Выбор (джен)

— Я хочу вас проводить, — сказал Мальсибер.

— Проводите, — пожал плечами Скабиор.

На самом деле, ему этого совершенно не хотелось. С другой стороны, он прекрасно понимал, что сам бы на месте этого волшебника сделал точно так же. Сам себе он уж точно не поверил бы — так с чего бы это делать, например, Мальсиберу?

— Мне не хочется мешать вам собираться и прощаться, — сказал тот, подходя поближе. — Я сейчас уйду и вернусь перед самым выходом. Но сначала я хотел вас попросить принять подарок. Небольшой — на память и, возможно, даже на пользу.

— Какой подарок? — очень осторожно спросила Гвеннит, бросив привычно вопросительный взгляд на Скабиора, но тот не ответил. Нет уж, маленькая — уже завтра тебе не на кого будет так смотреть. Пора принимать решения самой — почему бы не начать с приятного?

— Этот, — Мальсибер аккуратно положил на край кровати колдокамеру, которую несколько дней тому назад получил от Родольфуса. На вопрос, сколько он за неё должен, Лестрейндж лишь рукой махнул:

— Забудь. Сделай несколько снимков вроде этого, — он вручил Мальсиберу маленький прямоугольник плотной бумаги, — и отдай мне этим вечером. Здесь инструкция и все материалы — вот, учись, — он улыбнулся.

— Ты нашёл мне хобби? — тоже заулыбался Мальсибер.

— Колдография нужна для паспорта, — ответил Лестрейндж. — Что с ней делать дальше — я не знаю. Хочешь — поучись, хочешь — отдай девочке с собой. Тоже заработок — если у неё получится.

— Ты даришь подарки оборотню? — недоверчиво спросил Мальсибер.

— То, что я делаю для оборотня маггловский паспорт, тебе кажется нормальным, а подарок смущает? — усмехнулся Лестрейндж, и они рассмеялись.

Следующие дни Мальсибер почти не расставался с колдокамерой, с удовольствием снимал всех подряд, проявляя и печатая снимки вечерами. То, что выходило, он затем охотно раздавал своим «моделям», и к сегодняшнему дню в одном из ящиков у него скопилось несколько десятков снимков.

— Если вы хотите, — предложил Мальсибер, — я могу сейчас снять вас и до завтра успею напечатать снимки. Будет память.

— Хочу! — воскликнула Гвеннит. — Ты же разрешишь? Да, Крис? — торопливо добавила она.

— Почему бы нет? — пожал плечами Скабиор.

Колдография… Вот чего у него никогда в жизни не было — это колдографий, что своих, что чьих-нибудь ещё. Зачем? Он и так отлично помнил всех, кого хотел. Но раз Гвеннит так обрадовалась, то пусть будет. Он позволил ей сниматься так, как хочется, терпел и даже улыбался, когда она обнимала его за шею и заставила обнять себя. И думал, что она совсем ребёнок, и как страшно ей, наверное, опять остаться в одиночестве. Надо ей оставить что-нибудь такое… личное — что-нибудь, что поддержало бы её поначалу. Да, пожалуй, стоит написать письмо, а ещё отдать одну из его любимых книжек. Таких было не так много, но некоторые он хранил давно — вот и пусть Гвеннит заберёт одну. Ещё какой-нибудь платок — какой ей нравился больше всех? Зелёный с красным — она говорила, он похож на летнюю полянку. Он и сам любил его, но ему уж точно хватит оставшейся пары дюжин, а ей будет память.

— Ну, пожалуй, хватит, — сказал Мальсибер. — Я пойду печатать, а потом отдам вам снимки, камеру и всё, что нужно для работы. Это не так сложно — если вам захочется, вы легко научитесь. Только нужно будет докупать бумагу и всё остальное, но это не так дорого.

— Вам не жалко? — спросила Гвеннит.

— Мне найдётся, чем себя занять, — легко возразил Мальсибер. — Если я соскучусь слишком сильно, я куплю себе другую. А вам точно будет скучно поначалу — возможно, эта вещь вас развлечёт.

— Спасибо, — она заулыбалась, Мальсибер ответил ей тем же, а Скабиор лишь внутренне поморщился. Почему-то злиться не хотелось — может, ему было слишком грустно… Хель с Морганой — да он просто не хотел расставаться. Говорили же ему... да он и сам всегда себе говорил, что не следует привязываться ни к кому на свете, потому что рано или поздно этот человек тебя или предаст, или погибнет — или ты его предашь, а потом будешь мучиться. Вот зачем он это сделал? Надо было оставить её там, в том лесу, или просто привести в стаю и забыть. И жила бы, как могла… скорей всего, уже давно погибла бы — а он даже не узнал бы, да и жил спокойно. А теперь он будет мучиться и…

Чтоб не думать, надо было чем-нибудь заняться. Он собирал ей сумку, складывая туда её носильные вещи, простыни, своё покрывало, посуду, книги… Гвеннит помогала, но, по большей части, просто сидела рядом с ним. Они много говорили, но никто из них не произнёс того, о чём оба думали — что случиться может всякое и, вполне вероятно, они больше не увидятся.

Никогда.

К вечеру Мальсибер принёс снимки — два одинаковых комплекта. А потом сказал слегка смущённо:

— Вы позволите собрать вам кое-что с собой?

— Вы и так даёте деньги, — недовольно возразил Скабиор. — Но, если вам так хочется… а что именно?

— Самые простые вещи. Здесь, — он поставил на край кровати небольшую кожаную сумочку, — просто бытовые мелочи: бельё, покрывала… книги о Канаде. Вам бы всё равно пришлось всё это покупать — деньги будут, но ведь это время… я подумал, что на первое время вам так, может быть, будет удобнее. Мне приятно было бы думать, что я облегчил вам переезд таким образом.

— И что она спит на ваших простынях, — беззлобно фыркнул Скабиор. Ладно… пусть. В конце концов, что деньги, что вещи — разницы, по сути, нет. А ей в самом деле будет проще — и потом… Он ведь видел, что ей нравилось это бельё — новое и красивое, а не посеревшее от бесконечных стирок и ещё более бесконечных очищающих чар. Наверное, оно напоминало ей нормальный дом. Что ж, пусть увезёт с собой его кусочек, а потом построит свой. Возможно, он даже когда-нибудь его увидит…

…Утро было тёмным и сырым. Самолёт в Торонто вылетал около восьми утра, но в аэропорту следовало быть уже в шесть. Они завтракали молча — Гвеннит жалась к Скабиору и почти не ела, и Мальсибер, молча сделав несколько бутербродов с ветчиной и сыром, завернул их в салфетку и положил рядом с девушкой.

— Возьмите, — мягко попросил он, кладя рядом пару шоколадных маффинов.

— Спасибо, — она тихо уложила это в сумку и опять схватила Скабиора за руку.

Закончив, они молча вышли из комнаты и, пройдя тёмный тихий дом, в тишине дошли до ворот, аппарировав оттуда в один из лондонских переулков, где Скабиор быстро вывел их на улицу к стоянке такси. Он ужасно нервничал, и чем дальше, тем сильнее. Как ни странно, ему очень помогали постоянные напоминания о том, что никаких денег у них в руках пока нет — правда, за билет Мальсибер заплатил, но всё остальное обещал отдать прямо в аэропорту, перед самым вылетом. И чем меньше оставалось времени, тем больше Скабиор заставлял себя концентрироваться на этих деньгах. Потому что думать о другом было слишком тяжело.

Впрочем, было кое-что ещё, что отвлекало Скабиора от печальных мыслей и в иных обстоятельствах могло бы даже рассмешить — выражение лица Мальсибера. Тот напоминал ему мальчишку, впервые в жизни увидевшего Хогвартс — так, наверное, они и глядят, слегка приоткрыв рот и распахнув глаза так широко, что те становятся почти круглыми. Впрочем, это Скабиор помнил плохо, зато хорошо видел Мальсибера, и зрелище это было невероятно забавным.

У подножья эскалатора Мальсибер остановился, и Скабиор заметил:

— Это просто лестница. Вроде хогвартсвовской. Она не кусается.

Они были возле паспортного контроля в двадцать пять минут шестого. Пришло время расставаться — но сначала Гвеннит должна была получить своё.

— Ну? — нервно спросил Скабиор. — Готовы выполнить свою часть договора? Покажи билет, — велел он Гвеннит, и она послушно вынула длинную и узкую книжечку из нескольких тоненьких листков.

— Вот, возьмите, — Мальсибер вынул из кармана кожаный мешочек. — Десять тысяч галлеонов, — Скабиор слегка вскинул брови: выпендрёжник, деньги за билет не вычел. Что ж, отлично — Гвеннит остаётся больше. Денег много не бывает. — Можете проверить.

— Нет, я верю, — она быстро сунула его в сумку и протянула руку. — Спасибо вам. Правда — если бы не вы…

— Если вы мне благодарны, — сказал он очень серьёзно, беря её руку в свои и задерживая в них, — разрешите попросить вас.

Начинается. Вот он знал же, что здесь кроется подвох! Скабиор напрягся и придвинулся поближе — Гвеннит же кивнула:

— Да, конечно.

— Я прошу вас взять вот это, — Мальсибер снял с пальца кольцо и вложил его в её ладонь. — Оно очень старое — настолько, что, я полагаю, чары на нём уже давно выдохлись, и теперь это всего лишь кусок золота. Когда-то оно было зачаровано на удачу, так что если вдруг от чар осталось что-нибудь, оно вам не повредит. Но я думаю, что нынче это просто золото, и не слишком дорогое: грубоватая работа и камней нет. Я был бы очень рад, если бы вы его взяли — просто в память. Без какого-либо обещания всегда его хранить — если будет вдруг нужда, продавайте, не раздумывая.

— Я не стану продавать, — растроганно проговорила Гвеннит, надевая кольцо сперва на средний, а потом, когда оно повисло на нём, свободно болтаясь, на большой палец, на котором оно всё же удержалось. — Обещаю вам хранить его всегда. И я никогда вас не забуду — обещаю! — она сделала быстрый шаг вперёд и обняла его, а потом и расцеловала. — Правда никогда, — шепнула она ещё раз.

— Спасибо, — тоже тихо и серьёзно отозвался он, а затем, разжав объятья, со словами: — Ну, не буду вам мешать, — отошёл.

— Крис! — Гвеннит тут же обняла его за талию и, прижавшись, замерла так. — Я не хочу, — еле слышно прошептала она. — Крис, я не хочу никуда ехать.

— Надо, маленькая, — Скабиор обнял её так крепко, как вообще мог, и, закрыв глаза, уткнулся носом в её тёмную макушку. — Не глупи. Ты вернёшься, когда всё закончится — живая, повзрослевшая и с деньгами. И войну пересидишь там — мне спокойней будет.

— Полетим со мной! — умоляюще проговорила Гвеннит. — Крис, ну ты же можешь — полетим! Пожалуйста! Денег хватит — будем жить и…

— Ты с ума сошла? — вопреки словам, он прижал её к себе ещё крепче. — Предлагаешь мне всё бросить и предать всех?

— Вдруг тебя убьют? — замотала Гвеннит головой.

— Вот ещё, — фыркнул Скабиор. — Не убьют. До сих пор же не убили, — он погладил её по голове. — Никто меня не убьёт — не бойся. И тебе пора, — он поднял её лицо и поцеловал мокрые от слёз глаза — а потом вдруг стянул с пальца своё знаменитое кольцо в виде вытянутого рогатого черепа и надел его на второй большой палец Гвеннит. — Видишь — я с тобой, — шутливо сказал он, сглатывая совершенно неуместный сейчас в горле комок. — И смотри, не потеряй — вернёшь, когда вернёшься.

— Я не потеряю! — снова замотала она головой. — Никогда и ни за что!

— Ну вот и умница, — он опять её поцеловал. — А теперь ступай. Иди, маленькая, — он буквально отодрал от себя её руки. — Твоё приключение начинается. И пиши мне — обещаю, буду ждать.

— Напишу, — пообещала Гвеннит, поправляя на плече ремешок сумки. — Крис, ты обещаешь, что мы снова встретимся? Через год?

— Обещаю, — он погладил её по щеке и подтолкнул к выходу. — Пора, маленькая. Беги. Будь счастливой и храброй. И, — Скабиор вытащил из-за пазухи написанное этой ночью письмо, — вот, держи. Чтобы не скучала, пока будешь ждать отлёт. Ничего не бойся, никогда. Обещаешь?

— Обещаю, — Гвеннит спрятала письмо во внутренний карман куртки и, в последний раз поцеловав его, пошла к дверям паспортного контроля, то и дело оглядываясь.

А когда её тёмная головка скрылась из виду, Скабиор медленно обернулся и увидел с увлечением изучающего витрину какого-то киоска Мальсибера.

— Вы похожи на мальчишку, в первый раз попавшего в магазин сластей, — сказал Скабиор насмешливо. — Что вы там увидели?

— Всё и сразу, — Мальсибер обернулся. — Вы ведь знаете их мир?

— Не сказать, что знаю хорошо, но знаком, — не стал врать Скабиор, иронично добавив: — Что — желаете экскурсию?

— Да! — глаза Мальсибера с азартом вспыхнули. — И, признаюсь, я поел бы — завтрак был давно и как-то скомкано.

— Угощаете? — спросил Скабиор, и услышав ожидаемое «да», вдруг, неожиданно для самого себя, возразил: — А, пожалуй, нет. Полагаю, нынче моя очередь. Но это лучше в Лондоне, — он быстро огляделся и, указав на какую-то табличку, сказал: — Аппарировать удобно из мужского туалета — здесь повсюду люди. И я обещаю вам незабываемую экскурсию, — он лихо подмигнул Мальсиберу, махнул рукой и двинулся вперёд.