Огненная леди (гет)

Быть — или не быть

Слухи о загадочных пожирателях смерти будоражат страну, и неудивительно: всего в октябрьской ночи 1981 в моду вошла легенда об избранном. Правда ли это или только надежда, сказать затруднительно, ведь Гарри Поттеру всего два года. Так кто же такие пожиратели смерти, и чего они хотят?

Знать об этом правду значит понять наше будущее.

Многие авторитетные лица, и в том числе министр магии, подтверждают мнение о нацистской группировке с идеями превосходства чистой крови над условными загрязнителями. Но почему такие маги, как Пруэтты, Поттеры, Уизли и Лонгботтомы выражают честное негодование? Ведь они одни из первых составляют ряды списка 28 фамилий.

Ещё более затруднительным считается вопрос названия. Почему не рассмотреть такие варианты, как Продолжение Гриндевальда или Слизеринские заветы? Всем известно, что именно Салазар Слизерин провозгласил волшебное деление.

И, конечно, никоим образом это не относится к слову "Смерть". Для сходства и различия между данными словами не требуется даже моего образования. Мы предупреждаем наших читателей сохранять бдительность, но понимать, что все это лишь дымовая завеса. И до самой главной мысли мы ещё доберемся, если вы останетесь вместе с нами.

Мария Антуанетта Хитченс, собственный корреспондент

Странное чувство, что статья связана с громким случаем дуэли не выходила у Алекто из головы. И общие мысли, и странный шум, который обрушился на двух ребят всего лишь за честный разговор и успешный поединок.

— Мари сдадут под суд за превышение возможностей, — равнодушно бросила Лиз, хотя дрогнувший голос показывал, что она относится к статье куда серьезнее, чем хочет показать.

— Сомневаюсь, — бросил Ал. — Отдать её под суд это доказать, что пожиратели и правда существуют. Ударить по себе. И зачем им это надо?

— Хттченс... Какая-то знакомая фамилия, — не унималась Элеонора Флинт.

— Естественно. Одно время это был громкий скандал, — спокойно ответила Элизабет. — От Айлы Хитченс, урожденной Блэк, все Блэки отреклись из-за её романа.

— Так вот откуда пошли разговоры про истерические нравы Блэков, — невесело улыбнулся Ал. Повисла тишина.

— На моей памяти принято восхищаться Блэками, — ехидно сказала Элизабет. Впрочем, искры в кристальных глазах показывали, что тут не только память, но и личное чувство гордости.

— А чем именно? — повела плечами Анна. — Это интереснее всего. Знатные? Да, но Гонты всех знатнее. Богатые? Да, богатые, и что? Но главное, — нетерпеливо бросила слизеринка. — Что все должны под них подстраиваться. А почему?

— А слышали про Цедреллу Блэк? — обернулся Ал. — Просто это темная история была.

— Интереснее другое, — заметила Лекта. — Кассиопея Блэк тут же встряла, что Цедри была несчастной. У неё рук нет, ног нет, или языка? Если несчастная ни убежать ни нет сказать не мржет. Значит, это не школьная интрига, а что-то масштабное и даже серьёзное?

И скандал был всего лишь в том, что Цедри посмела за кого-то там выйти замуж. Зачем такой простой вопрос выдавать за подвиги Геракла, Лекта понять не могла. Она бы уже и не думала об этом, но по негласному закону местных волшебников именно Блэки стояли у истоков общих правил этикета и были чуть не самым — самым чистокровным родом. Как же они справились со всей страной, если сами с собой — не могли? Или министерство в очередной раз врет?

— Может, им кажется, что они так убираются? Точнее, убирают недостойных, — раздумчиво проговорила Стейси.

— Что же таких недостойных так много? — серьёзно спросила Лиз. — Раз везде нужна уборка. Ведь древнейший род.

— И что это такое: уборка? — заметила, вернувшись из библиотеки, Анна. — Убирать всех, кто живет, но, как мне жить, не спрашивает? У французских волшебников был король такой, Лир, — пожала плечами Анна. — Первым дочерям всю жизнь испортил, а от третьей дочери отрекся. Началась война, так голову сложил. Не самый правильный пример для подражания.

А по министерству выходит так.

Алккто и сама удивлялась бездарности этого короля и даже черствости. Сам себе нажил врагов не только в государстве, но и в собственной семье. Ну вот и потерял и королевство и корону.

— Кто из волшебников теперь с ними общается? И кто их видел? Последнее время?

— Мы не можем Блэков ни хвалить и ни ругать. Потому что очень мало про реальных Блэков знаем.

Ребята промолчали, признавая, что в словах и Анны, и Алекто был резон.

— Должно быть, — ввернул Ал. — Мало с кем они сами хотят встретиться по доброй воле. Чтобы не разрушить образ парой слов перед столом.

* * *

Утром директор Дамблдор ошарашил всю школу. Министерство, видите ли, интересуется их нравственной позицией и просит школьников изложить свое мнение про Пожирателей Смерти.

— Да достали, — не сдерживалась Анна. — Сами говорите, что никаких Пожирателей нет, так с нас трясёте. Чем они заняты сами: кур пасут, или чего?

— Да бери выше. Они наверняка ещё каких-то чиновников найдут. И притащат прямо в школу, — не отставала от подруги Лекта.

Это было действительно наглое и беспардонное безобразие. И то, что Дамблдор его позволил, только против Дамблдора и говорило.

— Системе нужен враг, — резюмировал Ал. — А пока нет Волдеморта, они стали жрать друг друга. Просто главное, — развел он руками. — Им в этом не мешать.

— Ну и что честнее? Почему-то Волдеморт у нас в руках оборонные планы не ищет.

А если бы искал, и отдам, и жалеть не буду, — засверкали глаза Анны. И зная твердый нрав подруги, Лекта понимала: так и будет.

— Лучше так, чем с репутацией, по которой туфли чистят, — фыркнула Элизабет.

— Да они и чистить не умеют, — горько засмеялась Анна. — Теплое место затряслось. А теперь боятся, как его не потерять.

— Спасать не запланирую, — засмеялась Лекта. Но она понимала, что Ал больше бравировал, чтобы успокоить сам себя, чем действительно так думал.

Да тут же даже аегелтскому терпению придёт конец. Школьники едва успели зайти в школу, как их уже подозревают в каких-то неведомых счетах. Что они должны доказывать, и, главное, зачем? Если в министерстве негде сваливать проблемы, причем здесь, в самом деле, школьники? Если у Багнольд маразм, прежде всего хуже только ей самой. Да, это было так. Только лучше все равно не становилось. Впечатление такое, будто они с ребятами в лесу встретили какое-то ворье и отряд авроров загремел их вместе с ними. Отвечайте, деточки, за преступление, которое вы не совершали (ведь в министерстве даже слушать о том, что Пожиратели, может быть, и не преступники даже, никто, естественно, не собирался). Лекта на мгновение отошла от обиды на себя, но только для того, чтобы на родителей переключиться. Она помнила, как отец возвращался ранним утром после ночной смены, как принимал коллег и сов, и ездил по командировкам: только каминные печи позволяли связываться с семьей и Лекта всегда очень жалела, что пока не может пробиваться сквозь огонь.

Она помнила, как внимательно мама, поправляя шаль, читала каждую газету, как помогала отцу разбираться с документами, выступая как вспомогательное, а где и советующее, звено, и командовала эльфам побыстрее готовить чай.

И теперь министерство обрушилось на них, добропорядочных английских волшебников, только потому, что им что-то показалось. Если бы оно обрушалось на врагов из-за границы, черт с ними, сами разберутся. Но как можно поднять руку на своих, она точно не могла понять.

* * *

Статья Марии быстро набирала обороты. Августа Лонгботтом немедленно подняла трезвон за оскорбление чести и достоинства её семьи в упоминании с Пожирателями Смерти, обвинила Марию чуть не в безумии, а престарелая Вальбурга Блэк подтвердила, что знать её не знает. Мария, впрочем, достойно и на удивление чётко отпарировала. Род Лонгботтомов ещё с 19 века был зарегистрирован как чистокровный, если Августа не согласна вопрос не к газете, а к документации.

А уж кто такая Вальбурга Блэк, она сама не помнит, да и не особенно желает вспоминать.

Насчет господства рода Блэков она прибавила только одно: само по себе ее имя, Мария, обозначает принадлежность к высшей власти, в том случае, если госпожу Вальбургу интересует лингвистика. А другого ей, Марии, уже и не требуется.

Присмотревшись к портрету журналистки, Лекта улыбнулась. Достаточно одного беглого взгляда на старуху Лонгботтом и Марию чтобы понять, кто обречён поговорить за правду. Молодая женщина улыбалась, поправляя длинные пшеничные кудри, и по случаю выступления в свет нарядилась в сиреневую, напоминающей античную, тунику. Во всем ее образе, во всем тонком лице было что-то такое свободное и живое, что хотелось улыбаться и смеяться вместе с ней. Если бы не глаза.

Лазурные глаза были единственным, что перебивало её улыбку и впечатление общего счастья. Слишком они непростые. Слишком задумчивые. Словно Мария, смеясь над миром, еле сдерживалась от стресса.

— Недурной ответ, — сказала Анна, когда девчонки шли с прогулки вдоль Черного озера. — Грамотный.

— А главное с юмором, — усмехнулась Лекта.

— Про Марию Госпожу ещё надо запомнить, —

с улыбкой бросила подруга и внезапно остановилась.

— Ты слышишь? — неожиданно спросила Анна.

— Черт, — только и вырвалось у Алекто. Великовозрастные братья Маклаггены в очередной раз перебрали с пьянкой после тренировок перед квиддичным матчем. Хотя это всего лишь третьекурсники — хаффлпаффцы, высокий рост у первого и груда мышц второго поистине делала их гигантами куда постарше своего возраста. Первый, белобрысый и голубоглазый, пожалуй, напоминал бы девку, если бы не наглый беспризорный взгляд. Такое впечатление, что в свои неполные четырнадцать лет он уже раздевал приличную публику. Лекта, впрочем, не знала, как это сопоставить с такой хилой фигурой и постоянной россыпью прыщей. Второй, черноволосый крепыш, внешне был, пожалуй, и получше, только внутри — то же самое. Как-то раз до слизеринцев доносились слухи, что на первом курсе эти двое затеяли нелепую игру в имена.

— Боб — Боб — Боббоби.

— Феб — Феб — ФебФебби.

На трезвую ли голову, Лекта выяснять уже не стала.

— Идут. Гуляют. Никого не видят, — протяжно начал первый.

— Нехорошо, — прогундел в ответ второй.

— А видеть нечего, — равнодушно прошелестела Анна.

— Да не обижайте, вы хорошенькие, — пьяно прогундели гости.

— Не уйдете — развеем по ветру. На клочки, — осторожно достала Лекта палочку.

— Отоспитесь на похмелье, — ввернула Анна.

— Пригнись! — скомандовала Лекта, и, хвала Мерлину, вовремя.

Какая-то белая вспышка осенила головы безнадежных пьяных лиц и они, сомкнув плечи, действительно погрузились в крепкую дремоту.

— Не знаю, кто бы пережил их постоянное присутствие, — нежданно разнесся мелодичный голос Арта.

— Да у нас еще есть рыцари, — весело проскандировала Анна.

— Прочитать за третий курс, это не рыцарство, — скромно бросил собеседник.

— Вам даже больше повезло.

Вы хотя бы не пересекаетесь, пока идёте

на занятия, и не подхватите аллергию.

— Но двоих и сразу? — опешила Лекта.

— Немного концентрации. Кстати лучше отойти, пока они проснутся.

— Ничего, им приснятся хорошие сны, — засмеялась Анна , пока ребята семенили по коридору. — Пара эльфов у семейного камина.

— Нет, они камин не видели, — тихо бросил Артур. — Магловский кулачный бой.

— Я не понимаю, зачем держать их в школе, — поморщилась Лекта. — Какой-то колледж для дегенератов.

Они с подругой все ещё бросали удивлённые взгляды на одноклассника, но, впрочем, возраст не даёт ума. И маги такого уровня, наверное, не стоили ничего. Но всё-таки их было двое.

— Курс коррекции, — спокойно бросил Артур. — Как в палате.

— Макгонагалл скажет, что они имеют право на общее образование, — ехидно передразнила преподавательницу Лекта. —

"Таланты есть везде, но главное, их раскрыть".

— Да конечно, даже в Азкабане, — нежно засмеялся Дарлент. — Давайте ещё эльфов восстановим. Им хватит таланта... Контролировать всю школу.

— Осталось привести в класс настоящих великанов, — ввернула Лекта.

— Бери выше, — бросил Артур. — Горных троллей найдём.

— И посадим их на парту, и научим грамоте, и диплом дадим, как потратили семь лет, — заливалась Анна, поправляя шелковистые прямые волосы.

— И распишемся, как зря теряли время, — весело резюмировал Артур. — Они же не воспримут ни одно наше слово, как бы грамотно и просто это не звучало. Ну, нельзя обезьяне дать палку и увидеть моментальное превращение в человека, прямо сейчас и здесь. У неё голова по-другому работает

— Есть какой-то остолоп Дарвин, который думал иначе, — спокойно сказала Лекта. — Но он был сквтб. Ему простительно.

— Рассуждал он много..., — кивнул собеседник, уже не сдерживая смех, — Но не понял главного. Тролль на Северном океане это одинокий замерзший тролль на Северном океане. А не начало нового вида человеческой эволюции.

Анна засмеялась, а Лекта бросила взгляд в окно. Бездонное синее небо, далёкое, как никогда, будто слушало людей, но не спешило помогать. Только добавляло новые вопросы. Все ли существа и люди имеют право на признание и любовь, или это заслуживается, как награда? Как иерархия развития и интеллекта? Впрочем, великаны и тролли казались ей слишком противными и тупыми существами, чтобы вообще об этом думать.

— Кстати про людей... А что вы думаете

По той проверке? — спросила Анна, резко вернув разговор обратно в реальность.

— Я думаю, что это против правил, и напишу, что ничего не знаю. Поэтому они от меня отстанут, — отрезала Лекта.

— Это честно. Только не уверен, что сработает, — раздумчиво бросил Дарлент, подбирая, видимо, каждое слово. — Они еще больше начнут вас уверять... Как вы упускаете опасных преступников прямо из виду. Они еще больше начнут вас расспрашивать... Как Вы можете утаивать свою гражданскую позицию в такое время, — дразнящим тоном передразнил он какую-то старуху проверяльщицу из министерства. — Или вообще обходиться без неё...

— И с чего?

— Да просто, — развёл он руками. — Пропаганда не работает.

Лазурные глаза стали совсем синими.

— Не говорите, что вы про них не знаете.

Нет, слышали, конечно, но считали мелкой сектой. Может, поймают скоро, может быть и нет. Эти..., — насмешливо выделил он. — Проверяющие, успокоятся, и сбавят скорость.

— А если я так не считаю? — раздумчиво бросила Лекта.

— А думаешь, им интересно наше мнение? — в высоком нежном голосе прозвучало что-то похожее на сожаление. — Им интересно, если нет сопротивления. Зачем же убеждать, что есть...

— Ты же в них не веришь, — выпалила Анна, влезая на подоконник. — В Пожирателей. Сам сказал.

— Это смотря во что верить, — быстро выложил Артур. — Если не совсем понятно, даже, как их определять.

— В газетах пишут про националистов, которые всех маглов выгонят, — недоверчиво повела плечом Анна.

— И много выгнали?

Подруги переглянулись.

По версии газет в самом деле чушь какая-то.

— А что это значит: выгнать маглов? — рассуждала Анна, загибая пальцы. — Раскрыть им свою тайну? Только так они вообще узнают про волшебное существование. Но сначала рассказывать, а потом выгонять? Глупо.

— Конечно, глупо, если говорить о разном.

Как говорят, есть даже версия , что это вовсе не одно и то же. Что есть какая-то шайка говорунов, вроде Маклагенов, они болтают о чистоте и грязи крови где не лень, и устраивают мелкие погромы вроде воровства, но ни на что другое уже не способны.

А есть организация... Что-то вроде истории, — поводил он рукой. — Со своей философией. Со своей культурой. Даже с войной... Но это надо объяснить. Это надо понять. Это надо искать. И еще раз искать. Проще найти сказку... Про лесных разбойников. Их же много? Очень много? А поскольку их так много, их свели в одно название. Где-то обзываются дети? Да ясное дело, кто виноват. Где-то померла парочка маглов? Так им помогли, конечно.

Подруги пересмотрелись. В принципе выгодная, хотя и откровенно подлая система. Найти врага, которого никто не видел и не слышал, да и сбросить на него все ошибки и провалы. Слать противоречивую и никчемную информацию, чтобы обманывать и путать мирных граждан. Самое интересное, что все получается.

— Я думала об этом, и уже давно, — сказала Анна. — Никаких опознавательных признаков нет. Никаких протоколов нет. Никакой информации, кто они и в чем они виноваты, тоже нет. Кто-то где-нибудь их видел, да кто-то где-нибудь их поймал, — насмешливо передразнила общеизвестные факты слизеринка.— Да как поймал?

— Аврорат ходил кругами и всех спрашивал: "Вы не Пожиратели? А Вы?" — ехидно поддержала подругу Лекта.

— По версии министерства получается так, — недоверчиво повела плечом Анна. — Кот Шредингера: и везде, и нигде.

По рассказам отца Лекта знала, что Министерство часто сочиняет откровенные небылицы. Чего только стоила легенда, что когда-то горный тролль встал на место короля и сменил династию. Тогда министерство проталкивало идею равенства и братства с магическими существами. Бред, конечно. Но волновало другое. Сказками про троллей министерство прикрывало погром.

А сколько всего их было?

— А по дуэли — я сказал, что они в бегах, уже многие месяцы. Даже годы. На такие жертвы от хорошей жизни никто не пойдёт. Если только за идею. Но попробуй, — в спокойном голосе Артвра, кажется, мелткнула нотка лёгкого недоумения. — Найди её.

— А Министерство, между тем, делает все, чтобы скрыть её от нас, — подчеркнула Анна. Лекта вслед за подругой тоже залезла на подоконник: столько информации за утро это всё-таки многовато.

— А отец вашего Джастина очень прославился со своими наработками по этой теме. И признаться мне давно это интересно. Я хотел узнать обо всем из первых рук, просто в рамках школьного поединка. Потому что вряд ли встречу где-нибудь ещё.

— А я так и думала, если честно, — заметила Анна. — Вы разговаривали даже больше, чем сражались. Потому и Снейп на вас набросился.

Снейп... А раньше школьная жизнь была совсем другой, как, например, даже юный Том Риддл. Да и жизнь их была интереснее: даже на египетском языке они искали знания. Это были люди, даже на войне уверенные в светлом будущем, а что сейчас?

Лекта только сейчас и вспомнила, пожалуй, что им троим ещё не то чтоб много лет. Перед ними открывался огромный и бесконечный мир. Но нельзя забывать и о другой стороне: мир принимал к себе не всех. Нельзя. А они — забыли.

— Если кроме чистой крови гордиться нечем, это плохо. Это унизительно. Но сам феномен уже давно прославился, — Анна ловко перевела разговор на менее задачливую тему. — Что тебя удивляет?

— Что ставите так много, — он слегка улыбнулся, опередив ее на полуслове. Лекта дернулась, только сейчас заметив странную особенность: глаза жили отдельно от остального лица. Даже если улыбался, глаза оставались не по детски взрослыми и слегка ироничными. — Слишком много. Представь, что на свете была девушка. Очень красивая. Талантливая девушка. И однажды она узнает, что связана не меньше чем с Блэками через дальнее родство.

— Это как узнать, что для тебя престол, — серьёзно сказала Анна. — Так все говорят.

— Может быть. Только когда, наконец,

её жизнь озаряет небо, и она нашла кого искала... Её выпроваживают. И почтительно просят не осквернять святое место.

— Вот еще...святость, — нахмурилась Анна. — Но за что такой прием?

— Ничего невероятного. Кто решит делиться наследством просто так, — поправил непослушную челку Артур. Равнодушная небесная лазурь становилась ещё темнее. Кажется, близился дождь.

* * *

На уроке травологии Алккто приходилось сосредотачиваться ещё больше, чтобы пересадить растение в землю правильно. Мысли про политику не выходили у неё из головы. Пожиратели, судя по Марии Хитченс, без сомнения сидели не в лесных закоулках, а в верхах английской прессы. А ещё реальнее, если и там, и там.

— Я уверена: если про политику начнет судачить Ирма, никто слова не скажет, — скрестила она руки на груди.

— Ирма дура, — бросила Анна. — С нее и взятки гладки. А загадочная девушка из Блэков это и есть Мария. Просто внешне держится осторожно.

— И за одно "неправильное" слово её уволят, — резонно заметила Лиз.

— В лучшем случае, — тихо отозвалась Анна. — Могут и затравить. Да и компромат есть, раз Мария самая что ни на есть из бывших. Тут можно пару раз приврать, что ждёшь поимки ПС. А она — рассуждает.

— Сейчас любого бандита назовут ПС, — нетерпеливо сказала Стейси.

— Да для них что бандит, что граждане, всё одно, — невесело улыбнулся Джастин. — Поэтому, если дело правда дойдёт до анкетирования... Я просто ничего не напишу.

— Но они могут наказать тебя и даже исключить из школы. И путь к высшему образованию для тебя будет закрыт.

— Для этого не так уж много надо, — добавила Анна.

— Больше того, что сделали, уже не сделают.

Вы не видели нашу домашнюю библиотеку. Поверьте, там всего для обучения хватит, — Лекта не могла понять, то ли он шутит, пытаясь взбодрить и без того тяжёлую атмосферу, то ли реально так и думает.

— Я тоже ничего не напишу. И пойду вместе с тобой, — Стейси видимо решила довести дело до шутки. Но решительность и доброта прозрачных глаз подтверждали, что шутки закончились.

— Спасибо, — карие глаза Джаса наконец засияли тёплым светом. — Но я буду больше рад, если жертва ни к чему.

Чего ради Дамблдору пугать их, школьников, Лекта до сих пор не могла понять. Помогало только письмо мамы.

"Я знаю, доченька, про этот маразм.

Жизнь нередко требует от нас идти на компромисс с собственной совестью.

Но я хочу, чтобы ты знала правду, и приведу пример. Умные сторонники Гриндевальда в свое время остались в Германии: кто поверит, что они до сих пор верят в свое?

Более умные прямиком грянули в Англию: кто поверит, что они такие наглые? Это происходит и сейчас. Я уверена, что среди министерства даже взрослые вынуждены скрывать и маскировать ожидания и взгляды. Один вопрос может вызвать ещё дюжину вопросов. Отвечай, прошу тебя, коротко, нейтрально и по существу. "Подозрительных фактов вблизи не замечала, в случае чего обещаюсь сообщить". Не спеши. Скорее всего,

и писать — то ничего не придётся.

Пугают для вида.

Я уверена, что другие родители тоже не останутся в стороне и приложат все усилия прекратить безобразие. Впрочем, в наши дни, пока директором был мистер Диппет, все было спокойнее и гораздо стабильнее.

Мы тебя очень любим, милая.

Будь и оставайся сильной.

Мама".

"От такой "хорошей жизни" можно и сбежать", — подумала Лекта. Власти сами заставили загадочных Пожирателей Смерти пуститься в бега. Но что будет, если они все же вернутся? Если власть сама окажется на месте тех, кого преследует, и кому так нагло врет? По мнению её родителей, это будет лучшее время. И по её мнению, тоже. Только на душе было горько и унизительно. Унизительно оттого, что они, слизеринцы, должна скрывать даже мнение.

А горько — просто от бездействия.