Гран-тур мистера Фицуильяма Дарси (джен)

Любезная жена моя Катерина!

Вот мы и добрались до Астрахани, благослови Господи Ивана Аршинова и всю его артель. Жить здесь против Москвы дешево, и всего вдоволь. Пирогами с вязигой торгуют на разнос, в трактирах икру подают к водке вроде как в Москве соленые огурцы, коврами да шалями все лавки завалены, а по улицам ходят не только татары с армянами, но и персияне и даже индусы. Эти — чистые язычники. Я с господином Дарси ходил в их церкву, так там стоят идолы до того поганые, что словами не описать. А они им кланяются и кормят молоком! Я потом на всякий случай сходил помолился к Спасу и свечку поставил от греха.

Хотя иной раз крещеный люд такое творит, что куда там нехристям. Плавали мы с господином Дарси смотреть тюлений бой. В море то хорошо, просторно, куда ни глянь, всюду синева, а на островах жуть. Тюлени эти вроде морских свиней, большие и неуклюжие, пытаются уйти, к воде рвутся, а промышленники им дорогу отрезали и бьют дубинами. Туши лежат валом, живые через них лезут, мечутся, ревут, а их все бьют и бьют. Потом тут же свежуют, шкуру вместе с салом снимают, головы рубят, внутренности вынимают, а туши грудами остаются гнить на берегу. Как в аду побывали.

А еще молимся, чтобы до Астрахани не дошла чума. На Кавказе, говорят, целые селения мрут, но сюда она не дошла и, даст Бог, не дойдет: кордоны выставлены прочные. Купцы, правда, ворчат, что из-за них возвращаться придется морем, а потом караванами по горным дорогам. Ну да лучше долгим путем вернуться, чем на короткой дороге помереть.

А в остальном тут жить можно. Снял для господина Дарси дом у одной немки-вдовы. Немцы держат себя чисто, и в доме у нее порядок. Был бы, если бы не Петр Кириллович. Господин Дарси на своей половине живет тихо, по утрам занимается, потом ездит по всяким промышленным заведениям и по гостям. Он уже со всеми важными господами познакомился. От губернатора к нему приставили немца по имени Бутеноп, он с ним по заведениям и ездит, показывает, как дела поставлены. Немец старательный и сразу видно, выслуживается, как немцу и положено.

А на половине Петра Кирилловича вечно дым коромыслом, дверь не закрывается, Фёдор Иваныч не успевает рюмки с тарелками менять. Только приехал, уже успел познакомиться с местными купецкими сынками. Благородных господ в Астрахани, почитай, что и нет, так эти за них стараются. Отцы их купецким делом не тяготят, разрешают гулять по молодости. Вот те глаза и протирают родительским денежкам. Заводилой у них Яков Веденеев, зубоскал и сорванец. Ему лестно с барином дружбу водить, так он его обхаживает. А Пётр Кириллович и рад, только что в рот ему не смотрит.

И так оно и идет каруселью: с утра являются к Петру Кирилловичу с водкой и закуской поправиться после вчерашнего, потом зовут по протокам покататься, развеяться, потом в трактир, а оттуда в другой, благо в Астрахани их несчитано. Да еще и чиновные господа зазывают в гости. Там-то все прилично, чаем поят и пирогами угощают. Только Пётр Кириллович чаю напьется, на барышень налюбуется — они здесь пышные, кровь с молоком, на пирогах да кулебяках, потом опять в трактир. До присутствия дойти и делом заняться все недосуг. Господин Бутеноп, коли Пётр Кириллович ему на глаза попадается (бывает, когда он с господином Дарси откуда-то возвращается; тот его всегда приглашает зайти вина выпить), только морщится и губы поджимает.

Господину Дарси сейчас не до Пётра Кирилловича. Он тут одну купецкую вдову повстречал. Ездили с господином Бутенопом на рыбный завод, а она там хозяйка, госпожа Сыромятникова. Все показывала, рассказывала. И сразу видно, что у нее по струнке ходят, потому к ней и повезли. Так-то непривычный человек за полверсты от рыбного завода нос затыкает, уж не хорошо больно попахивает. Но у нее порядок, не стыдно показать.

Одета была скромно, по вдовьему положению, но красоту-то под повойником не спрячешь. Потом ее покоёвка Варвара рассказала, что за красоту когда-то из бедной семьи и взяли. И по сю пору хороша, глаз не отвести: статная, белолицая, брови соболиные, глаза темные, плывет павой. Ты не подумай чего, она вовсе не мне сразу в душу запала.

Она показывает, а я смотрю, что господин-то Дарси осматривать не торопится, все спрашивает и переспрашивает, да еще и краснеть начал. А Федосья Прокопьевна, ее так зовут, и бровью не ведет, знай себе рассказывает. А повели икрой угощать, господин Дарси замолчал. Пробует и глаз с нее не спускает. Ну, думаю, похоже на этом заводе ему не икра больше всего по вкусу пришлась.

А на следующий вечер заявилась к нам Варвара с корзиной с балыком, икрой и прочим рыбным угощением. И за чаем давай выспрашивать: кто господин Дарси родом, да есть ли невеста или жена, а если есть, то кто такая, и каков у него обычай и любит ли выпить, и каков он по пьяному делу. Все со смешком, с прибаутками, а глазами так и впивается. Пул ей честно сказал на своем ломаном русском: правил господин Дарси самых строгих, а сватают ему теткину дочку и дают за ней большое приданое, но он пока думает, а отец его не торопит. Варвара чай допила, откланиваться стала, и вижу: Пулу записку сунула. И ушла.

И с тех пор стал господин Дарси пропадать. То из гостей вернется уже под утро, а галстух завязан кое-как, сразу видно, что сам вязал. То днем уедет верхом без Бутенопа и Пула (он тут себе казачьего жеребца купил). Говорит, решил по берегу погулять. Я только головой киваю. Дело молодое, а Федосья Прокопьевна женщина самостоятельная, над ней хозяина нет, все сама решает.

Варвара к нам зачастила с гостинцами, так что икра и балык у нас не переводятся. Пул ее называет "Барбара" и чай пьет. Тоже ничему не удивляется. И не беспокоится: господин Дарси головы не потеряет и безобразий не устроит.

А вот Пётр Кириллович может. Я уж Фёдора Иваныча спросил, что, в заграницах он так же гулял? Тот вздохнул и сказал, что за границей был у него наставник, ученый человек, так он его образумливал. А с тех пор, как в Россию вернулся, удержу нет. Ну, может, нагуляется и за ум возьмется. А нет, я уж думаю, ни намекнуть ли отцу Кондратию стороной, чтобы тот его усовестил, пока до греха или беды не дошло.

Тот к нам захаживает чаю выпить и поспорить о божественном. Спорят по-немецки и французски, и все беседы такие благочестивые, слушать приятно.

Так что живем неплохо. Господин Дарси собирается к калмыкам в степь. Они там охотятся с соколами, а он охоту любит. Господин Бутеноп сейчас и об этом хлопочет. Все-таки степняки, дикие люди, без казаков ехать опасно, да и нет там ничего, все надо с собой везти. Пётр Кириллович с нами собирается. Ему проветриться на степном ветру не помешает.

Вернусь — напишу. По совету Варвары купил отборного балыка и крепко просоленной икры с завода Федосьи Прокопьевны. Она мне из уважения цену уступила. Скажи Тарасу Никитичу, чтоб помог пристроить с выгодой.

За сим завершаю. Татьянке передай, чтобы барышне Наталье Ильиничне не перечила. Та любит слуг посылать с бездельными поручениями, ну так и что? Ее дело слушаться.

Настасье Ивановне передавай сердечный поклон.

Твой муж Иван.