Выбор (джен)

— Где ты был?! — Рабастан буквально накинулся на брата.

— Отлучался по делам , — с некоторым недоумением ответил Родольфус. — Что-нибудь случилось?

— Тебя постоянно нет! — сказал Рабастан с упрёком, — а между тем...

— Ты уже вполне способен заниматься сам, — возразил Родольфус. — Хотя бы иногда.

— Да при чём тут… — начал было Рабастан, но Родольфус перебил:

— Ты же занимаешься? Я надеюсь?

— Между прочим, — в глазах Рабастана промелькнуло нечто, очень не понравившееся Родольфусу, — Мальсибер тоже предложил меня учить.

— И что ты ему сказал? — с интересом спросил Родольфус, и когда на лице Рабастана мелькнуло вызывающее выражение, позволил себе слегка улыбнуться.

— Я сказал, что тебе это не понравится, наверное, — ответил Рабастан, посмеиваясь. — А он признался, что тебя боится.

— Это хорошо, — Родольфус продолжал разглядывать брата так пристально, что тот, не выдержав, поднялся и подошёл к вечернему окну, вглядываясь в темноту за ним. — Предложение хорошее, но я бы на твоём месте отказался.

— Руди, я устал от того, что ты считаешь меня кретином, — Рабастан, к некоторому удивлению Родольфуса, выглядел не слишком возмущённым. Взрослеет или у него есть интересные новости, и ему не до надуманных обид?

— Я так вовсе не считаю, — Родольфус уселся в кресло. — Расскажи мне лучше, для чего меня искал.

— Девчонка заговорила, — Рабастан уселся на подоконник спиной к стеклу. — Ты сказал, что когда она заговорит, можно будет поглядеть, как они общаются с Мальсибером без её папочки.

— Сказал, — подтвердил Родольфус.

Мерлин, как неловко. Он совсем забыл об этом — слишком много нового обрушилось на него в последние дни. Маггловский мир оказался странным и неприятным, агрессивно-тревожащим, и в голове Родольфуса просто не осталось места для необычных гостей Мальсибера. Очень скверно — он привык держать такие вещи под контролем. В конце концов, объективно это может быть сейчас важнее: маггловский мир никуда не убежит, а вот с кем общается его почти пугающе подверженный чужому влиянию брат, актуально именно теперь.

— Ну так ты придумал, как его убрать? На время? — спросил Рабастан с почти детским нетерпением.

— У меня есть варианты, — солгал Родольфус. — Я посмотрю, какой ляжет лучше. Расскажи мне про неё, — попросил он, уходя от неудобной темы.

— Сейчас, когда лицо почти зажило, она стала очень хорошенькой, — заулыбался Рабастан. — И голос у неё приятный, хотя её отец страшно бесится, когда она с нами разговаривает.

— Он вам помешал? — удивился Родольфус.

— Нет, конечно, — тоже изумился Рабастан. — Просто я же вижу — у него так ходят желваки, будто он сейчас сломает себе все зубы.

— Не зли его понапрасну, — вдруг сказал Родольфус, и когда Рабастан предсказуемо спросил:

— Почему? — пояснил:

— Потому что сильные родительские чувства могут быть опасны. Да — он просто оборотень, и в обычных обстоятельствах вы бы даже не пересеклись. Но сейчас вы живёте в одном доме, и этот папаша не показался мне тряпкой.

— Предлагаешь мне бояться оборотня? — недоверчиво уточнил Рабастан и расхохотался.

— Предлагаю тебе бояться отца юной дочери, — отрезал Родольфус. — Оборотень он или нет — не имеет значения. Он волшебник и отнюдь не трус. Авада есть Авада, и выходит она у всех, вне зависимости от статуса крови.

— Руди, да какая Авада? — Рабастан поглядел на него словно на умалишённого. — Он же просто егерь…

— Басти, да какая разница! — с некоторым раздражением воскликнул Родольфус. — Егерь или нет — он не маггл и умеет колдовать. И пустить из-за угла Аваду или ещё дрянь какую более чем способен. Да — я его потом убью, но тебе-покойнику разве будет дело до этого? Не трогай девочку — я…

— Да ты с ума сошёл совсем?! — воскликнул Рабастан. — Ты что, правда можешь представить себе меня в постели с… этим? Нет — она хорошенькая, но она животное! Да ещё и ребёнок, — добавил он со смесью возмущения и брезгливости. — Она же младше Драко! Фу.

— Басти, — с некоторым удивлением сказал Родольфус, дождавшись, покуда его брат умолкнет, — разумеется, я не имел в виду подобного. Но я представляю ощущения её отца, и думаю, что ему вполне достаточно пронаблюдать твою обычную манеру разговора с хорошенькими девицами. Это я тебя знаю и понимаю, что ты не имеешь, на самом деле, в виду ничего — а он взбесится. Постарайся смотреть на неё как на, — он задумался, — скажем, сестру Беллы.

Рабастан фыркнул, а потом рассмеялся. Спрыгнув с подоконника, направился к брату и устроился в соседнем кресле, забросив ногу на ногу и раскинув руки по подлокотникам.

— А какую из сестёр? — уточнил он с совершенно хулиганской улыбкой. — Меду или Циссу?

— Ну или на дочь, — усмехнулся Родольфус. — Да — пожалуй, представь, что она дочка Беллы.

Рабастан расхохотался.

— Белла бы сама себя заавадила! Мало ей зятя-оборотня, так ещё и дочь!

— Он не зять, — педантично поправил его Родольфус, пряча смех в глубине глаз.

— А кто? — с удовольствием спросил Рабастан, и Родольфус вдруг понял, что брат банально по нему соскучился.

— Мордред знает, честно говоря, — он позволил себе улыбнуться и вдруг предложил: — Ты не хочешь провести этот вечер дома? Поужинаем, поиграем в шахматы — ты играл когда-то, помнится.

— Так то в детстве было, — возразил Рабастан. — Я уже забыл всё.

— Ну, не в шахматы, — не стал спорить Родольфус и поднялся. — Идём?

* * *

Удалить на время Скабиора оказалось несколько сложнее, чем полагал Родольфус. Обращаться с этим к Лорду было невозможно — оставалось делать это через Грейбека. Проще всего было наложить Империус, но от этой мысли Лестрейндж отказался сразу: Лорд вполне мог это обнаружить, и как он бы объяснялся? Нет, конечно, он нашёл бы способ, но привлекать к себе излишнее внимание Лорда Родольфус считал и глупым, и опасным. Нужно было что-то попроще и понадёжнее. Да, пожалуй, какой-нибудь налёт будет кстати: вряд ли Грейбек будет столь любезен, чтоб позволить своему адъютанту прохлаждаться, если Лорд задействует всю стаю.

Мысль ему понравилась. Заодно сделает их жизнь немного предсказуемее — было бы некстати получить подобное задание в какой-нибудь неудачный момент. А пока он всё равно застрял с поисками этого кольца, можно и отвлечься. Итак — нужен объект, требующий именно оборотнической стаи… и причём не в полнолуние. Пожалуй, нужно сделать вот что…

Беллатрикс Родольфус отыскал в саду. Пропустив пролетевший в паре дюймов от него кинжал, Родольфус поприветствовал жену почти дружелюбным:

— Скучаешь?

— Ты зато, я вижу, вечно занят, — ответила она раздражённо. — Знать бы только, чем.

— Да вот думал, чем бы наших младших сотоварищей занять, — сказал он почти весело. — А то заскучают — да и разнесут поместье ненароком. Выйдет некрасиво, и я лично не готов принимать всех здешних обитателей уже в нашем доме.

— Я вообще не понимаю, что они здесь делают! — тут же взорвалась она. — Зачем их держать здесь? Можно же всегда их вызвать, если надо!

— Полностью с тобой согласен, — кивнул Родольфус. — Полагаю, Лорду так удобнее — но, с другой стороны, мы ведь и нужны на то, чтобы решать слишком мелкие для его великого разума проблемы. Как считаешь?

— Верно, — Беллатрикс сложила руки на груди. — Что ты предлагаешь?

— Вот как раз хотел с тобой посоветоваться, — он взял её под руку и повёл к дому. — Что они умеют?

— Ничего! — воскликнула она. — Это же животные, не люди! Видел, как они живут? — она скривилась. — Даже не в домах! В палатках! Словно в норах!

— В самом деле, — недоверчиво глянув на жену, не стал спорить с ней Родольфус.

И подумал вдруг, что, возможно, его жена просто… дура. Да, слегка безумная, но безумие такого рода не должно было бы повлиять на интеллект. Или всё-таки могло? Как он раньше не видел этого? Или, может быть, со временем темперамент начал заслонять собой всё — в том числе и разум? Или, всё же, она была такой изначально, а он просто не обращал внимания на такие мелочи? Беллатрикс что-то говорила, он кивал, порой вставляя нужные реплики, и когда она совсем уверилась в том, что идея принадлежит ей, попрощался.

Теперь оставалось только ждать, надеясь, что идею, поданную его любимицей, Лорд воспримет положительно — а он станет просто исполнителем.

Не автором.

Ибо для чего ему такая слава? Родольфус уже виделся с Дамблдором несколько раз, и чем дальше, тем больше убеждался в том, что среди близкого окружения Лорда его брат не единственный, кто приносит старику новости. Потому что слишком мало вопросов тот ему задавал — куда меньше, чем, по мнению Родольфуса, должен был бы задавать тот, кто внезапно получил своего человека в чужом лагере. Нет, конечно же, старик не мог не понимать, что шпион из Рабастана никакой — но ведь разве сложно было попросить его просто чуть больше и внимательнее слушать?

Была и ещё одна странность, объяснить которую Родольфус иначе как наличием ещё одного соглядатая не мог: Дамблдор ни разу не попросил у него ни одного воспоминания и ни разу даже не попробовал воспользоваться легиллименцией. Ему лично это было на руку, конечно, однако же менее понятным не становилось. Почему? Щадил Рабастана? Только не директор Хогвартса: Родольфус полагал, что разбирается в людях достаточно хорошо для того, чтобы не подозревать старого директора в бессмысленной сентиментальности.

Значит, есть ещё один. Только кто? Проще всего было заподозрить Снейпа, но, с другой стороны, очевидное предположение вовсе не всегда оказывается верным. В конце концов, Лорду наверняка должно прийти в голову то же самое, и наверняка он днюет и ночует в голове у Снейпа. Сбрасывать со счетов личного шпиона Лорда в Хогвартсе нельзя, конечно, но, скорее всего, нет. Это кто-нибудь ещё.

Вопрос — кто?