Аз воздам или Круги на воде (джен)

Отдел, когда Гарри вернулся, был пуст, но на своём столе Гарри обнаружил Омут памяти и две папки. Он открыл одну — ну да, бланки протоколов легиллименции эльфов. Долго, нудно, но необходимо… интересно, Воспер привезли? Он поколебался, но решил сначала всё же это выяснить — просто узнать, здесь ли она. Наблюдать допрос — бессмысленная трата времени: главное ему потом расскажут, а протоколы сделать нужно. Но хотя бы знать, здесь ли она, ему очень хотелось, так что Гарри вышел и, дойдя до допросных, сделал всю стену прозрачной, целиком — вернее, попытался, но на месте третьей та осталась как была. Что ж, это тоже был ответ, решил Гарри, давя взметнувшееся возбуждение и возвращая стене её нормальный вид.

Итак, допросы. Сколько же всего здесь было лишнего! Из курса истории делопроизводства Гарри знал, что со временем формы в аврорате, как ни странно, сильно упростили, однако же допросов эльфов это не коснулось — то ли в силу редкости подобных действий, то ли в силу сложности как самой процедуры, так и её описания.

Потому что описывать всё приходилось словами. Никаких флаконов с собственно воспоминаниями не было — во второй папке сейчас лежали надиктованные Мальсибером Прытко пишущему перу его рассказы об увиденном. И вот это следовало оформить так, чтобы сразу было ясно: это была именно легиллименция, а не болтовня. Так… что там… время, место, обстоятельства… имена эльфа, легиллимента и свидетелей… зачем здесь свидетели, Гарри, честно говоря, не понимал: всё равно никто из тех, кто это видел, не мог проверить искренность Мальсибера. По сути, им всем приходилось верить ему на слово — которое, конечно, подкреплялось, во-первых, контрактом, а во-вторых, проверялось результатом, и всё же это было просто слово. Показать Мальсиберу было просто нечего.

Гарри заканчивал описывать дом Восперов, когда услышал мрачное:

— Как ни неприятно, я был прав. Она не знает.

— Воспер? — Гарри вскинулся и, отложив перо, посмотрел на уставшего и злого Лестрейнджа. — О планах брата?

— Да, — Лестрейндж уселся в своё кресло, сотворил чайник и, налив в него воды, начал нагревать его. — Мальсибер вечером посмотрит ещё раз, но она не знает. Ну, или она гений менталистики. Такое тоже может быть, конечно, но, по-моему, нет. Так что Мальсибер сейчас там ищет что-нибудь о том, где может прятаться её брат, но это максимум, что мы можем сделать. Похоже, план принадлежит Эйнслею. Эвелина в целом невысокого мнения о его способностях… похоже.

— Ты сомневаешься? — Гарри достал чай и отлевитировал его Лестрейнджу. А потом спросил: — Может, пообедаем?

— Да, можно, — согласился тот, развеял чайник и поднялся. — Пойдём. Я сомневаюсь, — сказал он уже по дороге к лифтам. — Может, от отчаяния. Она, конечно, дама с самомнением, и старше, и жила давным-давно отдельно — но… не знаю. Что-то тут не так, по-моему. У тебя что?

— Тоже ничего, — признался Гарри. — Судя по тому, что я услышал, все три жертвы были крайне неприятными людьми — особенно Шелдон. Рассказать подробнее?

— Да нет, — подумав, решил Лестрейндж. — Если ночь пройдёт спокойно, в понедельник решим, кто к тебе присоединится.

— Там половину Британии подозревать можно, — сказал Гарри. — И, похоже, нужно говорить с их одноклассниками.

— Напиши МакГонагалл, — Лестрейндж, кажется, подавил вздох. — Ей, конечно, не до этого сейчас, но найти списки учеников недолго.

Они спустились в столовую, и уже за обедом Гарри всё-таки спросил:

— А что одноклассники? Воспера? Он же дружил с кем-то в школе?

— Это было тридцать лет назад, — ответил Лестрейндж. — Пока никто из них ничего толкового не вспомнил — то ли близких друзей у него в школе не было, то ли мы их не нашли пока.

— То ли были, но молчат, — заметил Гарри.

— Или так, — согласился с ним Лестрейндж.

Они замолчали. Время шло, и Гарри его ход чувствовал физически: каждая минута уменьшала шансы найти Праудфута живым. Выбраться из Британии Воспер вряд ли сможет — если он, конечно же, не запасся порталом загодя и не сделал это сразу. Против этой версии был факт исчезновения Праудфута: если Воспер Британию покинул, зачем ему пленный аврор? Что он будет делать с ним? Он бы должен был оставить его где-то, отпустив — или же убить. Если Праудфут его увидел, например. С другой стороны, можно просто стереть память — Воспер же умеет. С третьей, он убийства не боится…

— Думаешь, он жив? — спросил Гарри, когда они уже почти доели.

— Нет, — ответил Лестрейндж. Очень ровно и спокойно. — Но шанс на это есть. Ненулевой. Мы ищем.

Гарри в ответ промолчал. Сам он всё-таки склонялся к тому, что Праудфут жив, и это спокойное «нет» задело его сильнее, чем он сам хотел себе признаться. Потому что Лестрейндж редко ошибался и потому что, в самом деле, зачем Восперу живой аврор? Торговаться в случае ареста?

Если Эвелина ничего не знает, остаётся трясти бывших одноклассников — вдруг кто-то вспомнит что-нибудь полезное. Хотя шансов на это почти нет, Гарри понимал. Оставался пойманный эльф — может быть, Мальсибер сможет вытянуть из него что-нибудь ещё?

— Вечером Мальсибер ещё раз допросит эльфа, — сказал Лестрейндж, будто прочитав его мысли. — Чувствовать себя он будет лучше — может, что-нибудь и выйдет.

— Этот Воспер будто в вакууме жил, — буркнул Гарри. — Никто про него не знает ничего.

— Так бывает, — заметил Лестрейндж.

— Да, бывает, — согласился Гарри. — Только если он собрался школу создавать, как он это представлял себе? Нужны учителя, к примеру. Он же должен был об этом думать.

— Никаких бумаг мы толком тоже не нашли, — ответил Лестрейндж. — Полагаю, свой архив — если он был — забрал с собой. Я согласен: если Воспер думал о школе, он должен был хотя бы приблизительно представлять, кто будет там учить. Я даже предполагаю, что Воспер всё это устроил не один — проблема в том, что круг заинтересованных лиц мог быть весьма замкнутым, и мы просто на него не вышли. Спросить некого, надежда лишь на эльфа. И на то, что мы отыщем связь между Воспером и Томсоном. Почему-то ведь он выбрал именно его на роль подсадной утки. Но пока что с ним работать невозможно — я надеюсь, до завтра в Мунго его приведут в себя.

— Опять время, — тихо сказал Гарри, и Лестрейндж с ним согласился:

— Да, опять.

Пообедав, Гарри написал МакГонагалл, прося прислать соответствующие списки учеников, заглянул к экспертам, где дежурный вновь его расстроил, и вернулся к протоколам. Он никогда не любил монотонную работу, а сейчас, когда все мысли Гарри были заняты пропавшим Праудфутом, он почти страдал, переписывая надиктованное Мальсибером в соответствующие разделы и заодно обдумывая собственное дело. Итак, три не самых приятных человека, измучивших всех близких своими идиотскими выходками. Кстати, всех ли? Помнится, вдова Ханта выглядела донельзя несчастной — в отличие от родственников двух других жертв. Конечно же, не так уж редко жёны — или родители — знают своих близких совсем не с той же стороны, что и друзья, а иногда и вообще все остальные, но… может, Хант действительно остепенился? Если так, то версия мести за нечто давнее становилась ещё вероятнее. Интересно, в доме что-нибудь нашли?

Гарри наконец закончил протокол и поднялся, чтобы отправиться к Хант, но работавший за своим столом Лестрейндж его остановил:

— Ты сейчас куда?

— К Хантам, — ответил Гарри. — Хочу…

— Иди домой, — велел Лестрейндж. — Поспи, и в полночь будь в Хогвартсе.

Гарри взглянул на часы — было без четверти пять.

— Так рано, — ответил он. — Я…

— Это был приказ, а не совет, — отозвался Лестрейндж, даже не подняв головы от бумаг. — Иди домой и ложись спать. В полночь жду тебя в Хогвартсе. Нам ещё эльфов забирать.

Гарри тяжело и нарочито шумно вздохнул и, когда это не возымело никакого результата, попытался ещё раз:

— Мне нужно…

— Домой. Спать, — Лестрейндж всё же посмотрел на него, и этот взгляд был неприятным.

Лет пять назад Гарри бы сказал, что не уснёт, но он уже знал, что воспоследует: Лестрейндж даст ему снотворное, и не с собой, а здесь. И проследит, чтобы Гарри его выпил. А потом пришлёт рецепт и адрес аптекаря и посоветует всегда держать дома некоторый запас — для подобных случаев. Запас оный у Гарри уже был, но сейчас Гарри не должен был испытывать проблем со сном — когда он спал в последний раз?

Хотя кто даст ему поспать в субботу? Дома? После обеда и до ночи? Дети от него ведь не отлипнут, да и Джинни наверняка соскучилась… но если ей он может объяснить, что должен отдохнуть перед бессонной ночью, то с детьми это сделать будет непросто. Особенно с Джеймсом. Тут только дверь зачаровать… и наложить звукозащитное, потому что Джеймс был весьма упорен.

Так что лёг спать Гарри только около шести: он сам по всем соскучился, и они все вместе долго пили чай и болтали. И только через час Гарри всё-таки ушёл — и то лишь потому, что в самом деле засыпал.

Джинни разбудила его в половине двенадцатого и не только накормила ужином, но и дала с собою бутербродов — и Гарри, аппарируя, ещё чувствовал во рту вкус кофе.

В холле было людно: там собрались почти все авроры и ребята из отрядов ДМП. Лестрейндж расставлял посты — Гарри теперь достался Блейн, с которым они должны были дежурить в холле, возле дверей в Большой зал. Блейн тут же наколдовал им пару удобных кресел, достаточно высоких, чтобы с них можно было легко вскочить, и даже небольшой столик между ними, на который поставил кофейник, пару чашек и коробку, к которой Гарри присовокупил свой свёрток.

— Ночь будет длинной, — заметил Блейн, — и я надеюсь, что она последняя.

Когда всё было готово: посты все расставлены, сигнальные чары наложены — Гарри перехватил Лестрейнджа:

— Узнали что-нибудь?

— Они сейчас работают, — ответил тот. — Мальсибер с эльфом. Целители обещают жалобу подать, — он усмехнулся.

— Отстранят — хоть отдохнёшь, — улыбнулся Гарри, и Лестрейндж кивнул в ответ. — Я очень надеюсь, что вот это всё перестраховка, — он сделал жест в сторону Блейна. — И мы больше никого из детей не потеряем.

Его надежда оправдалась: ни ночью, ни утром не случилось ничего. И хотя посты оставили на всякий случай до обеда, а затем ещё до вечера, больше убийств не было.

Гарри, впрочем, в воскресенье в школе не было: ещё утром он получил от МакГонагалл — лично — требуемые списки и весь день потратил на опрос бывших однокурсников погибших: те, как выяснилось, учились вместе.

На Гриффиндоре.