Тридцать и один день октября (джен)

За час до 28 октября, 2004 г.

Рассмотрев её силуэт через запотевшее окно, Фестер облегчённо выдохнул и негромко постучал костяшками пальцев по стеклу. Мортиша замерла и настороженно оглянулась. Он махнул рукой и кивнул в сторону входа в оранжерею.

— Фестер! — отворив дверь, она пристально осмотрела его с головы до пят.

— Я надеялся застать тебя здесь одну.

— Да, перед сном мне необходимо позаботиться о влажности почвы особо капризных подопечных. Почему на сегодняшней церемонии сам не опустил своё письмо? У тебя всё в порядке?

Фестер состроил жалобную мину, и она всё поняла.

— Заходи.

— Не могу.

Она подняла брови.

— Мне нужна твоя помощь, — тихо продолжил он. — Только я не хочу, чтобы Гомес узнал, а то он меня убьёт. Потом побежит ябедничать маме, и она спляшет на моей могиле, чтобы утрамбовать землю. А потом всё расскажет отцу, который в свою очередь запретит ставить мой нежный лик на алтарь ко Дню Мёртвых.

— Иллюстративно, — улыбнулась она. — Как могу облегчить твою участь?

— Найдётся минутка?

— Вся во внимании.

— Прогуляться со мной к нашему сараю около леса.

Она поколебалась.

— Гомес меня ждёт.

От томности в её голосе Фестеру захотелось брезгливо сморщиться, но он решил не злить свою единственную надежду на спасение.

— Пожалуйста. Я заплачу.

Она улыбнулась и покачала головой.

— Жди здесь.

Мортиша сперва вернулась к своим растениям, но вскоре удалилась в глубь дома. Фестер топтался в тени неподалеку, избегая света от металлогалогенных ламп, но спустя пять минут она вернулась с накидкой на плечах. Фестер вытаращился.

— Он тебя так просто отпустил?!

— Конечно. Я сказала, что мне нужно проветриться после душного воздуха оранжереи. И что потом я сполна искуплю свою задержку.

— Фу, вот от этого избавь, пожалуйста. Не забывай, что ты говоришь о моём маленьком брате.

— За которым я замужем тринадцать лет.

Они подошли к старому сараю, который располагался недалеко от кромки соснового леса. Мортиша нахмурилась и замерла.

— Нет, Фестер!

— Я не специально!

Он суетливо распахнул перед ней дверь, нервно ожидая, пока Мортиша грациозно пройдёт внутрь. Включив лампочку, одиноко свисающую под потолком, он сглотнул.

— Что ты наделал? — Мортиша закрыла рот руками, не сводя глаз с дальнего угла, будто увидела там смертельно искалеченное животное.

В сарае сидел, скованный цепями, самый настоящий скелет и печально потряхивал головой.

— Был я, значит, на одном деле. Приятель попросил, — начал оправдываться Фестер. — Пришлось удирать от полиции, а там как раз срез хороший, по кладбищу. Смотрю — под ногами нечисть копошится — это я в темноте не разглядел енота, который живился за счёт подношений, — и пальнул в него крепкой молнией. Блохастый проныра увернулся, и разряд попал прямо в могилу. Вот так он и поднялся.

Мортиша смотрела на него с таким видом, будто не могла решить: устроить ли ему выговор за безрассудство или записать историю в семейные анекдоты.

— И он меня проклял, — вяло подытожил Фестер.

— С чего ты взял?

— Он сам мне сообщил.

— Не понимаю. Зомби не разговаривают, если только у них не сохранились человеческие органы.

— Ты же сама почувствовала его, — виновато пробормотал он своим ботинкам.

Мортиша кивнула.

— Да. Его дух всё ещё с ним.

Она осторожно прошлась по комнате, не спуская с жертвы прищуренного взгляда. Скелет будто понял, что с ней шутки плохи, и сидел на удивление смирно.

— И каким проклятьем тебя одарили?

— На последнем издыхании он просипел замогильным голосом, что если посмею ступить в родной дом — навсегда себя забуду.

— И ты… поверил?

— Желаешь проверить?

Он знал, что Мортиша ни за что не пойдёт на подобный риск.

— Хорошо, давай с начала. Помнишь, как его зовут?

— Джон Доу⁽¹⁾.

— Фестер!

— Вот тогда я и подумал, может, ты с ним договоришься, чтобы проклятье как-нибудь отменилось?

Мортиша потёрла виски.

— Мне нужно больше времени. И реквизита.

— Гомес?

— Дождусь, пока уснёт.

— А если проснётся? — усмехнулся Фестер. — Смотри, ещё подумает своим примитивным мозгом, что ты завела любовника.

— Если проснётся — расскажу правду, — с нажимом ответила она.

— Тогда постараемся не шуметь, — пробормотал он себе под нос.

Ожидание выдалось нервным. Фестер не стерпел тет-а-тет со скелетом и удалился на прогулку по зацикленному маршруту, сохраняя в поле зрения тропинку к сараю. Изо всех сил старясь не думать, чем сейчас Мортиша занимает Гомеса, чтобы тот крепко спал, он принялся перечислять в памяти химические свойства всех известных ему неорганических кислот.

Наконец, вдалеке замаячила чёрная тень. Он направился Мортише навстречу и взял из её рук тяжёлую сумку.

— Там точно предметы для спиритического ритуала, а не инструменты для распила костей?

Она загадочно улыбнулась, и они вернулись к несчастной заблудшей душе.

Мортиша расстелила на полу небольшой коврик из войлока, изящно опустилась на него и принялась расчерчивать перед собой полукруг тибетскими письменами. Следом настал черёд расстановки неизменных свечей и полудрагоценных камней. Действовала она не торопясь, и Фестер еле сдерживал себя, чтобы не подгонять её и не задавать бессмысленные вопросы. Он знал, что Мортиша будет исполнять свою работу скрупулёзно и честно, поэтому продолжал топтаться в сторонке, стараясь не оглядываться на скелет.

Подготовившись к ритуалу, она выставила вперёд руку с подвеской и принялась нашёптывать формулы себе под нос. Пламя свечей начало удлиняться, неестественно устремляться ввысь на несколько дюймов выше положенного. Фестер почувствовал, что у него слегка спирает дыхание и мутнеет в сознании — то ли от волнения, то ли от нехватки кислорода. Он даже ненадолго впал в забытье и не сразу понял, что всё закончилось. Свечи потухли, оставив в воздухе извилистые нити дыма. Мортиша тяжело выдохнула и опустила дрожащую от напряжения руку.

Фестер осторожно выбрался из своего угла и присел рядом с ней.

— Порядок?

Она устало кивнула.

— Но мне пришлось заглянуть дальше, чем я предполагала.

— Нащупала зацепки?

— Фестер, это твой родственник.

— Не может быть!

Он принялся во все глаза рассматривать скелет, который по-прежнему хранил покорность.

— И правда, наш подбородок! Да и пальцы на ногах такие же скрюченные.

— Я серьёзно.

— И я тоже!

Она стала медленно разминать затёкшую руку, смотря куда-то вдаль, словно нащупывая, как бы подобраться к делу.

— Фестер, что тебе известно о ритуале?

— Мне?! Я даже в Невермор не попал из-за криминальной сводки малолетнего преступника. Правда, не больно-то и хотелось… Но откуда мне знать о ваших спиритических фокусах?

— И тем не менее, ты знаешь о них гораздо больше, чем добрая половина моего курса, — усмехнулась Мортиша. — Но я не о своих чарах. А о вашем… Нашем ритуале.

— О-о, — до него дошло. — Ну, если издохший родственничек пожаловал в октябре, нужно поразмыслить, на каком страхе он тебя подловил и что помогло его рассеять. Так мы учим свой урок. Потом передаём слово на ту сторону, которое подтвердит, что мы всё усвоили.

— Но зачем мы соблюдаем ритуал?

— Гомес твердит, что он укрепляет связь с духами.

Мортиша некоторое время сидела в задумчивости, будто бы подыскивая нужный раздел в своей энциклопедической памяти.

— Какие только спиритические обряды я не изучала, но наша семейная традиция действительно особенная. Вот зачем она нам?

Фестер пожал плечами.

— Чтобы духи не оставляли?

— Понимаешь, — вкрадчиво начала она. — Духи никогда не оставляют своих просто так. Да, они тоже не вечны, они могут слабеть, могут переходить черту смерти и двигаться дальше. Могут быть слышимыми, могут парить рядом в забытьи. Но мы не единственная семья, которая поддерживает с ними связь или просит у них помощи.

— Это верно, — пробормотал Фестер, присаживаясь на угрожающе скрипнувший комод с инструментами. — Не думал об этом. С детства привык, что так у нас принято.

— И эта традиция поддерживается кланом несколько сотен лет, — кивнула Мортиша. — Поистине удивительно!

Они умолкли.

— Я давно изучаю этот ритуал и его переплетённые смыслы. Он заставляет нас помнить о духах, прислушиваться к ним, чтить их. Он помогает живущим держаться вместе, помнить, что каждый, кто считает это место домом, может укрепить связь, где бы ни находился.

Она кивнула Фестеру, и он почувствовал несвойственный ему наплыв смущения. Мортиша продолжала:

— Но он работает и в другом направлении — мы наполняем их существование смыслом. Редко душа сразу после смерти готова всё оставить и пуститься в дальний путь. Существует этап перехода, совсем не похожий на нашу жизнь — и уж, поверь мне, лезть туда не стоит. Но связь, которую мы сохраняем, помогает не только нам, но и им.

Фестер почесал лысый затылок.

— То есть этот обглоданный бедолага просит нашей помощи?

— Твоей.

— А он не мог как-то поконкретнее выразиться?

— Он и выразился. Это не тебя прокляли, а его. Он навсегда забыл себя, вероятно, потому что когда-то осмелился вернуться в родной дом.

Фестер ошалело переводил взгляд со скелета на Мортишу.

— То есть я могу возвращаться спокойно?

— Абсолютно. На тебе нет следа проклятья.

— А как ты определила, что он мой родственник?

— Всего лишь нащупала связь между вами, но мне не удалось узнать, кто он и откуда. Там всё сокрыто туманом, который мне развеять не по силам.

Фестер выдохнул.

— И как теперь быть?

Мортиша грациозно поднялась на ноги.

— У тебя есть в доме место, где его никто не обнаружит?

Фестер кивнул.

— Оставь его там. Я помогу наложить защиту, чтобы ни живые, ни мёртвые его не беспокоили. А затем развей туман земным способом: проведи расследование семейной истории.

Фестер взглянул на скелет с гораздо более профессиональным интересом.

— Судя по хрупкости его останков, он продрых в земле лет сто, не меньше. И что будет, если я раскопаю его истлевшие секреты?

— Я помогу вернуть его домой.

— Домой — это туда?

Фестер ткнул пальцем в землю.

— Скелет мы похороним, когда он упокоится окончательно. У нас или на его семейном кладбище, если таковое найдётся. Но гораздо важнее — возвратить духа на его место. Бедняга был заперт под землёй столько лет без связи с родным племенем, и если бы ты не зарядил по его плоти — он прозябал бы там целую вечность.

— Ты же знаешь, что у нашего прапрадеда было пять братьев и сестер?

— Гобелен с семейным древом Аддамсом пока никто не снимал.

— И двадцать четыре кузена.

— А кто говорил, что будет легко? Мы с Гомесом могли бы помочь.

Фестер присел рядом со скелетом, который резко дёрнулся.

— Нет. Думаю, он неспроста обратился именно ко мне. Настал мой черёд указать путь домой. И вообще, не хочу, чтобы распространилась весть, что у нас в подвале находится проклятый родич с настолько замутнённой биографией. Мало ли что там откопается. Не стоит Гомесу ничего знать, не говоря об отце.

Мортиша кивнула и улыбнулась.

— И думаю, не ошибусь, если скажу, что слово в этом году на тебе. Самое время.

— Как так?!

— Фестер, ну такой приход духа никак нельзя пропустить.

Он отрывисто рассмеялся.

— И вновь ты права! Кошмар! Как Гомес с тобой живёт?

— Во всём меня слушается, — с лукавством ответила она. — Что же тебя так беспокоило, что предку пришлось аж из-под земли подняться?

— Как знать, — жалобно отозвался он. — Раз выбрали меня, чтобы найти себя — думаю, речь пойдёт о возвращении.

Она кивнула.

— Я введу его в транс, чтобы не возникло сюрпризов по дороге, но чары продержатся недолго. Обещаю, место тайника останется между нами, тем более, защиту придётся обновлять.

— Одного из тайников, — Фестер расплылся в улыбке.

Путь в поместье под покровом ночи окунул его в детство, когда он выбирался из дома, чтобы побезобразничать. Усыпляющих чар действительно надолго не хватило: скелет мирно отлежался до подхода к подземелью, а потом принялся бренчать и верещать, но с нижних этажей их было уже не расслышать.

После очередной серии заклятий Мортиша устало заявила, что ей не помешает выпить восстанавливающий силы травяной отвар. Фестер решил, что и он не отказался бы от горячительного напитка.

— Алкоголь до завтрака я тебе наливать не стану, — строго сказала она, когда они поднимались по лестнице на первый этаж.

— Ты хуже мамы, — проворчал он не без ласки. — Кстати, а сами-то когда?..

— Всему своё время, — мягко, но безапелляционно прервала его Мортиша.

— Ладно. Просто жду не дождусь, когда смогу баловать свору бессовестных племянников и разрешать им всё то, что ты будешь запрещать.

— Я тоже этого жду.

На кухне Мортиша заварила крепкий чай из восьми ингредиентов. Фестер, всегда считавший подобное пойло переводом воды, решил его попробовать и отметил, что сил всё же прибавилось.

— Волшебство! Теперь совсем не хочется спать!

— Это обманчивый эффект, часика через три отрубишься, как после двух бутылок текилы.

— У меня высокая резистентность.

— Если бы тебе их разбили о голову.

— К этому тоже.

Они сидели и болтали, пока сумрак не превратился в прозрачную холодную мглу.

За дверью раздались энергичные шаги.

— Фестер! — воскликнула Дис, ворвавшись на кухню. — Ты, паршивый прогульщик! Почему не явился на вчерашнюю церемонию?

— Мама!

Он подскочил и чуть не снёс её в крепком объятии.

— Не думай, что так легко отделаешься, — ласково пожурила она. — Чего заседаете?

— Мне не спалось, — как ни в чём не бывало соврала Мортиша. — А потом внезапно приехал Фестер, мы распили чай и разговорились.

— Чай?! Фестер пил чай?!

— Да, мам, представляешь, он оказывается бодрит по утрам не хуже… Не важно.

— В таком случае, взбодрите и меня. Где у вас тут наливают?

Мортиша заварила ей кофе, заверив, что он окажет лучший эффект.

Когда в кухню ворвался Гомес, солнце жалобно давало знать о своём существовании, просачиваясь в небольшие окошки под потолком.

— Тиш, вот ты где! Фестер!

Увидев брата, Гомес расплылся в улыбке от уха до уха.

— Вот я где!

Он широко улыбнулся в ответ и приветственно распахнул руки.

— О нет, я на твои нежности больше не куплюсь после того, как ты приклеил мне пиявку между лопаток.

Ланиус подошёл ровно к часу, когда был подан завтрак.

— Фестер! Как замечательно, что ты приехал. Почему не успел к церемонии?

— Был занят важным семейным делом, — гордо отрапортовал он в ответ.

— Неужели опять отмашешь нас от налогов? — мечтательно протянул Гомес.

— Выкрал записи о пребывании сестрицы Ланиуса в лечебнице для душевнобольных? — предположила Дис.

— Нет. Уделил внимание одному дальнему родственнику, который давно утратил контакт с семьёй.

— Надеюсь, ты не про моего кузена Мориса, — серьёзно произнесла Дис. — И не про тётушку Зиллу. С ума сойти, сколько найдётся родичей, которым не помешало бы затеряться.

Фестер бросил беглый взгляд на Мортишу, а потом заметил, что Гомес пристально её разглядывает. Подозревая худшее, он начал судорожно перебирать в голове оправдательные аргументы и даже слегка вспотел. Мортиша вела себя как ни в чём не бывало.

— Mi cariño⁽²⁾, ты выглядишь крайне усталой! Может, тебе стоит подняться наверх и ещё немного поспать?

— Если ты не будешь против, дорогой, именно это я бы и сделала.

1) Такое имя в англоязычных странах дают неопознанному мужчине.

Вернуться к тексту

2) Моя любовь (исп.)

Вернуться к тексту