Ограняя, изменять (джен)

Примечание автора:

Начну словами: «Нет, я не умер!» и «Простите за ожидание!" Не буду утомлять вас очередными оправданиями, почему мне потребовалась целая вечность, чтобы наконец закончить историю, но надеюсь, что вы с удовольствием прочтёте заключительную часть. Я изо всех сил старался «закрыть все пробелы», но кое-что всё же решил оставить без ответа. В общем, вот оно, встречайте! 😉

Не бечено

Вот и настал день смерти Гарри Поттера. Ещё в самом начале своего пути Северус решил, что ежели и откроется кому-нибудь, то только в этот день — тогда круг замкнётся. И вот, в ожидании гостя, Северус позволил себе окунуться в воспоминания…

Несколько дней после кончины Волдеморта казались всем сумбурными и нереальными, что уж говорить о Северусе. В тот момент, когда Тёмный лорд окончательно и бесповоротно ушёл за Грань, метку Снейпа зажгло и она исчезла с предплечья. Однако волна радостного облегчения вскоре сменилась тревогой и беспокойством.

Что же всё-таки произошло? Неужели это чудовище утянуло кого-то с собой? Все ли его знакомые выжили?

Ответы на эти вопросы пришли от мадам Боунс в течение часа, предоставленные Дамблдором через его омут памяти.

Яксли, один из двух последних верных пожирателей смерти, внедрился в службу безопасности министерства и установил защитные чары вокруг кабинета министра. Из-за наложенного на министра магии заклинанию, манипуляции Яксли по перенастройке защиты согласно параметрам Волдеморта воспринимались, как ложная тревога, которую якобы объявлял Фадж. Узнав об этом, Боунс очень хотелось отвесить себе пинка.

Что касается гибели Волдеморта, своими воспоминаниями об этом событии любезно поделился Николас Фламель. При этом показе присутствовали Мадам Боунс, пятеро членов Ордена и часть профессоров Хогвартса — все были в шоке от увиденного.

— Как такое возможно, Альбус? — спросила Минерва, затаив дыхание, когда они уставились на труп Волдеморта (именно на этом заканчивалось воспоминание). — Этот обряд... Поттер не мог... Как?

— Думаю, Гарри выжил благодаря своей частично заблокированной магии, — прошептал Дамблдор. — Когда он принял на себя Круциатус, предназначенный Николасу, то выполнил условие ритуала добровольной жертвы. Как только она была принесена, выделилась магия, активизировавшая абсолютную защиту, стоило Волдеморту попытался убить Николаса. Однако, обряд пошёл не совсем штатно: начав, как обычно, поглощение магии «дарителя», грозившее оному неминуемой смертью, защита натолкнулась на блок. В результате мальчик не только остался жив, но и сохранил часть сил, прежде лежавших «под спудом».

— Скрытая магия?.. Значит, его «рабочая»?.. — начала мадам Боунс.

— Ушла, — договорил за неё директор.

— Осмелюсь предположить, что даже потеряй он всю свою магию, это бы стоило того, — проворчал Грюм, глядя на жалкое, сморщенное тело у своих ног.

Тут Снейп решил остановиться, не желая воскрешать в памяти, как после этих слов Сириус буквально вцепился Грозному Глазу в глотку, не оценив чёрствости старого аврора.

Как бы Северусу ни хотелось, чтобы Гарри вышел из войны без потерь, он понимал, что мальчик из его будущего (да и сегодняшний тоже) согласился бы с Грюмом. Они оба — Поттер «из будущего» и он же «из настоящего» — были готовы на всё, чтобы покончить с Волдемортом, и они это сделали.

Полное самопожертвование первого позволило второму принести свою добровольную жертву и победить, обеспечив Северусу будущее, гораздо лучшее, чем тот мог себе представить или же просто мечтать.

Северус закрыл глаза, в очередной раз перечисляя все благие деяния и просто счастливые случайности, произошедшие во время и даже после гибели Тёмного Лорда.

Последователи Волдеморта либо предали своего господина, либо были убиты. «Обратившиеся» вскоре получили амнистию от Министерства, хотя Северус сомневался в мудрости этого решения. Снейп, конечно, не хотел, чтобы Люциуса или других подвергли поцелую дементора, однако они всё равно должны были ответить за свои преступления. Однако кто-то мог бы возразить, что в данном случае лучше «простить и отпустить», с надеждой смотря в будущее.

Малфои и семьи других бывших пожирателей смерти поднялись в глазах общественности. Если после первой войны они оказались под пристальным вниманием многих семей Светлых и не вызывали доверия у тех, у кого была хоть капля мозгов, то теперь их очень уважали, а кое-кто даже преклонялся перед ними. При других обстоятельствах это привело бы Северуса в ужас, но его личное отношение, а также дружба их сыновей с Гарри, примирили зельевара с происходящим. И тем не менее, он решил держать своих «друзей» под наблюдением — независимо от того, насколько это кажется необходимым.

Мир, по крайней мере волшебный, изменился. Министерство притушило свой фанатизм и стало выдвигать довольно-таки здравые идеи, — пусть в это и трудно поверить. Как ни странно, во многом это произошло благодаря Люциусу Малфою — невероятно, но этот человек оказался весьма полезен, стоило ему только оставить гонку за властью. Хотя Снейп был уверен: столь продуктивное переориентирование блондина вызвано долгом его семьи перед Гарри, который в течение последних нескольких лет занимал твёрдую позицию по борьбе с коррупцией.

Северус до сих пор испвтывал искреннне восхищение тем, как Гарри удавалось влиять на Волшебный мир. С самого момента его возвращения, люди тянулись к Поттеру, стремясь поддержать и помочь ему чем только можно.

Мистер Ли, гражданин Вьетнама и бывший оборотень, держал своё обещание, предоставляя мальчику поддержку и информацию по первому требованию. Ааге Браун, представитель Эфиопии, помогал Поттеру с международными медицинскими исследованиями, а мистер Уолтер Маккэффри, первый вылеченный взрослый оборотень, стал успешным бизнесменом и обеспечивал проектам Гарри финансовую и промышленную поддержку. Меценатов стало так много, что их список занял бы по меньшей мере несколько десятков футов пергамента.

Как только Гарри восстановил контроль над своей силой и смог вновь пользоваться парселмагией — ведь ритуал полностью разрушил стоявший блок, — он вернулся к тому, что у него получалось лучше всего: к целительству. Так, ещё до окончания Хогвартса (даже до поступления на четвёртый курс, когда Дамблдор предложил ему своё наставничество), Поттер возобновил свою деятельность ровно там, где закончил в прошлый раз — в Международной Конфедерации Магов. Он начал с малого, по иронии сделав то, о чём Фадж просил его в письме о больнице святого Мунго, вскорости выйдя и за пределы Британии.

Но до этого Гарри пришлось привыкать к своему новому месту в мире.

Неудивительно, что несмотря на все усилия мадам Боунс новость о кончине Тёмного Лорда моментально стала достоянием общественности, также как и причастность к данному событию самого Поттера.

Происходившее напоминало Хэллоуин 1981 года — только в десятки раз хуже. Обливиаторы в течение нескольких недель безостановочно ездили «по адресам», но и это было не самое страшное.

Гарри больше не называли «мальчиком-который-выжил». Ему присвоили множество других «титулов», среди которых «дитя жизни» и «хранитель жизни». Северус нехотя признал, что один из них был весьма забавным (спасибо Дамблдору, намекнувшему об этом), и даже Гарри нашёл его довольно смешным.

«Спасатель».

Несмотря на своё неприятие маниакального желания волшебного мира придумывать Гарри нелепые прозвища, Снейп вынужденно признавал: конкретно это ему нравится. Северус задумался, что скажут люди, если узнают о сладостях с таким названием. Извинятся ли перед героем за то, что обозвали его крошечным съедобным спасательным кругом⁽¹⁾?

Северус встряхнулся, услышав стук.

Слегка улыбнувшись, он щёлкнул пальцами, давая знак своей личной эльфийке Миттенс накрыть стол в гостиной, а сам пошёл ко входной двери.

Многие решат, что по мере приближения момента истины Снейп нервничал, но всё, что он чувствовал, — это предвкушение: с его плеч вот-вот свалится огромная тяжесть. Северус очень долго хранил этот секрет и почти столько же был готов поделиться им, — и вот, наконец, пришло время.

Он открыл дверь.

* * *

Гарри шёл по тихой мощённой аллейке с неизменной Корал на запястье.

Она, несомненно, имела огромный опыт ассистирования ему при лечении и обладала знаниями не меньшими, чем любая дипломированная медиведьма (ещё бы её понимал кто-нибудь). Все работники «святого Мунго» обожали змейку, и та беззастенчиво пользовалась этим (за что Поттер безжалостно подтрунивал над своей любимицей).

Последние несколько лет были исключительно благоприятными, и, хотя ему было всего девятнадцать, юноша с нетерпением ждал момента, когда сможет разделить свою жизнь кое с кем.

Гарри мягко улыбнулся, его мысли вернулись к очаровательной (пусть и слегка чудаковатой) подруге — Луне Лавгуд.

Недавно она поступила в ученицы к человеку — по слухам, бывшему Невыразимцу (сам-то он по понятным причинам не подтверждал, но и не опровергал этого), — и надеялась изучить жертвенную магию, а именно — возможность её применения в новой области: при длительном лечении. Узнав об институте донорства в маггловском мире, Луна решила развить сей удивительный аспект медицины в магическом плане. Протенциал идеи был многообещающим, и Гарри безусловно гордился ей и её успехами; однако в тайне надеялся, что вскоре Полумна созреет для другого шага, уже вместе с ним.

Гарри планировал задать ей главный вопрос в ближайшее время — возможно, в следующем месяце — если наберётся смелости.

Он уже представлял себе их совместную жизнь, и она была великолепна…

Они с Луной готовят ужин, наблюдая, как двое или трое их детей радостно играют на заднем дворе с Добби и Корал.

Гарри на мгновение выплыл из мечтаний, узрев вдалеке крыльцо нужного дома.

У Добби все шло хорошо: он по-прежнему с гордостью носил свою форму и прислуживал Поттеру, как и всегда, с удовольствием, но уже в новом доме, который тот приобрёл около года назад.

Несмотря на то, что Фламели были согласны и дальше жить вместе — ведь у них дом был более чем просторным — Гарри почувствовал, что пришло время жить самостоятельно. Хотя мальчишке было всего ничего — каких-то восемнадцать. Занимаясь целительством, он с лёгкостью содержал себя и уже финансово не зависел от опекунов. Кроме того, желая произвести впечатление на Луну, он сразу после Хогвартса вплотную принялся за обустройство собственного дома.

В девятнадцать лет Гарри возглавил отделение целительства в Центре всемагического здравоохранения (ЦВЗ) — организацию, созданную МКМ вскоре после того, как он закончил обучение на мага-медика в «святом Мунго». Поттеру было тогда пятнадцать и Дамблдор взял его в ученики. Осознание необходимости международного сотрудничества при поиске методов лечения маггловских и магических болезней, состояний и травм, послужило к учреждению ЦВЗ и передаче его Поттеру в управление. Ибо тот доказал, что неизлечимое лишь считается таковым. И то, до поры до времени.

После смерти Волдеморта интенсивность обучения Гарри пошла на спад, что выразилось в том, что он оставил себе лишь пару факультативов: древние руны и уход за магическими существами — ведь теперь не нужно было готовиться ни к войне, ни тем более, к смерти. У мальчика возникла мысль вместо ухода за магическими существами выбрать арифмантику, но Николас убедил его, что летом с удовольствием займётся этим сам вкупе с алхимией, и выполнил обещание в полном объёме.

Что касается Хогвартса и его профессоров, то всё шло своим чередом, за исключением нескольких примечательных моментов. Мадам Помфри по выходным начитывала вводный курс медицины для магов, а профессор Люпин (при поддержке профессора Флитвика) учредил дуэльный клуб, где раз в триместр проводил состязание в магии.

При мысли о бывшем оборотне и остальных друзьях родителей Гарри невольно улыбнулся.

Несмотря на то, что Люпин занимал пост профессора, он стал мальчику кем-то вроде дяди практически сразу, как тот перешёл на третий курс Хогвартса. Никто не понял, как это случилось. А вот Сириусу Блэку потребовалось немного больше времени, чтобы наладить отношения, но он так и достиг «звания» дяди или же наставника, обязанности которых принял на себя Ремус. С одной стороны, и хорошо (по крайней мере, для Гарри) — печально, но факт: Сириус при всём своём желании оказался попросту не готов к отцовству. Это не значит, что Гарри избегал встреч с крёстным, не желая быть частью его жизни. Напротив, летом он довольно часто гостил у него.

Сначала Поттер не был уверен, что ему следует это делать, но после нескольких аккуратных намёков Фламелей согласился навестить Сириуса и не пожалел о своём решении. Блэк стал для него озорным дядюшкой и, хотя Гарри никогда не тянуло повторить «подвиги» старшего поколения, благодаря ему он вскоре полюбил полёты и квиддич. В результате на четвёртом курсе Гарри, ко всеобщему удивлению, присоединился к квиддичной команде Хаффлпаффа, а на шестом стал её капитаном.

Ещё большим шоком для всех стало решение Невилла Лонгботтома. Он вслед за другом отправился на отбор и стал новым вратарем команды.

Гарри до сих пор помнит первую игру Невилла: ведь на ней присутствовали его родители, с гордостью взирая с трибун. Из-за нервов друг взлетел, словно первокурсник, но когда успокоился, доказал, что стал вратарем заслуженно — ибо играли они против Гриффиндора, а «Король» Рональд Уизли был их вратарём-соперником.

Алисе и Фрэнку (второму в особенности) нравилось наблюдать за игрой своего сына. Наконец-то они могли делать то, что остальные родители считают само собой разумеющимся: проверять отметки и решать, отпустить ли ребёнка в гости к друзьям. Несмотря на то, что прошло много времени, они смогли испытать то, чего так долго были лишены, — быть истинными родителями Невилла.

А сейчас они с нетерпением ождали, когда станут бабушкой и дедушкой.

Незадолго до выпуска Невилл с Гермионой Грейнджер открылись друг другу, и вскоре после окончания Хогвартса поженились. Теперь они ожидали ребёнка и, благодаря «аппарату УЗИ», маггловскому изобретению, знали, что у них — мальчик. Об имени до сих пор велись жаркие споры, но до решающего момента у них было ещё несколько месяцев.

Со счастливым вздохом Гарри поднялся по ступеням, остановился перед дверью и постучал.

Она вскоре открылась, и на пороге появился его любимый учитель.

— Здравствуйте, профессор, — поздоровался Гарри.

— Здравствуйте, мистер Поттер, прошу, — сказал Северус, освобождая проход. Гарри вошёл и снял свою простую мантию.

* * *

— Миттенс позаботится о ней, Величайший сэр! — пролепетала эльфийка, с готовностью освобождая Гарри от «ноши».

Тот едва сдержал вздох и Северус бросил на него сочувственный взгляд.

— Я пытался, — тихо сказал он, когда Миттенс спешно ретировалась.

— Я тоже, — ответил Гарри. — Может, когда-нибудь. Благодарение Мерлину, Добби… единственный, кто не ведёт себя... — юноша поднял руку и, пошевелив пальцами, попытался передать то, что словами не выразить.

— Понимаю, — отозвался Северус с едва заметной улыбкой и перевёл взгляд на омут памяти на столе в другой комнате.

— С Вами всё нормально, профессор? Вы кажетесь рассеянным, — спросил Поттер через мгновение, видя, что тот так и не двинулся с места.

Северус не ответил; вместо этого он жестом пригласил Гарри следовать за ним и привёл в гостиную, где Миттенс накрыла роскошный стол. Но взгляд Поттера не задержался на идеально сервированных блюдах, а перетёк омуту памяти, занимавшему самое почётное место.

— Что происходит? — Спросил он, потихоньку начиная нервничать.

— Хочу кое-что показать. Это тайна, которую мне больше не нужно хранить, по крайней мере, от Вас, — сказал Снейп, кивнув на омут памяти.

Намёк был понят, и Гарри без страха подошёл к столу, надеясь, что его замешательство и беспокойство скоро рассеются.

— Я буду здесь, — добавил Северус, прежде чем юноша погрузился в воспоминания.

Гарри сразу понял, что это не обычное воспоминание.

Во-первых, там был он, но... не совсем.

Его двойнику, казалось, было примерно столько же лет, сколько и ему сейчас, но он был ниже ростом, и одет он был не то чтобы хорошо. Честно говоря, его одежда была сильно поношенной, а здоровье оставляло желать лучшего.

Клон опустился на колени рядом с кругом из начерченных кровью рун, и «реальный»Поттер, оглядевшись, обнаружил: место ему совершенно незнакомо, да к тому же сильно разрушено; а вот человека, стоявшего в дверном проёме, он узнал.

— Профессор? — шёпотом задал вопрос Гарри, обращаясь в основном к самому себе.

Снейп-воспоминание, естественно, не откликнулся, а обратился к коленопреклоненному Гарри:

— Готово?

Тот кивнул:

— Скоро ткань времени порвётся, и ты сможешь все исправить.

— Готов?

— Смотря по тому, насколько готов ты.

Снейп хмыкнул.

— Я доверяю тебе, Северус, — сказал тот Гарри и, сделав шаг назад, вошёл в сеть рун, нарисованных на полу. — Если кто-то и может это сделать, так это ты.

— Ты слишком доверяешь мне, Гарри, больше, чем я когда-либо надеялся... как никто. Постараюсь не разочаровать тебя, пусть ты и не узнаешь, если у меня не выйдет.

— Дамблдор доверял тебе не меньше, — отметил Гарри. — И ты не подведёшь. Ты для этого слишком упрям.

— Упрямство не является залогом успеха.

— Не в нашем случае. Мы отправим твою душу в то время, когда мы ещё даже не стали проигрывать. Если это не воплощение упрямства — отказаться быть побежденным — то я даже не знаю...

— Ценой твоей жизни. Самого твоего существования, — напомнил ещё-не-Северус.

— Я буду жить, потому что ты не просто будешь помнить, но, ограняя, изменишь меня. Какая бы часть меня ни утратилась в процессе, — это не жертва. В юности я и мечтать не мог о лучшем наставнике.

Будущий Снейп мягко улыбнулся, в его глазах смешалсь столько эмоций, однако слёз не было.

— Ты говоришь о Поттере?

Гарри замер, услышав свою фамилию в подобном ключе, но в глазах промелькнуло удовлетворение.

— Возможно.

Гарри был совершенно спокоен, его разум впитывал все это, и он начал складывать все воедино.

Северус был путешественником во времени.

Он был отправлен обратно его будущим "я", чтобы предотвратить ужасное будущее, предположительно, вызванное лордом Волдемортом. Что изменил профессор? Когда именно он вернулся? Знал ли кто-нибудь еще? Почему Северус рассказал об этом сейчас?

— Что мне сказать твоему младшему "я"? — Спросил Северус, снова привлекая внимание Гарри к тому юноше.

Прошлый Гарри выпрямился и, слегка наклонив голову, задумался. Гарри из настоящего же ждал, затаив дыхание. Спустя мгновение тот Гарри кивнул сам себе и лукаво ухмыльнулся.

— Знаю. Передай ему следующее: «Северусу нужна девушка. Если он не найдёт себе кого-то к твоему девятнадцатилетию, умоляю тебя, моё юное "я", исправь это».

— Лучше бы не спрашивал, — невозмутимо ответил Северус.

«Будущий» Гарри фыркнул, но тутже снова стал серьёзным и сказал:

— Пора.

Северус сделал шаг, занимая место во втором круге из рун.

Гарри с изумлением наблюдал, как его бывший-будущий-"я" развёл руки, и его взору открылась вязь замысловатых значков, тянувшаяся от самых кончиков пальцев к запястьям и исчезавшая под мантией. Хотя руки и были скрыты, знаки вскоре начали светиться так ярко, что просто просвечивали сквозь ткань. Ещё через несколько секунд его спина и грудь также засияла рунами. И вот уже вспыхнули письмена на полу, и Северус застыл в благоговейном ужасе, когда хлынувшая из них магия мгновенно охватила всё его существо.

Воздух стал таким густым, что Гарри обрадовался, что является всего лишь наблюдателем, а не очевидцем тех событий. Юноша мог только догадываться, что бы чувствовал, окажись на самом деле там.

Волны магии были столь сильны, что от них заколебалась земля. Северус и Гарри «из будущего» встретились взглядами.

— Ограняя, изменить, — прошептал Северус в последнюю секунду, и одновременно с этим двойник Гарри, весь бледный, начал оседать на землю.

Воспоминание прервалось, но не закончилось. Северус хотел, чтобы Гарри увидел ещё кое-что...

Он обнаружил себя подле Северуса, стоявшего у аптеки "Слаг и Джиггерс", но прежде чем Гарри успел удивиться данному обстоятельству, он увидел их — Хагрида и самого себя, только сильно младше. Это был день, когда он «вернулся» в волшебный мир.

Северус ловко перехватил их.

— Доброе утро, Хагрид.

— Здорово, перфессор, — добродушно отозвался тот. — Я вот ‘Арри подсобляю к школе собраться.

— Понятно, — сказал Северус.

Гарри не мог не заметить, как он тепло, пусть и мимолётно, взглянул на него-младшего.

— Ох! ‘Звиняйте, перфессор. Гарри, это — перфессор Снейп. Ещё один твой учитель. Он — глава факультета Слизерин. Перфессор, это — Гарри Поттер.

Его младшее "я" тут же протянул руку.

— Здравствуйте, профессор Снейп.

Гарри до сих пор помнил, с каким страхом, но всеми фибрами души желая понравиться, он пожал руку Северусу. Но только сейчас осознал, что тогда случилось нечто большее, чем просто приветствие.

Это было начало пути.

— Здравствуйте, мистер Поттер.

Гарри выкинуло из омута памяти, но он быстро пришёл в себя.

Обернувшись, юноша увидел Северуса, терпеливо ожидавшего на дальнем конце дивана. Не говоря ни слова, он сел рядом. На некоторое время в комнате воцарилось молчание, но затем Гарри прочистил горло.

— Думаю, тебе повезло, что у тебя теперь есть девушка.

— Невеста, — поправил Северус.

Гарри усмехнулся, но тутже спросил:

— А она в курсе?

Тот покачал головой:

— Нет, и сомневаюсь, что когда-нибудь будет. На самом деле, если всё пойдёт по плану, больше никто и никогда не узнает.

Поттер снова замолчал, но вскоре продолжил:

— А в твоём будущем она была?

— Нет. Или, возможно, мы просто не встретились.

— Насколько всё изменилось? — поинтересовался Гарри.

— Я бы сказал кардинально. Но этот вариант мне нравится намного больше первоначального.

— Страшно подумать, каким бы стал мир, приди Волдеморт к власти.

— Когда мы решили перенестись во времени, он уже несколько месяцев как «встал у руля»... во всяком случае, в Европе.

Гарри с трудом сглотнул, прежде чем взглянуть на поднос с закусками, чтобы собраться с мыслями.

— Там все умерли, так?

— Почти, но это уже не имеет значения. Всё изменилось, и Волдеморта больше нет.

— Почему ты расскал мне это только сейчас? — Спросил Гарри, разглядывая собеседника.

— Сегодня я счёл уместным поделиться с тобой этой тайной, потому что в прежнем будущем именно в этот день ты отправил меня обратно.

Гарри улыбнулся, мысленно задавшись вопросом: насколько благодаря Снейпу он изменился, однако не стал спрашивать об этом вслух, потому что его прежнее "я" был прав. Он не мог бы пожелать для себя лучшего наставника или, скорее, ювелира.

— И я считаю, что это было лучшее, что я когда-либо... э-э-э... когда-то делал.

— Можно сказать и так, — весело согласился Северус.

* * *

Волшебный мир будет вспоминать Гарри Поттера и его эпоху, как годы великих перемен. Его друзья, семья и наставники будут восприниматься как герои-титаны, что шли плечом к плечу с самоотверженным королём, прикрывая ему спину. Достаточно сказать, что о нём с теплотой вспоминали ещё не одну сотню лет.

Гарри женился на Луне через несколько месяцев после той встречи, где узнал о путешествии Северуса во времени. Поттер сохранил тайну наставника, хоть это и казалось странным (а, может, и нет — кто знает). Луна намекнула о своей осведомлённости, и Северус, казалось, не был против.

Вскоре после этого, хотя и не сразу, у них родилась дочь Лилиан, а за ней последовал довольно большой сюрприз — тройня, причём двое из деток были однояйцевыми мальчиками-близнецами, которых назвали Джулианом и Рамзесом. Третьей была ещё одна девочка, Морисса. Лилиан пошла по стопам своего отца и стала великолепной целительницей, получив прозвище «Реставратор». Тройняшки преуспевали во всём понемногу, став «Тремя Мастерами». Знание парселтанга передалось всем четверым.

Гарри стал известен как «Маг жизни», в то время как Луна, благодаря своей работе в области жертвенной магии и донорства органов, стала «Леди реставрации».

Лучшие друзья четы Поттеров — Невилл и Гермиона — также сыграли свою роль в истории, помогая создавать Центр всемирного здравоохранения и участвуя во многих проектах Гарри. Невилл сосредоточился на алхимии и гербологии, в то время как Гермиона в тандеме с Луной стала королевой исследований и изобретений, объединив воображение и логику для создания уникальных методик. Их четвёрку часто сравнивали с Основателями Хогвартса, но (в отличие от последних) плоды их трудов получили известность далеко за пределами страны.

Что касается двух других именитых друзей Гарри, то они также не остались в безвестности.

Поднявшись по служебной лестнице аврората, Грегори Гойл стал главой департамента магического правопорядка. Он приобрел бо́льшую известность, чем Грозный Глаз Грюм. У него было двое детей, одного из которых он назвал в честь Винсента Крэбба.

Драко, сменив огромное количество важных постов (в том числе Попечителя Хогвартса, перешедшего к нему от отца) стал Верховным чародеем Визенгамота. У него было семеро детей, старшего нарекли Люциусом, а его брата — Северусом. Малфой финансово поддерживал многочисленные проекты Гарри, продвигая их в волшебном мире.

Корал, мечтавшая о собственной семье, свила гнездо с красивым, но суровым змеем, который настаивал на том, чтобы оставаться рядом и заботиться о вылупившемся потомстве — за что, собственно, та и полюбила его. Поттеры с радостью приняли в семью новых питомцев.

Добби с энтузиазмом служил Поттерам всю свою жизнь, оставив им сына и дочь — Виглет и Миблс — прижитых с домовушкой, которую вскорости после своей свадьбы спасла Луна.

Что касается наставников Гарри, их также не забыли, хотя их имена сияли на небосводе истории не столь ярко.

По мнению философов, живших столетия спустя, самым заметным вкладом Фламелей в развитие мира была их забота о Гарри. Они обеспечили мальчика тем, чего у него не было в его ранние годы (не говоря о первоначальной временной шкале). Истинной родительской любовью и заботой — в беззаветной любви и должном воспитании. Помимо алхимии, арифмантики и множества других вещей, Фламели научили Гарри быть хорошим родителем. Не идеальным, поскольку это невозможно, но хорошим. Благодаря их примеру Гарри (вместе с Луной) сформировал четыре замечательных личности, продолживших его дело и оказавших непосредственное влияние на следующие пять поколений волшебного мира. Так, бездетная пара всё же оставила бессмертное наследие. Создание философского камня бледнеет в сравнении с этим.

Альбус Дамблдор, величайший директор Хогвартса двадцатого и двадцать первого веков, будет рассматриваться историками как один из самых влиятельных волшебников второго тысячелетия. После смерти Волдеморта он постепенно, но неуклонно отказался ото всех многочисленных должностей, которые занимал. Альбус оставил себе только роль консультанта, помогая разрабатывать процедуры и официальные (а также «неофициальные») этические кодексы, способствовашие формированию и улучшению управленческого аппарата волшебного мира. Спустя десять лет, когда стало ясно, что он больше не является единственным «лучиком света», Дамблдор, наконец, смог сделать то, о чём всегда мечтал — полностью отойти от дел, посвятив себя более важным вещам. Принятый в семью Поттеров в качестве почётного дедушки, он наслаждался тем, что баловал детей Гарри и с радостью принял на руки единственного сына Северуса. Спустя много лет, когда пришло его время, Дамблдор во сне со спокойной душой отошёл к Мерлину.

Что касается Северуса Снейпа, человека, ответственного за все события, то он женился на красивой женщине, всего на несколько лет моложе себя, — лишь на чуть-чуть опередив Гарри. У них родился только один ребёнок, которого назвали Тесей Харрисон Снейп. Северус никогда не признается, но имя «Харрисон» было дано малышу в честь Гарри, которого он знал когда-то, и в знак благодарности тому Гарри, с которым был знаком сейчас.

Мир никогда не узнает о великой жертве, которую Северус принёс и свидетелем которой стал. Как и о будущем, в котором многие либо умерли, либо были порабощены. Однако все знали, что именно он помог Гарри стать тем человеком, котрого знали и уважали. Чтили его как великого мастера зелий, храброго слизеринца и мудрого директора школы — и для Северуса этого было более чем достаточно. Он не нуждался в том, чтобы мир помнил его, ибо достиг своей цели — «огранил» и изменил будущее.

От автора (и переводчика):

Что ж, вот и всё. Большое спасибо всем, кто читал и оставлял отзывы. Ваши мысли, опасения и честная критика очень помогли мне и моей музе. Это было захватывающее путешествие, и я буду скучать по героям, но не стану врать, я испытываю огромное облегчение от того, что история наконец закончена. Ещё раз спасибо ^^

1) Леденцы без сахара «Lifesaver» со спасательным кругом на упаковке можно заказать на OZON — ощутите причастность к нашей истории!

Вернуться к тексту