Старые друзья, новые друзья (джен)

Прошёл почти месяц, прежде чем Тонкс снова встретилась с Гарри. К счастью, в этот раз без участия тролля. На самом деле изначально она сочла ситуацию весьма забавной.

Было около полуночи, и Тонкс только что крадучись покинула гостиную Пуффендуя. Эдвард, как обычно, пытался её отговорить, и, как обычно, потерпел неудачу. Она сменила внешность, начав выглядеть как одна слизеринка, которая оскорбила её, обозвав "дешёвой шлюхой". Тонкс приняла её облик и планировала потискаться с несколькими случайными парнями, таким образом отомстив. Однако на пути ей встретился бежавший навстречу, запыхавшийся Гарри Поттер. Когда он заметил её, Тонкс остановилась.

— Здорово, Гарри! — весело сказала она.

Вместо ответа Гарри окинул её подозрительным взглядом. Тонкс сообразила, что всё ещё выглядела как та слизеринка, и сменила внешность на обычную. Гарри ахнул, когда светловолосая слизеринская староста на его глазах стала розоволосой Тонкс. Она широко усмехнулась.

— Т... Тонкс? Это ты? — неуверенно спросил он.

— Единственная и неповторимая, — с гордостью подтвердила она.

Гарри всё ещё был шокирован, но сумел временно об этом забыть:

— Э... ладно. Слушай, Тонкс, меня ищет Филч, а я сейчас должен быть в спальне...

— За тобой гонится Филч? Блин, Гарри, мог бы сразу об этом сказать! Скорее прячемся, пока его драная кошка нас не нашла!

Схватив Гарри за руку, Тонкс потянула его к секретному проходу, находившемуся неподалёку. Несколько раз она споткнулась, но сумела удержаться на ногах. Выждав в темноте и тишине пару минут, они пошли (Гарри следовал за Тонкс) к другому концу прохода. Тонкс не знала, где в точности они оказались, так что они осторожно прошли в оказавшуюся неподалёку дверь, которую сначала пришлось отпереть. Войдя, Гарри застыл на месте. На него смотрел огромных размеров трёхголовый пёс. Осторожно ткнув Тонкс в бок, он указал в сторону пса; когда она его увидела, то чуть не потеряла сознание.

Когда он вытащил её из двери, Тонкс опомнилась и уже хотела завопить, но Гарри прижал ладонь ей ко рту, опасаясь, что их найдёт Филч. Через несколько секунд он убрал руку, и Тонкс одними губами прошептала:

— Спасибо.

Кивнув, он быстрым шагом направился ближайшую классную комнату, где наконец сумел перевести дыхание. Последовавшая за ним Тонкс села прямо на пол, тоже начав прерывисто дышать. Посмотрев на неё, Гарри задал первый вопрос, пришедший на ум:

— А как ты изменила своё лицо?

Тонкс уставилась на него, не веря собственным ушам:

— Мы встретились со охрененно огромным трёхголовым псом, а ты спрашиваешь, как я изменила лицо? Ты что, ненормальный?!

Гарри мгновенно опустил взгляд и пробормотал:

— Извини.

Глубоко возмущённая, она не сразу заметила загнанное выражение в его глазах, но, заметив, поняла, что сказала что-то не то.

Мысленно обругав свой длинный язык, она поднялась с пола и чуть наклонилась к Гарри:

— Гарри, извини, пожалуйста. Я не подумала, что говорила. Серьёзно, я не хотела... просто перепугалась после этого пса. Мне правда жаль, я не хотела тебя обидеть.

Гарри посмотрел ей в глаза и понял, что она говорила искренне.

— Ничего страшного, Тонкс, — пробормотал он.

— Гарри, я хочу тебя кое о чём спросить, — осторожно сказала она. — Можешь не отвечать, если не хочешь... но почему ты так расстроился, когда я назвала тебя... э.... ненормальным? Просто не хочу, чтобы это снова случилось, — быстро добавила она, заметив выражение его лица.

Несколько секунд Гарри молчал. Наконец, еле слышно вздохнув, он ответил, почти шёпотом:

— Мои родственники постоянно называли меня ненормальным. Я узнал, что меня зовут Гарри, только когда пошёл в школу.

Тонкс почувствовала, как у неё в глазах защипало от слёз. Как кто-то мог быть настолько жесток, чтобы постоянно обзывать ребёнка таким образом? Заключив Гарри в объятия, она торопливо зашептала:

— Ох, Гарри, прости, пожалуйста. Знай я об этом, я бы пнула саму себя под зад, чтобы такого не говорить! Не могу поверить, что поступила настолько ужасно!

Гарри невольно смутился. И почувствовал себя неловко от того, что девушка настолько расстроилась.

— Тонкс, не говори так, — сказал он, неуклюже похлопав её по спине. — Ты ведь не знала об этом. И явно имела в виду не то же самое.

Она выпустила его из объятий и улыбнулась:

— Спасибо, Гарри. А что до смены лица — дело в том, что я метаморфомаг.

— Метамо... что? — растерянно переспросил он.

— Это означает, что я могу менять внешность по собственному желанию, — пояснила Тонкс. — Например...

Она сменила цвет волос с ярко-розового на фиолетовый, и глаза Гарри округлились. Потом он нахмурился, словно что-то вспоминая.

— Знаешь, Тонкс, — сказал он, — когда я был младше, мне иногда снился сон, в котором кто-то менял цвет волос. Наверное, я знал кого-то с такой способностью до того, как... ну, знаешь... мои родители умерли.

Тонкс показалось, что её сердце пропустило удар. Он помнил!

— Нет, Гарри, я думаю, что дело не в этом, — он бросил на неё вопросительный взгляд, и она сделала глубокий вдох. — Ты просто помнил меня.

На мгновение Гарри застыл, а потом рассмеялся. Тонкс ему нравилась. Она была забавной и удивительно открытой.

— Ты шутишь, да? — его смех оборвался, когда он увидел, что Тонкс не смеялась. На мгновение вперив в неё взгляд, он прошептал: — Ты... мы встречались раньше?

Она кивнула; её глаза заблестели от слёз:

— Когда мы ходили в гости к Сириусу, я познакомилась с Поттерами, включая и тебя. Мама и папа, видимо, уже знали Лили и Джеймса.

— Погоди, кто такой Сириус? И ты... ты знала моих маму с папой? — спросил он, жаждая узнать любую новую информацию. — Какими они были? Я слышал, что выгляжу как папа, а глаза у меня как у мамы, но больше ничего. Я даже не знал, как их зовут, пока Хагрид не принёс мне письмо из Хогвартса. Расскажи о них, пожалуйста!

От вида, с которым смотрел на неё Гарри, сердце Тонкс растаяло от умиления. Она отчаянно хотела обнять его, но боялась, что он почувствует себя неловко. Снова сев на пол и скрестив ноги, она начала рассказывать:

— Сириус — мой двоюродный дядя; он был другом твоих родителей и твоим крёстным отцом. Когда тебе был год, мы пришли к нему в гости, и там были твои родители вместе с тобой. Мне было только пять лет, так что я не помню всего, но помню, что Лили мне ужасно понравилась. А ты был таким маленьким и милым! — Гарри покраснел, но Тонкс продолжила: — В один момент твои родители на некоторое время оставили тебя с нами, и ты чуть ли не силком заставлял меня постоянно менять цвет волос. Впрочем, ты так этому радовался, что я не возражала.

Она усмехнулась, и Гарри покраснел ещё сильнее, смутившись от поведения себя в том возрасте. Он попытался представить себе маленькую Тонкс, терпеливо менявшую для него цвета волос.

— А какой был мой любимый цвет? — спросил он.

Вместо ответа Тонкс сделала свои волосы огненно-рыжими.

— Такого цвета были волосы у Лили, — пояснила она, заметив удивлённый взгляд Гарри. — Пару раз ты начинал прямо прыгать в кроватке, пока я не делала волосы такими. Лили решила, что это показывало, как ты сильно её любил. Джеймс, кажется, немного завидовал, но Лили напомнила, что твоим первым словом было "папа", так что они были наравне, — закончила она с улыбкой.

Гарри переполняли эмоции.

Он был невероятно счастлив, потому что узнал, что его родители любили его, любили друг друга и были счастливой семьёй. Живя с Дурслями, он порой сомневался в этом. Зачем бы иначе они оставили своего сына на воспитание людям, которые терпеть его не могли? Порой, когда было особенно невыносимо, он жалел, что не умер вместе с ними. Так, по крайней мере, он бы знал их... Но теперь он знал, что его родители действительно его любили, возможно, даже больше прочих родителей, и погибли, сражаясь с тёмным волшебником. Гарри был уверен, что никто не гордился своими родителями сильнее, чем он в этот момент.

Но в то же время его обуревала печаль. Его любящие родители, у которых впереди была вся жизнь, были убиты, потому что решили бороться за правое дело. Ему, Гарри, пришлось расти с Дурслями, и после успехов в школе получать не объятия матери или похвалы отца, а подзатыльники и наказания запиранием в чулане, потому что он справлялся лучше Дадли. Но ещё большую боль причиняло то, что он даже не знал, как выглядели его родители. Хотя...

— Тонкс, могу я тебя кое о чём попросить? — тихо спросил он, боясь, что его голос задрожит в любой момент.

— Конечно, Гарри.

— Ты... ты помнишь, как выглядели мои мама и папа? Если помнишь — можешь мне показать, пожалуйста?

Кивнув, Тонкс сосредоточенно нахмурилась. Через секунду на Гарри взглянуло улыбающееся лицо Лили Поттер.

— Мама... — завороженно прошептал Гарри.

Непроизвольно протянув руку, он коснулся её щеки. Неожиданно он осознал, что это была лишь Тонкс, и отдёрнул руку, забормотав извинения, но был прерван расплакавшейся Тонкс, заключившей его в сокрушительные объятия. И тогда Гарри сделал то, чего не делал никогда прежде: обнял её в ответ и начал тихо плакать, уткнувшись ей в плечо.

Оба они плакали довольно долго. Тонкс — о замечательных людях, которых успела полюбить почти как семью, а Гарри — о семье, которой у него не было. Когда слёзы наконец иссякли, Гарри осознал, что должен был бы смутиться от того, что расплакался перед малознакомой девушкой... но потом понял, что уже не считал Тонкс малознакомой. Хотя... она показала ему внешность его матери, рассказала ему о его родителях, а он, если подумать, даже не знал её фамилии.

— Тонкс, а как твоя фамилия?

— Тонкс — это и есть моя фамилия. Я не хочу, чтобы меня называли по имени, — пояснила она с негодующими нотками в голосе.

Гарри растерялся.

— Почему ты не хочешь, чтобы тебя звали по имени? — с любопытством спросил он.

— Потому что я его не люблю. Оно глупо звучит.

Он знал, что любопытствовать было грубо, но всё же не сдержался:

— Ладно, я не буду тебя им называть, но можешь хотя бы его сказать? Не хочу чувствовать себя глупо, если кто-то назовёт тебя по имени, а я даже не буду знать, о ком речь.

Увидев умильное выражение лица, которое состроил Гарри, Тонкс вздохнула. Пробормотав себе под нос что-то вроде "был бы отличным слизеринцем", она набрала в грудь воздуха и произнесла сквозь зубы:

— Нимфадора Тонкс.

Она ожидала смеха, хотя бы короткого смешка, но не дождалась. Переведя взгляд на Гарри, она увидела, что тот смотрит на неё с любопытством:

— Довольно красивое имя. Что оно означает?

Изрядно удивившись такой реакции, она всё же ответила:

— "Дар нимф".

— А знаешь, оно тебе подходит. Я был так счастлив, когда ты показала мне лицо мамы! — он улыбнулся. — Думаю, ты действительно дар; по крайней мере, для меня.

Тонкс расплылась в настолько широкой улыбке, что у неё заболели скулы. Наклонившись, она снова заключила Гарри в крепкие объятия:

— Спасибо, Гарри. Это очень многое для меня значит. Но всё же не надо звать меня Нимфадорой, ладно?

Он кивнул. Тонкс ему правда очень понравилась.

— А теперь к делу. Почему ты ходишь по замку после полуночи? — Тонкс старалась говорить строгим тоном, но улыбка в уголках её губ рушила образ.

Когда Гарри указал, что она занималась тем же самым, она возмущённо фыркнула и вперила в него взгляд. Вздохнув, он признался, что Драко Малфой вызвал его на полуночную дуэль в Зале трофеев. Гарри ожидал упрёка или чего-то подобного, но Тонкс посмотрела на него с гордостью.

— Отличное начало, Гарри! Ты наконец начинаешь нарушать школьные правила. Я так тобой горжусь! — она драматическим жестом вытерла несуществующую слезинку.

Это заставило их обоих рассмеяться. Отсмеявшись, Гарри вспомнил о трёхголовом псе, и некоторое время они с Тонкс обсуждали его, гадая, почему он находился в замке, и строя самые разнообразные теории. Наконец они решили, что было уже слишком поздно, и им пора было идти спать.

По пути обратно в гостиные они продолжали говорить, обсуждая Хогвартс, предметы и учителей. Гарри узнал, что Тонкс была довольно хороша в Защите от Тёмных искусств, но оба они считали, что Квиррелл был бесполезным чурбаном (точнее, так сказала Тонкс, а Гарри с ней согласился). Когда они дошли до исчезающей ступеньки, забывшаяся Тонкс застряла в ней. Гарри помог ей освободиться, за что Тонкс чмокнула его в щёку и драматическим шёпотом объявила, что он был её героем. Гарри зарделся, а Тонкс, начавшая смеяться, в очередной раз споткнулась. Теперь настал черёд Гарри смеяться, а Тонкс изобразила на лице преувеличенную обиду.

Когда они оказались у подножий двух лестниц, ведших к гостиным Гриффиндора и Пуффендуя, Гарри сказал:

— Знаешь, Тонкс, я думаю, что тебе не стоит ненавидеть своё имя. Всё-таки оно — часть тебя.

— Но оно глупо звучит, — упрямо заявила она.

— Мне так не кажется. Но, если оно тебя огорчает, — может, тебе понравится вариант "Дора"?

От этих слов она замерла словно статуя.