Подменыш (джен)

После периода ужаса и шока решение Кэрроу притащить Круциатус в учебные классы оборачивается против них самих. Вместо того чтобы сломить и запугать студентов, это, кажется, лишь разжигает в них решимость давать отпор на каждом шагу.

По всему замку то и дело появляются протестные листовки. В эти дни Снейп и Кэрроу едва успевают открыть рот, как тут же находится очередной плакат, в пух и прах разносящий их ложь.

В ответ Инспекционная дружина удваивает травлю в коридорах. Джинни понимает, что до открытой, полномасштабной войны осталось совсем немного. И всё это означает лишь одно — ей нужно утроить усилия. Все её силы без остатка уходят на то, чтобы окончательно подчинить себе легилименцию, собрать информацию и на шаг опередить Кэрроу любым возможным путём.

Она прислушивается на уроках, высматривает в коридорах. Большую часть времени, свободного от отработок со Снейпом или обычных занятий, она проводит в гостиной, Большом зале или библиотеке, ловя любое, даже самое мимолётное замечание, которое может выдать масштабный замысел врага. Она слушает, наблюдает и пытается просчитать ситуацию на десять шагов вперёд. Она обязана это делать.

— Привет.

Джинни поднимает глаза: рядом с ней на диван садится Тилли.

— О, привет, — отзывается она, немного удивлённая тем, что видит её здесь, в общей гостиной.

Тилли, кажется, смогла направить всю свою ярость из-за исчезновения Николы в неистовую энергию, с которой теперь штурмует алхимические проекты. Причём об этих проектах она помалкивает гораздо упорнее, чем когда-либо прежде. По крайней мере, так кажется по тем редким минутам, что Джинни провела в «Салоне» за последние недели.

Джинни бросает на неё косой взгляд — совершенно очевидно, что Тилли собирается с духом, чтобы что-то сказать. Но прежде чем та успевает вымолвить хоть слово, в гостиную входит Рейко, а прямо за ней по пятам следует Бассентвейт, явно смеясь над какой-то её фразой.

«Возвращаются с собрания АД, — догадывается Джинни, мельком взглянув на часы. Она и не заметила, что прошло уже столько времени. — Завтра, — думает она. — Завтра я обязательно приду».

Тилли смотрит на Рейко и Бассентвейта, буквально прожигая их пристальным взглядом, словно её до глубины души оскорбил этот смех. Бассентвейт, заметив её внимание, коротко кивает. Тилли отвечает мрачным кивком и снова уставляется на огонь в камине.

— Ну и как продвигаются дела? — спрашивает Джинни.

Даже если в последнее время она целенаправленно вылавливала в разговорах строго определённые сведения, это вовсе не значило, что мимо неё проходил обычный поток школьных сплетен. Включая ту лавину драмы, что закрутилась вокруг внезапной помолвки Тилли на зимних каникулах. Это, конечно, во многом объясняло её паршивое настроение в этом семестре.

— Что именно продвигается? — бурчит Тилли, явно радуясь возможности включить дурочку.

Джинни красноречиво косится на неё — чисто чтобы напомнить, с кем именно та разговаривает.

Тилли вздыхает.

— Ох, ладно, — сдаётся она. — Мы всё ещё старательно подыгрываем родителям. Бассентвейт говорит, у нас полно времени, чтобы найти лазейку и соскочить.

— Он славный парень, — замечает Джинни, прекрасно понимая, что в нынешние времена всё могло быть гораздо хуже.

— Наверняка, — отрезает Тилли. — Вот только мне восемнадцать, и я не позволю, чтобы моя жизнь превратилась в это.

— Понимаю, — соглашается Джинни.

— Да он и сам не то чтобы жаждет на мне жениться, — продолжает Тилли. — Я как-то сказала ему: думала, он ухватится за любую возможность свалить отсюда пораньше, раз уж так сильно ненавидит книги и уроки. Но он только как-то странно посмотрел на меня и ответил, что здесь есть вещи, с которыми он обязан разобраться.

Джинни опускает взгляд на свои руки. Бассентвейт подошёл к своей роли в АД со всей серьёзностью. В последнее время он проводил там куда больше времени, чем она сама. «В заклинаниях от меня никогда особо толку не было, — признался он ей однажды. — А вот возиться с мелюзгой и учить их — в этом хоть какой-то смысл есть».

— Ладно, — бросает Тилли. — Храни свои секреты.

Если бы она только знала.

— Так на кого ты положила глаз?

— Что? — переспрашивает Джинни.

— Ты проводишь здесь прорву времени. Ну, когда ты не на отработках, конечно, — поясняет Тилли. Она умолкает, словно давая Джинни возможность заполнить паузу какими-то откровениями, и со вздохом добавляет: — Ты ведь наверняка кого-то присматриваешь, да?

Джинни лишь заставляет себя улыбнуться, и Тилли не настаивает, истолковав её молчание по-своему.

— В общем, разбирайся со своими делами побыстрее, потому что нам внизу тебя очень не хватает, — бросает она.

Не то чтобы Джинни их избегает. Она просто держит руку на пульсе.

— Хочешь сказать, раз Николы нет, тебе понадобился новый подопытный кролик?

Тилли поджимает губы:

— Да. Но дело не только в этом…

— А в чём ещё? — спрашивает Джинни.

— Там, внизу, становится как-то слишком пусто.

Джинни морщится. В последний год, когда Антония была Хозяйкой, девушек в «Салоне» было одиннадцать. С исчезновением Николы их осталось всего семь. Люди выпускаются, идут дальше. Но Джинни даже не пыталась найти ни одной новой девчонки, чтобы пополнить ряды. У неё просто не было на это времени.

Она медленно обводит взглядом гостиную. Всё, что она видит вокруг, — это заложники. Потенциальные угрозы. Потенциальные потери.

Тилли касается её руки:

— Разбирайся со всем побыстрее.

Джинни кивает.

* * *

— Этим навыком лучше всего пользоваться тогда, когда никто и не подозревает о его наличии, — произносит Снейп, будто Джинни в разгар войны вообще нужно напоминать о том, какую силу таят в себе секреты.

Джинни достаточно читала о легилименции, чтобы понимать: её тренировки, строго говоря, незаконны. Подобное умение требует обязательной регистрации в Министерстве и официального государственного контроля. Вот только в её жизни сейчас нет места непреклонным законам, которые никак не были рассчитаны на то, что происходит вокруг.

— Хотя зрительный контакт, безусловно, облегчает задачу, он же делает её более опасной. Более очевидной, — продолжает Снейп. — Мы продолжим использовать гипнотический туман, чтобы размягчать разум тех, на ком вы будете практиковаться, но снизим дозировку. Вы должны привыкать к самому ощущению проникновения в чужое сознание в менее контролируемой обстановке.

— То есть? — спрашивает Джинни.

Уголок его рта ползёт вверх:

— То есть пришло время перенести наши занятия в условия, более… приближенные к реальности.

Он ведёт её по коридору к кабинету зельеварения. Прямо перед тем, как открыть дверь, Снейп накладывает на неё уже знакомое маскирующее заклятие.

Внутри уже сидит студентка, до блеска отмывающая котёл — одно из самых безобидных, хоть и изнурительных наказаний, которые в эти дни ещё практикуются в замке.

Услышав шаги, девушка оборачивается.

Это Ханна.

Джинни едва сдерживается, чтобы не отшатнуться, сердце сумасшедшим молотом стучит в груди.

— Я так понимаю, вы знакомы с мисс Абботт? — спрашивает Снейп.

Джинни не позволяет ни единому мускулу дрогнуть на лице.

— У нас общие занятия, сэр, — она слегка наклоняет голову набок: — Ну, по крайней мере, с тех пор как её оставили на повторный год.

Снейп издаёт короткий насмешливый звук. Лицо Ханны тут же вспыхивает пунцовым румянцем.

Джинни изо всех сил заставляет себя дышать, потому что до неё наконец доходит, что всё это значит. Использовать этот навык на том, кого она знает. На том, кто ей доверяет.

Снейп пристально наблюдает за ней, словно ожидая, что она вот-вот спасует или наотрез откажется, но откуда ему знать?

— Вы с мисс Абботт вручную отмоете все эти котлы.

— Да, сэр, — отзывается Джинни, беря щетку с жёсткой щетиной и опускаясь на колени.

— Я вернусь и проверю, как продвигается работа.

Она кивает. Дверь за его спиной закрывается.

— Джинни, — тихо зовёт Ханна.

— Не здесь, — шипит в ответ Джинни, не поднимая головы.

— Рты закройте, — раздаётся грубый голос у них за спиной.

Только в это мгновение Джинни понимает, что они в кабинете не одни. Облокотившись о косяк дальней двери, лениво развалился Уркхарт и молча наблюдает за ними. Без сомнения, торчит здесь по долгу службы в Инспекционной дружине.

Ублюдок.

Он встречается с ней взглядом, и на его лице проступает подлое, злорадное превосходство — явная реакция на перемену их статусов. Она-то в своё время вышвырнула его из сборной по квиддичу, а теперь вот сама кукует на отработке.

— Есть что сказать, Уизли? — огрызается он.

Уркхарт рассеянно утирает пот, выступивший на лбу, но что-то странное блуждает в его взгляде.

Джинни бросает беглый взгляд на котёл, булькающий в углу. Его пары действуют на всех в этой комнате абсолютно одинаково. Снейп то ли просчитался, то ли ему просто плевать, но так или иначе — она воспользуется этой возможностью.

Перейдя к другому котлу на противоположном конце класса, подальше от Ханны, Джинни принимается усердно тереть металл, пока её вторая рука незаметно скользит в карман мантии. Зажав в пальцах палочку, она едва слышно шепчет заклинание, одновременно нащупывая мысленную связь.

Ощущение странное. Она не сидит прямо напротив человека и не смотрит ему в глаза, поэтому в тот миг, когда магия сплетается, её захлёстывает целая волна конфликтующих чувств. Лишь секунду спустя до Джинни доходит: это мешанина из эмоций всех, кто находится в комнате. Здесь и страх, и внутренний раскол, и предвкушение, и едкий привкус адреналина.

— Эй! — рявкает Уркхарт. — Работать живо!

Джинни рывком возвращается в реальность.

Она и не заметила, как её рука застыла. Мысленно отругав себя за оплошность, она снова принимается за дело, налегая на щётку. Закончив с этим котлом, она переходит к следующему, прежде чем предпринять новую попытку.

У неё уходит уйма времени на то, чтобы просто понять, как распутать эти два разума. Было бы куда проще внедриться напролом, но она ни за что не станет вламываться в сознание Ханны.

Снейп назвал бы это слабостью. Ей плевать.

На это уходит чертовски много времени — куда больше, чем при обычном зрительном контакте. И лишь когда Джинни становится абсолютно уверена, что полностью изолировала сознание Уркхарта, она осторожно, мягко надавливает.

Её встречает хаотичный рой эмоций, полусформированных мыслей, импульсов и смазанных воспоминаний. Джинни концентрируется на том, чтобы возвести внутренние границы и разграничить пространство, отчаянно пытаясь удержать дистанцию, — чтобы просто наблюдать со стороны, а не становиться частью этого хаоса.

«Скорей бы опробовать эти новые заклятия на гриффиндорских сучках».

От этой случайной, промелькнувшей в голове Уркхарта мысли Джинни внутренне подбирается и устремляется вслед за ней.

Его мысли мечутся и путаются — сплошной хаос из обрывков воспоминаний и смутно врезавшихся в память уроков, но Джинни безжалостно отшвыривает этот хлам в сторону: её не интересует вообще ничего, кроме той случайной мысли. Это всё равно что карабкаться на горную вершину, когда ледяные порывы ветра бьют в лицо, под ногами скользкий лёд, а всё вокруг, включая саму гору, отчаянно пытается тебя сбросить.

Она стискивает зубы, упрямо преодолевая сопротивление, и продвигается вглубь.

Амикус расплывается в улыбке:

— Пожалуй, самое время устри-и-ить небольшую внезапную проверку в спальнях.

Алекто со вздохом откидывается на спинку стула и уставляется в потолок:

— Скукочи-и-ища.

— Ну, с любым, даже самым мелким нарушением нужно разбираться на месте, разве нет? Дружина уже копытом бьёт от скуки. Надо подкинуть им какую-нибудь новую игрушку.

Крэбб и Гойл бросают на него многозначительные, предвкушающие взгляды и толкают Джинни локтями в бока.

Алекто фыркает, и её стул с глухим стуком опускается всеми четырьмя ножками на пол:

— И то верно. Заодно покажем им парочку новых трюков.

— Мисс Уизли.

Джинни резко отстраняется, выныривая из чужого сознания, и снизу вверх смотрит в лицо Снейпа. Ей требуется секунда, чтобы прийти в себя, — она закрывает глаза и делает несколько глубоких вдохов.

— Разрешения прекращать работу вам никто не давал, мисс Абботт, — резко бросает Снейп.

Джинни опускается на пятки и переводит взгляд на Ханну — та смотрит на неё, встревоженно нахмурившись.

— Встаньте, — приказывает Снейп.

Джинни послушно поднимается на ноги и следует за ним в коридор. Когда она проходит мимо Уркхарта, тот издаёт насмешливое фырканье.

Слова так и просятся на язык — ей до безумия хочется огрызнуться, бросить ему в лицо, что на самом деле он далеко не так бесстрашен, каким хочет казаться. Что она знает, какая мерзость копошится в его сокровенных мыслях.

— Мисс Уизли, — нетерпеливо окликает её Снейп.

Только тут она понимает, что застыла прямо перед Уркхартом, буравя его тяжёлым взглядом. Больше всего на свете ей хочется сбить с него спесь, смерить презрительным взором, как ничтожное насекомое. Но за дверью всё ещё работает Ханна, и если Джинни сорвётся, та останется для него единственной доступной мишенью.

Поэтому вместо этого она опускает глаза — словно признаёт его превосходство, словно этот удар попал в цель. Хотя внутри всё кипит от безумного желания смачным проклятием снести самодовольную ухмылку с его мерзкой, лоснящейся рожи.

Оказавшись обратно в маленьком кабинете, Снейп садится за стол напротив неё.

— С какими трудностями вы столкнулись из-за отсутствия зрительного контакта? — спрашивает он.

Следующие двадцать минут они проводят за подробнейшим разбором тактических приёмов и скрытых ловушек. Она задаёт вопросы, а он отвечает, хотя чаще — засыпает её встречными вопросами.

Но на этот раз, когда она уже собирается уходить, Снейп задаёт последний вопрос.

— И что же вы узнали от мисс Абботт? — спрашивает он будничным тоном, не поднимая глаз от пергаментов на столе. — Что-нибудь, что могло бы представить… интерес?

Они всегда подробно, до мельчайших деталей обсуждали сам процесс её тренировок, но ещё ни разу он не спрашивал о том, что именно она увидела внутри чужого разума.

Джинни рывком распахивает дверь — и в этот самый момент мимо как раз проходит Ханна, потирая плечо. Обе замирают, уставившись друг на друга. Ханна бросает короткий взгляд через плечо Джинни, вглубь кабинета — туда, где за столом сидит Снейп.

«Иди же, Ханна, — молит про себя Джинни. — Просто уходи».

Секунду спустя Ханна так и поступает, быстро скрываясь в полумраке коридора.

Джинни поворачивается обратно к Снейпу, навстречу вопросу, который всё ещё висит между ними.

— Если хотите знать, попробуйте выудить это из меня сами.

Его брови взлетают вверх — без сомнения, от её неприкрытой дерзости.

— Ну да, — бросает Джинни. — Я так и думала.

Она выходит и с глухим стуком захлопывает за собой дверь.

* * *

Уже поздно, когда она добирается до Выручай-комнаты, но внутри всё ещё полно студентов. Джинни мысленно радуется, что здесь нет Ханны, — по причинам, в которые ей прямо сейчас очень не хочется вникать.

Она кивает Николе и направляется к Невиллу, который в стороне о чём-то вполголоса разговаривает с Симусом.

— Привет, пропащая, — окликает её Демельза. — Где тебя носило?

Джинни отмахивается от вопроса:

— Пойдём. Вам это тоже стоит послушать.

Невилл и Симус поднимают на них глаза, едва девушки подходят ближе.

— Привет, — негромко произносит Невилл.

Джинни рассеянно кивает ему в ответ и сразу переходит к делу:

— Слушайте. В гриффиндорских спальнях намечается проверка. Кэрроу собираются натравить на вас Инспекционную дружину.

Невилл и Симус тревожно переглядываются.

— Когда? — спрашивает Невилл.

Она качает головой:

— Точно не знаю, но скоро, и церемониться они не станут.

Симус хмурится:

— Откуда ты это узнала?

Джинни плотно сжимает губы.

— Клянусь, — качает головой Невилл, — я порой всерьёз задаюсь вопросом, не завела ли ты себе собственную шпионскую сеть.

Джинни стоит огромных усилий удержать на лице каменное выражение.

Демельза фыркает:

— Дай угадаю: меньше знаешь — крепче спишь?

— Вроде того, — отзывается Джинни. Она протягивает руки и крепко сжимает предплечья Невилла и Демельзы. — Просто будьте осторожны.

— Ты же нас знаешь, — Симус расплывается в широкой улыбке.

* * *

В эти выходные в Выручай-комнате гриффиндорцы чуть ли не на полу валяются от хохота, в красках разыгрывая в лицах ту самую провальную проверку в спальнях.

Только теперь до Джинни доходит, что ей следовало куда чётче и конкретнее расписывать инструкции, как именно вести себя во время обысков. Потому что эти тупые кретины не придумали ничего лучше, как подчистую вытряхнуть абсолютно все сундуки во всех своих грёбаных спальнях.

Такое ощущение, что про слово «скрытность» они вообще никогда не слышали.

Джинни качает головой и переводит взгляд на Терри. Тот лишь равнодушно передёргивает плечами, словно говоря: «Гриффиндорцы, блин, ну что с них взять?»

С одной стороны, это очевидный щелчок по носу Кэрроу, но с другой — громкий, отчётливый сигнал о том, что за ними шпионят. Учитывая, насколько Кэрроу параноидальны и непредсказуемы, невозможно предугадать, как именно они нанесут ответный удар. Ясно лишь одно — они это сделают.

— Будет весело, — философски замечает Терри.

— Так, народ! — выкрикивает Невилл, перекрывая гул голосов. — Давайте за дело.

Все принимаются разбиваться по парам для тренировки заклинаний.

Третьекурсник-хаффлпаффец оглядывается по сторонам и, не найдя свободного напарника, робко ловит взгляд Джинни. Улыбка Джинни застывает на полпути, лицо каменеет. Потому что он-то ничего не знает. Не помнит, как сидел напротив неё в подземелье. Не помнит, как она рылась в его мыслях.

Она делает полшага назад, качая головой, и выражение лица паренька тут же меняется на настороженное. Так даже лучше, правда ведь? Во всяком случае, честнее.

Джинни разворачивается к выходу.

— Ты уже уходишь? — окликает её Ханна.

— А, ну да, — выдавливает Джинни, заставляя себя дышать ровно. Размеренно. — Извини. Мне нужно кое с чем разобраться.

Джинни выталкивает себя в коридор и на секунду замирает, чтобы сориентироваться, куда именно Выручай-комната выплюнула её на этот раз. Она сворачивает направо — просто потому, что это направление сейчас ничем не хуже любого другого.

У неё уходит куда больше времени, чем следовало бы, на то, чтобы осознать: Ханна идёт за ней по пятам. Какое-то время Джинни пытается просто игнорировать её и прибавляет шаг, но Ханна упрямо не отстаёт.

— Что? — требовательно бросает Джинни, резко разворачиваясь к ней лицом.

— Мы поговорим об этом, — отрезает Ханна. Она стоит, скрестив руки на груди и намертво вцепившись подошвами в каменный пол — с места её теперь разве что хвосторога сдвинет. — Мне, в общем-то, плевать, где именно, но мы это обсудим.

Она выразительно оглядывается на снующих по коридору студентов, словно бросая Джинни немой вызов: ну давай, попробуй устроить сцену у всех на виду.

Джинни вздыхает:

— Ладно.

Она размашистым шагом направляется дальше по коридору, не особо заботясь о том, идёт ли Ханна следом и поспевает ли за ней. Ноги сами несут её на улицу, вниз по склону — к Запретному лесу. В глубине души Джинни всё ещё надеется, что у Ханны попросту сдадут нервы, но хаффлпаффское упрямство подруги всегда было грозным соперником.

«Этого в любом случае было не избежать», — думает она. Рано или поздно ей пришлось бы разбираться с Ханной. С тем, что, как той кажется, она увидела, и с тем, что она, как ей кажется, знает.

Едва они оказываются под защитой первых деревьев, Джинни разворачивается и в защитном жесте скрещивает руки на груди.

Ханна бросает на темнеющую лесную чащу настороженный взгляд.

— Ты сама сказала, что тебе плевать, где разговаривать, — напоминает Джинни, ловя себя на каком-то извращённом удовольствии.

Ханна плотно сжимает губы. Спустя секунду она качает головой и протяжно выдыхает.

— Ты в порядке? — спрашивает она, и выражение её лица сейчас кажется до боли искренним.

— Что? — переспрашивает Джинни. — Я в норме.

— Джинни, — в голосе Ханны звучит горький укор.

— Что?

— Что вообще происходит?

Джинни упрямо мотает головой:

— Ничего.

— Ты сама на себя не похожа с тех пор, как мы вернулись с каникул.

— Я в норме, — упрямо настаивает Джинни.

Ханна в крайнем раздражении всплескивает руками:

— Да ни черта ты не в норме! Ты… какая-то чужая. Будто тебе тошно находиться рядом с нами. И дальше становится только хуже.

В груди у Джинни словно застревает ледяной, острый осколок.

— Тебе кажется.

— Ничего мне не кажется! — Ханна упрямо вскидывает подбородок. — Это всё из-за того, чем вы там занимаетесь со Снейпом? Да?

— Ханна, — с угрозой произносит Джинни, понимая, что рано или поздно они неизбежно упёрлись бы именно в эту стену.

Ханна слегка склоняет голову набок, и её голос вдруг становится мягче:

— Или… это из-за Луны?

Джинни резко выпрямляется.

— Что?

Ханна делает шаг навстречу.

— То, что с ней случилось, — в этом нет твоей вины.

Джинни лишь молча смотрит на неё, её грудь бурно вздымается.

Ханна прикасается к её руке в тёплом, утешающем жесте.

— Ты в этом не виновата.

— Чушь собачья! — огрызается Джинни. Ей кажется, будто всё, что она так долго и скрупулёзно прятала внутри, разом рвётся наружу, готовое её задушить. — Ты же сама говорила, что это моя обязанность — оберегать нас всех!

— Джинни, нет, — произносит Ханна с совершенно убитым видом. — Мы никак не могли знать, что всё так обернётся.

— Могли! — отрезает Джинни, резко сбрасывая её руку. — Был способ. У меня был способ узнать, но я им не воспользовалась. И больше я такой ошибки не допущу.

— Я не понимаю.

Джинни горько усмехается:

— Ещё бы ты понимала.

Но Ханну это не отталкивает — напротив, она делает ещё шаг вперёд, упрямо сокращая расстояние:

— Ну так объясни мне.

В этот миг у Джинни просто не остаётся сил сдерживать лавину.

— Хочешь знать, что происходит? Вот это и происходит! Я спасаю наши задницы любыми, мать их, способами! Даже если для этого приходится выполнять за всех вас самую грязную работу — то, с чем ты сама вряд ли смогла бы жить. Ведь именно ради этого меня здесь и держат, правда?

Ханна заметно бледнеет, и Джинни уже не может удержаться от того, чтобы не ударить по этой внезапной слабости:

— То-то и оно. Так что, может, тебе стоит поглубже засунуть свою гордость и сказать спасибо за то, что я держусь от вас подальше?

Она с силой протискивается мимо Ханны.

— Позволь мне помочь тебе, — летит ей в спину.

Джинни резко разворачивается.

— И что именно ты собираешься для меня сделать, Ханна?

Ханна какое-то время молча смотрит на неё, а затем решительно шагает вперёд и крепко прижимает Джинни к себе.

Джинни застывает, чувствуя себя так, словно ей со всего размаху врезали под дых, и с ужасом понимает, что к глазам подступают жгучие слёзы. Она даже вспомнить не может, когда её в последний раз кто-то обнимал.

Снейп хочет, чтобы она была жестокой. МакГонагалл хочет, чтобы она была осторожной. Нимуэ хочет, чтобы она была сильной. А Ханна… что? Ханна хочет, чтобы она была мягкой?

— Я знаю, что ты делаешь то, что должна, — тихо говорит Ханна ей в плечо. — Знаю, что ты нас защищаешь. И, может, ты права — я действительно не хочу знать деталей. Но ты не можешь… — Она сжимает её ещё крепче. — Как ты собираешься оберегать нас, если от всех отгородилась? Если запрещаешь себе сопереживать нам и заботиться о нас?

«Сопереживать — значит проявлять слабость!»

— А если в следующий раз они придут за тобой? — бросает Джинни с намеренной жестокостью.

Ханна отстраняется и смотрит ей прямо в лицо, но в её глазах нет ни обиды, ни шока. Джинни внутренне сжимается, заранее готовясь услышать: «Ты этого не допустишь», но Ханна лишь просто говорит:

— Значит, ты заменишь меня кем-то другим и позволишь ему помочь тебе идти дальше. Ты не должна нести это в одиночку.

Она сама не понимает, о чём просит.

Ханна слегка передёргивает плечом:

— Пожалуй, это единственный способ заставить всё это работать.

Джинни не находит слов — она лишь молча всматривается в осунувшееся лицо подруги.

«А Ханна сохранит в нас милосердие».

Ханна мягко сжимает ладони Джинни и только потом окончательно её отпускает.

— Просто… подумай об этом. Хорошо?

Джинни кивает.