Эхо разбитых зеркал (гет)

Бусины дождя неспешно падали на землю, и та жадно впитывала влагу после затянувшейся жары. В том мире редко бывали осадки, и потому единственное на всю округу дерево, которому удалось подстроиться под суровый климат, через несколько дней обросло удивительными цветами. Пышные розовые бутоны мерцали позолотой, будто кто-то осыпал их драгоценной крошкой. Еще через несколько дней лепестки отцветающих бутонов в плавном танце ветра начали опадать, и как только те касались земли, на их месте появлялись красивые девы в ярких нарядах с мерцающими, как далекие звезды, крыльями и заостренными ушами. Имя им дали: Космические Феи. Они без труда творили чудеса и могли достать до самих звезд, в которых видели родство. Озеленяли планеты, помогали застывшим в развитии или отчаянии цивилизациям и редко выходили с кем-то на личный контакт. Космические феи были столь же одиноки, как то родное дерево в пустыне, и недосягаемы, как свет далёких звёзд.

Гальтира была одной из них. Скитаясь по мирам, она помогала цивилизациям выживать, высаживала полезные и съедобные растения, радующие взгляд цветы. Она нигде надолго не задерживалась, была далеко от изначального дома, и вскоре, утратив стремление творить, собрав звездные осколки, слепила из них дом в форме лотоса, размером с земную луну. Она засеяла поверхность розовыми цветами, которые легко выживали на магической подпитке, свила из плетущегося кустарника кресло, и, опробовав его прочность, умиротворенно погрузилась в долгий сон.

За десятки тысяч лет в практически пустынной галактике мало что изменилось. Никто даже не догадывался о доме феи-волшебницы, потому она могла бы проспать хоть миллион лет без пробуждения, но судьба распорядилась иначе. Ее скромное убежище случайно обнаружил изгнанный своим народом пространственный дракон с красивыми белыми крыльями, сияющими по краям перламутром. Преобразившись в человеческую форму, гость с волосами, цвета своих крыльев, фиолетовыми глазами изучал мягкое лицо мирно спящей Гальтиры. Ее длинные зеленые волосы за долгие годы сна переплелись с цветами, а розовые очи были закрыты. Аккуратно сложенные за спиной малиновые крылья все ещё ярко переливались звездным блеском. Дракон завороженно смотрел на силуэт, будто тот был высшей формой искусства. Его народ из-за длинной продолжительности жизни любил новые знания, и потому, конечно же, его пальцы любопытно коснулись кресла. Когда Гальтира проснулась, и их взгляды встретились, сотни тысяч новых бутонов раскрылись, насыщая воздух кислородом и приятным ароматом.

Они нашли друг в друге то, чего им не хватало тысячи лет, построили дом, украсили его самыми красивыми и яркими цветами. Их любовь, казалось, была сказочной, но одновременно такой правильной, как разумные вещи во вселенной. Но... Их дети родились без крыльев фей или драконов и не могли без труда рассекать космические просторы. Тогда Гальтира создала рядом со своим домом целую планету, засадив ту самыми красивыми и полезными растениями, а своих детей окрестила эльфами. Они спускались на планету с мужем, растили дочь и сына, практически как люди, но... На пространственном драконе лежало древнее проклятие отпрыска черных дыр, перемещающее его в неизвестную точку вселенной через какое-то время. Однажды утром он исчез, и их счастье рассыпалось, как хрупкая хрустальная ваза, упавшая на хладный камень. Апатия возвращалась к фее с новой силой, а горе утраты лишило ее крыльев блеска. Сын с дочерью после семи лет обрели магические способности, но все еще были далеки от величественных сил родителей.

В один из тянущихся серых дней Гальтиру нашли другие феи. Они радостно делились с ней своими невероятно захватывающими историями о приключениях и любви. И, как у неё, у фей рождались дети без огромных способностей. Да, они могли творить чудеса, повелевать силой элементов, воздействовать на окружающий мир или природу, но путешествовать среди звезд не могли. Тогда феи решили селить своих детей на планете, что создала Гальтира, назвав ту в ее честь, а детей окрестили эльфами. Их планета стала еще краше благодаря волшебству подруг. Видя, как Гальтира грустит по мужу, феи взяли на некоторое время уход за эльфами, а сами отправили сестрицу за поиском дракона.

Поиски проходили и в тех мирах, которым когда-то помогали феи. Некоторые из цивилизаций жадно требовали от феи даров, другие же, не оценив доброты прошлого, изгоняли из своих миров. Гальтира не обижалась, ведь история за годы ее сна могла теряться и искажаться, но так совпало, что новый мир, который она хотела спасти, был на ее же глазах стерт теми, кому она когда-то помогала и отваживалась довериться. Разочаровавшись в жадности представителей индивидов вселенной, Гальтира продолжала поиски скрытно, и они увенчались успехом... Ее дракон был обнаружен на благополучной планете, уже состоявший в новых романтических отношениях с представительницей изгнанников черных дыр, — таинственного народа, ведущего скрытный образ жизни среди звездных аномалий. Подкошенная горем и предательством, Гальтира вернулась к своим детям, но сын, открывший способность открывать порталы в иные миры, из-за обиды к матери к ее возвращению уже покинул мир, а дочь не питала привязанности, но уже успела создать свою семью с эльфом, заселенным другой феей.

«Даже бесконечная сила волшебства не подарила мне присущего любому живому существу счастья, а принесенное безвозмездно добро не принесло банальной благодарности. В чем же тогда истинная суть моего существования?», — с тяжелыми мыслями Гальтира ушла в сон, всё еще находясь рядом с планетой эльфов. Перед этим она наложила на род эльфов волшебное заклинание, благодаря которому эльф, полюбивший представителя иной расы, мог обратить того в эльфа, если их чувства были взаимно велики. Добрая фея искренне желала детям своей планеты того счастья, о котором мечтала сама, и даже боль утраты не разрушила в ней тягу к хорошему. Космические феи иногда проведывали своих детей, но с годами стали делать это тише и скрытней.

Однако эльфы не считали фей великими, потому что их разъедало чувство досады и обиды. В своем мире они были идеальными и всесильными. Они имели вечную жизнь, крепкое здоровье и самую разную магию. Они вели войны лишь для чувства собственного превосходства, но и те быстро им надоели. Образовывались кланы, история о космических феях искажалась, стиралась, забывалась. Пренебрежение к собственным корням не затронуло лишь род Каермэр.

* * *

— Глупцы наивно полагают, что их ложь неочевидна. В кругах таких ты часто ощущаешь себя зрителем дешевой пьесы с начинающими актерами. Они фальшиво любят, не понимая суть любви. Они не умеют дружить, обесценивая всех, кроме своих нужд. Критика таких подобна яду для них, они сразу показывают клыки, стоит тебе на минутку показать, что ты не козел отпущения в их пьесе. Они роют глубокую яму, намереваясь утопить тебя в луже смрада их завистливых осуждений, когда у тебя получается что-то лучше, чем у них. Эти идиоты даже не замечают, как выкапывают настолько большую яму, что им самим уже нет почвы для пробега здравого смысла. А знаешь, когда наступает самый веселый момент?

— Вы же ответите на свой вопрос даже без моей заинтересованности?

— Когда ты перестаешь верить в их приторную ложь, всего на пару мгновений ответив им тем же отношением.

— Не будет ли мерзко от этого?

— Верно, обмазав руки смрадом, выветрить мерзость из головы будет трудоемкой задачей. Но актеры снимут маски и начнут показывать настоящие мотивы. Поэтому, Селтир, никогда не становись мной.

— Молюсь об этом ежедневно всем богам необъятной вселенной.

— Лучше всегда будь честным с собой и с другими.

— То есть, если я не хочу отдавать вам свою обувь во время боя, могу этого не делать?

— Это другое.

— Вы самый ужасный начальник на свете, Господин Даэлвелис.

— Ну, весь свет мне не принадлежит, — брюнет задумчиво перекатывал между пальцами ручку-перо, — пока что, — его бледное лицо тронула улыбка.

Селтир вспомнил давний диалог с отцом, когда разбирал дворцовые документы. Высшие чины некоторых городов просили денег на якобы критически нужные расходы, тогда как сами большую часть средств клали в свой карман. Воровитость была присуща и эльфам. Селтир с детства понимал, что его раса не слишком отличается от многих других, имея те же недостатки, что и у рас, не имеющих магию. Вместо того, чтоб использовать магию ради благ цивилизации, некоторые эльфы и помогать-то не особо друг другу любили. Чрезмерное самолюбие давно перетекло в эгоизм и непоколебимое чувство превосходства. Жертвами таких и стала Лана. Это Селтира терзало. А еще его мучало, что Гульнара отказывалась прикладывать усилия на знакомства с новыми жильцами замка, а Элуин не выползал из художественной мастерской, «калякая» цветочки кистями, излучая загадочную ауру, как древний принц земных сказок. Конечно же, больше всего Селтира мучало, что окунувшаяся в тренировки Лана захаживала в библиотеку за новыми книгами по боевому мастерству, а та находилась рядом с комнатой рисования. Он не хотел ее сильно отвлекать от дел, да и сам не мог отвлекаться от своих, ибо Упырь оставил ему многоэтажки из документов на столе, и это только критически важные, под стенкой недалеко от рабочего места был целый город бумажных небоскребов.

Селтир:

— Как мне добиться любви девушки, если тут бумаг на год работы? Цветы я ей подарить не могу, так как не знаю, на какие из замковых у нее может быть аллергия, украшения ей будет принимать неловко, — тяжело вздыхал я, опустив подбородок на сложенные ладони. — Я бы сводил ее накормить в ресторан, но за нами потянутся остальные, да и вдвоем идти… тянет на свидание, на которое она не даст согласие. Заказать доставку в замок? Когда Лане нравится какая-то еда, ее привычно спокойное лицо всего на миг озаряется милой улыбкой…

— Слушай, давай ты меня накормишь, а я подскажу, как быстро расправится с бумажной работой? — вылезла прямиком из потайного хода, спрятанного за картиной, Варя, струшивая пыль. Я вздрогнул от ее голоса, но быстро собрался, кивнув на заманчивое предложение. — Нет бумаг, нет работы! — Варя энергично вперла ручки в бока, а ее лицо было таким серьезным, словно она открыла неведомый эльфам континент.

— Здесь, — я окинул беглым взглядом помещение, — документы, связанные с народом Аэролота. Я не могу безответственно подходить к решениям, имеющим прямое влияние на их повседневную жизнь.

— Знаешь, я впервые встречаю такого принца. Из тебя выйдет хороший король!

— Не сказал бы, что питаю интерес к правлению…, — честно признался я.

— Совмести приятное с полезным! — аловолосое лихо вновь заговорило загадками. — Давай лично посетим горожан и глав королевства! У меня мощная сила иллюзий, с которой Лана вмиг превратится в эльфа, никто даже не разберет! Мы оставим Гульнару отдохнуть от нас всех в одиночестве, захватим хандрящего Элуина и заколотившую с десяток манекенов Лану с собой! На местах прибытий, обещаю, я буду забалтывать Элуина и брать его внимание на себя, а ты, наконец, сможешь побыть с Ланочкой!

— Да ты скрытый гений, однако! — восхитился я, подчеркивая, что на местах будет проще разобраться с негодяями, мысленно мнящими себя истинными правителями королевства.

— Похвала похвалой, а оплата едой! — важничала Варвара, а я уже мечтал, как приглашаю Лану на прогулку вдоль светящейся в ночи реки, как ее аккуратные пальцы касаются воды, аметистовые волосы развиваются на легком ветру, как в ее красивых глазах отражается свет… — Гальтира вызывает мечтательного принца! Хочу мяса! И побольше!

— Я попрошу родителей удочерить тебя и буду каждые выходные кормить тебя со своей зарплаты.

Глаза Варвары расширились в удивлении, а после загорелись в предвкушении.