Подменыш (джен)

Джинни старается. Правда старается. Но этот переход от уроков со Снейпом к попыткам вернуться назад, быть с людьми, притворяться нормальной... будто ей не нужна эта глухая стена, чтобы просто не сойти с ума… Это даётся с огромным трудом.

Она навещает Николу, силой заставляет себя спускаться в «Салон», приходит на тренировки АД. В какие-то дни справляться получается легче, в какие-то — нет. Но она, чёрт возьми, старается.

А когда она всё же срывается — когда уступает отчаянной потребности оказаться где угодно, только не здесь, — Ханна всегда оказывается рядом. Она просто наблюдает со стороны. Просто смотрит, но ничего не говорит. Ей и не нужно: выражения её лица более чем достаточно.

Сегодня в Выручай-комнате почти никого нет, и когда здесь вот так пусто — Джинни дышится намного легче.

Она сидит на стуле возле верстака Николы, наблюдая, как та сосредоточенно возится с крошечными металлическими детальками. Джинни понятия не имеет, что это такое, и уж тем более — для чего они нужны. Но в самом процессе есть что-то странно успокаивающее: смотреть, как Никола собирает элементы воедино, превращая хаос в сложный механизм, где каждая идеально выверенная деталь движется в строгом согласии с остальными.

Джинни подбирает со стола маленькую металлическую безделушку и рассеянно крутит её в руках. Она сосредотачивается на тактильном ощущении холодного металла под подушечками пальцев, пытаясь утихомирить, заглушить собственные мысли. Вдруг вещица выбрасывает крохотную искру. Джинни вскрикивает и отдёргивает руку, когда искра чувствительно обжигает кожу.

— Диод, — поясняет Никола, забирая безделушку из её рук.

— Прости, — кривится Джинни, потирая пострадавший палец.

Никола лишь пожимает плечами:

— Вообще-то они не такие чувствительные. Разве что рядом с нестабильной магией.

— Это ты меня сейчас назвала нестабильной? — пытается отшутиться Джинни.

Никола откладывает инструмент и внимательно всматривается в её лицо:

— Если и так, то диод пока единственный, кто это заметил.

— Ну да, конечно, — Джинни заставляет своё лицо принять нарочито чопорное выражение. — У каждого из нас есть свои скрытые омуты.

Никола возвращается к работе, склоняясь над верстаком.

— То, чем ты занимаешься… — её голос звучит нерешительно. — Я не только про «Салон», но и про всё это… — Она неопределённо обводит рукой полупустую комнату.

— Да, — тихо отзывается Джинни.

Никола — первый человек, ставший связующим звеном между этими двумя мирами, и от этого как-то не по себе. Странно, когда кто-то один имеет доступ сразу к обеим частям её жизни. Из-за этого Джинни чувствует себя почти… незащищённой.

— Это слишком большая ноша, — говорит Никола.

Джинни одёргивает себя, так и не потянувшись за очередной блестящей деталькой на краю стола.

— Бывает и так, — признаёт она.

Никола кивает.

Они какое-то время молчат под тихий перестук инструментов, и Джинни уже думает, что на этом разговор исчерпан, но тут Никола прочищает горло.

— Я просто хотела сказать… Ну, то есть… — она обрывает сама себя. — Если я вдруг когда-нибудь смогу чем-то помочь… — Она бросает на неё быстрый взгляд, словно сама понимает, насколько самонадеянно это звучит — мысль о том, что Джинни Уизли вообще может понадобиться её помощь.

Джинни колеблется долю секунды, но затем протягивает руку и мягко касается ладони Николы.

— Для меня это очень важно. Спасибо.

Никола улыбается, и её щёки слегка розовеют.

— Ты просто… Ты не одна.

— Да, — отзывается Джинни. — Пожалуй, теперь нет.

* * *

Расплата за сорванную гриффиндорскую проверку не заставляет себя долго ждать. Кэрроу начинают заковывать первокурсников в цепи прямо в подземельях. Филч грозился подобным годами, но то, что казалось безобидной шуткой, оборачивается кошмаром наяву. Малейшая оплошность — и одиннадцатилетние дети проводят ночь, провисев на сырой каменной стене в кромешной темноте.

Джинни, как ни странно, даже испытывает смутное восхищение перед холодной, расчётливой логикой этого шага. Квоффл теперь на половине поля АД. Их ход.

И что, черт возьми, они собираются с этим делать?

Прежде чем они успевают хотя бы набросать план ответного удара, всё разом летит к чёрту — причём так, как Джинни совсем не ждала, хотя вообще-то должна была предвидеть. На этой самой стене в цепях оказывается младший брат Майкла Корнера. Само по себе это уже паршиво, но Майкл попадается на горячем, когда пытается его освободить.

Ещё один студент, из которого Кэрроу устраивают показательную, публичную расправу.

Джинни сидит рядом с Ханной в Выручай-комнате; Невилл с мрачным лицом меряет шагами пространство перед ними. Ханна нервно кусает ногти, и это гнетущее ожидание становится просто невыносимым.

— Если бы он только пришёл сначала к нам, — в который раз повторяет Джинни.

Ханна качает головой:

— Это же его брат. Любой из нас на его месте поступил бы так же.

— Он вернулся, — роняет Джинни, едва дверь в Выручай-комнату открывается.

Ханна тут же вскакивает на ноги, с надеждой и страхом глядя на вошедшего Терри:

— Как он?

Терри крепко сжимает челюсти — верный знак того, что визит в больничное крыло дался ему нелегко.

— Примерно так, как ты и думаешь. Ну, знаешь... будто он оскорбил гиппогрифа.

Невилл грязно ругается.

— Всё плохо, — тихо продолжает Терри, и его голос едва заметно дрожит. — Куда хуже, чем когда-либо на моей памяти.

— Ему что-нибудь нужно? — спрашивает Ханна.

Терри качает головой:

— Помфри накачала его успокоительными по самое некуда. Он там надолго.

Он обессиленно падает на диван, откидывает голову на подушки и устало потирает пальцами глаза.

Невилл тоже садится, но застывает на самом краешке, весь натянутый как струна. Джинни слишком хорошо знает этот взгляд — так выглядит гриффиндорец, который прямо сейчас готов с упоением сигануть с обрыва.

— Что мы будем делать? — спрашивает он.

Джинни видит его насквозь — то, как сильно ему нужны решения, немедленные действия. Месть. К счастью, к этой неизбежности она готовилась весь год.

— Насколько я вижу, у нас есть три варианта, — ровно произносит Джинни.

Терри открывает глаза, щурясь на неё снизу вверх:

— Да ну?

Она загибает большой палец:

— Вариант первый: мы можем продолжать в том же духе, но чётко осознавая, что цена за наши ответные удары резко возросла. И она продолжит расти.

Ханна качает головой:

— Но как же Майкл… Мы ведь не можем просто…

Джинни кивает:

— Будут и другие Майклы. — Она делает паузу. — Или хуже.

Это ведь действительно лишь вопрос времени, когда Кэрроу кого-нибудь убьют — случайно или намеренно.

— Ладно, допустим, — цедит Невилл. — А второй вариант?

Джинни разгибает указательный палец:

— Мы перестаём их провоцировать. Они пошли на крайние меры, чтобы заставить нас замолчать. Значит, мы затихаем и больше не даём им поводов закручивать гайки.

Невилл мрачнеет, и на его лице отчётливо читается яростный протест:

— И что, просто сидеть сложа руки? Надеяться, что война как-нибудь сама повернётся в нашу пользу?

Джинни лишь пожимает плечами — ей и самой претит мысль о пассивном ожидании, но она слишком хорошо понимает такую необходимость.

— Они пытают студентов, — тихо роняет Терри.

— Да, — отзывается Джинни. — Пытают.

— Ты сказала, есть три варианта, — напоминает Ханна.

— Третий вам понравится ещё меньше первых двух, — честно предупреждает Джинни.

— Выкладывай, — настаивает Невилл.

Джинни переводит взгляд на Терри. Они обмениваются взглядами, полными мрачного понимания: она знает, что он уже сам прокручивал подобный вариант в голове.

— Мы идём ва-банк, — вместо неё говорит Терри.

Ханна хмурится:

— В смысле?

У Терри, похоже, уже готов ответ:

— Объявить Кэрроу полномасштабную войну. Проклинать, бить, запереть где-нибудь или просто вышвырнуть из школы.

Невилл заметно оживляется, эта идея явно приходится ему по душе:

— Слушайте, а может, запихнём их в тот Исчезательный шкаф?

— Лучше запереть их в Тайной комнате, — Терри бросает на Джинни выразительный взгляд, не оставляющий места для недосказанности.

Она лишь устало закатывает глаза. Рядом с ней Ханна обречённо вздыхает.

— Скормить их гигантскому кальмару! — в запале предлагает Невилл.

Джинни молча слушает, как они перебирают варианты. Она позволяет им выговориться, выплеснуть скопившуюся ярость, пока энтузиазм не иссякает сам собой, а идеи не становятся совсем уж изощрёнными и нелепыми. Но никто из них так и не решается озвучить то, что на самом деле должно быть сказано.

— Ты молчишь, — замечает Ханна, слегка толкая Джинни плечом.

Она пожимает плечами:

— Мы идём на обострение — они отвечают тем же. В итоге потери будут с обеих сторон. Если мы всерьёз хотим что-то сделать с Кэрроу, есть только один реальный выход.

Они выжидающе смотрят на неё.

— Мы их устраним.

— Устраним? — переспрашивает Ханна. В её голосе больше растерянности, чем ужаса, и Джинни понимает почему: подруга просто не способна осознать, что именно кроется за этой сухой формулировкой. Её сознание в принципе не заточено под подобные категории.

Джинни пристально смотрит на неё, не отводя взгляда.

Ханна медленно бледнеет.

— Ты хочешь сказать… убить их?

Джинни лишь упрямо вскидывает подбородок.

«Смогла бы ты убить? Если бы пришлось?»

— Они пока не убили никого из учеников, — ровно произносит Джинни. — Пока что. Но глупо отрицать: на их руках кровь. Кровь маглов. Кровь всех, кого Том приказал им устранить. Они далеко не невинны.

— Но мы-то — да, — горячо возражает Ханна. — И моя мать погибла не для того, чтобы я сама стала убийцей.

Джинни прикусывает язык и не указывает на очевидное: рано или поздно может наступить момент, когда выбирать придётся между собственной невинностью и чужой жизнью.

— Ханна права, — говорит Невилл, опуская голову.

Терри откидывается на спинку дивана:

— Как бы паршиво это ни звучало, Майкл тоже не хотел бы, чтобы мы переступали эту черту.

Все трое переводят взгляд на Джинни, словно заранее ожидая яростного сопротивления, но она здесь не для того, чтобы спорить. Она лишь обозначает последствия.

— К тому же мы не можем забывать, кто именно прислал их сюда, — напоминает она. — Убьём мы их, покалечим или просто выставим вон — любой из этих вариантов привлечёт к школе его личное внимание. Это станет открытым объявлением войны.

Терри негромко присвистывает:

— Ну, при таком раскладе второй вариант сразу выглядит куда привлекательнее.

Джинни кивает. Она знала, что всё закончится именно этим, ещё до того, как они начали разговор.

Невилл бессильно откидывается на спинку дивана, как-то разом ссутулившись и уменьшившись в размерах.

— Значит, мы затихаем. Мы ничего не делаем.

Для гриффиндорца, понимает Джинни, это, пожалуй, худший из возможных исходов.

— Нет, — решительно возражает Ханна. — Мы не будем сидеть сложа руки. Просто направим наши силы на что-то другое.

Невилл хмурится:

— В смысле?

Ханна оглядывает просторный зал Выручай-комнаты:

— Это место может стать всем, что нам нужно, верно?

Невилл кивает:

— Ну да.

— Тогда мы создадим здесь то, чего у других студентов нет за этими стенами. Мы сделаем это место по-настоящему безопасным. И весёлым.

Джинни недоверчиво хмурится в ответ:

— Ты предлагаешь… устроить вечеринку?

Глаза Ханны загораются азартным огоньком:

— Да. Думаю, именно это я и предлагаю.

— Не могу сказать, что рассматривала такой вариант, — сухо замечает Джинни.

Ханна шутливо толкает её в плечо:

— Это всё потому, что у вас, слизеринцев, напрочь отсутствует воображение.

Все смеются. Спустя секунду Джинни не выдерживает и тоже тихонько присоединяется к ним.

* * *

Пока Ханна сосредоточена на организации их досуга, Джинни продолжает занятия со Снейпом. С каждым днём риск расплаты становится всё выше, а пространство для сопротивления сужается до предела. Временами эти тренировки — единственное, что не даёт ей почувствовать, как стены замка окончательно сжимаются вокруг неё.

Она постепенно совершенствует навык легилименции: учится проникать в чужое сознание без зрительного контакта, слой за слоем отделяя мысли одну от другой. А главное — учится применять заклинание невербально. Это даётся невероятно тяжело, но Джинни нравится теряться в самом процессе, полностью растворяясь в одной-единственной задаче.

Этим вечером, когда она подходит к кабинету зельеварения, у дверей уже стоит Розье. При виде неё его глаза слегка расширяются.

Она едва заметно кивает ему в знак приветствия, он отвечает тем же. Розье выглядит смущённым — как почти всегда в последнее время, когда они пересекаются. Словно он сам не понимает, как оказался в этой ловушке, но и способа выбраться из неё не видит.

Джинни горько думает, что это описание сейчас подходит слишком многим из них.

В классе, помимо Розье, обнаруживается ещё один ученик, которого она знает смутно. Кажется, один из кузенов Надиры. Хассан, вроде бы? Джинни мимолётно гадает, что же он успел натворить, чтобы оказаться здесь.

Снейп входит следом за Джинни и проходит мимо, направляясь прямиком к Хассанe, чтобы проверить его работу.

— Грязно, — бросает он, одним взмахом руки смахивая половину подготовленных ингредиентов в мусорную корзину. — Будьте внимательнее, иначе придётся начинать сначала.

Хассан молчит, его лицо остаётся подчёркнуто бесстрастным.

— Мисс Уизли, — произносит Снейп, выдвигая табурет и указывая на него пальцем.

Она послушно садится, слегка скривив губы от отвращения: от чана с флобберчервями, которые ждут тщательной очистки, исходит поистине тошнотворный запах.

— Приступайте.

С этими словами он отходит к стене, словно принимаясь инспектировать систему организации запасов Слизнорта. Судя по выражению его, он ею совершенно не впечатлён.

Джинни игнорирует его присутствие, сосредоточившись на склизких червях. Спустя пару минут она незаметно опускает руку на колени, и её пальцы крепко сжимают спрятанную волшебную палочку.

Она уже привыкла к давлению множества чужих сознаний и стала гораздо лучше их различать. Несмотря на то, что Снейп находится в той же комнате, его собственный разум ощущается скорее как глухая пустота, нежели как присутствие. Но куда больше её удивляет другое: сознание Розье тоже оказывается закрыто. Правда, совсем иначе — словно небрежно обнесено барьером. Это очень грубая, топорная защита.

Джинни отстраняется и бросает короткий взгляд на Снейпа. Тот уже наблюдает за ней; уголок его рта искривлён в едва заметной гримасе высокомерного удовлетворения. В этот миг до неё доходит, что он сам намеренно держит щит над Розье, закрывая его от её ментального вторжения. Похоже, он гораздо лучше осведомлен о её успехах, чем она предполагала.

— Какие-то проблемы, мисс Уизли?

— Нет, сэр.

Она возвращается к бессмысленному занятию — потрошению флобберчервей. Рядом с ней Хассан работает в абсолютном молчании, его движения точны и скупы.

— Я вернусь через час, чтобы проверить вашу работу, — говорит Снейп.

Джинни выжидает несколько минут, прежде чем снова осторожно прощупать пространство разумом. Сознание Хассана найти нетрудно — сейчас оно единственное доступное в комнате, — но она всё равно действует предельно осмотрительно, практикуя проникновение без единой «ряби» на поверхности чужих мыслей. Снейп постепенно снижает плотность своего гипнотического тумана: отчасти из практической необходимости, чтобы студенты сохраняли достаточно рассудка для отбывания наказаний, но главным образом — чтобы испытать саму Джинни.

Джинни наблюдает за разумом Хассана издалека: внутри мелькают обрывки смазанных воспоминаний, чужие лица и слышится невнятное жужжание голосов на языке, которого она не знает.

И вдруг краем глаза она замечает какое-то движение.

Она устремляется вслед за этим воспоминанием, не желая отпускать его, даже когда оно начинает ускользать сквозь пальцы. Шаги в ментальном лабиринте ускоряются, а видение уходит всё дальше. Джинни буквально протискивается сквозь узкие проходы — высокие каменные стены давят с обеих сторон. Когда она наконец вырывается в открытый внутренний двор, хлынувший сверху солнечный свет на мгновение ослепляет её.

В самом центре двора, у тонкой струйки бьющего из земли фонтана, стоит человек. Джинни замирает на месте, внимательно наблюдая.

Он резко поворачивается к ней:

— Убирайся.

Джинни вздрагивает, испуганно оглядываясь назад. Позади никого нет. Когда она снова переводит взгляд вперёд, незнаконец уже оказывается вплотную к ней.

— Вон. Отсюда, — цедит он сквозь зубы.

Его пальцы смыкаются на её предплечье — ошеломляюще настоящие, твёрдые, причиняющие вполне реальную боль.

Джинни давится беззвучным криком, потому что в следующий миг её сознание будто разрывают на куски. Она чувствует это каждой клеткой: его воля безжалостно перетряхивает её собственные мысли, вываливает наружу её прошлое, её чувства. Это не похоже на обычный поиск информации — это нападение. Проходит бесконечно мучительный миг — минута? Час? Целая жизнь? Она не может сказать наверняка — прежде чем ей наконец удаётся собрать волю в кулак и воздвигнуть ментальные барьеры обратно на место.

Ножки стула с резким скрежетом царапают по каменному полу подземелья, когда её силой вышвыривает обратно в реальный мир.

Они замирают, тяжело дыша и глядя друг на друга. Целую долгую секунду их сознания, словно два невидимых жернова, скрежещут, сталкиваясь в замкнутом противостоянии прямо в воздухе кабинета.

Затем Хассан с грохотом вскакивает, опрокидывая свой стул, и бросается на неё. Джинни пытается рвануться в сторону, но его ладонь тяжело ложится ей на грудь, с силой впечатывая спиной в стену. Хлёсткий удар о камень выбивает волшебную палочку из её онемевших пальцев.

— Эй! — кричит где-то вдалеке Розье.

Пальцы Хассана мёртвой хваткой смыкаются у неё на горле. Его лоб покрыт испариной, а взгляд наполовину затуманен — он выглядит так, словно всё ещё борется с остатками гипнотического тумана, застряв где-то на границе между собственным разумом и реальностью.

Вокруг поднимается какой-то шум, кричит Розье, но всё, что сейчас существует для Джинни — это паническая ярость в глазах Хассана и ощущение собственных пустых, беспомощных пальцев.

По краям зрения мир начинает стремительно меркнуть.

«Это всё, на что ты способна, малышка?»

Нет.

Собрав последние остатки самообладания, она перехватывает Хассана за запястье, концентрируя в ладони волну магии. «Осторожнее, — тут же всплывает в памяти предостерегающий шёпот Нимуэ, — не слишком много, никогда не отдавай слишком много себя».

Пальцы Хассана на её шее сжимаются ещё сильнее, и Джинни высвобождает всю накопленную энергию.

Хассан судорожно хватает ртом воздух, его глаза мгновенно закатываются, и он без чувств валится к её ногам.

Джинни едва не сползает следом, тяжело привалившись спиной к стене. Ноги дрожат, она надсадно кашляет, жадно и хрипло глотая воздух.

Когда к ней возвращается способность хоть что-то соображать, она поднимает голову. Розье смотрит на неё во все глаза, ошалело раскрыв рот от изумления. Посередине комнаты стоит Снейп — он преодолел расстояние до кабинета так быстро, будто влетел на крыльях. Его взгляд мечется между Джинни и поверженным Хассаном.

Медленным, подчёркнуто выверенным движением Снейп наклоняется и поднимает её волшебную палочку с пола. По выражению его лица Джинни понимает, что он видел всё до мельчайшей детали.

Без лишних слов Снейп коротко взмахивает собственной палочкой в сторону застывшего Розье, и тот тоже оседает на пол, мгновенно теряя сознание.

Грудь Джинни всё ещё судорожно вздымается, а голова кружится от пережитого вторжения и резкого оттока магических сил.

— Он знает, — произносит она, и голос её против воли дрожит. — Он знает.

— Я разберусь с этим, — отвечает Снейп. Его голос каким-то чудом звучит совершенно спокойно.

Джинни, пошатываясь на непослушных ногах, бредёт к столу и, мёртвой хваткой вцепившись в спинку стула, бессильно опускается на сиденье.

Снейп с нарочитым щелчком кладёт её палочку на стол прямо перед ней. Он выжидающе замирает, словно безмолвно требуя объяснений, как именно она умудрилась защититься, не используя палочку. Джинни лишь плотно сжимает губы, упорно храня молчание. Поняв, что ответа не будет, Снейп отходит к Хассану, отбрасывая в сторону полы мантии, и присаживается на корточки.

— К счастью, — говорит он, прижимая пальцы к сонной артерии Хассана, — он жив.

Джинни встревоженно вскидывает на него взгляд. Она и подумать не могла, что эта магия настолько опасна, что способна лишить жизни. Нимуэ наверняка предупредила бы её, будь это так. Правда ведь?

— Прошу прощения, — бросает Снейп, не сводя глаз с Хассана. — Я не предполагал, что его подготовка зашла настолько далеко.

Она поднимает на него взгляд:

— Но вы знали, что он обучен?

Он смотрит на неё, не выражая ни тени раскаяния.

— Вам необходимо было это узнать.

Джинни до конца не понимает, что именно он имеет в виду: каково это — когда жертва внезапно даёт яростный отпор, или же это был наглядный урок о том, как опасно терять бдительность. Жестокое напоминание о том, что всегда быть настороже. Быть готовой защищаться.

Она потирает саднящее горло, гадая, проступили ли уже на коже синяки.

— Ну, теперь знаю, — хрипло цедит она. — Миссия выполнена.

Снейп великодушно оставляет её сарказм без внимания, переключаясь на бессознательных свидетелей.

Дальнейшее происходит в абсолютной тишине. Джинни отрешённо наблюдает за тем, как Снейп заклятие Обливиэйт на обоих слизеринцев.

Хассан за всё это время ни разу не шевелится.

* * *

Следующие три дня Джинни чувствует себя странно «размытой». И дело здесь не только в нападении Хассана, но и в той невербальной защите, к которой ей пришлось прибегнуть. Ей не раз говорили, что подобная магия требует высокой платы, но лишь теперь она по-настоящему осознала, в чём именно эта плата заключается.

Она позволила себе забыть важнейшую истину о Нимуэ: даже ей нельзя доверять безоглядно. В конце концов, Нимуэ никогда не жила по-настоящему и не способна умереть — так стоит ли ждать от неё понимания той цены, которую приходится платить живым?

Глупая ошибка, которую Джинни больше не повторит.

Она настолько погружена в свои мысли и физическую усталость, что едва не роняет учебники, с размаху столкнувшись с кем-то в коридоре. Перепуганный младшекурсник смотрит на неё, что-то невнятно лепеча в оправдание, и тут же испаряется.

Джинни лишь устало качает головой, понимая, что ей нужно быть собраннее. Из соседнего коридора доносится чей-то резкий крик — не иначе как Инспекционная дружина снова с упоением взялась за работу. Они почувствовали абсолютную безнаказанность из-за затянувшегося молчания АД, из-за полного отсутствия хоть какого-то отпора.

Джинни вздыхает, испытывая мрачное облегчение от того, что Кэрроу, кажется, сочли это затишье своей окончательной победой. Студентов на уроках стали пытать гораздо реже, и ничего подобного тому, что случилось с Майклом, больше не повторялось.

Придётся довольствоваться хотя бы этим.

— Джинни!

Она поднимает взгляд и видит Бассентвейта, решительно шагающего по коридору в её сторону. Студенты торопливо расступаются перед ним — не только из-за его внушительных габаритов, но и, как подмечает Джинни, из-за по-настоящему грозового выражения его лица.

— Что случилось? — спрашивает она, едва он подходит вплотную.

Его челюсти судорожно сжимаются.

— Это Рейко.

Джинни чувствует, как лёд сковывает тело.

— Где она?

Бассентвейт лишь едва заметно приподнимает бровь, кивая в сторону, и Джинни всё понимает без слов: есть только одно место, о котором он не решился бы говорить в открытую.

— Я подумал, так будет… безопаснее.

Отбросив все мысли о зельях, Джинни разворачивается и стремительно направляется к Выручай-комнате, мельком отмечая, что студенты расступаются перед ней почти так же быстро, как перед Бассентвейтом.

Поскольку сейчас самый разгар дня, внутри никого нет. Джинни не составляет труда сразу заметить Рейко, сидящую на скамье рядом с Николой.

Никола поднимает взгляд, едва они переступают порог, и в её глазах читается неподдельное облегчение.

— Они вернулись, — говорит она Рейко.

Джинни останавливается перед ними, судорожно втягивая воздух, когда Рейко поднимает голову и смотрит на неё.

— Это пустяки, — тут же настаивает та, нетерпеливо смахивая слёзы с лица, но лишь сильнее размазывая их по свежей крови. — Я в порядке.

Джинни игнорирует её слова, молча фиксируя взглядом каждый глубокий порез и наливающийся синяк на изуродованном лице. Затем она поворачивается к Бассентвейту:

— Найди Ханну.

Он коротко кивает, напоследок ободряюще сжимает плечо Рейко и размашистым шагом направляется к выходу.

Джинни снова переводит взгляд на Рейко, не делая ни единой попытки сократить разделяющее их расстояние.

— Кто?

Рейко качает головой, и Джинни не может не заметить, что отчасти это движение продиктовано страхом.

Кулаки Джинни сжимаются до побелевших костяшек.

— Кэрроу?

— Нет.

— Я тебе не верю.

— Это были не Кэрроу, — выпаливает она.

— Тогда кто? — требует ответа Джинни.

Рейко слегка вздыхает.

— Крэбб и Гойл.

— Ясно, — говорит Джинни, чувствуя, как внутри разливается пугающее, ледяное спокойствие.

— Это было глупо с моей стороны, — тихо произносит Рейко. — Я пошла на поле одна, а они… Глупо.

— Рейко, — резко обрывает её Джинни. — В этой вселенной нет такого места, где случившееся было бы твоей виной.

Лицо девушки на мгновение искажается, разбитая губа дрожит, и Джинни понимает, что эта напускная бравада — единственное, что не даёт Рейко окончательно развалиться на части.

В этот момент в комнату влетает Ханна, а следом за ней — Невилл и Бассентвейт. Ханна испуганно ахает, её глаза мгновенно наполняются слезами. При их появлении Рейко заставляет себя выпрямиться и упрямо вскидывает подбородок.

Ханна быстро берёт себя в руки. Она осторожно опускается на скамью рядом с Рейко и бережно гладит её по плечу.

— Только лицо? — тихо спрашивает она.

— И спина, — отвечает Рейко.

Ханна мнётся, поднимая растерянный взгляд на Джинни:

— У меня толком нет подходящих средств…

— Я не пойду к Помфри, — отрезает Рейко. Джинни рада видеть в её глазах знакомую искорку непокорности. — Не доставлю этим ублюдкам такого удовольствия.

Ханна сокрушённо качает головой:

— Я правда думаю, что это было бы лучшим решением…

— Нет.

Ханна смотрит на Джинни — разумеется, в поисках поддержки.

Джинни переводит внимательный взгляд на Рейко.

— Она остаётся здесь.

— Джинни, — протестует Ханна.

— Она остаётся.

— Хорошо, ладно, — сдаётся Ханна. — Сделаю всё, что в моих силах.

Она тут же берёт всё в свои руки и быстро распределяет обязанности: отправляет Невилла собирать необходимые припасы, а Николу — варить обезболивающее зелье.

— Сядь там, — бросает Ханна Бассентвейту, указывая на свободное место рядом с Рейко.

Когда всё готово, она начинает осторожно очищать и перевязывать лицо девушки, заметив, что порезы явно имеют магическую природу. Джинни молча наблюдает, как Рейко постепенно затихает под бережными, заботливыми руками Ханны, пока её голова в конце концов не опускается на плечо Бассентвейта.

Как только ушибы на спине тоже оказываются обработаны, они помогают ей дойти до койки Николы — обезболивающее как раз начинает действовать.

На протяжении всего этого времени Джинни просто стояла и смотрела, подавляя в себе ужас, ярость и непреодолимое желание выбежать наружу, чтобы ввязаться в драку.

— Рейко, — произносит Джинни, как только понимает, что её голос звучит достаточно твёрдо.

Та открывает глаза.

— Я с этим разберусь.

Это звучит как клятва. Рейко молча кивает, и её лицо мрачнеет.

Джинни поворачивается, чтобы уйти. Бассентвейт сразу следует за ней к выходу, а Невилл делает шаг, поравнявшись с ними у дверей.

— Что мы будем делать?

— Мы? — переспрашивает Джинни, и её голос звучит на удивление спокойно, словно внутри неё не бурлит раскалённая лава. — Мы не будем делать ничего. Мы уже решили, что АД не может идти на лишний риск.

Невилл касается её руки, заставляя остановиться.

— Джинни.

— Они слизеринцы, — говорит она. — А со своими мы сами разбираемся.

Она бросает короткий взгляд на Бассентвейта. Тот мрачно кивает в ответ, полностью уступая ей решение этого вопроса.

Джинни выходит в коридор.