Подменыш (джен)

Невилл сдерживает стон, садясь рядом с Джинни, и осторожно ёрзает на стуле. Она косится на него. По утрам ему приходится особенно тяжело, хотя он и старается этого не показывать, и она подозревает, что боль куда сильнее, чем он признаёт.

— Чаю? — спрашивает Джинни, указывая на дымящийся чайник, стоящий перед ней на столе.

Он кивает, с благодарностью тянется к нему и наливает себе чашку. Некоторое время Невилл просто сидит, обхватив её ладонями и вдыхая пар, часто моргая и пытаясь прогнать остатки сна.

Ещё совсем рано, большинство ребят всё ещё спят в своих гамаках. Это время Джинни любит больше всего: всё вокруг замерло в тишине перед неизбежным дневным хаосом. К счастью, Невилл, похоже, чувствует то же самое, так что он — отличная компания для раннего утра.

Джинни снова переключает внимание на ткань в своих руках. Она занимается вышивкой, стежок за стежком — неуклюже, на полосках чёрной материи — и вопреки всему надеется, что ей никогда не придётся их раздавать. Единственное, что у неё сейчас осталось — это планы. Планы, запасные планы и варианты действий на случай, если всё пойдёт прахом. Бесконечная трясина бесконечных «если».

— Новое хобби? — спрашивает Невилл, его голос всё ещё звучит хрипло спросонья.

Она уходит от ответа:

— Нам пора начать обсуждать, что будет, когда закончится учебный год.

— До этого ещё шесть недель, — говорит он, словно шесть недель — это целая вечность, а не стремительно приближающаяся катастрофа.

Технически причин, по которым они не могут оставаться в Выручай-комнате, нет, но рано или поздно это станет невозможным. Аберфорт не может снабжать их бесконечным количеством еды. Не говоря уже о том, что они — уже не кучка скрывающихся студентов, а целый чёртов батальон. Время от времени между ребятами вспыхивают ссоры, хотя Ханна и делает всё возможное, чтобы отвлечь остальных.

Большинство «неблагонадёжных» учеников теперь живут здесь постоянно. По мере того как апрель клонится к закату, всё больше ребят приходят в комнату за убежищем, когда их нервы окончательно сдают. Обычно они появляются избитыми или в состоянии шока, и для Джинни эта картина говорит сама за себя.

Те студенты, что всё ещё держатся в остальной части замка — в основном слизеринцы, которые куда лучше умеют прятаться на виду у всех, — рассказывают о давящей тишине, накрывшей Хогвартс теперь, когда всякое открытое сопротивление прекратилось.

Ребята внутри Выручай-комнаты, кажется, искренне уверены, что война вот-вот закончится — буквально со дня на день. Джинни не знает, что это: инстинкт самосохранения, маскирующийся под надежду, или полное непонимание того, что сопротивление — это совсем не то же самое, что победа.

Правда в том, что все они просто держатся из последних сил, пытаясь не сдать позиции. А это совершенно не означает, что они выигрывают. Ей достаточно послушать последний выпуск «Поттеровского дозора», чтобы это понять.

— Мы что-нибудь придумаем, — говорит Невилл, кивая собственным мыслям.

Она не может отделаться от ощущения, что он ждёт, пока именно она что-нибудь придумает, и изо всех сил старается не поддаваться тяжести этого груза — осознанию того, насколько сама ослепла, оказавшись запертой в четырёх стенах.

Он оглядывается по сторонам, прежде чем наклониться к ней ближе:

— Как там… наш друг?

Джинни уже давно не могла рискнуть и сходить в галерею, чтобы проведать Тобиаса.

— Бассентвейт говорит, что он держится.

Ей остаётся лишь надеяться, что этого действительно достаточно.

* * *

Из четвёрки лидеров АД только Терри всё ещё открыто живёт в замке. Это могло бы приносить огромную пользу, если бы Джинни так не раздражала его ограниченность: Терри замечает лишь то, что интересно ему в конкретный момент, а ей нужна общая картина. Ей необходимо, чтобы тысячи разрозненных деталей наконец сложились в единое полотно.

К счастью, ценный источник информации нашёлся там, где Джинни меньше всего ожидала: оказывается, Кэролайн знает буквально обо всём, что происходит в замке. Джинни взяла за правило каждый день проводить с ней около часа, просто слушая сплетни. Кэролайн, похоже, вполне довольна таким вниманием, хотя всё ещё считает Джинни странной из-за подобного интереса.

— Тебе что, заняться больше нечем? — спрашивает она.

Джинни улыбается:

— Ты удивишься.

Кэролайн фыркает и возвращается к подробному пересказу невзгод и драм, которые преследуют «Великие Семьи» и их весьма эксцентричных отпрысков.

В самом конце апреля Джинни однажды днем проходит по короткому переходу в «Салон» и застаёт там Кэролайн и Асторию — они отдыхают в перерыве между занятиями. Астория практикуется в игре на арфе, укрывшись заклинанием тишины.

— Привет, — говорит Джинни, опускаясь на диван рядом с Кэролайн.

Та одаривает её натянутой улыбкой, оторвавшись от небольшой стопки писем у себя на коленях.

— Посылки из дома? — спрашивает Джинни.

Кэролайн кивает:

— У меня на следующей неделе день рождения.

— Да, знаю, — отзывается Джинни. Они уже планировали устроить небольшое празднование по этому случаю.

— Мама прислала мне список тех, рядом с кем я обязана сидеть во время трапез в Большом зале.

Джинни хмурится:

— Зачем?

— Чтобы поспособствовать заключению подходящей помолвки, разумеется.

— Разумеется, — отзывается Джинни. В конце концов, Кэролайн исполняется шестнадцать. И, судя по всему, для её родителей это означало только одно. — Ты сама-то хочешь обручиться?

Кэролайн резко поворачивается к ней:

— А разве это когда-нибудь имело значение? То, чего хочу я?

На мгновение Джинни не может отделаться от воспоминаний о той дерзкой девчонке в поезде, которой Кэролайн была несколько лет назад.

«Ты первая девочка в команде Слизерина по квиддичу за последние десять лет!»

В порыве досады Кэролайн сбрасывает стопку бумаг с колен, и листы разлетаются по полу. Джинни наклоняется и поднимает один из них. Это оказывается вырезка из журнала. «Как привлечь внимание правильного человека» — гласит заголовок. Она бегло пробегает её глазами, задерживаясь на пунктах вроде «осанка», «умение смеяться в нужный момент», «тихий голос» и «умение невзначай наклониться».

Она протягивает вырезку Кэролайн.

— Такое чувство, будто она понятия не имеет, что происходит на самом деле! — с нехарактерной для неё резкостью бросает Кэролайн, комкая статью в кулаке.

Она вскакивает на ноги и быстрым шагом выходит из «Салона».

На другом конце комнаты Астория перестаёт играть; её взгляд провожает подругу.

* * *

— Невилл! Джинни! — окликает их однажды вечером Найджел.

Джинни отрывается от вышивания и встречается взглядом с Невиллом, сидящим на другом конце комнаты. Они вместе подходят к небольшой группе учеников, столпившихся вокруг радиоприёмника.

Найджел стал у них кем-то вроде местного радиста, вечно выискивающего новые выпуски «Поттеровского дозора». Джинни понимает его рвение, хотя бесконечные попытки поймать сигнал и треск помех уже начинают действовать ей на нервы.

Сейчас лицо мальчишки буквально сияет от возбуждения:

— Говорят, они втроём пробрались в «Гринготтс»!

— Что? — переспрашивает Невилл.

Демельза кивает:

— И сбежали на драконе, если этому вообще можно верить.

На данном этапе Джинни уже ничему бы не удивилась, если речь заходила о них.

— Зачем им понадобилось что-то красть оттуда? — размышляет Терри.

— Ты имеешь в виду, помимо кучи золота? — хмыкает Симус.

Все тут же принимаются выдвигать самые безумные предположения.

К ним подходит Ханна и касается руки Невилла:

— Ариана здесь.

Джинни бросает взгляд на портрет. Девушка на холсте жестом манит их к себе.

Невилл вздыхает:

— Полагаю, мне стоит сходить и узнать, чего он хочет.

— Я могу сходить, — предлагает Джинни.

— Нет, я сам.

— Я пойду с тобой, — вызывается Ханна.

Они стараются не выпускать Джинни из школы, поскольку Надзор делает использование магии за пределами замка слишком опасным. Это лишь ещё одна причина, почему с быстро приближающимся окончанием учебного года нужно что-то решать. Промежуток почти в два месяца между последним днем в школе и её семнадцатилетием тревожит её всё сильнее.

Невилла не было недолго — от силы полчаса.

— Эй! — окликает он с порога. — У меня для вас сюрприз.

Джинни поднимается на ноги. Лицо Невилла сияет такой неподдельной радостью, какой она не видела уже очень давно. Он отступает в сторону, и за его спиной оказывается тот, кого здесь точно не ожидали увидеть.

Гарри выходит из тени, слегка жмурясь от яркого света и внезапного гула голосов. Стоило ребятам узнать его, как комнату накрыла оглушительная волна криков и ликования. Джинни просто стоит и смотрит, не в силах пошевелиться.

«Он даже на себя не похож», — проносится первая мысль.

Она оцепенело наблюдает, как он оглядывает комнату, словно пытаясь прийти в себя; его взгляд поднимается к парящим под потолком знамёнам факультетов и на секунду задерживается на зелёном, в самом конце ряда.

Ей хочется спросить: «А чего ты ожидал?»

И только после этого он принимается сканировать толпу, пока его глаза наконец не останавливаются на ней. По тому, как опустились его плечи, видно, что напряжение мгновенно его отпустило. Она отвечает ему сдержанной улыбкой, и он улыбается в ответ.

Гарри спрыгивает вниз, в комнату, и именно в этот момент Джинни замечает позади него знакомый отблеск рыжих волос.

Она бросается вперёд, бесцеремонно расталкивая ребят локтями.

— Идиот, — выдыхает она, бросаясь на шею Рону в ту же секунду, как он оказывается на полу.

— Рад тебя видеть, Джин, — отвечает он с кривой усмешкой, но прижимает её к себе крепко. — Ты как, в порядке? — спрашивает он, когда они наконец отстраняются друг от друга, и принимается разглядывать едва зажившие синяки на её лице.

— Ну, — говорит она, — они отменили квиддич.

— Бедняжка, — отзывается он.

— Джинни, — произносит Гермиона, кладя руку ей на плечо. — Мы так переживали, когда узнали, что ты исчезла.

Джинни тут же вовлекает её в объятия.

— Это вы-то переживали? — спрашивает она, и в её голосе проскальзывает истерическая нотка.

Она отпускает Гермиону и поворачивается к Гарри, но не успевает даже подумать, стоит ли его обнять, как его лицо искажается от боли, а с губ срывается глухой стон. Джинни встревоженно делает шаг вперёд, но Гермиона и Рон мгновенно разворачиваются спиной к остальным, плотно обступая Гарри, словно пытаясь защитить его от чего-то.

Над головой снова распахивается рама портрета. Симус радостно выкрикивает имя Дина, и из прохода хлынул поток людей. Друзья бросаются друг к другу, смеясь, перебивая друг друга и хлопая по плечам.

— Как? — спрашивает Джинни, ошеломлённая внезапным появлением стольких давно пропавших ребят.

Невилл пожимает плечами:

— Я разослал сообщение по монетам, как только увидел Гарри. Ханна координирует их на том конце, говорит, куда идти.

Деннис и Колин спрыгивают вниз под приветственные крики Найджела, но Джинни замечает лишь бледную светлую макушку прямо позади них.

— Луна, — выдыхает Джинни, крепко заключая подругу в объятия.

— Привет, — отзывается Луна, будто с момента их последней встречи прошло всего несколько дней, и мягко похлопывает Джинни по спине.

Джинни отстраняется, чтобы разглядеть её. Луна кажется сильно исхудавшей, а вокруг глаза темнеет уже заживающий синяк.

— Мне так жаль.

Луна улыбается, но в её привычной безмятежности сквозит что-то мрачное.

— Полагаю, я была именно там, где и должна была быть.

— Джинни! — зовёт Невилл, подзывая их жестом.

Они с Терри уже стоят рядом с Гарри, что-то оживлённо обсуждая. Джинни хватает Луну за руку и увлекает за собой, возвращая её туда, где ей самое место. Невилл одаривает их сияющей улыбкой.

— Что мы делаем? — спрашивает Джинни.

— Они что-то ищут в замке, — отвечает Терри.

— Да? — переспрашивает Джинни, переводя взгляд на Гарри.

— Какой-то артефакт, что-то связанное с Когтевран, — его голос звучит напряжённо. Он устало потирает лоб, и Джинни не понимает, то ли это отголоски боли, то ли досада оттого, что приходится объяснять всё заново.

Она приподнимает бровь:

— «Что-то» связанное с Когтевран? У тебя нет ничего более конкретного?

Гарри качает головой, умудряясь выглядеть одновременно смущённым и нетерпеливым.

— Ясно, — говорит она и поворачивается к Луне и Терри: — Есть идеи?

— Только потерянная диадема Ровены Когтевран, — произносит Терри, искоса поглядывая на Луну. — Которая, собственно, потеряна.

— Мы хотя бы знаем, как она выглядит? — спрашивает Джинни.

— Я могу показать ему, — отзывается Луна.

Джинни бросает взгляд на Гарри, и тот кивает:

— Это лучшее, что мы можем придумать.

Вдвоём они направляются вглубь толпы.

Джинни переводит взгляд на Терри:

— На случай, если это не сработает — может, ты переговоришь с остальными когтевранцами? Узнай, есть ли у них какие-то догадки.

— Конечно, — отвечает он и уходит.

Джинни обменивается взглядом с Невиллом; комната вокруг них окончательно превращается в хаотичный водоворот.

— Мы пока не знаем, зачем он здесь, — напоминает она ему.

— Разве это важно? — переспрашивает он, и глаза его лихорадочно блестят.

Она качает головой, а затем замечает в толпе Гарри и Луну, пробирающихся к выходу. Джинни спешит их догнать.

— Гарри, подожди, — окликает она, останавливая его у самых дверей.

Он оборачивается, глядя на неё с трудночитаемым выражением. Настороженность?

— Джинни, — произносит он так, словно у него сейчас совсем нет времени на разговоры.

Она качает головой. Ни у кого из них сейчас нет на это времени.

— Они знают, что ты здесь?

— О, — его челюсти сжимаются. — Если ещё не знают, то очень скоро узнают.

Она кивает, мгновенно осознавая последствия. Картина грядущего разворачивается перед её внутренним взором, словно стремительно разматывающаяся нить.

— Джинни… — в его взгляде мелькает тревога. Видимо, только сейчас до него доходит, что именно он принёс за собой в замок.

Её пальцы крепко сжимают его предплечье.

— Всё в порядке, — говорит она. — Иди.

— Идём, Гарри, — зовёт Луна. — Джинни со всем справится.

Они скрываются за дверью.

Джинни некоторое время смотрит на закрывшуюся створку, отрешённо вслушиваясь в гул сотен студенческих голосов за спиной.

Война идёт в Хогвартс.

Невилл делает шаг и встаёт рядом с ней.

— Джинни?

— Вызови Орден, — говорит она.

Невилл встречает её мрачный взгляд:

— Я уже вызвал.

* * *

Рейко первой из тех, кто оставался внутри замка, добирается до них. Она на мгновение замирает, поражённая тем, сколько учеников теперь набилось в эту комнату.

Её взгляд находит Джинни.

— МакГонагалл приказала всем собраться в Большом зале! — кричит она сквозь шум толпы.

— А как же Снейп и Кэрроу? — выкрикивает кто-то.

Рейко качает головой:

— Похоже, они исчезли.

Комнату оглашает ликующий вопль. Рейко пробирается ближе к Невиллу и Джинни:

— Она хочет эвакуировать учеников через этот проход.

Это сработает только при одном условии, и внутри Джинни всё сжимается от мысли, что им придётся отказаться от защиты их последнего безопасного места.

Джинни поворачивается к Невиллу:

— Нам нужно, чтобы Ханна сделала объявление. Пусть оставит Аберфорту записку для всех остальных, кто ещё будет прибывать.

Невилл кивает:

— Я найду её. — Он переводит взгляд на девушек и ободряюще улыбается: — Увидимся в Большом зале.

— Хорошо! — выкрикивает Джинни на всю комнату. — Живее, двигаемся!

Идти по коридорам Хогвартса после почти трёх недель в укрытии кажется странным. Навстречу бредут сонные ученики, и у многих округляются глаза, когда они замечают Джинни.

Она лихорадочно скользит взглядом по толпе, пытаясь разглядеть Тобиаса в этой давке.

МакГонагалл стоит у дверей Большого зала, пока студенты вереницей заходят внутрь. Если она и удивлена внезапным появлением десятков детей, которые неделями и месяцами числились пропавшими без вести, то ничем этого не выдаёт.

МакГонагалл спокойно объясняет план эвакуации. Ханна, стоящая рядом с ней, кажется совсем маленькой, но её голос громко перекрывает гул зала, когда она объявляет всем ученикам секретное местоположение Выручай-комнаты.

Ханна только заканчивает говорить, когда Джинни замечает Гарри, пробирающегося вдоль стен Большого зала. Он оглядывается по сторонам, и всюду, где он проходит, слышатся потрясённые вздохи, а головы учеников невольно поворачиваются ему вслед.

Она хмурится, гадая, что же случилось с диадемой Когтевран, но додумать не успевает — отовсюду и ниоткуда в её сознание впивается резкий, отдающийся эхом голос.

В одно мгновение Джинни снова одиннадцать, и все прожитые годы словно тают. Слишком знакомый шёпот теперь превратился в крик, голос, раздирающий её мозг изнутри. Неизбежный. Опустошающий.

«Отдайте мне Гарри Поттера».

Ей приходится приложить все силы, чтобы устоять на ногах и не дать этому голосу подкосить её колени.

Голос Тома наконец затихает, оставляя после себя отголоски боли, которую, как она клялась, больше никогда не почувствует. Наступает долгий момент безмолвной, мучительной тишины.

И тут Панси вскакивает на ноги, срываясь на визг и требуя, чтобы его выдали.

В глубине души Джинни отчасти понимает её — часть её собственного существа тоже кричит о самосохранении, пока эхо голоса Тома ещё не до конца угасло в памяти. Но этого она не допустит никогда.

Джинни выхватывает палочку, и студенты трёх других факультетов синхронно делают шаг вперёд, но кто-то другой опережает её и точным заклинанием оглушает перепуганную слизеринку.

Тобиас.

Он стоит над её распростёртым телом, скривив губы в брезгливой усмешке.

— Она всегда меня раздражала, — бросает он.

Джинни одаривает его мрачной улыбкой, когда он встаёт с ней плечом к плечу, а следом за ним почти дюжина других слизеринцев выходит вперёд, готовая их поддержать.

МакГонагалл быстро берёт себя в руки.

— Мистер Филч, не могли бы вы вывести слизеринцев…

Джинни оборачивается и смотрит прямо на неё. МакГонагалл запинается и прочищает горло:

— Не могли бы вы вывести мисс Паркинсон и её друзей в первую очередь? А также всех, кто желает подчиниться требованиям Волдеморта.

Блейз и Уркхарт подхватывают Панси, настороженно поглядывая на направленные в их сторону палочки, а Крэбб и Гойл бросают на Тобиаса угрожающие взгляды. Бриджит и Хелена плетутся позади, сморщившись, словно почувствовали дурной запах. Из толпы выталкивают и других бывших членов Инспекционной дружины, представляющих, к слову, все четыре факультета.

Если верить старым легендам, если никогда не учиться смотреть на вещи по-настоящему, можно было ожидать, что школа разделится на чёткие границы: слизеринцы по одну сторону, все остальные — по другую. Но существовали семьи когтевранцев, тесно связанные с новым режимом, вполне довольные должностями в Министерстве и ослаблением ограничений на исследования. Были люди, которые гнулись под каждым ветром, будучи слишком напуганными, чтобы поступить иначе. Были и те, кто просто считал, что умеет безошибочно определять победителя.

Единственное, что можно было сказать об этих границах — они никогда не были предсказуемыми.

— А теперь остальные, — объявляет МакГонагалл. — По одному. Без толкотни.

— А если мы хотим остаться и сражаться? — выкрикивает кто-то из толпы.

— Если вы совершеннолетние, это ваше право, — отвечает профессор.

Зал взрывается ликующими возгласами.

Тобиас поворачивается к Джинни, его рука ложится ей на плечо. Он совершеннолетний. В отличие от неё самой.

— Ты остаёшься? — спрашивает она, хотя заранее знает ответ.

— Ты же меня знаешь, не могу упустить шанс покрасоваться.

Невилл подходит к ним и ободряюще хлопает Тобиаса по плечу.

— Я прослежу, чтобы все всё поняли, — говорит он Джинни.

Тобиас крепко обнимает Джинни, словно прощаясь, но тихо шепчет ей на ухо:

— Скоро увидимся.

* * *

Джинни увлекает за собой плотный поток эвакуирующихся, но все её мысли заняты лишь тем, как обезопасить младшекурсников и уберечь их от грядущей бойни. Даже если они благополучно доберутся до Хогсмида через тайный ход, на улице они останутся совершенно беззащитными, если им окажется некуда идти. Почти все они слишком малы для аппарации.

«Можно воспользоваться камином, — рассуждает она, — но Министерство наверняка уже заблокировало Сеть».

«Аберфорт должен знать, что делать», — упрямо твердит она себе.

Возле входа в Выручай-комнату Надира уже собрала всех своих братьев, сестёр и племянников — клан Шафик покидал замок единым сплочённым фронтом. Джинни останавливается рядом с ней:

— Все на месте?

Та ещё раз быстро пересчитывает взглядом свою группу:

— Да.

Джинни кивает:

— И вы знаете, куда направитесь?

— Это не моя война, — глухо произносит Надира, словно защищаясь от невысказанного осуждения.

— Нет, не твоя, — соглашается Джинни. И правда, с какой стати Надире сражаться за мир, который клеймил её чужачкой и отвергал всё, что она знала? Эта система никогда не была к ней гостеприимна. — Но это моя война.

Надира изучающе смотрит на неё, а затем едва заметно кивает:

— Тогда желаю тебе удачи.

Джинни протягивает руку для прощального рукопожатия. Надира опускает взгляд на её ладонь, а затем вместо ответа плавно прижимает свою к собственной груди. Джинни тут же отдёргивает руку и зеркально повторяет её жест:

— И тебе того же.

Надира коротко бросает пару слов своей семье, и младшие Шафики первыми скрываются в проходе.

Когда все они оказываются внутри, Джинни следует за ними.

За время её отсутствия в комнате начали собираться члены Ордена, включая её собственную семью. И Гарри — он всё ещё выглядит так, словно потерял что-то жизненно важное.

— Джинни! — восклицает Билл, заметив её в толпе.

Он шагает навстречу и стискивает её в крепких объятиях. Затем к ним подлетают мама и папа. Все говорят и кричат одновременно, перебивая друг друга, и Джинни ловит себя на мимолётной мысли: почему ей вообще казалось, будто она не может вернуться домой?

Отец мягко приподнимает её подбородок, всматриваясь в темнеющий на лице синяк.

— Я в порядке, — заверяет она его.

Джордж крепко сжимает её ладонь:

— Где тебя, во имя Мерлина, черти носили?

Она одаривает его слабой улыбкой:

— Я всё это время была здесь.

Фред удивлённо приподнимает брови:

— Пряталась у всех на виду? Рискованно.

Она качает головой:

— Рассчитано.

Рядом возникает Люпин:

— Прошу прощения, что прерываю, но Минерве нужна помощь с выставлением защиты вокруг замка.

Мама кивает и тут же строго поворачивается к Джинни:

— Тебе придётся уйти. Ты несовершеннолетняя.

— Мам, — возражает Джинни, прекрасно зная, что от неё ожидают именно такой реакции.

— Твоя мать права, Джинни, — поддерживает её отец.

Братья смотрят на неё с сочувствием, но вступаться и перечить родителям не спешат. Джинни на мгновение прикрывает глаза, словно заставляя себя успокоиться.

— Хорошо, — говорит она, и в её голосе проскальзывает едва уловимая нотка раздражения.

Только Гарри смотрит на неё с подозрением, словно сомневаясь в её такой быстрой капитуляции. Все остальные, кажется, слишком заняты, чтобы заметить подвох.

Джинни находит время обнять каждого из них — сказать, как сильно любит, крепко прижать к себе и запомнить их запах, будто делает это в последний раз. Но как только родные поворачиваются к ней спиной, она уверенно направляется к неприметной двери в глубине Выручай-комнаты.

Пройдя сквозь неё, она оказывается в «Салоне». И ничуть не удивляется тому, что все уже собрались здесь.

При её появлении девушки оборачиваются, и в помещении воцаряется тишина.

— Вы все знаете, что Тёмный Лорд приближается, — спокойно произносит Джинни. — Это самая защищённая часть замка. Здесь вы будете в безопасности.

По крайней мере, одной проблемой, о которой нужно беспокоиться, теперь стало меньше.

— Вы можете привести сюда своих младших братьев и сестёр, — она указывает на стопку плотных повязок на глаза, тщательно расшитых рунами. — Они помогут им пройти.

Девушки переглядываются, но если у них и возникают возражения против того, что Джинни в очередной раз нарушает правила, они оставляют их при себе.

Джинни обводит сестер долгим взглядом:

— Я выбрала свою битву. Но ваша война не обязана быть моей. Просто знайте: что бы ни случилось дальше, вы навсегда останетесь моими сёстрами.

Тилли делает решительный шаг вперёд, будто для неё этого вопроса даже не существовало.

— Я с тобой, — она перекидывает через плечо брезентовую сумку. — Я тут как раз работала над парой побочных проектов. Лучшего шанса испытать их в деле уже не будет.

— Ты уверена? — спрашивает Джинни, понимая, что к таким вещам нельзя относиться легкомысленно.

Челюсть Тилли упрямо сжимается:

— Это наша школа. И им стоило бы об этом помнить.

— Джинни, — подаёт голос Никола, дёргая её за рукав.

Джинни делает глубокий вдох и поворачивается к четырнадцатилетней девочке, которая на её глазах расцветала и находила себя в этом пространстве весь последний год.

Глаза Николы блестят от подступающих слёз, но голос звучит на удивление твёрдо:

— Я не буду сражаться. Не могу. Я всё, что осталось у моего брата.

Джинни изо всех сил старается не выдать захлестнувшего её облегчения.

— Я понимаю.

— Но я сделала кое-что для тебя, — она протягивает небольшую коробочку. — Это только прототип.

Вещица выглядит так, будто отлита из чистой бронзы, и ощутимо вибрирует от скрытой в ней невидимой энергии. Никола указывает на едва заметную кнопку:

— Нажми сюда, и она поглотит любые заклинания в радиусе тридцати ярдов. Правда, я не уверена в её предельной ёмкости, мне не удалось протестировать её столько, сколько хотелось бы...

Джинни мягко касается её плеча:

— Спасибо.

Никола кивает.

Джинни прячет коробочку в складках мантии, понимая, что времени на долгие прощания просто нет. Быстрым движением сняв с шеи цепочку с ключом, она надевает её на Николу.

— Если покажется, что всё потеряно, — говорит она, — используй этот ключ.

Девочка растерянно смотрит на поблёскивающий металл, а затем снова переводит взгляд на Джинни:

— Ты ведь вернёшься.

Но наверняка этого знать невозможно.

Миллисента подходит к Николе и кладёт руку ей на плечо. Затем она кивает на стопку расшитых рунами повязок:

— Я прослежу, чтобы их раздали.

Джинни благодарно кивает:

— Спасибо.

— Постарайся не умереть, ладно? — бросает Миллисента.

— Неужели волнуешься?

— Не особо, — фыркает та. — Просто не хочу, чтобы вся наша тяжёлая работа пошла насмарку. — Она выразительно кивает на руку Джинни, где видна татуировка.

Губы Джинни кривятся в ответной усмешке:

— Сделаю всё возможное. И чтобы самой выжить, и чтобы руку сохранить.

— Смотри у меня, не подведи.

В нескольких шагах от них Кэролайн и Астория о чём-то спорят вполголоса.

— Нет, — отрезает Кэролайн, и Джинни ещё никогда не слышала в её голосе такой твёрдости. — Это мой выбор.

Астория отступает на шаг, словно её ударили по лицу.

Резкими движениями Кэролайн собирает свои тёмно-русые волосы в хвост:

— Это не то, чего хотели бы мои родители, и не то, чего хочешь ты. Но это то, чего хочу я. Хотя бы раз в жизни моё желание должно значить больше, чем всё остальное.

— Я не могу… не могу пойти с тобой, — качает головой Астория. — Мой отец…

Ни для кого не было секретом, что отец Астории тесно связан с Пожирателями смерти, пусть никто и не произносил этого вслух. Он будет там, в коридорах замка.

Кэролайн понимающе кивает:

— Я знаю. Всё в порядке. Но я должна это сделать.

Астория порывисто и крепко обнимает её.

— Ты несовершеннолетняя, — негромко напоминает Джинни, понимая, что обязана это сказать.

Кэролайн смотрит на неё поверх плеча подруги:

— Как и ты.

— Справедливо.

Выражение лица Кэролайн становится жёстким:

— Это решение не тебе принимать.

— Да, — соглашается Джинни. — Не мне.

Мимо пролетает ворона и опускается Джинни на плечо.

— Ты уверена? — спрашивает она птицу.

Ворона хрипло каркает, вонзая когти в плотную ткань мантии.

Джинни решает воспринять это как «да».