Чужой (гет)

— Готова? — Драко обеспокоенно посмотрел на Грейнджер.

Та кивнула.

Он видел, как она пытается скрыть нервозность. Получалось откровенно плохо.

— Он ничего нам не сделает. Я уверен.

Драко намеренно преувеличивал свое спокойствие, пытаясь ее подбодрить.

До свадьбы, а значит, и до битвы оставалось всего четыре дня. Впервые в жизни он понял, насколько буквальной может быть фраза "промедление смерти подобно".

Тот первый разговор со Снейпом и отцом закончился далеко за полночь. После этого они встречались каждый день, но так и не пришли к единому мнению, был ли Темный Лорд Кукловодом.

Драко полностью разделял мнение отца.

Темный Лорд был последним человеком, которого можно было представить наблюдающим за чужими ссорами, ревностью и поцелуями. Он вел войну и охотился за Поттером. Чужая жизнь значила для него не больше, чем разменная монета.

Поэтому происходящее никак не укладывалось в голове.

Зачем маньяку, развязавшему войну, вообще понадобилось насылать Империо-Амортенцию на собственных сторонников? Это не помогало ловить Поттера. Не помогало выигрывать войну. Наоборот. Люди теряли концентрацию, срывали задания и переставали быть полезными.

Если самого Драко тянуло к Грейнджер так, что он целовал ее как безумный, то о том, что происходило с остальными, он предпочитал не думать. Не представлять.

Нет.

Во всем этом не было ни смысла, ни логики.

Но упрямые факты и не менее упрямый Снейп твердили иное.

Темный Лорд знал обо всех перемещениях. Мог безнаказанно влиять на происходящее в мэноре. А библиотека досталась именно ему.

Довольно неожиданно выяснилось и другое: за пределы мэнора забрасывало лишь их с Грейнджер. Первый же приступ перенес их в Хогвартс, и Снейп вцепился в этот факт мертвой хваткой.

Они с Грейнджер даже слили воспоминания в Омут памяти: первый прыжок, первую встречу, допрос Темного Лорда. Разобрали все по деталям, по словам, по взглядам.

В итоге пришли к выводу, что это не настоящий Хогвартс. Люциус назвал увиденное реконструкцией на основе памяти.

Они изучили и другие воспоминания, всматриваясь в каждый жест и прислушиваясь к каждому слову Темного Лорда. Очень быстро стало ясно, что им ничего не показалось. Стоило разговору зайти о наказании или угрозах, как по лицу Волдеморта пробегала тень боли.

Что именно это означало, они так и не поняли. Зато заметили другое. Темному Лорду явно нравилось наблюдать за ними. Особенно во время споров. Подколок. Разговоров о Хогвартсе и старых школьных стычках. В такие моменты он переставал выглядеть раздраженным. Словно зависал, впитывая каждую эмоцию.

Дверь перед ними неожиданно распахнулась.

— Темный Лорд ожидает вас, — проговорил Эйвери, отступая в сторону.

* * *

Драко первым вошел в кабинет.

Волдеморт сидел за столом и что-то писал. При их появлении он поднял голову и отложил перо.

Красные глаза скользнули по ним обоим и ненадолго задержались на сцепленных руках.

— Садитесь.

Они молча выполнили приказ.

Теперь Волдеморт смотрел только на Грейнджер.

— До свадьбы осталось четыре дня, — он отложил перо. — Нарцисса займется твоей подготовкой.

Гермиона едва заметно напряглась.

— Платье, прическа, украшения. Все, что обычно требуется для подобных мероприятий.

В голосе Темного Лорда звучало такое раздражение, словно сама необходимость обсуждать подобные вещи была личным оскорблением. Он окинул Грейнджер взглядом.

— Думаю, она сможет что-нибудь сделать хотя бы с этим. — Волдеморт неопределенно указал на ее волосы.

Гермиона вспыхнула. Драко едва заметно усмехнулся. Красные глаза тут же метнулись к нему.

— Тебе есть что сказать, Драко?

— Тогда, на балу... — он замялся. — У нее получилось.

— На балу? — мгновенно переспросил Волдеморт.

— Ничего важного, мой Лорд.

— Неужели? — Волдеморт медленно поднял палочку. — Легилименс.

Драко почувствовал, как в сознание что-то ворвалось. Перед глазами тут же всплыло воспоминание.

Святочный бал.

Большой зал сиял сотнями свечей. Рядом что-то увлеченно рассказывала Панси. Кажется, обсуждала девушек Поттера и Уизли. Драко уже не помнил.

Он тогда бросил случайный взгляд на лестницу и замер.

Грейнджер.

На мгновение он ее даже не узнал.

Аккуратные локоны спадали на плечи. Вечернее платье подчеркивало фигуру. Она медленно спускалась по лестнице, а он стоял посреди зала и смотрел как идиот.

Панси продолжала что-то говорить, но Драко не слышал ни слова.

— Интересно... — протянул Волдеморт.

Воспоминание не исчезло. Наоборот. Большой зал вдруг стал ярче, музыка — громче, а голоса вокруг — отчетливее.

Драко нахмурился. Что происходит? Прошло уже несколько минут, а он по-прежнему стоял посреди Святочного бала. У выхода он заметил Грейнджер. Надо ее догнать.

Ноги сами несли его вперед. Поворот. Еще один. Куда она идет? Крикнуть ей вслед не казалось разумным — так он ее только спугнет.

— Гермивона... — раздался каркающий голос Виктора Крама. — Ты...

Драко резко остановился. Крам. Ну конечно.

Грейнджер стояла напротив знаменитого болгарина и улыбалась. Не той раздражающей усмешкой, которая обычно доставалась ему, а совершенно другой. Мягкой. Теплой. Крам наклонился к ней и что-то зашептал на ушко, Грейнджер в ответ захихикала и покраснела.

Черт.

В груди разгоралось пламя.

Драко и на миг не задумался, почему его это бесит. Просто бесит. До скрежета зубов. До желания схватить Крама за воротник и убрать подальше от Грейнджер.

Когда болгарин обнял ее за талию, а она устроила ладони ему на грудь, терпение лопнуло.

— Ты просто посмешище, Грейнджер, — зло бросил Драко, подходя к парочке. — Позор Гриффиндора!

— Малфой? — вздрогнула Гермиона.

— Неужели никого получше не нашлось? — Драко насмешливо смотрел то на Крама, то на Грейнджер. — В школе столько достойных девчонок, а ты... Чемпион называется.

— Не сметь оскорблять Гермивона. — Крам нахмурился и притянул Грейнджер чуть ближе к себе.

— Малфой, вот сам и проваливай к тем самым достойным, а нам не мешай.

— Не мешать чему? Сосаться с ним посреди школы при всех?

— Единственный, кто здесь "все" — это ты. И ты за нами следил. Зачем, Малфой? Любишь подглядывать?

Драко шагнул ближе к Гермионе, сверля глазами. Все, что он видел — ее взгляд. Без грамма страха или стыда.

— Ты... ты...

Он не мог придумать, что сказать, чтобы выразить все свое негодование. Крам остался где-то там, за пределами его внимания и, кажется, просто исчез. Все что сейчас было важно — это пылающее лицо Грейнджер. Ее сжатые в кулачки пальцы, отлипшие от груди Крама. Драко видел, как она медленно развернулась и шагнула к нему.

— Ты ведешь себя как ребенок, Малфой, у которого отобрали понравившуюся игрушку.

Грейнджер наступала на него, а он не сводил с нее глаз.

— Игрушка? — переспросил Драко. — А мне нравится ход твоих мыслей.

Грейнджер вспыхнула еще сильнее.

— Идиот.

— Возможно.

Он шагнул к ней. Слишком близко. Так, что между ними почти не осталось места.

— Тогда отойди, — процедила Гермиона.

— Заставь меня.

— С удовольствием.

Она толкнула его в грудь.

Драко даже не пошатнулся.

— Слабовато, Грейнджер.

— Не испытывай мое терпение.

— А что будет? Пожалуешься Краму? Или Поттеру? Уизли?

Гермиона резко вскинула голову.

— Ты ревнуешь.

Драко расхохотался.

— Я? Ревную? Тебя?

— Это очевидно. Хоть и бессмысленно.

— Бессмысленно? — опасно тихо переспросил Драко.

— Конечно. Мы же терпеть друг друга не можем.

— Тогда почему ты здесь, со мной? И напрочь забыла обо всем.

Гермиона нахмурилась.

— О чем ты вообще говоришь?

— О нем, например, — Драко кивнул ей за плечо.

Грейнджер обернулась. Крама не было.

Потом она снова посмотрела на Драко и прищурилась.

— Доволен?

— Еще бы, — Он протянул руки и обнял ее. — Когда ты уже поймешь, что ты только моя?

— Правда? — Гермиона приподняла бровь. — А мне казалось, все началось совсем не с меня.

Драко замер.

А ведь Грейнджер права.

Мир вокруг дрогнул.

В следующий миг Хогвартс исчез.

— Достаточно, — процедил Волдеморт.

Перо в его руке треснуло пополам.

* * *

На то, чтобы выполнить приказ и убраться с глаз долой Волдеморта, ушло не больше минуты.

— К профессору, — выдохнула Грейнджер.

Драко согласно кивнул, взял ее за руку и повел за собой.

Их уже ждали. Просмотр воспоминания занял гораздо больше времени, чем они рассчитывали. Показать удалось лишь то, что происходило до и после мнимого Святочного бала.

— Что из увиденного было на самом деле? — спросил Снейп.

— Только лестница, — он почувствовал, что щеки заливает краска. — Тогда, на балу, я действительно смотрел на Грейнджер. Она была такая... неземная.

— О... — выдохнула Грейнджер и зарделась.

— Как мило, — усмехнулся Люциус. — Мы как будто в женском романе, а не на войне.

— Значит, ты не преследовал мисс Грейнджер? И не видел ее с Крамом?

— Кукловод взял реальное воспоминание и развил. Интересно... — Снейп на несколько секунд прикрыл глаза.

— Это что-то значит, сэр? — Гермиона подалась вперед.

— Думаю, да. Точнее, надеюсь.

— Вы все-таки считаете, что Кукловод и есть Тот-Кого-Нельзя-Называть? — осторожно спросила она.

— Сложно сказать. У нас есть разные предположения, но в целом — да. Они единое целое, что бы это ни значило, — проговорил Снейп.

— Раздвоение личности? — спросил Драко. — Мы думали об этом варианте.

Люциус усмехнулся, наблюдая за сыном.

— Как вариант — вполне возможно, — проговорил Люциус.

— Что бы это ни было, важно одно: Кукловод действует одновременно с Темным Лордом. Сегодня мы окончательно в этом убедились. И его интерес к вам двоим иррационален, но очевиден, — сказал Снейп.

— Когда он услышал про бал, то буквально вцепился в Драко, — подтвердила Гермиона. — И нас быстро затянуло в его фантазию.

Люциус обменялся со Снейпом коротким взглядом.

— Вы что-то задумали? — Драко посмотрел на отца, затем на профессора.

— Да. Но главные роли здесь у вас с мисс Грейнджер.

— Уверен, нам это не понравится, — пробормотал Драко.

— Что мы должны сделать? — Гермиона выпрямилась в кресле.

— Мы перерыли всю библиотеку мэнора, — начал Люциус, — и нашли записи Арманда Малфоя, посвященные редким проявлениям магии. Там говорится, что при определенных условиях и влиянии извне можно довести мага до выброса колоссальной магической энергии. Настолько мощного, что будут нарушены даже фундаментальные законы магии, вплоть до перемещения во времени.

— Но... — глаза Гермионы расширились от удивления. — Согласно теории временных перемещений, прошлое нельзя изменить. Именно поэтому работают маховики времени. Все уже произошло.

— Изменить прошлое возможно, мисс Грейнджер. — Снейп усмехнулся, наблюдая за ее растерянностью. — Но это опасно. Непредсказуемо. И неизвестно, сможем ли мы такое вообще.

— Чего вы добиваетесь? — спросил Драко.

— Мы хотим изменить прошлое, передав информацию о нашем настоящем Дамблдору.

— Но... — Гермиона потрясенно уставилась на Люциуса. — Вы готовы пойти против Него?

Последние слова она произнесла почти беззвучно.

Драко удивленно моргнул. Она смотрела только на Люциуса. Словно участие Снейпа в заговоре против Темного Лорда было чем-то совершенно естественным.

— Вы?..

Люциус едва заметно усмехнулся.

— Если у нас разные системы ценностей, мисс Грейнджер, — осторожно, подбирая слова, ответил он, — это не значит, что мы не ценим нашу жизнь.

Впервые Драко услышал в голосе отца не расчет, а тоску по прежним временам.

— Что от нас требуется? — прошептала Гермиона.

Люциус не ответил сразу.

Гермиона посмотрела на Драко, затем перевела взгляд на Снейпа и коротко кивнула.

— Мы вас слушаем. — Драко подался вперед и положил руку на спинку ее стула.

* * *

Костлявые пальцы стиснули перо.

Щелк.

Третье за утро.

Волдеморт несколько секунд смотрел на обломки в своей ладони, потом медленно смел их со стола.

Голова раскалывалась так, словно вот-вот взорвется. Он сжал зубы до боли в челюсти. К горлу подкатывала тошнота. Перед глазами то и дело темнело. Исписанные листы громоздились на столе неровной стопкой, но он уже не мог вспомнить, что именно писал последние несколько часов.

"Ты опять сопротивляешься", — голос в голове прозвучал устало.

Волдеморт медленно поднял голову.

"Чего ты хочешь?"

"Вызови их".

"Нет", — отрезал он.

"Тогда продолжай ломать перья".

"Замолчи".

"Ты знаешь, что я прав. Их эмоции успокаивают тебя лучше любого зелья".

Волдеморт поморщился. Этот гад был прав. После разговоров с Малфоем и Грейнджер боль действительно отступала. Ненадолго. На час. Иногда на два. Потом все начиналось заново.

"Ненавижу тебя".

"Знаю".

"Я не буду плясать под твою дудку! Я..."

Боль ударила так резко, что Волдеморт пошатнулся и вцепился в край стола.

Перед глазами вспыхнули белые пятна.

— Эйвери, — хрипло выдавил он.

Дверь распахнулась почти мгновенно.

— Мой Лорд?

— Приведи их.

Минуты тянулись медленно. Но стоило отдать приказ, как стало немного легче. Малфой и Грейнджер появились через несколько минут. Волдеморт долго смотрел на них.

— Драко... — неожиданно мягко произнес он. — Ты пришел рассказать мне свой секрет.

В кабинете повисла тишина. Малфой нахмурился.

— Мой Лорд?

— Когда ты заметил Грейнджер? Покажи мне. Я должен знать. Должен... да...

Он сжал виски руками.

На несколько секунд зажмурился.

Потом резко потер лицо ладонями и вновь уставился на Драко.

— Как она тебя впечатлила? Чем? Никогда не понимал, как это происходит.

Малфой побледнел. Красноречивый взгляд метнулся к Грейнджер и тут же вернулся обратно.

Интересно...

Волдеморт подался вперед, не сводя глаз с Драко.

— Покажи мне, как это было. — Волдеморт протянул руку. Палочка в его пальцах заметно дрожала. — Легилименс.

Взгляд до смерти испуганных серых глазах сменился картинками. Территория школы. Третий курс. Разъяренная Грейнджер неслась прямо на Малфоя, размахивая палочкой.

— Ты! Ты — мерзкий, отвратительный, грязный... таракан!

Палочка уперлась ему в горло. Уизли что-то говорил. Поттер стоял рядом. А потом Грейнджер ударила.

Что-то дрогнуло внутри.

Магия привычно отозвалась на воспоминание. Знакомый зуд пробежал по пальцам. Воздух словно стал плотнее.

"Это ерунда, — раздраженно произнес голос. — Вернись к балу".

Но Волдеморт не слушал. Он смотрел на разъяренную Грейнджер. На Малфоя. На удар.

Палочка в его руке дрогнула.

— Дальше, — прошептал он. — Покажи дальше.

"Ты смотришь не туда, — резко прервал его Чужой. — Здесь ничего нет. Совсем ничего".

Драко заметно побледнел.

— Мой Лорд, — осторожно начал он, — это действительно не самое интересное воспоминание.

Волдеморт даже не повернул головы.

— Вот как?

— Если вы хотите понять, то бал подойдет гораздо лучше.

Рядом едва слышно выдохнула Грейнджер.

Малфой молчал.

Волдеморт сжал палочку сильнее. Этого было недостаточно. Слова. Чужие слова. Он хотел увидеть сам. Хотел стоять там, смотреть его глазами, чувствовать то же самое. Понять.

По руке пробежала знакомая дрожь. Магия отзывалась все сильнее, а вместе с ней росло и раздражение. Почему все упорно пытались увести его от этого воспоминания? Что такого было в обычной школьной разборке?

"Бал, — снова произнес голос. — Вернись к балу".

Волдеморт даже не ответил.

Грейнджер что-то говорила. Малфой пытался объяснить. Голос продолжал спорить.

Он не слушал никого.

Перед глазами стояли испуганный мальчишка и разъяренная девчонка с поднятой палочкой. Где-то там было что-то важное. Он чувствовал это почти физически. Чувствовал и не собирался отпускать след.

Волдеморт взмахнул палочкой и закрыл глаза, желая воссоздать ту сцену.

"Стой! Прекрати!" — голос впервые звучал по-настоящему испуганно.

Слишком поздно.

В лицо ударил холодный ветер.

Он моргнул.

Палочка упиралась ему в горло.

Слишком близко.

На лице Грейнджер была отчетливо видна каждая веснушка. Выбившийся из прически локон бился на ветру. От ярости ее глаза казались почти черными.

— Ты! Ты — мерзкий, отвратительный, грязный... таракан!

Где-то справа что-то говорил Уизли.

Он не слушал. Весь мир сузился до девчонки перед ним. До ее палочки. До ее глаз. Он чувствовал, как сердце колотится быстро-быстро. Резкий выпад — и Грейнджер врезала ему по лицу.

* * *

Драко зажмурился от резкого удара в нос. Боль обожгла так, что на глаза навернулись слезы. Открыв глаза, он увидел ошарашенное лицо Гермионы.

Первым порывом было бегство.

— Уходим, — пробубнил Крэбб.

Драко не отвечал, уставившись на Гермиону.

Та выглядела значительно младше, чем несколько секунд назад.

Несколько мгновений она смотрела на Драко, словно увидела впервые.

— Пойдем, Гермиона... — позвал Уизел.

Та пришла в себя и сделала шаг назад, намереваясь уйти.

— Грейнджер! — Драко рванулся к ней.

— А ну не тронь ее, — прошипел Поттер и достал палочку.

Уизел молча достал свою.

— Грейнджер... — Драко поднял руки, показывая, что не собирается нападать.

— Гермиона, идем, — набычился Уизел.

Она перевела взгляд с него на Драко.

— Да?

— Поттер, — Драко не шевелился, — Уизли... — последнее далось с большим трудом. — Грейнджер, надо поговорить.

— Никуда она с тобой не пойдет, — бросил Поттер.

— Я и не прошу. Просто хотел сказать, что сожалею. Правда. И хочу извиниться.

Поттер недоверчиво уставился на него.

— Ты сейчас серьезно?

— Более чем.

— После всего, что натворил? — Уизел покрутил пальцем у виска. — Малфой, ты головой ударился?

— Возможно. — Драко невольно коснулся носа и поморщился.

— Потом поговорим, — спокойно проговорила Гермиона, отступая назад.

— Даже не думай, — заверещал рыжий. — Он же тебя... после всего...

— А я отведу его к Дамблдору. Часов в одиннадцать. Хочешь, Рон?

Она вдруг улыбнулась и посмотрела Драко в глаза.

Уизел открыл рот, потом закрыл его и беспомощно посмотрел на Поттера.

— Вы с ума сошли. Оба, — наконец постановил он.

— Не исключено, — согласилась Гермиона. — Но сейчас мы торопимся, забыл?

Она развернулась и потянула друзей в сторону.

Сделав несколько шагов, Драко не выдержал и обернулся.

"К Дамблдору, говоришь? Как скажешь, Грейнджер".

* * *

Альбус Дамблдор взглянул на часы и вздохнул. Сегодня был очень длинный день.

Он невольно усмехнулся. Грейнджер молодец. Сразу поняла его намек насчет маховика времени и помогла Гарри со всем справиться. Умница.

Он не ожидал увидеть ее снова этим вечером. Но Гермиона сумела удивить его еще сильнее. После спасения Сириуса Блэка и Клювокрыла она притащила в его кабинет Драко Малфоя.

Само по себе это уже было странно. Но когда они вошли, держась за руки, Дамблдор понял, что странности только начинаются.

А потом они заговорили. Показывали воспоминания. Отвечали на вопросы. Спорили между собой.

К полуночи Дамблдор знал достаточно, чтобы потерять сон до конца жизни.

Он снял очки и потер глаза.

Мерлин, помоги.

Взгляд упал на раскрытую книгу, так и оставшуюся лежать на столе. Перед самым приходом Гермионы и Драко он читал главу, посвященную редчайшим способам исцеления души.

Последние несколько недель Дамблдора занимала одной крайне любопытная находка. Старое, почти забытое заклятие утверждало, что к душе, стоящей на самом краю гибели, можно подселить другую — целую. Не словами и не воспоминаниями, а на примере она должна была показать то, чего та никогда не знала сама: любовь, привязанность, дружбу, сострадание.

Если связь приживалась, душа постепенно начинала исцеляться. Если нет — разум носителя мог не выдержать.

До сегодняшнего вечера Дамблдор считал эту теорию не более чем занятной гипотезой.

* * *

Дверь кабинета закрылась за их спинами. Они медленно спускались по винтовой каменной лестнице в тишине.

— И что теперь? — тихо спросила Гермиона, когда они вышли в коридор.

Драко посмотрел на нее: юная, еще с милой подростковой угловатостью, растрепанная после долгого дня и совершенно настоящая.

— Выжить у нас получилось. — Драко остановился и встал перед ней. — Следующий план — просто жить.

— Мне нравится, — наклонила голову Гермиона. — Звучит отлично.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга.

Получилось.

Они были здесь. Не в воспоминании. Не в видении. Не в чужой фантазии. И они были свободны.

Драко смущенно посмотрел на нее.

— Рад тебя видеть... такой.

Гермиона внимательно вгляделась в его лицо.

— Ты так изменился...

Он неуверенно поправил волосы.

— Тебе не нравится?

Она покачала головой.

— Твой взгляд. Он совсем другой.

Гермиона улыбнулась и шагнула к нему.

— А как еще я могу смотреть на такую девушку? — тихо спросил Драко.

Она взглянула на Драко из-под опущенных ресниц.

— Ты меня смущаешь.

— А мне нравится тебя смущать.

Он привлек ее к себе и поцеловал нежно-нежно, даже робко.

— Первый поцелуй? — улыбнулась Гермиона, спрятав голову у него на груди.

— Ага. — Он обнял ее, словно хотел спрятать от всего мира. — Твои друзья меня убьют.

Драко потянулся к ее губам.

— Мы что-нибудь придумаем, — ответила на поцелуй Гермиона.