Эхо разбитых зеркал (гет)

Рэдус не думал, что он достоин быть спасённым, тем более своим начальником и его женой. Тем более с присущим лишь Даэлвелису пафосом, не позволившим Лунарет пачкать одежды. Он закрыл ее полупрозрачной завесой пламени, а сам, явно перед ней красуясь, резво наколдовал стрелу из огня, отправил ту в полет, после чего она увеличивалась в размерах каждую секунду, и как снесла логово врагов... Стрела долетела почти до головы Рэдди, и распалась на яркие искры. Завеса спала, когда пыль осела. Крабо осел наземь, пачкаясь в пыли. Велис ждал похвалы, с обожанием глядя на жену. Лунарет, не обращая внимания на мужа ринулась подымать Рэдуса, пачкая подол своего белоснежного платья. Теперь пришла очередь коленок Велиса познакомиться с непрезентабельным полом... Он так долго ждал и искал Лунарет, а она тепло поприветствовала его лишь по возвращению.

— Идем домой? — очаровательно улыбнулась она Велису, и он будто снова стал живым.

— Но мы должны расправиться с главным злодеем, не так ли? — напомнил брюнет, прикидывая, что лучше перед тем выкинуть: отправить тапок в эпичный полет или отправить тапком Николаса в него же.

— Наш враг не так прост, как ты думаешь. Он долгие годы мечтал заполучить желаемое и не останавливался воплощать свой грязный план в действие, — наконец, решился подать голос Редус.

— Полагаю, раз у нас общий враг, ты определился со стороной? — алые очи прищурились, а губы вытянулись в улыбке.

— Без сомнений, Господин, — твердо отчеканил вампир.

* * *

Селтир нервно тер переносицу, пытаясь унять головную боль. Казалось, безупречный план, построенный с Варварой, с треском медленно и безобразно распадался, как полотно, под которым крылось другое, — небрежное поле из набросков. Элуин не только нашел общую тему для беседы с Варей, к ней еще присоединилась Лана. Они обсуждали довольно глубокие философские вопросы, касающиеся различных рас, и даже названная сестрица так увлеклась, что позабыла о плане. Так еще и Велис с присущим ему величием вытолкнул из портала рядом с ними измученного Рэдуса, приказав, приглядывать за ним... Селтир был очень сдержанным и духовно сильным эльфом, но и у его выдержки был предел. Пока троица философов с прискоком вышагивала по тропе, ведущей к домику местного чиновника, живущего в окружении высоченных деревьев, Рэдус угрюмо плелся за порядком уставшим лекарем. Разумеется, хоть Селтир и был на него обижен, раны излечил, выдал денег на одежду, и тот переоделся, воспользовавшись чудо-шкатулкой. Каланте наколдовали эльфийские уши, зеленые волосы, нарядили в салатовое платье до колен и напялили те самые очки-светофоры, за которые она немного и обиделась на Селтира. Увидев однажды его способности манипуляции артефактами, она полагала, что тот мог изменить броский внешний вид очков, но он не мог из-за вредности создателя очков, который наложил запрет на изменение из-за магических авторских прав. Короче говоря, каждый был обижен на что-то свое, не поднимая тем для решения проблем.

В неоднозначной обстановке они дошли до дома, вырезанного в древе, который уходил так высоко в небо, что вершина скрылась в облаках. Хозяин дома интересовался феями, говорил, что достигнет дома самой Гальтиры, чтобы уточнить у той, почему она бросила эльфов. Он даже поговаривал, что, быть может, ее там и нет давно вовсе, и надо это проверить. Разумеется, его считали чудаком, но так как в чудаковатости не переплюнуть короля, никто чиновника не останавливал. Эльфы жили долго и скрашивали годы чем могли, но, разумеется, открытое безумство запрещалось. Быть может, эльфы и бессмертные, но честь и здравый смысл пытались в себе сохранить, как могли.

Селтир окинул усталым взглядом поросшую мхом дверь и нахмурился, протягивая руку для стука, как дверь резко распахнулась, а из нее в него полетели переливчатые перья.

— «Чудесно, теперь я неудачник в перьях, даже внешний вид непрезентабельный, и как я должен добиваться сердца любой в таких условиях?», — вздыхал лекарь, отмахиваясь от перышек, которым, казалось, нет конца.

— Этот эльф занимается шитьем подушек, что ли? — вертя переливающееся пышное перо в пальчиках, задумчиво поинтересовалась Варя.

— Он занимается чем угодно, но только не своей работой, — угрюмо ответил Селтир, покосившись на Редуса, который выглядел собранным и спокойным, — совсем как некоторые.

— Братик Селтир, а ты знал, что твою маму спас из заточения твой друг-аловласка? Не будь к нему слишком строгим, — развеяла атмосферу кошка, постукивая каблучком по небрежной каменной кладке.

Синие очи расширились в удивлении, но, эльф быстро взял эмоции под контроль:

— Раз это так, обговорим домашние дела позже. Господин Кельмир, быть может, вы почтите нас своим присутствием? — опустив дружелюбие, Селтир важно достал из пространственного хранилища увесистую папку документов. В белоснежной рубашке со свободными рукавами, в темно-синих брюках и на несколько тонов темнее последним ботинках эльф выглядел важно и просто одновременно. Лана давно заметила, что он предпочитает достаточно легкие и одновременно опрятные наряды. Селтир хоть и был лекарем, он часто запирался в своих лабораториях, где, подвернув рукава рубашки, варил зелья или сосредотачивал собственную магию в самодельном артефакте. Эльф планировал подарить Лане то, что обеспечило бы ее безопасность в чужом для нее мире. Правда, Селт не подозревал, что его уже опередил Элуин, в качестве извинений за все грехи подарив Лане чистый меч для телепортации. Блондин всё еще тяжело переносил горечь утраты подруги детства, но решил, что пустоту в сердце будет правильнее заполнить чем-то хорошим и светлым. Он слишком долго жил под тяжестью чьих-то ожиданий, потом в безразличии к своей персоне, в обвинениях. Элуин, узнав, как грязно поступали с его мечами, наконец, перестал слишком сильно винить себя. Однако, всё же, мысль о том, что его Каланта сгинула по его вине не давала покоя. Хоть молодой эльф и улыбался, в глубине его души бушевала целая буря из различных чувств.

Элуин в ожидании загадочного господина Кельмира начал колдовать себе новый наряд. Селтир терпеливо стоял у порога, давая владельцу время на сборы. Варя пыталась всунуть в собранные в хвост волосы Рэдуса пестрое перо, пока тот, сложив руки на груди, прикрыл глаза. Лана думала, как сделать вид, что их всех не знает, а потом взгрустнула, ибо магии для выживания у нее в этом мире не было. Приняв тоску девушки по-своему, Селтир неодобряюще вздохнул, позвал товарищей жестом за собой и пересек порог дома. Первым за ним шагнул Элуин, окутавший свои серые одежды серебром и цветочными узорами. Его волосы водопадом рассыпались по спине, и Лана вновь подчеркнула сказочность эльфа. Элуин действительно больше других из близкого окружения походил на представителя иной расы своими творческими нарядами. Вслед за Элуином последовал Рэдди, из-за чего, вставшая на носочки Варя чуть не упала, ведь она почти сотворила шалость с едва знакомым оборотнем. С широко распахнутыми очами она бесшумно поскакала за крабом, намереваясь это перышко нещадно воткнуть в его волосы и всё тут. Еще не утратившая разум Лана шла последней, Селтир ждал ее, чтобы прикрыть потом дверь за ними, но, как только девушка с ним поравнялась, а эльф взялся за дверную ручку, из ниоткуда появился волшебный ветер, подхватил, отрывая от земли, ребят и поднял в безумный полет. Селтир хотел воспользоваться моментом и взять Лану за руку, но чувство вины быстро привело в чувство разум, и он наколдовал под ними облако, подстраивающееся под потоки. Теперь они могли осесть на нем и любоваться каракулями-портретами Гальтиры на стенах, пока летели несколько этажей вверх.

— Вам не показалось, что новый образ нашей Ланы отдаленно похож на образ Гальтиры с портретов? — наклонив голову набок, предположила Варя, в душе ликуя, что таки смогла воткнуть перо в волосы Рэдди, а тот не заметил.

Селтир застыл. Лана всмотрелась в зеленые волосы-макаронины, изображенные на портретах. Рэдус мечтал поскорее оказаться в своей кровати. Элуин задумчиво подставлял ладонь под потоки магического ветра, пытаясь понять природу чужой магии. Пока каждый думал о своем, они достигли высшего этажа, и поток ветра мягко опустил их на широкую ветвь древа, которую, сгорбившись, поливал зельями роста златовласый эльф со стрижкой под горшок. Завидев в толпе нежданных гостей Каланту, он выронил склянку с зельюшком, то, сверкая пестрой этикеткой, не изменяя законам физики, отдавая всего себя земле эльфийской, пикировало голодной чайкой вниз, капли разлетались в стороны… Первую жадно впитала травинка, вымахав сразу в два метра, вторую бабочка, размах крыльев которой мог своей тенью закрыть замок от солнца. За ней, выбежав с кустов, гнался эльф-экстремал, желая оседлать и покорить на ней вершины далеких гор. Одна упала на пузырчатый цветок с круглыми еще закрытыми бутонами, и те, как валуны, подпрыгивая из-за взявшегося откуда-то ветра, скрылись из виду, снося на своем пути растительность. Остальные капли увеличили обычные растения, и все почти выдохнули, но последняя…

— Она капнула на квадрожука, и теперь, кажется, он хочет заполнить увеличившийся желудок нами, — заставила лицо Селтира побледнеть Варя.

— Господин Кельмир, я бы посоветовал вам перебраться на облако до того, как нас попытаются распробовать на вкус.

И началось…

Кельмир после десяти суток бодрствования чуть не упал, когда залезал на облако. Игнорируя все нормы этикета, он подполз к Лане, и, стоя на коленках, начал читать стихи собственного сочинения, восхваляя Гальтиру. Селтир, поджав губы и тяжело-тяжело вздохнув, попросил всех сохранять спокойствие и наколдовал над ними еще облако, которое растянулось в крышу и обволокло пышными стенами так, чтоб они оказались в своеобразном коконе из облака. Рэдус, пользуясь моментом, разлегся и закрыл глаза. Варя впала в ступор. Элуин наколдовал им внутри свет. Селтир почти выдохнул, полагая, что жук сбился с курса, подумав, что ошибся, но насекомое протаранило их. Рэдус, хмурясь, повернулся на бок. Варя боролась с желанием отвесить ему затрещину. Лекарь пытался поднять их как можно выше. Лана надеялась, что ее за очками не узнают, и уже была благодарна за них. Кельмир начал читать молитву Гальтире, подсматривая в бумажку из кармана (Лана сомневалась, что в ней нет отсебятины). Жук снова шел на таран. Селтир пытался их поднять выше, но мана из-за нервозности уходила вдвое быстрее. Он достал из хранилища бутыль с зельем маны, и уже откупорил его, как к нему подошла Лана и забрала его. Повисло молчание. Жук прогрыз дыру. Лана, бросила зелье маны жуку. Жук поймал его своим длинным усом и посмотрел на девушку. Селтир загородил ее своей рукой, Элуин был готов наколдовать завесу из зелени, но жук, благодарно кивнув, улетел прочь.

— О, святая Гальтира! — продолжал восхищаться Кельмир. — Вы спасли наши грешные души!

— К сожалению, Гальтира не спасет вас от увольнения, — «обрадовал» эльфа Селтир, выбирая место для их приземления. Он всячески пытался скрыть счастливую улыбку, вызванную заботой Ланы.