Огненная леди (гет)

Выходные пролетели в напускном спокойствии. Все упорно и исключительно делали вид, что бояться будет нечего и все вопросы, если они были, учтены и позабыты. Но признать это в реальности было не так и легко. Не для того министерская служба затеяла возню, чтобы уходить ни с чем. Они хотят встряхнуть все чистокровные семейства. Они хотят скандала, и они его получат. Да, пожалуй, книгу с прямым упоминанием Геллерта Гриндевальда и второй мировой войны можно спрятать, но что со всеми остальными делать?

С греческими мифами, которые, как рассказывала мать, Галатея Кэрроу, были предками немцев? С оперой "Лоэнгриль", со "Старшей Эддой"? Мало ли, где эта чертова служба учует скрытую опасность. Как-то раз, как рассказывал отец, Джордж Кэрроу, был загадочный, просто вопиющий случай: министерство ввело трактат о сокращении слов в английском языке и открыто сжигало книги с претензией на интеллект.

Кажется, теперь повторится то же самое. А больше всего Лекту злило собственное бездействие.

Это надо: какая-то, черт возьми, именитая проверка заявится к ним домой, будет спрашивать и допрашивать отца, хотя он сам работает в их министерстве, и портить настроение матери.

А Мик? Ему же в следующий год приезжать сюда, в Хогвартс. Так они и к нему полезут со своими вопросами и переспросами, станут разглядывать, что он читает, и сделают вывод о его репутации даже раньше, чем Мик успеет сказать хоть слово.

Лекта, я буду честен. Я реально не могу поверить в эту мерзость.

Такое впечатление, что они, там, испугались, или с ума сошли, или что еще?

Не знаю, что и говорить.

Они боятся за нравственность? Да что безнравственного в том, чтобы знать свою культуру? Что безнравстенного — знать свою страну? Да это смешно. Министерство магии, на протяжении всего бела дня, думает, кто я, чего я хочу, и что я делаю? Это смешно.

Родители говорят, что дела пошли прахом еще после того министра, бывешго. Нобби Лича.

Что он реформировал, честно, я не помню: знаю только, что он был грязнокровка: этого уже достаточно, чтобы ничего не ждать.

Береги себя, и обязательно напиши.

Главное — это верить

Лекта, перечитывая письмо брата, понимала, что была согласна с каждым словом.

Она всегда гордилась, что в любой ситуации, в любой проблеме Мик никогда не терял веру в себя, в свое будущее, в успех, даже если его достижение занимало и время и запас внутренних сил. Когда-то они вместе читали итальянский роман про сына знаменитой ведьмы Клеменции, короля Иоанна, и Лекте бросилась в глаза его полезная привычка. Если придворные беспокоились, он всегда находил ответ и держал страну на позитиве. Если придворные не видели проблем и уже спешили радоваться, он ходил внимательный и осторожный. Мы, значит, перестали что-то еще понимать. Удивительно, и, кстати, здорово, что такую интуицию получил и ее брат. Как часто она помогала ему в жизни, как часто помогала скорее взрослеть.

И одно его слово Лекта не забудет уже никогда. Тогда Мик потянулся в книжный шкаф за детективом. "Родители всегда только доброе смотрят. А жизнь — она сложная бывает. И даже злая."

* * *

За что Алекто всегда радовалась урокам ЗоТи, так это за то, что преподаватель никогда не полезет в личную жизнь учеников если об этом его не попросят. На радость школьников, профессор Дарфост ни разу не потратит время на чтение унылой и чаще всего совсем одинаковой морали. Профессор объяснял это спокойно и даже весело, а главное, реалистично:

— Вы же взрослые люди. Для желания сто возможностей. Для нежелания — десять тысяч причин.

Но сейчас профессор Дарфост просто был в ударе. Он объявил открытие первого за много лет дуэльного клуба. Приглашались все ученики с первого курса по седьмой.

Временами Лекту охватывало беспокойство: нельзя сказать, что она выучила все учебники так хорошо и так быстро, чтобы быть самой самой лучшей ученицей Хогвартса. Но нельзя сказать и так, что она имеет дело с какими-то профессиональными военными. Мерлин, это такие же школьники, ее ровесники, а кое-то не удержит в своих руках даже самое маленькое знание: все равно оно выпадет и где-то ускользнет. Временами она чувствовала вполне естественную гордость: да это замечательный случай улететь нос гриффиндорцам и наподдать Хаффлпаффу, который вечно брал за правило тащиться в стороне. Да, пожалуй, встряска в самом деле не повредит. Главное, постараться не позволять встряхнуть себя. Ну, а если такое случится, успеть среагировать и не растеряться. Боевой дух быстро победил сомнения, и Лекта окончательно воспряла духом. Министерство хочет выследить их действия, хочет посмотреть за ними, как усталая няня, так не будем разочаровывать министерство — и поменяем траекторию.

Лекта чуть не засмеялась, думая, как это просто: дать отпор запретам, не попав под их запрет.

Какое же удовольствие охватило слизеринку, когда на подмостки забралась Ирма Коул.

Да, этой истеричке точно нужен хороший урок замечательного тона.

По сигналу, Ирма поклонилась, не опуская головы, но Лекта знала: по этикету елизаветинских времен дуэлянт имел право в поклоне и отказать, если не питает должного уважения к сопернику. Да и кто, черт побери, знает эту Ирму: вдруг возьмет и зарядит, вопреки всем правилам, прямо в голову. Лекта улыбнулась, понимая главное: она бы и сама не отказалась от такого удовольствия.

— Ну что же, — надменно изрекла Ирма.

— Что же, — насмешливо вторила Лекта. Процесс разгорался все сильнее, как яростный огонь по верхам лесных деревьев.

— Начнем, — подняла на изготовку твердую палочку гриффиндорка.

— Densaugeo, — выпалила Лекта, не дожидаясь ее начала. Зато, что же, если у нее получится, Ирма быстро выучит стоматологию: ведь зубы начнут расти очень широко и очень быстро. Лекта давно не помнила, какой ажиотаж может быть только от самой возможности уложить соперника на лопатки, а, особенно, конечно, если он сопротивляется.

— Protego, — отпарировала Ирма. — Inflatus!

— Protego, — бросила Лекта. Ей вовсе не хотелось раздуваться на глазах у всего класса. Чем же еще ее наградить? А тем более, за такую наглость.

— Tarantal, — напирала тем временем Ирма.

— Calvorio, — спокойно выпалила Лекта, опередив соперницу на полуслове, и под общий смех Ирма совершенно облысела.

— Проклятие, — завопила гриффиндорка, но так и не нашла, как привести себя в порядок.

— Правила не запрещают это, — одобрительно кивнул профессор на возмущенный взгляд Ирмы. — Двадцать баллов Слизерину. Можете продолжать и сменить партнера.

— Что, грязнокровка, изучаешь новый имидж? — засмеялась Анастейша, пока подруги обнимали сияющую Лекту. — Это более к лицу?

— А мне интересно, — ввернул рыжий Артур Дарлент с Гриффиндора, который как раз стоял рядом с Джастином. — Вы хоть верите в это?

— А позволь уточнить, во что? — спокойно бросил Джастин, но ответный поклон показывал, что все же ему интересно, посмотреть, что будет дальше.

— Да во всё... У вас называют людей грязнокровками. А вы не думали, что им не приходится бояться ни обысков...Calvorio.

— Protego, — не терял самообладания Джастин. — Так продолжай?

— Ни обысков. Ни косого взгляда. Ни бега по кладбищам, по лесам и по всей стране? От нормального общества.

Лекта досадливо отмахнулась от назойливой хаффлпаффки Софи Маклагген и бросила в нее проклятие слизней. Пока соперница отхаркивала сие богатство, Лекта наблюдала за мальчишками, и, по видимому, не она одна.

— Mimble Wimble.

— Protego. А вы, — иронично бросил Джастин. — Не думали, что это временно? Сегодня так. А завтра "не"нормальным обществом будете вы.

— Дело долгое, — лениво засмеялся Дарлент. — Ограничьте численность для неугодных, и не запускайте в школу?

— Everte Statum.

Бедолага лихо перевернулся в воздухе

и упал прямо на спину. Вполне естественно встал весь красный, но ничуть не успокоился. Хотя внезапная сноровка Джаса вывела словоохотливого гриффиндорца из себя.

— Rictumsempra!

— Sopporo!

— Прекратите немедленно, — командовал холодный голос старосты Гриффиндора.

Уже новые и новые взгляды поднимались на эту парочку.

— Да очень просто, — впалое лицо Джаса слегка покраснело или Лекте просто показалось. — Дать закон пересмотреть состав грязнокровок на этот год. Для этого и бегать никуда не надо, правда? Впрочем, идея есть... Jelly-Legs.

— Everte Statum.

Вспышка ничего не принесла кроме того, что ударила и первого, и второго по лицу.

— Если мы авторитеты чистой крови, с нами должны быть и Поттеры, и Лонгботтомы, и Уизли. Они, черт побери, есть в составе 28, хотя я и не знаю, кто додумался их вставлять. Не находишь диссонанса?

— А теперь послушайте меня, — разнесся ледяной голос профессора Снейпа.

Вот теперь действительно начинается разговор.

* * *

— Вы понимаете, мистер Руквуд, что еще не доросли до смысла некоторых вещей? — черная мантия Снейпа прошелестела мимо ребят. Алекто и команда не остались в стороне, да и Снейп все равно их знал как близких друзей Джаса.

— Я понимаю, сэр, и то, что если задали вопрос, у нас есть право спорить, или отвечать, — к радости ребят, Джастин даже не защищался. И не терял лицо.

— У вас есть право не идти на провокацию, — холодно вещал Снейп, скрещивая руки на груди. — Вы понимаете, мистер Руквуд, что ввиду политической ситуации и тем более вашей политической ситуации, мы вправе рассматривать... что вы знаете...а что не знаете... на общественном уровне?

— Это можно говорить и про вас обоих, сэр, — старался взвешивать каждое слово Ал. — Вы допускаете, что виноват кто знает. Но не допускаете, что виноват, кто спрашивал. А если, кто спрашивал, знал еще больше?

— Вы считаете себя, по меньшей мере, королем и рыцарями Круглого стола. В моих же интересах вам напомнить, что за детский разум... детскую фантазию...здесь... отвечают взрослые. И если хоть одно слово подобного сеанса снова взойдет вам... Обоим...

в память...

— Вы сами знаете, сэр, что факультеты не встречаются, — бросилась в атаку Анастейша. — Разве что на общих занятиях.

— Верно, — рыкнул Снейп. — И я начинаю думать, что это пошло вам на пользу.

— Понимаете, Северус, не в этом ли весь смысл дуэли? — не удержался профессор Дарфост. — Эмоциональный посыл часто следствие успешного поединка.

— Смысл... Вы понимаете, что говорите?

— Конечно, — раздумчиво отозвался профессор. — Аврорат прекрасная школа жизни. Я помню трех авроров, молодые и совсем зеленые, двое парней и одна девушка. Кстати редкой красоты. Девушка эта обещала не отходить от жениха до самого конца, даже ввязалась в мужскую драку: "Мне ничего с тобой не страшно", но, когда дошло до дела, она не могла ни щит, ни "Остолбеней" построить. Она испугалась. В общем, трудно сказать, как она вообще выжила. А для парней задач добавилось, — развел он руками. — Так они следили только за собой. А так и за собой, и за девушкой, и про соперника не забывать, так, черт возьми, лучше знать, как вести себя в опасности, пока ты еще жив, чем когда тебя послышатся ангельские трели... Простите, пожалуйста.

Лекта нахмурилась. Кажется, она слышала про этот странный случай от отца.

Дело было, кажется, в первом составе знаменитого Ордена Феникса, хотя отец мать ехтдно называла его орденом жареных петухов. Два аврора (трудно, конечно, их так назвать: им же всего по двадцать.) и девушка, чья именно она девушка, Лекта не вникала, но как она туда попала, ей было не ясно до сих пор. Суть сей басни такова, что троица доставляла в министерство некую сверхсрочную бумагу, и пробиралась через анти — трансгрессионные порты.

"Больше рук не нашли", — то ли с сожалением, то ли с иронией заключал отец, не отрываясь от документов. — Почта, видно, тоже пропала". И дочь была согласна.

Ну реально, для действительно важного дела можно найти более опытных боевых товарищей, чем три юнца. Троица, однако, билась с загадочными пожирателями смерти ни на жизнь, а на смерть. Считая девушку.

За что они сражались, Лекте правда было интересно, но каково же было ее удивление, когда она узнала, что всё это просто подделка. "Конечно подделка", — покачивала головой мать. — "Раз документы это ценность, их не берут на бой".

— В бою часто можно сказать больше, чем следует. Это нестандартная ситуация, и мы просто учимся превышать и снижать скорость, Северус.

И это, если подумать, действительно правда.

Если будешь медлить, противник не будет ждать. И уже метнет в тебя заветное ядро.

— На первый раз я делаю скидку...

На ситуацию. Но я организую более, понимаете более детальное наблюдение на ход дужлей.

— Я нигде не отказывался от пожеланий собственных коллег, Северус, — пожал плечами профессор Зоти.,не удержавшись, впрочем, от лёгкой насмешки.

— Ну, что, обвинение в скорости это лучше, чем обвинение в политической жизни, — шепнул Ал.

— А я знала, что обойдётся, — шепнула Анастейша. — Я не сомневалась. Они уже арестовали его отца. Так теперь чуть что поймают сына? Сами понимаете, какие начнутся слухи.

Лекта слушала одноклассников и качала головой. Все понимали, что для Джастина, после случая с отцом, осторожность — это все. Каждое слово и каждый неправильный шаг может быть услышан, расценен, и рассмотрен, но рассмотрен, конечно, неправильно. Все понимали и то, что для Джастина дело чести найти правду. Найти правду и понять, что отстаивал отец.

А самое интересное... Самое интересное , и вместе с тем, самое жуткое, было то, что рыжий, разбери его дракон, был в чем-то прав. Если речь идёт исключительно и только о чистой крови, почему враги Пожирателей Смерти самые отьявленые чистокровки? И как это вообще сопоставляется со смертью? Впрочем, это другой вопрос. А главное... Лекта отбросила на спину непослушные рыжие волосы... Как же их мало. Значит, с недавних пор Пожирателей смерти было гораздо больше? И они имели власть, но потеряли каким-то загадочный образом. Что, если всё, что сейчас от них осталось... Это только часть большого прошлого?