Огненная леди (гет)

Утро пятницы началось с привычного репертуара — с профессора Снейпа. Надменно осмотрев класс, Снейп огласил, что рецепт замораживающего зелья находится на доске. Все, что туда попадёт, моментально станет холодным. Степень холода зависит от концентрации раствора. Лекта не могла избавиться от чувства, что она работает за маглочсеих поварих на кухне. Ну почему, в самом деле, они занимаются какой-то ерундой, когда вокруг творятся такие вещи? Лекта бросила взгляд на Джастина и ужаснулась. Как он спокоен. А ведь ему тяжело. Тяжелее всех на этом курсе.

Вот она всегда напишет родителям.

А он кому? Знать, что судьба твоего отца решается, и ещё хуже знать, что решение только в том, где больше зла. В открытом или в закрытом допросе. А вердикт один и тот же — Азкабан. И все это только за то, что мистер Рвкчуд более талантливый сотрудник, чем коллеги завистники? Поразительно, как они тратят время на заморозку когда новая война уже на пороге страны. Только вот с кем война, до сих пор не понятно.

В детстве они представлчли войну как вооруженое столкновение. А тут, получается, в ход вступили слова?

И урон слова, как убедилась Лекта, могут нанести ничуть не меньший, чем оружие.

Задание было выполнено на отлично, однако Снейп неожиданно попросил её, Анну и Ала остаться. Недоуменно пожав плечами, Лекта вернулась обратно за парту. Ал держался непроницаемо и спокойно как каменное изваяние, Анна сохраняла лёгкую улыбку, но понятно, что хозяйка еле сдерживала волнение.

— Хорошая погода, как видите, — наконец нарушил тишину скрипучий голос Снейпа.

— В самом деле, профессор, — весело бросил Ал.

— Дразнилки — позже, мистер Яксли, — равнодушно продолжал Снейп. — Конечно, это очень интересно и легко: не доверять официальным суждениям, мнениям учителей, и искать альтернативу. Эдакие интеллектуальные игры, или игры разума, если вам угодно. Однако, — скрестил Снейп руки. — Некоторые материи, вроде той же Тёмной магии, бывают привлекательные, настолько привлекательные, что сводят... С ума.

— А разве в министерстве не меняют... Само определение тёмной магии... Сэр? — вопрос вырвался у Лекиы раньше, чем она успела обдумать его. Она знала про вопиющий случай дела Лонгботтомов, где осужденные были повинны только в том, что запустили Круцио. Однако, Крауч снял запрет на Непрощаемые. Видите ли, аврорам можно принимать их к подсудимым. Разве стоит тогда удивляться ответным мерам? Или теперь законы действуют только на определённую группу лиц?

— Это слишком обширное и малоизученное понятие, мисс Кэрроу, чтобы вы имели об этом понятие в столь юном возрасте, — ответил Снейп. — Я могу утверждать только о первой степени. Многие начинали с того, что просто хотели узнать. Найти правду. Обнаружить точки неправоты государства.

— Мы постараемся быть осторожнее, профессор, — кивнула Анна.

— Возможно, мы сможем Вас спрашивать? Сэр? — поднял глаза Ал.

— Безусловно, — после короткой паузы ответил Снейп.

* * *

— Вас долго не было, — отметила Элизабет Смит за обедом. — Как все прошло?

— Лучше не спрашивай, — сокрушенно бросила Анна.

— Снейп каким-то Мерлином узнал про наши похождения, — не менее досадно ответил Ал.

— Главное: Даже не понятно, что нас выдало, — подвинула тарелку Лекта.

— Я могу предположить, — отпила сок Анна. — Кладбище. Туда же никто не ходит. Почему? А вдруг там следящие чары какие-то установлены, откуда мы знаем?

— Защитные чары на кладбище? — ошалела Лекта. — Даже интересно, кто же установил. По-моему, у них просто маразм.

Лекта действительно была поражена такому цинизму. На кладбище, где, казалось бы, только один разговор и только одна тема, разговор бессмертия и смерти, лезут какие-то посторонние взгляды?

— Снейп прочитал мораль, как надо хорошо себя вести, — объяснила Анна. — Честно, даже интересно, когда нас перестанут воспринимать, как маленьких?

— А говорят, — тихо бросила Лиз. — С ним самим не всё так просто. Говорят, Снейп одно время даже был Пожиратель Смерти.

— Снейп пожиратель смерти? — опешиоа Лекта. — Шутишь.

Даже интересно, чем он там был занят. Зельями, как врач? Во всяком случае, Лекта видела загадочных Пожирателей Смерти как армию. Во всяком случае, как организацию с военной техникой. Как же местный мэр мораль туда попал?

— Да нет, правда, был, — поддержала подругу Анасьейша. — Только ненадолго.

— Отец вообще был удивлён, как его взяли, — ввернул Джастин. — А вот когда, не говорит.

Ненадолго — это самое интересное.

Это как? Взять прийти в понедельник, а во вторник передумать? Сказать себе, что моя присяга не моя присяга, мои друзья не мои друзья, мои враги, которые в меня стреляют, не мои враги, которые в меня стреляют? Чушь же. Неужели этот Снейп был на неё способен? Отец Дэаслиеа говорит, что был. А Дэаслину верить можно.

Это оказалось, однако, не последним сюрпризом. На обед совы, как обычно, прислали выпуск ежедневного пророка.

— Безобразие, — отрезала Анна.

Лекте сразу бросился в глаза ледяной голос подруги, и она потянула газету к себе. Мтнтстерство магии, видите ли, чрезвычайно обеспокоено нравственностью граждан и особенно юных граждан, а поэтому считает нужным проследить за их культурой. В первую очередь за тем, на чем они растут.

— "На чем они растут", — насмешливо передразнила Стецси. — Как эстетично.

— Проще говоря, обыскивать будут, — невесело улыбнулся Ал.

— Да они ... Они там спятили? — вспылила Лекта. — Они собираются ходить по нашим домам, и выискивать всё, что мы читаем?

— А кстати что они хотят увидеть? — лёгкий голос Ала был сильнее, чем откровенный праведный гнев. — Протоколы? Оборонные планы?

— Забавно, а? — уже не сдерживалась Лекта. — Мы знаем про их оборонные планы ещё лучше, чем они? Государственные бумаги Англии

хранятся у нас дома?

— Да уж у нас — то дома им будет, где сохраниться, — Ал вскинул глаза наверх.

Агастейша перечитывала газету словно не веря тому что уже прочитала.

— Смотрите дальше, — окликнула ребят Анна. — Тут самое интересное. "Не будем повторять ошибку столкновения с Гриндевальдом". Значит, что? Они будут искать про Гриндевальда?

— А разве про Гриндевальда ещё можно найти? — обернулась Стейси. — Они ещё не почистили его историю?

— Или оставили — на документальном языке. Типа, все равно не поймёте, не доросли, — тихо бросил Джастин.

Трагедия мистера Руквуда их со Стейси явно сблизила. Они нередко перешептывались после занятий, когда оставались наедине. И обычно после разговоров со Стейси к Джастину мало помалу возвращалась улыбка, а это не могло не радовать.

— Это было другое время, говорят. Не похожее на то, что есть сейчас. Даже учителя были другие, даже учебники другие, — поправляя чёлку на ходу, вещала Анастейша. — Где это всё?

— Подождите, — вдруг озарила Алекто мысль. — В министерстве боятся прочитать про Гриндевальда, а не про Тёмного Лорда. А если они ищут ещё более раннее время? Время его становления?

Ребята помолчали, признав, что в словах Лекты был резон.

— Но книгу под названием "Геллерт Гриндевальд" ты не найдёшь, — добавила Стейси, хотя это было, наверное, очевидно. — Надо по другим источникам искать. По каким-то людям, которые с ними связаны.

— А как ты найдёшь этих людей? — чувствуя и интерес и сложность этой проблемы, спросила Лекта. — Кто за Гриндевальда воевал. Мы же ни одного не знаем.

И действительно не згали. И понятно, почему. Каждая фамилия это человек. Каждый человек это биография. Нужно ли школе оглащать ученикам биографию врагов? Впрочем, не в школе здесь дело. Вот она сама, ученица Слизерина, а шла она сама в библиотеку искать информацию, как проходила война с Гриндевальдом?

А вот и нет.

— А может быть, есть и другие, — прошелестела Анастейша. — Свидетели, министры, журналисты... Они ж видели восход, — парировала слизеринка. — Но это не его сторонники.

— Я, кажется, знаю, — догнала одноклассников Элизабет. — Объясню, коротко, это называется Международная конференция магов. И Гриндевальд там был. Вещь непростая, конечно, но вполне доступная.

Лекта улыбнулась.

Недавно они с подругами договорились выучить маскирующие чары, чтобы выдавать исторические книги, если надо, за учебники. Знание пошло на руку и очень хорошо пригодилось.

Но теперь встал другой вопрос: как добыть книги?

— Снейп следит за каждым нашим шагом.

— Я беру все на себя, — звонкий голос Элизабет раздевался впереди, и девчонки только видели, как мелькали золотые волосы. Хотелось бы правда иметь столько оптимизма.

Элизабет сдержала слово и упросила толстый том о международных конференциях у Энтони Розье. То ли здесь сыграла роль дружба с её двоюродным братом, то ли научный интерес самой Элизабет, но книга была доставлена.

— Да в гостиной и прочтем, — махнула рукой довольная Анна. — Из наших все равно никто не будет спать.

— Забавно, — засмеялась Лиз, довольная, как кошка, которой дали молоко. — Забрать знание из-под носа у Макгонагалл и Снейпа.

— Мы даже не нарушили его запрет, — развел руками Ал. — Они могут запретить нам ходить в библиотеку.

Но они не могут запретить идти обратно.

Слизеринки засмеялись, признавая правоту приятеля, но медлить было некогда: предстояла работа. Изучать эту книгу, как и предупреждала Элизабет, было дело непростое: разные исторические и политические деяния разных времен и мелким шрифтом. Цифры уже начинали путаться, когда ответ, наконец, появился.

— Международная конфедерация волшебников (МКВ) оправдывает Грин-де-Вальда по всем предыдущим уголовным обвинениям, позволяя ему баллотироваться на выборах Верховного лидера МКВ, несмотря на попытки Дамблдора убедить нынешнего лидера Антона Фогеля в обратном.

— Дамблдора? — не сдержалась Лекта.

— Дамблдора, — возмущенно повторила Лиз. — И вот что тебе там надо? Это не твоя страна. Это внутри немецкие дела: как его вообще туда допустили?

— Попытки убедить в обратном лидера, — перечитала Анна. — А он не понимает, что за провал его сотрут?

Прикиньте уровень.

А картина выходила реально страшная. Время было сложное. Наверняка Фогель успокаивал общество и что-то обещал. И вот он не выполнил свое обещание. Будет общество ему верить или замену найдёт? И всё из-за смуты одного Дамблдора?

Дамблдор сам хотел быть министром, что ли? Да становись. И даже здесь не стал. Поехал в чужую политику и в чужую страну. Ты был учитель трансфигурации: занимайся предметом. Кто мешал?

— Да я не вижу где его учительство, — экстренно листала книгу Анастейша. — То там Дамблдор, то там. То в Конго едет.

В Конго!

— А дальше то что было? — не унималась Лекта. Достаточно, в конце концов, только карту представить. Где Лондон, а где Конго.

— Да ничего, — повернула книгу Анна. —

"Однако мнение Фогкля не

совпало с позицией Альбуса Дамблдора".

Наоьещал с три короба и уехал. А Фогелю отбиваться и от Гриндевальда и от коллег

— Он же виноват только в том, что ему поверил, — упавшим голосом добавила Лиз. — Это что за дела? Пришёл иностранец, заключил политический договор, и передумал? И Это как называется?

— Гриндевальд... Фошель... Мы так и не знаем про Дамблдора? — поддержала одноклассницу Алекто.

— Фогель это министр, — добавила масло в огонь Ансстейша. — Где гарантия, что он вам правду скажет? Это даже не наш министр, а зарубежный.

— И кто про него что слыхал? — тихо добавила Леута. — А Дамблдор и сам там — инородное явление.

— Значит, вся жизнь до падения Гриндевальда — какая-то тайна за семью печатями? — сбавила общий градус Леута.

— А мы и про Геллерта ещё не знаем, — резонно возразила Лиз.

* * *

Выходные пролетели в напускном спокойствии. Все упорно и исключительно делали вид, что бояться будет нечего и все вопросы, если они были, учтены и позабыты. Но признать это в реальности было не так и легко. Не для того министерская служба затеяла возню, чтобы уходить ни с чем. Они хотят встряхнуть все чистокровные семейства. Они хотят скандала, и они его получат. Да, пожалуй, книгу с прямым упоминанием Геллерта Гриндевальда и второй мировой войны можно спрятать, но что со всеми остальными делать?

С греческими мифами, которые, как рассказывала мать, Галатея Кэрроу, были предками немцев? С оперой "Лоэнгриль", со "Старшей Эддой"? Мало ли, где эта чертова служба учует скрытую опасность. Как-то раз, как рассказывал отец, Джордж Кэрроу, был загадочный, просто вопиющий случай: министерство ввело трактат о сокращении слов в английском языке и открыто сжигало книги с претензией на интеллект.

Кажется, теперь повторится то же самое. А больше всего Лекту злило собственное бездействие.

Это надо: какая-то, черт возьми, именитая проверка заявится к ним домой, будет спрашивать и допрашивать отца, хотя он сам работает в их министерстве, и портить настроение матери.

А Мик? Ему же в следующий год приезжать сюда, в Хогвартс. Так они и к нему полезут со своими вопросами и переспросами, станут разглядывать, что он читает, и сделают вывод о его репутации даже раньше, чем Мик успеет сказать хоть слово.

Лекта, я буду честен. Я реально не могу поверить в эту мерзость.

Такое впечатление, что они, там, испугались, или с ума сошли, или что еще?

Не знаю, что и говорить.

Они боятся за нравственность? Да что безнравственного в том, чтобы знать свою культуру? Что безнравстенного — знать свою страну? Да это смешно. Министерство магии, на протяжении всего бела дня, думает, кто я, чего я хочу, и что я делаю? Это смешно.

Родители говорят, что дела пошли прахом еще после того министра, бывешго. Нобби Лича.

Что он реформировал, честно, я не помню: знаю только, что он был грязнокровка: этого уже достаточно, чтобы ничего не ждать.

Береги себя, и обязательно напиши.

Главное — это верить

Лекта, перечитывая письмо брата, понимала, что была согласна с каждым словом.

Она всегда гордилась, что в любой ситуации, в любой проблеме Мик никогда не терял веру в себя, в свое будущее, в успех, даже если его достижение занимало и время и запас внутренних сил. Когда-то они вместе читали итальянский роман про сына знаменитой ведьмы Клеменции, короля Иоанна, и Лекте бросилась в глаза его полезная привычка. Если придворные беспокоились, он всегда находил ответ и держал страну на позитиве. Если придворные не видели проблем и уже спешили радоваться, он ходил внимательный и осторожный. Мы, значит, перестали что-то еще понимать. Удивительно, и, кстати, здорово, что такую интуицию получил и ее брат. Как часто она помогала ему в жизни, как часто помогала скорее взрослеть.

И одно его слово Лекта не забудет уже никогда. Тогда Мик потянулся в книжный шкаф за детективом. "Родители всегда только доброе смотрят. А жизнь — она сложная бывает. И даже злая."

* * *

За что Алекто всегда радовалась урокам ЗоТи, так это за то, что преподаватель никогда не полезет в личную жизнь учеников если об этом его не попросят. На радость школьников, профессор Дарфост ни разу не потратит время на чтение унылой и чаще всего совсем одинаковой морали. Профессор объяснял это спокойно и даже весело, а главное, реалистично:

— Вы же взрослые люди. Для желания сто возможностей. Для нежелания — десять тысяч причин.

Но сейчас профессор Дарфост просто был в ударе. Он объявил открытие первого за много лет дуэльного клуба. Приглашались все ученики с первого курса по седьмой.

Временами Лекту охватывало беспокойство: нельзя сказать, что она выучила все учебники так хорошо и так быстро, чтобы быть самой самой лучшей ученицей Хогвартса. Но нельзя сказать и так, что она имеет дело с какими-то профессиональными военными. Мерлин, это такие же школьники, ее ровесники, а кое-то не удержит в своих руках даже самое маленькое знание: все равно оно выпадет и где-то ускользнет. Временами она чувствовала вполне естественную гордость: да это замечательный случай улететь нос гриффиндорцам и наподдать Хаффлпаффу, который вечно брал за правило тащиться в стороне. Да, пожалуй, встряска в самом деле не повредит. Главное, постараться не позволять встряхнуть себя. Ну, а если такое случится, успеть среагировать и не растеряться. Боевой дух быстро победил сомнения, и Лекта окончательно воспряла духом. Министерство хочет выследить их действия, хочет посмотреть за ними, как усталая няня, так не будем разочаровывать министерство — и поменяем траекторию.

Лекта чуть не засмеялась, думая, как это просто: дать отпор запретам, не попав под их запрет.

Какое же удовольствие охватило слизеринку, когда на подмостки забралась Ирма Коул.

Да, этой истеричке точно нужен хороший урок замечательного тона.

По сигналу, Ирма поклонилась, не опуская головы, но Лекта знала: по этикету елизаветинских времен дуэлянт имел право в поклоне и отказать, если не питает должного уважения к сопернику. Да и кто, черт побери, знает эту Ирму: вдруг возьмет и зарядит, вопреки всем правилам, прямо в голову. Лекта улыбнулась, понимая главное: она бы и сама не отказалась от такого удовольствия.

— Ну что же, — надменно изрекла Ирма.

— Что же, — насмешливо вторила Лекта. Процесс разгорался все сильнее, как яростный огонь по верхам лесных деревьев.

— Начнем, — подняла на изготовку твердую палочку гриффиндорка.

— Densaugeo, — выпалила Лекта, не дожидаясь ее начала. Зато, что же, если у нее получится, Ирма быстро выучит стоматологию: ведь зубы начнут расти очень широко и очень быстро. Лекта давно не помнила, какой ажиотаж может быть только от самой возможности уложить соперника на лопатки, а, особенно, конечно, если он сопротивляется.

— Protego, — отпарировала Ирма. — Inflatus!

— Protego, — бросила Лекта. Ей вовсе не хотелось раздуваться на глазах у всего класса. Чем же еще ее наградить? А тем более, за такую наглость.

— Tarantal, — напирала тем временем Ирма.

— Calvorio, — спокойно выпалила Лекта, опередив соперницу на полуслове, и под общий смех Ирма совершенно облысела.

— Проклятие, — завопила гриффиндорка, но так и не нашла, как привести себя в порядок.

— Правила не запрещают это, — одобрительно кивнул профессор на возмущенный взгляд Ирмы. — Двадцать баллов Слизерину. Можете продолжать и сменить партнера.

— Что, грязнокровка, изучаешь новый имидж? — засмеялась Анастейша, пока подруги обнимали сияющую Лекту. — Это более к лицу?

— А мне интересно, — ввернул белокурый Артур Дарлент с Райвенкло, который как раз стоял рядом с Джастином. — Вы хоть верите в это?

— А позволь уточнить, во что? — спокойно бросил Джастин, но ответный поклон показывал, что все же ему интересно, посмотреть, что будет дальше.

— Да во всё... У вас называют людей грязнокровками. А вы не думали, что им не приходится бояться ни обысков...Calvorio.

— Protego, — не терял самообладания Джастин. — Так продолжай?

— Ни обысков. Ни косого взгляда. Ни бега по кладбищам, по лесам и по всей стране? От нормального общества.

Лекта досадливо отмахнулась от назойливой хаффлпаффки Софи Маклагген и бросила в нее проклятие слизней. Пока соперница отхаркивала сие богатство, Лекта наблюдала за мальчишками, и, по видимому, не она одна.

— Vomitre Viridis

— Protego, — вовремя спохватился Джас, и слава Мерлину. Ломаться в три погибели от кашля не захочется никому. — А вы, — иронично бросил Джастин. — Не думали, что это временно? Сегодня так. А завтра "не"нормальным обществом будете вы.

— Дело долгое, — лениво засмеялся Дарлент. — Ограничьте численность для неугодных, и не запускайте в школу?

— Everte Statum.

Бедолага лихо перевернулся в воздухе

и упал прямо на спину. Вполне естественно встал весь красный, но ничуть не успокоился. Хотя внезапная сноровка Джаса вывела словоохотливого райва из себя.

— Rictumsempra.

— Sopporo.

— Прекратите немедленно, — командовал холодный голос старосты Гриффиндора.

Уже новые и новые взгляды поднимались на эту парочку, и немудрено. Соперники ни на миг не прекращали разговор, только успевая отбиваться и от льда, и от огня. Нежно-голубые искры на мгновение превратили левую руку райва в ледяное изваяние, но лёгкий язык пламени все же полоснул слизеоинца по правой.

— Да очень просто, — впалое лицо Джаса слегка покраснело, или Лекте просто показалось. — Дать закон пересмотреть состав грязнокровок на этот год. Для этого и бегать никуда не надо, правда? Впрочем, идея есть... Jelly-Legs.

— Everte Statum.

Вспышка ничего не принесла кроме того, что ударила и первого, и второго по лицу.

— Если мы авторитеты чистой крови, с нами должны быть и Поттеры, и Лонгботтомы, и Уизли. Они, черт побери, есть в составе 28, хотя я и не знаю, кто додумался их вставлять. Не находишь диссонанса?

— А теперь послушайте меня, — разнесся ледяной голос профессора Снейпа.

Вот всегда у него не вовремя начинается разговор.

* * *

— Вы понимаете, мистер Руквуд, что еще не доросли до смысла некоторых вещей? — черная мантия Снейпа прошелестела мимо ребят. Алекто и команда не остались в стороне, да и Снейп все равно их знал как близких друзей Джаса.

— Вы отвечаете только за то, чтобы не идти на провокацию, — холодно вещал Снейп, скрещивая руки на груди. — Вы понимаете, мистер Руквуд, что ввиду политической ситуации и тем более вашей политической ситуации, мы вправе рассматривать... что вы знаете...а что не знаете... на общественном уровне?

— Это можно говорить и про вас обоих, сэр, — старался взвешивать каждое слово Ал. — Вы допускаете, что виноват кто знает. Но не допускаете, что виноват, кто спрашивал. А если, кто спрашивал, знал еще больше?

— Вы считаете себя, по меньшей мере, королем и рыцарями Круглого стола. В моих же интересах вам напомнить, что за детский разум... детскую фантазию...здесь... отвечают взрослые. И если хоть одно слово подобного сеанса снова взойдет вам... Обоим...

в память...

— Вы сами знаете, сэр, что факультеты не встречаются, — бросилась в атаку Анастейша. — Разве что на общих занятиях.

— Верно, — рыкнул Снейп. — И я начинаю думать, что это пошло вам на пользу.

— Понимаете, Северус, не в этом ли весь смысл дуэли? — не удержался профессор Дарфост. — Эмоциональный посыл часто следствие успешного поединка.

— Смысл... Вы понимаете, что говорите?

— Конечно, — раздумчиво отозвался профессор. — Аврорат прекрасная школа жизни. Я помню трех авроров, молодые и совсем зеленые, двое парней и одна девушка. Кстати редкой красоты. Девушка эта обещала не отходить от жениха до самого конца, даже ввязалась в мужскую драку: "Мне ничего с тобой не страшно", но, когда дошло до дела, она не могла ни щит, ни "Остолбеней" построить. Она испугалась. В общем, трудно сказать, как она вообще выжила. А для парней задач добавилось, — развел он руками. — Так они следили только за собой. А так и за собой, и за девушкой, и про соперника не забывать, так, черт возьми, лучше знать, как вести себя в опасности, пока ты еще жив, чем когда тебя послышатся ангельские трели... Простите, пожалуйста.

Лекта нахмурилась. Кажется, она слышала про этот странный случай от отца.

Дело было, кажется, в первом составе знаменитого Ордена Феникса, хотя отец мать ехтдно называла его орденом жареных петухов. Два аврора (трудно, конечно, их так назвать: им же всего по двадцать.) и девушка, чья именно она девушка, Лекта не вникала, но как она туда попала, ей было не ясно до сих пор. Суть сей басни такова, что троица доставляла в министерство некую сверхсрочную бумагу, и пробиралась через анти — трансгрессионные порты.

"Больше рук не нашли", — то ли с сожалением, то ли с иронией заключал отец, не отрываясь от документов. — Почта, видно, тоже пропала". И дочь была согласна.

Ну реально, для действительно важного дела можно найти более опытных боевых товарищей, чем три юнца. Троица, однако, билась с загадочными пожирателями смерти ни на жизнь, а на смерть. Считая девушку.

За что они сражались, Лекте правда было интересно, но каково же было ее удивление, когда она узнала, что всё это просто подделка. "Конечно подделка", — покачивала головой мать. — "Раз документы это ценность, их не берут на бой".

— В бою часто можно сказать больше, чем следует. Это нестандартная ситуация, и мы просто учимся превышать и снижать скорость, Северус.

И это, если подумать, действительно правда.

Если будешь медлить, противник не будет ждать. И уже метнет в тебя заветное ядро.

— На первый раз я делаю скидку...

На ситуацию. Но я организую более, понимаете более детальное наблюдение на ход дужлей.

— Я нигде не отказывался от пожеланий собственных коллег, Северус, — пожал плечами профессор Зоти.,не удержавшись, впрочем, от лёгкой насмешки.

— Ну, что, обвинение в скорости это лучше, чем обвинение в политической жизни, — шепнул Ал.

— А я знала, что обойдётся, — шепнула Анастейша. — Я не сомневалась. Они уже арестовали его отца. Так теперь чуть что поймают сына? Сами понимаете, какие начнутся слухи.

Лекта слушала одноклассников и качала головой. Все понимали, что для Джастина, после случая с отцом, осторожность — это все. Каждое слово и каждый неправильный шаг может быть услышан, расценен, и рассмотрен, но рассмотрен, конечно, неправильно. Все понимали и то, что для Джастина дело чести найти правду. Найти правду и понять, что отстаивал отец.

А самое интересное... Самое интересное , и вместе с тем, самое жуткое, было то, что дуэлчнт с Райвенкло, разбери его дракон, был в чем-то прав. Если речь идёт исключительно и только о чистой крови, почему враги Пожирателей Смерти самые отьявленые чистокровки? И как это вообще сопоставляется со смертью? Впрочем, это другой вопрос. А главное... Лекта отбросила на спину непослушные волосы... Как же их мало. Значит, с недавних пор Пожирателей смерти было гораздо больше? И они имели власть, но потеряли каким-то загадочный образом. Что, если всё, что сейчас от них осталось... Это только часть большого прошлого?