Подменыш (джен)

Суббота, день первого матча по квиддичу, брезжит морозным и суровым утром. Снег ещё не идёт, лишь местами землю едва припорошило инеем. Потрясающе красивый день для игры, если бы не вмешательство Кэрроу.

Джинни ни одной живой душе не рассказывает о своих планах — даже Демельзе, не желая рисковать тем, что хоть какая-то зацепка дойдёт до Кэрроу. Она просто завтракает и собирается, словно это самый обычный матч в её жизни.

И только когда вся команда полностью экипирована и готова к выходу, она наконец заговаривает:

— Бассентвейт, Розье, задержитесь.

Они одаряют её любопытными взглядами, но подчиняются, молча оставаясь на месте, пока остальная команда гуськом тянется к выходу.

— Мне нужно, чтобы вы двое кое-что для меня сделали, — говорит она.

Бассентвейт кивает:

— Конечно.

— Мне нужно, чтобы вы удерживали бладжеры подальше от игроков.

Розье косится на неё со странным выражением лица:

— А мы разве не этим обычно занимаемся?

— От всех игроков, — чеканит Джинни.

У обоих округляются глаза.

— Каждый из вас берёт на себя по одному бланджеру и уводит его прочь от поля. Забудьте про остальную игру.

Бассентвейт хмурится:

— Что вообще происходит?

Джинни не вдаётся в подробности.

— Ни один человек не должен пострадать, — отрезает она. — Я дала гриффиндорцам слово.

Они оба по-прежнему выглядят совершенно выбитыми из колеи этой просьбой.

— Вы справитесь? — спрашивает она.

Бассентвейт и Розье переглядываются, и между ними словно проносится немая мысль. Снова посмотрев на Джинни, они кивают.

— Да, — произносит Бассентвейт. — Мы сделаем это.

Джинни чувствует, как у неё наконец опускаются плечи.

— Спасибо. А теперь — на поле.

Они кивают и направляются к двери.

— Розье, — зовёт Джинни.

Он оборачивается.

— Я знаю, что между нами… всякое бывало. И знаю, что прошу о многом.

— Не парься, — бросает он.

Она пристально смотрит на него, пытаясь разгадать чужие мысли. Она всегда знала, что в конечном итоге всё сведётся именно к этому.

— Ладно.

У него взлетают брови:

— И ты даже не станешь мне угрожать?

— Нет, — говорит она. — Я поступлю гораздо хуже.

Он косится на неё с явным опасением.

— Я собираюсь тебе довериться, — произносит она.

Они долго смотрят друг на друга.

— В этом и суть команды, — добавляет она.

Он крепко сжимает челюсти и кивает, и они вместе выходят на поле.

Трибуны уже гудят от возбуждения: все замечают, что у Гриффиндора нет загонщиков. В центре поля мадам Трюк о чём-то горячо спорит с Демельзой, явно пытаясь отговорить её от игры.

— Это безумие! — доносится до Джинни восклицание Трюк, едва она подходит ближе.

Демельза лишь дерзко улыбается в ответ.

Трюк поворачивается к Джинни, словно собираясь попросить её проявить хоть каплю благоразумия и объявить техническое поражение.

— Даже не смотрите на меня, — отрезает та.

Трюк вздыхает:

— Ладно. Пожмите друг другу руки. И не говорите потом, что я вас не предупреждала. Глупые дети.

Джинни протягивает руку, и после секундного колебания Демельза принимает её. Она сжимает чуть крепче, чем положено из вежливости, — жест, больше похожий на скрытую угрозу.

— Я доверяю тебе, — произносит она.

Джинни сжимает ладонь в ответ:

— Я знаю.

Отпустив друг друга, обе девушки взмывают в воздух. Джинни проверяет, все ли на своих позициях, а затем переводит взгляд вниз. Мадам Трюк свистит в свисток и распахивает сундук с мячами: снитч и бладжеры мгновенно устремляются в небо.

На мгновение все замирают в напряжённом ожидании, пока бладжеры со свистом рассекают воздух. Один из них несётся прямиком к ловцу Гриффиндора, щуплому третьекурснику. Но прежде чем мяч успевает настичь цель, Бассентвейт проносится мимо на бешеной скорости и мощным ударом отбивает его далеко за пределы трибун.

Джинни не смотрит на Кэрроу, не обращает внимания на взрыв эмоций болельщиков. Она просто выкрикивает: «Вперёд!» — и бросается к квоффлу, который мадам Трюк всё ещё держит в руках. Джинни выхватывает его и посылает через всё поле в сторону Вейзи. И всё же внутреннее напряжение отпускает её ровно в тот момент, когда она краем глаза замечает, что Розье столь же успешно нейтрализует второй бладжер.

Гриффиндорцы с секундным опозданием включаются в игру, отчаянно бросаясь на перехват.

Матч выходит далеко не самым чистым, страсти накаляются до предела. Некоторые игроки Гриффиндора, похоже, решают выместить всю злость от этой ситуации на Слизерине — за то, что те якобы «демонстрируют над ними превосходство». Джинни понимает, что их собственное бессилие уязвляет их сильнее всего.

Она направляет все силы на то, чтобы её команда оставалась сосредоточенной на игре, а разборки с гриффиндорцами оставляет на усмотрение Демельзы.

В отсутствие бладжеров игра становится куда более контактной и жёсткой: сыплются толчки и фолы, счёт на табло стремительно растёт с обеих сторон, а вратари выкладываются на пределе возможностей. Это жестокий матч, но всё же он не идёт ни в какое сравнение с прямым ударом бладжера в висок.

Уже ясно, что исход встречи решит снитч. К счастью для Слизерина, ловец Гриффиндора до сих пор слишком остро и болезненно помнит, чьё именно место занимает. Рейко более чем достаточно проницательна, чтобы этим воспользоваться. Она с лёгкостью манипулирует им, сбивая с толку ложными выпадами и резкими виражами.

Матч развивается на бешеной скорости.

Джинни устремляется в крутое пике, чтобы перехватить посредственный пас от Уркхарта, и тут же получает локтем под рёбра от своего гриффиндорского оппонента. Резко заложив вираж, она с силой таранит его бедром, едва не сбивая с метлы, после чего переворачивается в воздухе прямо над ним и на огромной скорости несётся к кольцам.

Позади раздаётся отборная ругань, трибуны взрываются рёвом, но она концентрируется только на цели. В тот самый миг, когда она вытягивается в струну, готовая нанести удар, сзади прилетает толчок такой силы, что её буквально вжимает в древко метлы. Джинни едва не ломает себе нос, пальцы выпускают квоффл, и мяч камнем падает на траву.

— Упс, промахнулся, извини, — кричит ловец Гриффиндора, выравнивая метлу. — Готов был поклясться, что заметил здесь снитч.

На другом конце поля раздаётся вздох разочарования, тут же сменяющийся ликующим криком, и Джинни оборачивается.

— Тебе бы показаться Помфри, пусть проверит твоё зрение, — ухмыляется она.

Ловец хмурится и тоже оглядывается: на противоположной стороне Рейко уже взмывает вверх, победно сжимая в руке трепещущий золотой снитч.

Мальчишка разражается весьма изобретательной тирадой проклятий, а Джинни лишь смеётся. Всё кончено.

Она слышит, как кто-то из гриффиндорцев бросает в их адрес откровенную гадость, но её игроки, если не считать пары неприличных жестов, держат себя в руках. Они сделали это. Матч завершён.

Впервые за сегодня она позволяет себе отыскать взглядом Кэрроу, чтобы увидеть их реакцию. Джинни находит их в толпе как раз в тот момент, когда они кому-то яростно жестикулируют, указывая на поле.

Позади неё вскрикивает Розье, но прежде чем Джинни успевает обернуться, до неё доносится слишком знакомый, хлёсткий треск биты.

— Демельза! — кричит Джинни, но уже слишком поздно.

Демельза едва успевает повернуться, как бладжер настигает её и бьёт прямо в грудь. Девушка кубарем слетает с метлы и со страшным грохотом рушится на землю.

Джинни резко разворачивается и видит Уркхарта — тот сжимает в руках биту Розье, а его лицо искажает триумфальная усмешка. У него хватает наглости скалиться прямо ей в лицо и небрежно подбрасывать чужую биту в воздух.

Но прежде чем он успевает поймать её на лету, в грудь ему прилетает сглаз, и Уркхарт с воплем валится с ног.

В следующую секунду ситуация окончательно выходит из-под контроля. В воздухе проносятся заклинания и мелькают кулаки — обе команды, забыв про мётлы, бросаются стенка на стенку. Трюк, МакГонагалл и Хагрид ныряют в самую гущу, отчаянно пытаясь разнять дерущихся, в то время как Кэрроу так и остаются на своих местах, заходясь от хохота.

Джинни выставляет защитные чары, стараясь изо всех сил удержать игроков порознь, и перехватывает Рейко, когда та уже собирается с головой кинуться в драку. Та одаряет её исполненным ярости взглядом, но Джинни лишь крепче впивается пальцами в её плечи:

— Если придётся, я сама тебя сглажу.

Рейко разражается бесконечным потоком отборных ругательств, но проверять, блефует ли Джинни, явно не рискует.

* * *

Почти все игроки Гриффиндора и Слизерина в итоге получают отработки. Рейко и Джинни умудряются их избежать, хотя Джинни и не уверена, что Рейко когда-нибудь полностью её за это простит. Оказаться без взыскания — это, конечно, здорово, но вот не иметь возможности прикрыть спины своих и защититься от «этих грёбаных тупоголовых придурков из Гриффиндора», как выразилась Рейко, — совсем другое дело.

Джинни ни о чём не жалеет. Ну, почти ни о чём.

Потому что был ещё один человек, который благополучно избежал наказания, — Уркхарт.

Этой же ночью Джинни выжидает, пока все в её спальне крепко заснут, и лишь тогда выбирается наружу. К счастью, больничное крыло находится неподалёку, а благодаря одной крайне полезной тайной тропе ей удаётся разминуться с Филчем и его проклятой кошкой.

Больничное крыло встречает её темнотой и тишиной. Сейчас здесь занята всего одна койка, и Джинни направляется прямо к ней.

— Пришла закончить начатое? — раздаётся тихий голос.

Джинни смотрит сверху вниз на Демельзу:

— Как ты себя чувствуешь?

Та морщится, приподнимаясь на подушках и опираясь спиной о изголовье кровати:

— Как будто мне в грудь прилетел бладжер.

Джинни поджимает губы:

— Ну да.

Она присаживается на стул рядом с кроватью, и обе девочки настороженно разглядывают друг друга.

— Знаю, это, наверное, мало что меняет, — произносит наконец Джинни, — но я вышвырнула Уркхарта из команды.

— Вот как, — отзывается Демельза.

Джинни качает головой:

— Он выставил меня лгуньей.

Демельза смеётся, но тут же морщится от боли и прижимает ладонь к груди.

— И ты, конечно же, никогда бы не опустилась до лжи.

Джинни улыбается, признавая этот укол. Ложь как таковая её ни капли не смущает.

— Он разрушил мой план, — исправляется она. — Мой идеально выверенный план.

Простить то, что её выставили некомпетентной, ей было по-настоящему трудно.

Но если быть до конца честной с самой собой — это её собственная чёртова вина. Ей вообще не стоило брать Уркхарта в команду. Она ведь знала, что от него будут одни неприятности. Но она так долго пеклась о том, как бы не поднять лишний шум и не сделать ничего подозрительного, что просто заглушила голос собственной интуиции.

— Мне жаль, — тихо произносит Джинни.

Демельза качает головой:

— Как бы мне ни хотелось тебя отлупить, ты не можешь отвечать за поступки одного скользкого ублюдка. К тому же ты пыталась.

Джинни не стала озвучивать, что она куда больше ценит успешный результат, нежели попытки. Ведь попытка — это просто признание того, что у тебя не получилось сделать всё как надо.

Демельза вздыхает.

— Что? — спрашивает Джинни.

Та лишь пожимает плечами:

— Просто мне чертовски не нравится ощущение, будто Кэрроу в итоге победили.

— Разве? — Джинни пристально смотрит на неё. — Мы ведь всё ещё здесь, так?

Глаза Демельзы сужаются:

— Может, я просто выжидаю подходящий момент, чтобы влепить тебе сглаз в спину.

— Может, и так, — соглашается Джинни. — Но что-то мне в это не верится.

Гриффиндорка фыркает и сползает обратно на подушки.

— К тому же, — добавляет Джинни, поднимаясь на ноги, — мы обязательно найдём способ им отплатить.

Демельза ухмыляется:

— Вот это уже звучит как план.

* * *

Когда Джинни приходит на очередную отработку, Снейп долго и пристально изучает её оценивающим взглядом.

— Кэрроу уверены, что эту маленькую выходку на матче устроили именно вы, но я сказал им, что вы ни за что не совершили бы подобной глупости.

Джинни лишь равнодушно пожимает плечами:

— Похоже, капитан из меня так себе. Раз уж я не способна контролировать собственных игроков.

— Возможно, — произносит Снейп с таким видом, словно ни на секунду в это не верит. Он задумчиво перебирает пальцами волшебную палочку. — А возможно, мне стоит самому посмотреть, что удастся из вас выудить?

Джинни в ответ непринужденно сцепляет пальцы перед собой:

— Вы можете попытаться.

Он кривит губы в презрительной усмешке:

— Не наглейте. Одно дело — прятать безобидные сведения в комфортной обстановке. И совсем другое — защищать жизненно важную информацию, которая может стоить жизни вам или кому-то ещё. Воспоминания, пропитанные эмоциями, уязвимостью и близостью.

То, куда он клонит, ей очень не нравится.

— Вы едва прикоснулись к основам, — добавляет он.

И следующие два часа он упорно доказывает ей это на деле. Больше нет никакого яблока или безобидных фокусов — только полномасштабная, беспощадная осада каждого её ментального барьера, каждой мысли и каждого воспоминания.

Это больно. Джинни впервые чувствует, что это и есть её настоящее наказание, словно Снейп напоминает ей, какую цену приходится платить за безрассудство. Но она не злится. Она не позволяет себе бояться. Она возводит новые стены, защищается, лжёт — и заставляет эту ложь стать её второй натурой.

Когда она терпит неудачу, она просто прячет этот промах поглубже, чтобы детально разобрать его позже, а затем поднимается с колен и пробует снова.

* * *

В понедельник утром замок просыпается от известия о том, что квиддич отменён до конца учебного года. Официальная версия гласит, что матчи превратились в рассадник насилия. Однако Джинни подозревает, что дело в другом: Кэрроу просто до смерти боятся своей неспособности держать всё под контролем.

Этим же вечером Джинни созывает последнее собрание. Она сидит в раздевалке, наблюдая, как игроки один за другим заходят внутрь.

Когда все собираются, она поднимается с места:

— Как вы все, без сомнения, уже слышали, квиддич отменён до конца года.

Слизеринцы мрачно кивают и глухо стонут, обмениваясь разочарованными взглядами.

— Но это ведь значит, что Кубок наш, верно? — подаёт голос Вейзи, явно пытаясь отыскать во всём этом хоть какой-то плюс.

— Чисто технически — полагаю, да, — отвечает Джинни.

— Блеск, — Мартин скрещивает руки на груди. — Выходит, у меня два из двух.

Рейко фыркает:

— Ну да, конечно, мы победили исключительно благодаря тебе.

— Остальные из нас вполне могли бы вообще не выходить на поле, — поддакивает Бассентвейт.

Мартин самодовольно кивает:

— Вот именно.

— Засранец, — ворчит Вейзи.

Мартин театрально ахает и закрывает ладонями уши Рейко:

— Только не при Рейко!

Рейко сбрасывает его руки:

— Да пошёл ты, пиздюк конченый.

Раздевалка едва не взрывается от хохота.

Розье, который до этого момента молчал, криво усмехается:

— Кстати, о конченых пиздюках... А где Уркхарт?

Для Розье это стало личным оскорблением — то, что Уркхарт посмел вырвать у него из рук биту. «Если бы я хотел устроить драку, я бы, блять, сам её и начал», — яростно прошипел он Джинни сразу после матча. И теперь она начинает осознавать, что оказанное ему доверие значило для него куда больше, чем она предполагала.

— Это было последнее, что я сделала в качестве вашего капитана, — произносит Джинни. — Я вышвырнула этого жалкого ублюдка из команды.

По сути, чистый символизм, учитывая отмену сезона, но на душе всё равно стало легче.

— Туда ему и дорога, — отрезает Рейко, и остальные глухо бормочут в знак согласия.

— Что ж, поливать Уркхарта дерьмом, конечно, весело, — продолжает Джинни, — но вообще-то я собрала вас здесь не ради этого.

Бассентвейт пристально смотрит на неё:

— И зачем же?

— Я посчитала, что вы заслуживаете знать, почему я так поступила. Почему я помогла Гриффиндору.

— Да это ведь и так очевидно, разве нет? — подаёт голос Рейко.

— Неужели? — Джинни приподнимает бровь.

Мартин кивает:

— Кэрроу — конченые дегенераты. Попытались подмять под себя квиддич.

Все соглашаются, даже Розье. Квиддич в Хогвартсе был слишком серьёзной вещью, чтобы позволять использовать его как разменную монету в чужих играх.

— Суть в том, что я приняла решение сама, а расплачиваться за него пришлось всем вам, — Джинни обводит команду взглядом. — И мне жаль, что так вышло. Но я не жалею о том, что сделала. — Её челюсти упрямо сжимаются. — Это наша школа, а не их. И им не помешало бы об этом помнить.

Бассентвейт переглядывается с остальными игроками и за всех отвечает:

— Мы всё понимаем.

Джинни кивает, чувствуя, как внутри всё переворачивается от осознания того, какой безграничный кредит доверия они ей выдали.

— Спасибо.

Они торчат в раздевалке ещё с полчаса, болтая и без конца подкалывая друг друга. Джинни с трудом верится, что всё действительно закончилось. Она ловит себя на мысли, что будет отчаянно скучать по ним — по этой банде.

После собрания она возвращается в замок, когда её нагоняют Бассентвейт, Рейко и Мартин.

— Что теперь? — спрашивает Рейко, пристраиваясь рядом.

— В каком смысле? — не понимает Джинни. — Теперь ничего. С квиддичем покончено.

Мартин качает головой:

— Мы не про квиддич.

Джинни растерянно переводит взгляд с одного на другого.

— Мы в деле, — заявляет Рейко. — Ты сама сказала: это наша школа.

— «В деле»? Вы о чём вообще?

Мартин достаёт из складок мантии потёртую листовку. На ней значится: «Армия Дамблдора: набор продолжается».

Джинни отстраняется от неё, словно от ядовитой змеи.

— С чего вы взяли, что я вообще хоть что-то об этом знаю?

— А в этом замке разве хоть что-то происходит без твоего ведома? — спрашивает Рейко, выказывая такую слепую веру во всеведение Джинни, что той становится не по себе.

— Может, я этого не одобряю, — Джинни вскидывает подбородок.

Губы Бассентвейта дёргаются в усмешке:

— Может, и так, но я-то одобряю. И суть в том, что Грэм был… и остаётся одним из нас. Он должен быть здесь.

В его глазах вспыхивает глухая злость — то самое жгучее бессилие, которое Джинни слишком хорошо знала по себе.

Она доверяла им до этого самого момента. И если она не сможет доверить им даже это, то у Хогвартса действительно нет надежды.

Джинни едва заметно кивает:

— Я посмотрю, что удастся разузнать.

Этим же вечером в гостиной она вручает каждому из них по небольшому клочку пергамента. «Армия Дамблдора собирается в Выручай-комнате на седьмом этаже, напротив гобелена Варнавы Вздрюченного», — гласит надпись, выведенная аккуратным почерком Ханны.

— Запомнили? — спрашивает Джинни, забирая записки обратно.

Она швыряет их в камин и молча наблюдает, как бумага мгновенно чернеет и превращается в пепел.

— А как мы узнаем время? — тихо спрашивает Рейко.

Джинни многозначительно улыбается:

— Вы когда-нибудь обращали внимание на объявление о дополнительных занятиях по истории магии с Бинсом?

Рейко кривится:

— Да кто в здравом уме захочет добровольно...

Джинни касается её руки:

— Как-нибудь присмотрись к нему повнимательнее.

* * *

Дорогой Рон!

О Мерлин! Они отменили квиддич! Просто поверить в это, блин, не могу. У них паранойя, им повсюду мерещится какой-то студенческий заговор. У меня и так нет времени на глупые выходки — я слишком занята на этих бесконечных, раздражающих отработках и пытаюсь не утонуть в домашке.

Да сдался мне вообще этот Гриффиндор! (Без обид, братишка, но вы там все импульсивные придурки, и ты сам знаешь, что я права.) Мне просто чертовски не нравится, когда кто-то лезет в квиддич. Ну да ладно. Полагаю, теперь это всё равно не имеет значения. С квиддичем покончено, и, по крайней мере, мне больше не нужно притворяться и изображать дружелюбие перед другими факультетами.

Джинни

P.S. Но Гриффиндору мы всё-таки знатно надрали задницу!

* * *

Как ни странно, всё начинается с Астории. Сидящая рядом с ней Кэролайн икает раз, затем другой, и на её лице застывает комичное удивление. Астории хватает одного взгляда на подругу, чтобы издать совершенно неледиподобное хмыканье. Это мгновенно заражает остальных: Гестия и Флора так и валятся друг на друга от хохота.

Никола — единственная, кто не смеётся. Она пристально наблюдает за ними, и на её лице нет даже намёка на улыбку.

Джинни по какой-то причине находит это невыносимо забавным. Она то и дело хлопает Тилли по плечу, подталкивая её локтем. Когда ей наконец удаётся привлечь внимание подруги, она указывает на Николу:

— Её лицо! — это всё, что Джинни удаётся из себя выдавить.

Тилли с энтузиазмом кивает:

— И эти... эти... эти глаза!

Джинни заходится новым приступом хохота, едва не сползая с дивана.

Несколько опустевших бокалов с оглушительным звоном разлетаются по полу, когда Кэролайн вскидывает ногу; по её щекам катятся слёзы. Но от этого всем становится только веселее — даже когда Никола быстрым взмахом палочки убирает осколки стекла, пока кто-нибудь не порезался.

— Ох, Никола, — выдавливает Флора сквозь хихиканье. — Что бы мы без тебя делали?

Гестия согласно кивает и смачно чмокает её в щёку.

Хохот постепенно утихает. Девочки в изнеможении откидываются на спинки диванов, а Астория с Кэролайн так и остаются сидеть, переплетясь руками и ногами, в глубоком кресле, которое явно маловато для двоих. Джинни опускает голову на плечо Тилли, чувствуя, как челюсть сводит от затяжного зевка.

Когда воцаряется абсолютная тишина, а последние смешки и икота окончательно стихают, Никола бесстрастно произносит:

— Восемь с половиной минут.

Тилли удовлетворенно кивает:

— Неплохо.

Проходит ещё минут пять, прежде чем ноющая боль в животе у Джинни окончательно утихает.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Никола.

Джинни выдыхает и откидывается на спинку дивана:

— Честно? Лучше, чем я думала. Расслабленно.

Гестия согласно кивает:

— Это почти как когда тебе нужно хорошенько поплакать, а потом наступает какое-то... очищение.

Кэролайн с гримасой стирает пальцами потёкшую тушь:

— Вот без слёз вполне можно было обойтись.

Астория снисходительно улыбается и тянется к ней, помогая поправить макияж.

— Ну, со стороны вы все выглядели как полные дуры, — подаёт голос Миллисента из своего угла.

— Ну да, — отзывается Тилли. — В этом-то и был весь смысл.

Она всегда тестирует новинки на них, резонно заявляя, что негоже просить кого-то делать то, через что ты не готова пройти сама.

— Настоящий смех и дурачество во флаконе.

— Держу пари, моих братьев заинтересовала бы продажа такой штуки, — произносит Джинни, разглядывая на свет слегка пузырящуюся золотистую жидкость.

— Ты правда так думаешь? — оживляется Тилли.

Джинни пожимает плечами:

— Для начала вам, возможно, стоит поточнее разобраться с дозировкой.

Тилли смеётся, но как-то устало:

— И то верно.

Какое-то время она делает быстрые пометки в блокноте. Гестия уже откровенно клюёт носом по другую сторону стола, а Астория с Кэролайн продолжают о чём-то тихо шептаться в своём кресле.

— Странно всё-таки, правда? — тихо произносит Тилли.

— Ты о чём? — спрашивает Джинни.

— Думать о будущем. После всего… этого.

Джинни понимает, что она имеет в виду и их «Салон», и Хогвартс, но в то же время — и саму войну. Порой кажется, что никакого будущего может и не быть, настолько зыбким, туманным и пугающим видится всё, что ждёт впереди. Но пока остаётся хотя бы призрачный шанс, они будут готовиться к любому исходу. В этом вся их суть.

Джинни поворачивает голову и пристально смотрит на Тилли:

— А о чём ещё нам думать?

Тилли натянуто улыбается ей в ответ и молча возвращается к своим мечтам о будущем.

* * *

Когда Джинни вместе со своими товарищами по команде переступает порог Выручай-комнаты, в воздухе повисает напряжённое молчание.

Большинство игроков Гриффиндора состоят в Армии Дамблдора, и сейчас они все как один поднимаются со своих мест, приковав настороженные взгляды к новоприбывшим слизеринцам. Джинни слишком живо вспоминает тот первый раз, когда привела сюда Тобиаса и Смиту, но решительно гонит прочь эту болезненную мысль.

Патовую ситуацию прерывает Бассентвейт.

— Ты! — грохочет он, указывая пальцем на гриффиндорского вратаря.

Все замирают, пока Бассентвейт марширует прямиком к парню. Они буравят друг друга взглядами; вратарь не отступает ни на шаг, несмотря на то, что слизеринец ощутимо превосходит его и в росте, и в ширине плеч.

— Ну и что с того?

После долгой паузы Бассентвейт подносит руку к подбородку, слегка потирая его:

— А у тебя чертовски крутой левый хук.

Вратарь удивлённо вскидывает брови:

— А у тебя довольно крепкий лоб.

Бассентвейт ухмыляется:

— Надеюсь, ты не сломал об него свою нежную ручку.

— Думаю, для этого потребуется нечто куда более серьёзное.

— Ну, пошли тогда, — Бассентвейт крепко хлопает его по спине. — Посмотрим, умеешь ли ты колдовать хотя бы вполовину так же хорошо, как махать кулаками.

Рейко почти сразу же высматривает в толпе гриффиндорского ловца и тут же зажимает беднягу в углу, вовлекая в бурный разговор.

Напряжение окончательно спадает. Мартин направляется в сторону группы студентов, отрабатывающих заклинание Патронуса, и с интересом принимается наблюдать за ними.

Рядом с Джинни возникают Невилл и Ханна.

— Вот теперь всё выглядит так, как надо, — тихо произносит Невилл.

— Если Кэрроу надеялись нас расколоть, то это определённо вышло им боком, — замечает Ханна.

Джинни многозначительно улыбается:

— У меня есть идея для нашей следующей выходки. В конце концов, негоже позволять Кэрроу думать, будто им удалось нас запугать.

В той субботней потасовке на поле был только один настоящий победитель. И это точно не Кэрроу.