера. И как ни пожирал глазами Скабиор её лицо, он так ничего и не увидел: её взгляд по-прежнему был испуганным и несчастным. Ничего… Ему стало жутко. Не должно быть так! Не должно существовать таких заклятий, что…

— Попробуйте поесть, — оборвал его мысли Мальсибер. Скабиор с сомнением поглядел сначала на него, а потом на Гвеннит, но спорить не стал — просто взял с прикроватного столика небольшой фарфоровый чайник, в который был налит бульон, и, поднеся носик к неприкрытым сейчас губами зубам, осторожно наклонил его. Гвеннит сделала глоток — один, потом второй, третий… Он лил медленно, и так же медленно она глотала — а он всё смотрел на её горло, ожидая, что она уже почти привычно сперва собьётся с ритма, а затем… Но нет — ничего подобного не происходило. Спохватившись, он остановился и дёрнулся всем телом, когда ледяные пальцы коснулись тыльной стороны его руки — Гвеннит пыталась придвинуть чайник к себе. Замирая от недоверчивой радости, он продолжил, и лишь на десятый глоток убрал чайник. Впервые с того утра, когда он обнаружил Гвеннит раненой, в её глазах появилась неуверенная улыбка.

Вскоре она уснула, и Скабиор обернулся на так и сидящего у кровати Мальсибера. Выглядел тот совершенно обычно, но вот взгляда Скабиора не заметил, и лишь после его:

— У вас вышло, кажется, — глянул на него и кивнул:

— Вышло, да. Я сниму заклятье через час — боюсь, пока рано.

— А определить Империо нельзя? — спросил Скабиор — в целом, представляя ответ, конечно, но кто знает, вдруг…

— Всё можно, — спокойно отозвался Мальсибер. — Если знать, как именно. Вы не сможете.

— Где уж мне, — злиться Скабиору не хотелось, и ответ прозвучал, скорее, иронично.

— Этому же тоже учатся, — улыбнулся Мальсибер. — Есть разные способы — все довольно сложные, кроме, на мой взгляд, ментальных… просто потому что я это умею, — он негромко рассмеялся.

— Не сомневаюсь, — фыркнул Скабиор.

— Думаю, — оценивающе на него посмотрев, сказал Мальсибер, — вы вполне могли бы научиться.

— А учителем будете вы? — спросил Скабиор насмешливо.

— Без меня учителя найдутся, — возразил Мальсибер. — Долго это — да и…

— Не по рангу тварям вроде нас? — услужливо подсказал Скабиор.

— …я никогда в жизни никого ничему не учил, — беззлобно продолжал Мальсибер, и Скабиора охватил азарт. Почему же тот не злится? Он отлично чувствовал людей и прекрасно разбирал, когда кто-то притворяется или держит себя в руках и был уверен, что Мальсибер искренен — и прежде объяснял себе такое равнодушие пренебрежением. Но сейчас, когда выздоровление Гвеннит стало, наконец, действительно реальным, он был слишком счастлив, чтоб и дальше прятаться за своими обычными представлениями о таких, как этот хлыщ, и понимал, что нет там ни пренебрежения, ни равнодушия — или же тот гениально притворяется. Зачем бы только?

— Попробовать не хотите? — спросил Скабиор, чуть склоняя голову на бок.

— Желаете выступить в роли подопытного...? — Скабиор бы мог поклясться, что сейчас услышит «флоббер-червя», но Мальсибер в последнюю секунду замолчал и только улыбнулся весело. Можно было бы обидеться, но тогда разговор закончился бы, а любопытство в Скабиоре сейчас перевешивало гордость — да и надоело ему превентивно защищаться в пустоту.

— Не уверен, — признал Скабиор, аккуратно поправил одеяло на крепко спящей Гвеннит и потянулся, разминая затёкшую спину. Сколько он уже сидит тут? Третий день? А ведь его же в стае потеряли — и Грейбек… он ведь ничего не знает. Мордред. Хель, что он творит? — Слушайте, — он резко поднялся. — Мы ведь здесь не заперты? Выйти я могу?

— Можете, конечно, — с некоторым сомнением ответил Мальсибер. — Но давайте я вас лучше провожу: я не уверен, что ваша встреча с некоторыми местными обитателями пройдёт гладко.

— Думаете, убьют? — усмехнулся Скабиор.

— Не возьмусь предсказать действия мадам Лестрейндж, — улыбнулся Мальсибер. — Выгнать она вас не может, и я сомневаюсь, что этот факт пробудил в ней сдержанность. Подождите полчаса — после я вас провожу. Я боюсь её упустить, если мы сейчас уйдём, — кивнул он на Гвеннит.

— А я слышал, что Империо на расстоянии держат, — подколол его Скабиор. Ладно — полчаса уже погоды не сделают. Если его потеряли, Грейбек так и так ему башку откусит — и будет прав. Какая разница, когда.

— Это не совсем Империо, — объяснил Мальсибер. — Держать тело сложно — это не желания и не мысли. Да и опыта такого у меня мало. Я не рисковал бы.

— Что ж вы так? — усмехнулся Скабиор. — Силёнок не хватает?

— Не хватает, — мирно согласился с ним Мальсибер.

Тьфу. Да как так можно?!

— Как вы думаете, — глубокомысленно поинтересовался Скабиор, — а мадам Лестрейндж бы сил хватило?

— Сил? Бесспорно, — не задумавшись, тут же подтвердил Мальсибер, и в его глазах мелькнули искры смеха.

— А умений? — вкрадчиво добавил Скабиор.

— Я не проверял, — не менее вкрадчиво ответил Мальсибер — и они, переглянувшись, рассмеялись.

Вместе.