Выбор (джен)

— Прости, можно тебя на минуту?

Родольфус ответил Мальсиберу благожелательным кивком и остановился.

— Чем могу?

— Я не представляю, у кого ещё спросить, — сказал тот, улыбаясь чуть смущённо. — Ты не знаешь, где бы можно было посмотреть законы бывших британских колоний на предмет оборотней?

— Знаю, — немного подумав, ответил Лестрейндж. — Проще всего спросить Яксли — я уверен…

— Это не очень удобно, — возразил Мальсибер, улыбаясь ещё шире. — Кроме министерства, нет других источников?

— Есть, конечно, — ах, как это интересно! Он задумал переправить своих гостей за границу? Почему? Или даже зачем? — Можно самому найти в кодексах. Я уверен, в здешней библиотеке есть. Эйвери спроси — он наверняка знает, где тут что стоит. Но если тебе не очень срочно, я могу посмотреть у нас. Скажем, завтра.

— Буду очень признателен, — совершенно просиял Мальсибер.

— Что-нибудь ещё? — спросил Лестрейндж. Видно, что-то в его взгляде выдало его интерес, потому что Мальсибер, поколебавшись, сказал:

— Я, признаться, не уверен, что просить тебя об этом удобно.

— Проверь, — подбодрил его Родольфус, для верности приправив предложение шуткой: — Я ни разу в жизни не испытывал проблем с отказом в просьбе.

— Это хорошо, — полусерьёзно ответил Мальсибер. — А скажи — если это нужно, министерство может сделать для волшебника маггловские документы?

— Это тоже к Яксли… но, если хочешь, я могу сам спросить, — Родольфус теперь уже разглядывал Мальсибера, не скрываясь. — Я мог бы быть более полезен, если б знал побольше.

— Я боюсь, ты не поймёшь, — подумав, всё-таки сказал Мальсибер. — Но я расскажу — если ты хочешь.

— Идём ко мне, поговорим, — кивнул Родольфус и, к некоторой досаде увидел выходящего из столовой брата, направляющегося прямо к ним. Однако следом ощутил гордость, когда тот, повинуясь его взгляду, во-первых, сразу же остановился, а во-вторых, хоть и с явной неохотой, развернулся и вернулся к остальным. Значит, за прошедшие недели Рабастан чему-то научился — и даже если позже его, Родольфуса, ждёт допрос и, может быть, истерика, это был отличный результат.

Так что когда они с Мальсибером входили к нему в комнату, настроение у Родольфуса было превосходным.

— Устраивайся, где понравится, — предложил он. Мальсибер предсказуемо выбрал кресло у огня, ещё и придвинув его почти вплотную — и Родольфус, опустившись в соседнее, разжёг огонь посильнее. Сам он, как ни странно, в Азкабане привык к холоду, и теперь никогда от него не страдал, но знал, что так повезло отнюдь не всем. — Итак, ты меня заинтриговал.

— Всё, на самом деле, очень просто, — сказал Мальсибер, протягивая к огню руки и бросая на Родольфуса быстрый взгляд. — Я хочу помочь моей гостье перебраться за границу. Но не слишком представляю, как это делается официально.

— Если я тебя спрошу, — неспешно поинтересовался Родольфус, — о причинах этого, ты ответишь?

— Я-то да, но не уверен, что ты поверишь, — Мальсибер странно улыбнулся и, поскольку Родольфус продолжал вопросительно молчать, продолжил: — Я устал убивать. Устал видеть смерть вокруг. Я хочу, умирая, наверняка знать, что сделал что-то действительно хорошее — пусть хоть для кого-то одного. Для того, кому никто другой не помог. Понятно, что всё это самообман и ничью кровь с моих рук не смоет, но...

— Ты собрался умирать? — после долгой паузы спросил Родольфус.

— А ты нет? — почти ласково спросил Мальсибер.

— Не рано? — нарочито шутливым тоном спросил Лестрейндж, то ли провоцируя, то ли давая возможность отступить. — Тебе ещё даже сорока нет, если я не ошибаюсь.

— Руди, мы все смертники, — Мальсибер чуть заметно поморщился. — И все это знаем. Смертники — и сами несём смерть. Но однажды это всё закончится, и не думаю, что до конца осталось слишком долго.

— Но война почти закончена, — Родольфус остро пожалел, что вообще завёл этот разговор. О таких вещах не говорят даже с очень близкими — а они, по сути, даже не приятельствовали.

— Вот именно, — Мальсибер глянул на него тяжело и пристально — и почти сразу, улыбнувшись мягко и устало, отвёл взгляд и добавил: — Так или иначе, мне хочется помочь ей. Может, именно потому, что она оборотень и почти ребёнок — и, по-моему, совсем не воин. Она погибнет в этой стае.

— Яксли лучше к этому не привлекать, — сказал Родольфус. — Я подумаю, как это лучше сделать, хоть и не предполагаю больших проблем. Раньше маггловские паспорта в министерстве получить было просто, но сейчас за этим, думаю, должны следить. Дай мне пару дней.

На том и распрощались — и Родольфус остался раздумывать о том, как и через кого лучше выполнять своё обещание. А когда уже почти всё придумал, на мгновенье замер вдруг от пришедшей к нему в голову идеи — а затем и рассмеялся.

А что.

Да, пожалуй, вот такая выходка будет вполне в стиле его братца. Кстати, где он?

Словно бы в ответ на невысказанный вопрос, в дверь уверенно и требовательно постучали, а затем, едва дождавшись ответа, Рабастан почти ворвался в комнату и спросил с порога:

— О чём вы говорили?

— Это был конфиденциальный разговор, — невозмутимо ответил Родольфус.

— Но ведь мне ты скажешь? — полуутвердительно заявил Рабастан без малейшего стеснения.

— Если убедишь меня в целесообразности — скажу, — пообещал Родольфус.

— Я же всё тебе рассказываю! — возмутился Рабастан.

— В самом деле всё? — уточнил Родольфус.

— Про Мальсибера — да, всё! Ну, по крайней мере, всё, о чём ты меня спрашиваешь, — Рабастан нетерпеливо сжал кулак. — Руди, ну скажи мне!

— Следовало бы сказать «нет», — вздохнул Родольфус. — К сожалению…

— Зачем? — перебил Рабастан.

— Чтобы научить тебя понятию «конфиденциальность», — тихо фыркнул Родольфус. Забавно: чем дольше и плотнее он общался с Рабастаном, тем меньше его раздражали выходки и манеры брата. Правду говорят, что привыкнуть можно ко всему, и от всего можно научиться получать удовольствие. — Но вот в данном случае я считаю, что тебе действительно стоит знать, о чём мы говорили — и ты это узнаешь. Когда сможешь посмотреть, — добавил он медленно и весомо.

— В смысле «посмотреть»? — с раздражённой настороженностью спросил Рабастан

— В самом прямом. Бери палочку, — велел Родольфус.

— Я не… Руди, я же не умею! — запротестовал Рабастан чуть ли не испуганно. — Я же даже…

— Я тебе уже показывал и объяснял, как это делается, — Родольфус очень выразительно указал ему на ножны с волшебной палочкой. — Рано или поздно тебе всё равно пришлось бы пробовать — почему бы не сейчас? По крайней мере, теперь у тебя есть отличный стимул. Я не стану закрываться — даже помогу немного, — пообещал он. — Ты отлично знаешь, что и как нужно делать — приступай.

Рабастан достал палочку, навёл её на Родольфуса, сосредоточился, сглотнул… и, опустив, отступил.

— Нет, не надо, — хрипловато проговорил он. — Руди, я боюсь.

— Это же не Круцио, — возразил Родольфус. — Ты мне ничего дурного не сделаешь — в крайнем случае, увидишь что-то лишнее. Есть действительно опасные ментальные техники, но ты ими не владеешь. А обычная легиллименция не опасна. Ну же, — постарался он его подбодрить, в который раз изумляясь самомнению брата. Он же ведь действительно уверен, что неосторожно может навредить — у него даже сомнений нет в том, что и сил, и навыков ему на это хватит.

— Но зачем? — заупрямился Рабастан. — Я могу понять, для чего мне знать окклюменцию — но зачем мне…

— Чтоб понять, как защищаться, нужно научиться нападать. Ты же дуэлянт — почему я должен объяснять тебе такие элементарные вещи? — как ни странно, он совсем не разозлился. Привык, наверное.

— Руди, я действительно боюсь, — тихо сказал Рабастан. — Если с тобой что-нибудь случится…

— Не случится, — Родольфус не сдержал улыбку. — Басти, ты себя переоцениваешь. Ты не сможешь причинить мне вред подобным образом. Это просто невозможно. Давай, действуй.

Рабастан вздохнул и, вновь наставив палочку на брата, сощурился и произнёс:

— Легиллименс!

А Родольфус и забыл, как это бывает неприятно — неумелое вторжение, от которого по какой-нибудь причине нельзя просто защититься. В висках тут же заломило, и он на секунду отвлёкся, но, вновь собравшись, развернул перед братом нужную сцену. Выдержать до самого конца оказалось не так просто, и едва она закончилась, Родольфус с облегчением вытолкнул Рабастана из своего сознания и на несколько секунд прикрыл глаза, с силой прижимая пальцы к ноющим вискам.

— Руди! — в голосе Рабастана было столько страха, что Родольфус с неохотой заставил себя открыть глаза. Лицо брата выглядело совершенно белым, и пришлось успокаивающе проговорить:

— Это просто неприятно. Ты был очень груб, но для первого раза сделал всё вполне прилично.

Рабастан кивнул и, нервно и неровно втянув воздух, обессиленно опустился в кресло, закрыв лицо руками.

— Ты не представляешь, до чего дико сейчас смотришься, — сказал Родольфус. — Заканчивай страдать, и давай поговорим о том, что ты увидел.

— Я же правда испугался! — Рабастан опустил руки бросил на Родольфуса обиженный и недовольный взгляд.

— Не о чем пугаться, — Родольфус, впрочем, всё же налил в стакан воды и протянул его брату. — Выпей, успокойся, и скажи мне, что ты думаешь об увиденном.

— Я не знаю, — Рабастан потёр лоб. — Это как-то… очень странно.

— Что именно? — мягко уточнил Родольфус.

— Этот разговор про смертников, — Рабастан поёжился.

— Это очень важный разговор, — Родольфус присел на подлокотник соседнего кресла.

— Ты действительно ему поможешь? — помолчав, спросил Рабастан.

— Помогу. Во всяком случае, попытаюсь — но тебе я это показал не для удовлетворения любопытства.

— А зачем? — нетерпеливо спросил Рабастан.

— Первое, — веско проговорил Родольфус. — Я считаю, это лучшая компания для тебя из всех возможных. Второе. В бою держись от него как можно дальше. Потому что, — предвосхитил он возможный вопрос, — человек, считающий себя смертником — не тот, кто должен стоять у тебя за спиной в битве.