Выбор (джен)

— Интересно, у вас там, в Канаде, все такие странные?

Утром бар «Уэльский лук» был почти пуст, и это давало Родольфусу возможность спокойно говорить с его, как он уже узнал, хозяйкой. Её имя поначалу не сказало ему ровно ничего — до того момента, как на третий день своего якобы проживания в комнате над баром он случайно не выяснил её девичью фамилию. В то утро он аппарировал в комнату, чтобы сразу выйти и спуститься в бар, и ненароком оказался свидетелем чрезвычайно эмоциональной ссоры означенной хозяйки с незнакомой ему женщиной, что и назвала её вот так. Отойдя от шока, Родольфус покопался в голове у них обеих и выяснил, что речь идёт о девичьей фамилии. Мерлин, знай он раньше!

Агнес Риддл. Риддл, а не Аткинс.

В совпадения такого уровня Родольфус не верил даже в раннем детстве. Значит, то, что он искал — вернее, то, что его руками искал Дамблдор — имело непосредственное отношение к маггловской ветви семьи Лорда. В общей цели этих поисков Лестрейндж ни мгновения не сомневался, но вот избранный директором путь Родольфуса удивил. Чем, хотел бы он понять, могут здесь помочь обыкновенные магглы? Кровь есть кровь, конечно, и Родольфус, как никто, это понимал — но всё же… магглы? Что такого в этом маггловском кольце, что поможет Дамблдору уничтожить Лорда?

Разве что оно не совсем маггловское.

Иногда волшебные вещи попадали к магглам, и часть из них потом становилась головной болью для сотрудников министерства, но случалось и так, что вещь, не таящая опасности, тихо оседала в том мире. Если кольцо, что он должен отыскать, никого не убивает, или вредит постепенно и не слишком очевидным образом, то неудивительно, что внимание министерства обошло его стороной. Что же это может быть такое? Впрочем, если он найдёт кольцо, то отыщет и ответ — или не отыщет и тогда станет ясно, что дело вовсе не в кольце, а в его владелице. С которой он постарался сблизиться, накрепко запретив себе вспоминать о том, что она маггла, и стараясь помнить только имя — Риддл.

Это помогало.

И сейчас, сидя за барной стойкой, Родольфус неторопливо пил вторую чашку кофе и с чуть рассеянной полуулыбкой разглядывал женщину, ловко протиравшую и без того, как казалось, чистые стаканы. Лет ей было… Мерлин знает, сколько — он понятия не имел, как определить возраст маггла. Будь она волшебницей, он сказал бы, что они почти ровесники, но она волшебницей не была. Впрочем, разве это важно?

— С уверенностью могу сказать, что нет, — ответил он, следя за её руками. Её ногти были покрыты тёмно-красным лаком, и Родольфус постоянно твердил себе, что у магглов это, судя по тому, что он успел увидеть в этом баре и по телевизору, было нормой, а отнюдь не признаком женщины определённой профессии. — Слишком много там людей, чтобы всем быть одинаково странными.

Она рассмеялась и, отставив очередной стакан, повернулась к нему и без малейшего стеснения уставилась в глаза.

— Что вы коллекционируете, Себастьян?

Он и сам не знал, почему назвался этим именем — оно выплыло само, когда Родольфус изобретал для себя псевдоним, и понравилось ему тем, что его вполне можно было сокращать как «Басти». Это показалось ему символичным и вполне в стиле его эксцентричного братца. Да, определённо, Басти выбрал бы что-то подобное — значит, так тому и быть. Себастьян Муэтт⁽¹⁾ — шутка, почти сразу пришедшая ему в голову, Родольфусу по-настоящему понравилась. Тем более что ему казалось, что навряд ли Рабастан взял бы какую-нибудь случайную фамилию — значит, если Дамблдор потребует воспоминание, это будет выглядеть достаточно достоверно.

— Всяческие старинные украшения, — ответил он.

— Вы богач, — она поправила словно смазанный прозрачной сахарной глазурью тёмный локон.

— Не слишком, — мягко улыбнувшись, возразил он.

Потому что вряд ли богач стал бы ютиться в комнатке над баром — да и ни к чему такая репутация.

— А что так? — спросила она, доставая небольшую тёмную коробочку, в которой магглы хранили сигареты, и закуривая.

— Я ведь коллекционер, а не торговец, — пояснил он, полушутливо отмахиваясь от дыма. — И потом, меня больше интересует необычность украшения, чем цена. Видите ли, я не очень люблю тонкую работу и блеск драгоценных камней — как по мне, куда интересней вещь простая и с простым, на первый взгляд, камнем. Вот такая, например, — он сунул руку в карман и выложил на стойку простое серебряное кольцо с прозрачным камнем. — Серебро и горный хрусталь, — сказал он. — Вещь не слишком старая — ей лет триста — но смотрите, какая интересная форма у камня.

Тот был выполнен в виде невысокой пирамиды с закруглёнными вершиной и гранями — Родольфус потратил часов шесть, покуда смог его трансфигурировать из обычной маггловской монеты. Получившееся кольцо почти в точности повторяло то, что он искал, и он очень надеялся, что у его собеседницы вещь вызовет нужные ассоциации.

И не ошибся.

— Слушайте, а у меня в детстве было похожее, — сказала она, повертев в руках кольцо. — Точно было… даже, может, из золота — хотя сейчас я полагаю, что, скорее, из латуни.

— Старая латунь может дорого стоить, — аккуратно произнёс Родольфус, тщательно сосредотачиваясь и очень осторожно касаясь её сознания.

— Знать бы, где оно, — с некоторой досадой проговорила Риддл, хмурясь и — он видел это — искренне пытаясь вспомнить. — Деньги бы мне сейчас не помешали… правда, камень там был уж совсем невзрачный — чёрный, непрозрачный…

— Это не так важно, — Родольфус постарался улыбнуться как можно обаятельнее. — Это может быть агат или оникс, или даже гагат или обсидиан. А может, яшма — мне встречалась чёрная. Или морион, или гематит... Чёрных камней много. Ценность камня не так уж важна в подобных случаях. Если кольцо старое, оно стоит дорого. Вы меня заинтересовали, — признался он. — Может, поищете его? Знаете, несложно отыскать в соответствующих магазинах украшения из золота с бриллиантами — а вот оникс и латунь истинная редкость.

— Даже если я его найду, — предупредила она с хищным выражением, — я так сразу вам его не отдам. Съезжу, может, даже в Лондон, и сперва оценю его там.

— Разумно, — одобрительно кивнул он и попросил: — Но пообещайте, что потом предложите его мне. Обещаю дать вам цену уж во всяком случае не меньше, чем предложат в Лондоне.

— Я подумаю, — сказала она кокетливо, а Родольфус удивился сам себе. Для чего он её уговаривает? Ничего он покупать не собирался — нужно только, чтобы она вспомнила, где это дракклово кольцо, и тогда он просто его заберёт и спокойно изучит. А ей сотрёт память — на всякий случай.

— Слушайте, — она докурила вторую сигарету и, опустошив и протерев пепельницу, села, подперев рукой подбородок, — что вы делаете вечерами?

— В основном, работаю, — ответил Родольфус, а потом сообразил, что Рабастан ответил бы совершенно иначе. Собственно, скорей всего, его брату даже в голову не пришёл бы такой ответ. — А что, вы хотите пригласить меня на свидание? — спросил он с игривой улыбкой.

— А почему нет? Давайте! — вдруг воскликнула она, и Родольфус… растерялся.

Что он должен ей ответить? Да? Нет? И если да — то что, к дракклам, он на этом свидании будет делать?! Рабастан бы ни за что не лёг в постель с магглой — а что будет делать он?

Но и отказать ей был абсолютно невозможно — женщинам в подобном не отказывают. То есть можно было, разумеется — но рассчитывать после подобного на какое-то сотрудничество было невозможно. А она ведь так и не вспомнила, где лежит кольцо! Можно было, разумеется, исчезнуть, а затем вернуться в новом облике и начать всё заново — но… хотя… Пожалуй, да — нужно просто ей почистить память. Чего он всполошился? Просто сотрёт весь этот разговор — и…

Женщина вдруг расхохоталась и проговорила покровительственно:

— Эй, расслабьтесь. Я шучу, — она покачала головой и снова рассмеялась. — У вас такой вид, будто я вам предложила поцеловать жабу.

— Что вы, вовсе нет! — вполне искренне запротестовал он. Что такого в том, чтобы поцеловать жабу — или крысу, или кошку, или ящерицу, или вообще любого зверя — Родольфус не понимал, но по смыслу догадался, что, наверное, магглам это представляется отвратительным. — Просто это было очень неожиданно, и я…

— …предпочитаете быть верным вашей жёнушке, — она опять рассмеялась, а он вздрогнул. — Весьма достойно.

Как?! Как, откуда она могла… или… может быть, она не маггла?

— Почему вы думаете, что я женат? — с несколько натянутой улыбкой спросил он.

— Потому что вы женаты, — она встала и, скептически оглядев его с ног до головы, сказала назидательно: — У женатых взгляд особый. И я могу ручаться, что с женой у вас всё, как сейчас говорят, сложно, и что вы сейчас мне возмущённо скажете, что это совершенно не моё дело. И будете абсолютно правы. Хотя на свидание с вами я бы сходила, — она подмигнула и направилась к вошедшим посетителям, оставив Родольфуса в полном недоумении.

1) Mouette (фр.) — чайка.

Вернуться к тексту