Гарри Поттер и Козни Пожирателей Смерти (джен)

18 декабря 1993

Бассейн отеля Гранд Сол, Ибица

ПРИМЕЧАНИЕ ОТ ПЕРЕВОДЧИКА!!!! ВНИМАНИЕ!!! ALARM!!! ACHTUNG!!! ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: В ГЛАВЕ ЕСТЬ УПОМИНАНИЕ НЕТРАДИЦИОННЫХ ОТНОШЕНИЙ!!!!!!

А также ненормативная лексика =) кхе-кхе

Джонни сделал очередной глоток своего мохито, наблюдая за группой загорелых и намазанных маслом девушек, идущих мимо него под лучами клонящегося к водам Средиземного моря солнца. Хоть ему и очень нравился этот вид, Джонни всё больше разочаровывался и расстраивался из-за того, что так мало молодых красоток отвечали на его взгляды. Он по-прежнему был красив и в отличной форме, но ему только что исполнился тридцать один год, а на Ибице если тебе больше тридцати, то в глазах золотой молодежи, приехавшей ощутить на себе легендарный декаданс⁽¹⁾ острова, ты — просто разлагающийся труп. Пусть эта мысль и была неприятной, Джонни был вынужден признать, что, вероятнее всего, когда он был молодым, то думал так же. Хотя не сказать, что у него было много воспоминаний, подтверждающих это предположение.

Когда Джонни было семнадцать и он жил в Америке, он и его родители попали в ужасную автокатастрофу. Джонни не помнил, как это случилось — неудивительно, он получил серьёзное повреждение мозга и пролежал в коме два года. К счастью, физически он почти не пострадал, но когда спустя два года он проснулся, он узнал, что потерял все свои воспоминания о жизни до катастрофы. И за все двенадцать прошедших лет Джонни так и не вспомнил ничего о своей жизни. Ему много рассказывали о ней, но он ничего не помнил. И когда он смотрел на фотографии своих погибших родителей, это были просто незнакомцы, к которым он не испытывал никаких чувств. Ну, за исключением благодарности, разве что. Погибшие родители Джонни, Ричард и Джейн Яновски из Кеноша, штат Висконсин, оставили ему внушительное наследство. И, за исключением его амнезии, он был полностью здоров. Если точнее, в то время он был полностью здоровым девятнадцатилетним парнем с многомиллионным трастовым фондом, покрывающим все его потребности, у которого не было живых родственников или друзей, которые бы смогли отговорить его от переезда в европейскую столицу вечеринок, где он мог бы пить коктейли и гоняться за девушками (а иногда, когда он был достаточно пьян или ему просто было скучно, за парнями) до конца жизни.

Но это было двенадцать лет назад, и после больше десятка лет секса, наркотиков и дрянной европейской техномузыки, Джонни поймал себя на мысли, что он устал. Жить на Ибице означало видеть людей как в самом привлекательном, так и в самом банальном и неинтересном свете. И к тридцати одному году Джонни стал почти оформившимся мизантропом. У него не было чувства, что он лучше остальных. Это было, скорее, чувство, что он был посредственностью… и всё же, каким-то образом, большинству людей удавалось быть еще хуже него. Он знал, что на Ибице он просто тратит свое время, безуспешно надеясь, что здесь появится кто-нибудь его уровня.

И кое-кто появился.

Она была старше любой другой девушки у бассейна. Чëрт, Джонни был почти уверен, что она старше него, а он, скорее всего, был самым возрастным человеком в отеле, не считая персонала. Но каким-то образом её возраст только подчеркивал её очарование, потому что она не просто была очень красива. Она была уверена в себе. Полностью уверена. Непонятно было только, где она прячет такие большие яйца в облегающем купальнике за, как минимум, пятьсот долларов. Она была настолько уверена в себе, что Джонни только ухмыльнулся, когда пара из самых известных ловеласов, тусующихся у бассейна, двинулись к ней, чтобы предложить ей выпить, но тут же вернулись назад с открытыми ртами, увидев, как надменно она на них посмотрела. Джонни только-только начал задаваться вопросом, что такая богиня могла забыть в этом богом забытом месте, как тут же, к своему шоку, получил ответ. Ей был нужен он. Пока женщина грациозно подходила к его столику, Джонни поднялся и отодвинул ей кресло, даже не осознавая, что он делает. Она улыбнулась ему, и, внезапно, он почувствовал, что что-то зашевелилось у него в животе. А также немного ниже. Мельком Джонни порадовался, что не поддался местной мужской моде на облегающие плавки и всегда носил купальные шорты.

— У тебя хорошие манеры, — сказала она нежным голосом. — Я уже отчаялась найти хоть кого-то на этом несчастном острове, кому могла бы это сказать.

Джонни улыбнулся в ответ с гораздо большей уверенностью, чем он ощущал. Он был уверен, что он далеко не её уровень, но, раз уж судьба свела их вместе, он сделает всё возможное, чтобы затащить её в постель. В любом случае, он уже наслаждался завистливыми взглядами, которыми его одаривали другие парни, которые были слишком напуганы, чтобы даже заговорить с ней.

— Моя мать всегда говорила, что «манеры — лицо мужчины», — ответил он, доставая зажигалку и давая ей прикурить сигарету, которую она только что вытащила из сумочки. Она глубоко затянулась, а затем так эротично выдохнула дым, что Джонни даже представить не мог, что можно курить вот так. Он неосознанно сглотнул.

— Правда? — с легкой улыбкой спросила женщина, хотя Джонни так и не смог понять чему она улыбалась. На мгновение вообще все мысли вылетели у него из головы, но тут, по счастью, он вспомнил базовые правила общения.

— Меня зовут Джонни, — сказал он, слегка заикнувшись, но при этом постарался замаскировать свой промах лучшей из своих улыбок, — Джонни Яновски.

— Надо же… как… подходяще.

«Вот снова», — подумал про себя Джонни. Лёгкая улыбка, словно она с ним играла.

Джонни пожал плечами.

— Джонни, на самом деле, не моё настоящее имя, — сказал он. — Но мне не нравится мое имя, и я никогда его не использую. Джонни и Яновски звучат достаточно похоже, чтобы сочетаться⁽²⁾. Ну а ты?

Она снова затянулась сигаретой и выпустила три идеальных колечка. Джонни покраснел и сел немного по-другому.

— Нарцисса, — наконец, сказала она, — но мои лучшие друзья зовут меня Цисси.

* * *

Немного позже в неоправданно дорогом номере Джонни

Спустя два часа Джонни, видимо, уже заработал себе статус лучшего друга, потому что он и Цисси переместились в его номер, где занялись лучшим сексом, что у него был за всю его жизнь. Через тридцать минут после того, как они закончили, Джонни резко проснулся, и с ужасом осознал, что, после того как они оба закончили, он тут же уснул. (Ну, после того, как он закончил, по крайней мере. Он мог лишь надеяться, что смог удовлетворить такую женщину). Или просто вырубился от усталости. В любом случае Цисси в его постели, когда он проснулся, не было. Он тяжело откинулся на подушки, проклиная себя, что упустил свой шанс с такой невероятной женщиной, какой была Нарцисса. Но пока эти думы проносились у него в голове, он услышал какой-то звук из другой комнаты, словно кто-то переставлял кресло. Тут же вскочив на ноги, он натянул свои боксеры и отправился на разведку. К его удивлению, Цисси была там, теперь одетая в модное коктейльное платье, которое лишь подчëркивало каждый изгиб её фигуры. Рядом с ней стояло кресло, которое она, по какой-то причине, переставила.

— Сядь, Джонни, — властно сказала она. — Занятия любовью пока закончены — неплохо, кстати, учитывая все обстоятельства, но сейчас нужно поговорить о делах.

— Делах? — непонимающе переспросил Джонни и тут же побледнел и вытаращил глаза. — О боже, ты элитная проститутка! Слушай, я не предлагал тебе денег или чего-то такого, так что это чистая провокация!

Она рассмеялась.

— О, Джонни, ты такой очаровательный. Надеюсь, хоть что-то из этого останется после того, что случится дальше.

Он сделал шаг назад.

— Эм… а что должно случиться дальше?

Она ответила не сразу. Вместо этого она открыла сумочку и сунула туда руку. Джонни почти упал в обморок, уверенный, что она вытащит пистолет. Но, к его удивлению, вместо этого она вытащила наружу… палочку. И, что ещё более удивительно, было непонятно, как эта палочка вообще помещалась в её крошечном клатче!

— Знаешь, что это такое, Джонни? — усмехнувшись, спросила она.

— … палочка, наверное? — осторожно спросил он.

Она рассмеялась.

— Да, Джонни. Это палочка.

А затем, Цисси выкрикнула какие-то странные слова на неизвестном Джонни языке и указала на него деревяшкой, которая была в её руке. И к величайшему шоку мужчины, какая-то сила тут же оторвала его от земли и грубо швырнула в кресло, где его тут же обвили веревки, появившиеся из ниоткуда. Очевидно, что Джонни Яновски здорово испугался.

— БЛЯТЬ! ЧТО, БЛЯТЬ, ПРОИЗОШЛО! — закричал он.

Цисси коротко махнула своей волшебной палкой снова (СИЛЕНСИО!), и он понял, что не может говорить.

— Джонни, — терпеливо сказала она, словно разговаривая с ребенком. — Есть вещи, которые нам надо обсудить, а это будет невозможно, если ты будешь вопить. Теперь, будешь вести себя хорошо, если я отменю заклинание безмолвия?

Он в ужасе кивнул, и она снова махнула палочкой.

— З-заклинание? — от ужаса он начал заикаться. — Ты имеешь в виду… магическое заклинание?

— Ну конечно! — ответила ему Нарцисса Блэк, словно это была очевиднейшая вещь на земле. — О каком ещё заклинании может идти речь? Я ведьма, а это моя волшебная палочка, и она позволяет мне творить заклинания.

— Это так ты заставила меня привести тебя сюда? Ты околдовала меня?

Она снова рассмеялась.

— О, моё бедное летнее дитя. Едва ли мне нужна магия, чтобы ты позвал меня к себе. Уж точно мне не нужна для этого палочка. Просто мое… очарование. Знаешь, это ведь не настоящее очарование. Скорее, это подарок, который я получила много лет назад от французской вейлы, — она замолчала, задумавшись над тем, что только что сказала. — Ну, думаю, слово подарок не очень верно описывает определенные внутренние органы, которые вырезали, убив жалкое существо. Я имею в виду, что едва ли она хотела мне что-то подарить. Давай назовем её вклад пожертвованием.

Она пристально посмотрела на Джонни.

— Ты хоть что-нибудь понял из того, что я сказала, мой сладенький?

Джонни сглотнул.

— Я думаю… думаю, была какая-то женщина… или кто-то типа женщины… вейла. И ты убила её, чтобы использовать что-то от неё, что сделало тебя… суперсексуальной? — неуверенно спросил он.

Нарцисса в ответ усмехнулась.

— Молодец, Джонни. Если быть точным, то я не убивала вейлу лично. Мои родители наняли кого-то, чтобы он убил и приготовил эликсир из её… пожертвования. Это был подарок на выпускной, чтобы похвалить меня за сдачу всех моих ЖАБА. Но, всё равно, молодец! А я-то боялась, что время проведённое тобой в этой дыре, негативно скажется на твоём могучем интеллекте. Двенадцать СОВ, я правильно помню?

— Что? — непонимающе начал он. — Я не… неважно. Что тебе надо от меня? Ты… ты убьешь меня, как ту вейлу?

— Да, — прямо сказала она.

Джонни тут же громко всхлипнул.

— И нет! — тут же добавила она. — Думаю, что то, что произойдет дальше, можно считать «убийством» с определённой точки зрения.

К этому моменту Джонни уже тихонько выл от ужаса.

— Пожалуйста! Я не… что ты хочешь от меня? Тебе нужны деньги? Что тебе нужно?!

— Мне нужен ты... Бартоломью Яновски.

— Не зови меня так! — крикнул Джонни. — Я ненавижу это имя!

— Да? — в притворном удивлении спросила она. — Может, мне стоит окрестить тебя как-нибудь иначе?

Она медленно начала обходить плачущего напуганного мужчину.

— Уверена, ты отлично отдохнул в этом грязном маггловском котле, мой сладенький. Но время игр кончилось. Ты нужен.

Она наклонилась и зашептала ему в левое ухо.

«Ты спал достаточно, мистер Январь. Время проснуться».

И Бартоломью «Джонни» Яновски закричал, чувствуя, как что-то разорвало его разум. Несмотря на крепкие верёвки, от боли он бешено заметался в кресле, чувствуя, как воспоминания о каждом дне последних четырнадцати лет были вырваны из него, разобраны до атома, просеяны и выброшены кем-то другим. Кем-то, кто спал долгое-долгое время, но теперь проснулся, был зол и был голоден.

— БОЛЬНО! — заорал Джонни во всю мощь лёгких.

— Я знаю, малыш, я знаю, — сказала Нарцисса с лживым сочувствием. — Когда-то у меня был ребёнок, и я знаю, какую боль несут роды. Могу только представить, что перерождение несёт боль не меньшую.

Он закричал снова, и в ответ кто-то в соседней комнате начал барабанить в стену и злобно кричать что-то на испанском. Не отрывая глаз от Джонни, Нарцисса махнула палочкой на источник шума. Сверкнула ослепительно красная вспышка, которая тут же исчезла за стеной — крайне незаконное, но крайне эффективное проклятие для убийства магглов, которое она нашла в библиотеке Блэков, когда ей было двенадцать. Злобные вопли испанца тут же оборвались, сменившись мокрым звуком падения на пол разорванного на десяток частей тела.

Наконец, Джонни издал последний крик, в котором были агония, ярость и отчаяние. Последний отчаянный крик человека, который знал, что умирает, был совершенно бессилен предотвратить это и даже не понимал, почему. Когда его крик оборвался, он обмяк в кресле, а голова свесилась ему на грудь. Нарцисса осторожно присела и нежно положила руку ему на колено.

— Мистер Январь? Вы с нами? — прошептала она.

Мужчина по имени Джонни Яновски, который последние четырнадцать лет был богатым, сексуальным, но, в целом, порядочным американским сиротой, поднял голову и внимательно посмотрел ей в глаза. Она посмотрела в ответ и удовлетворённо кивнула. Обычное дружелюбное выражение лица Джонни исчезло, сменившись ледяной маской, за которой с трудом можно было увидеть плескавшееся безумие. Это лицо обещало бесконечные страдания любому, кто бросит вызов его Хозяину… или просто окажется не в том месте и не в то время.

— Я с вами, — властно усмехнувшись, сказал Барти Крауч младший. — Что он хочет, чтобы я сделал?

По моему, переводчика, мнению Яновски — Январь подходит лучше, чем Джаноски — Январь.

Январь — January, читается как джэньюэри

1) Декаданс (франц. decadence) — упадок

Вернуться к тексту

2) Здесь нужно пояснение. Как, без сомнения, многие из вас хорошо знают, в английском языке есть общепринятые правила чтения слов. В этом случае нашего нового персонажа зовут Johnny Janosky — Джонни Джаноски. Почему я перевёл это имя ИМЕННО КАК Джонни Яновски, вы поймëте совсем скоро.

Вернуться к тексту