Знакомое, родное (A Familiar Place) (гет)

Гермиона отправляется на охоту

Возвращаться в школу оказалось очень тяжело: во-первых, Гермиона соврала Драко о том, что никуда не поедет, во-вторых, ей приходилось врать всем вокруг, притворяясь, что Драко погиб. Кроме того, ей нужно было найти подельника профессора Стивенса, а время неслось вперед как сумасшедшее, не давая продохнуть — близился конец учебного года.

В тот понедельник все по очереди подходили к Гермионе с соболезнованиями, и та не могла найти себе места, вынужденная смиренно принимать их. Ей хотелось взобраться на Астрономическую башню и прокричать во всеуслышание: «Да все у меня в порядке! А Драко Малфой, между прочим, жив!»

В конце недели Гермиона окончательно вымоталась от необходимости врать всем вокруг. И как только Драко это так легко удавалось? В то утро Билл Уизли зашел в класс и сообщил восьмикурсникам, что со следующей недели они могут заниматься самостоятельно; уроки с преподавателями закончились, потому что еще через неделю пройдут экзамены. Гермиона ликовала: можно сидеть целыми днями в своей комнате или библиотеке. Ее снова разместили в преподавательском крыле — МакГонагалл решила, что так будет лучше, и Гермиона была благодарна ей за возможность уединиться.

Ей приходилось врать и Драко тоже. Вернувшись в школу, Гермиона отправила ему сову, отменяя назначенную на понедельник встречу, и предложила вместо этого пересечься в субботу. Она решила, что отправится с Биллом в «Ракушку» — хотя они этого еще не обсуждали, она была уверена, что Билл ей не откажет. Отчаянно хотелось снова увидеть Драко.

Отправляясь на ужин в пятницу, Гермиона столкнулась с профессором Мэнкином: тот предложил ей наутро явиться к нему в кабинет, чтобы обсудить с ней итоги работы по зельям. Она кожей чувствовала, что оценка будет невысокая — ей пришлось пропустить непростительно много, но, по правде говоря, Гермионе уже было наплевать, даже если бы она завалила зелья: на фоне происходящего зелья волновали ее в последнюю очередь, да и вряд ли повлияли бы на ее будущую карьеру.

После ужина Гермиона отправилась искать ответы: Драко объяснил ей, как попасть в архивную комнату, где хранились всякие записи об учащихся. Комната нашлась неожиданно быстро, хотя раньше Гермиона в ней не бывала. Она осмотрелась. Помещение было заставлено коробками и шкафами в несколько рядов. Обойдя несколько из них, Гермиона наконец нашла то, что искала: досье на профессора Мэнкина. Билл Уизли как-то сказал, что они с Мэнкином учились примерно в одно время, а значит, профессор Стивенс был их ровесником.

Гермиона нашла записи о выпуске 1987 года — Мэнкин закончил школу на год раньше Стивенса; должно быть, они были хорошо знакомы. Она осмотрела досье на Мэнкина и сразу почувствовала, что что-то не так: в нем явно не хватало информации. Нахмурившись, Гермиона посмотрела в соседнюю папку на имя некоей Дебры Макдональд, чтобы сравнить количество информации: у Дебры было указано полное имя, имена родителей, домашний адрес, факультет (Пуффендуй) и годы обучения в «Хогвартсе». Гермиона взяла еще одну папку: у Ричарда Мартинса было все то же самое — имя, родители, адрес, факультет (Гриффиндор)… а вот у Мэнкина было только имя и адрес. Ни родителей, ни факультета. Она пролистала папку еще раз — пропуски были повсюду, некоторые страницы выглядели так, будто их заменили: пергамент был заметно новее, чем в других досье. Неужели это подделка? И у кого можно узнать, так ли это?..

Гермиона собиралась было уходить, спрятав папку под мантию, но остановилась: ей вдруг захотелось проверить еще кое-что — досье на Алекса Стивенса. Драко уже просматривал его документы — так он узнал, кем были его родители; Гермиона не знала, что хочет найти в бумагах на теперь уже мертвеца, но все равно решила просмотреть все собственными глазами.

Она дошла до нужного ряда и выдвинула ящик с папками выпускников 1988 года. Досье Стивенса было на месте. Задумчиво переворачивая страницы, Гермиона почти почувствовала жалость к их «главному герою». Он был старостой школы, и его, судя по всему, ждало блестящее будущее. Но он отказался от всего этого во имя ненависти и мести, затмивших его разум и подчинивших всю жизнь своей разрушающей доктрине. А теперь он был мертв, как и его сестра, и все ради чего?

Гермиона снова пролистала дело Мэнкина: она явно что-то упускала. Мэнкин, казалось, тоже был образцовым студентом и старостой, пусть и неизвестно какого факультета. Получил восемь С.О.В. и семь Ж.А.Б.А. Заслужил личную рекомендацию от директора Дамблдора — тот прочил Мэнкину работу в Министерстве сразу же после выпуска. Долистав до предпоследней страницы, Гермиона заметила приписку, сделанную аккуратным, летящим почерком Дамблдора: «Отец ученика убит Пожирателями смерти».

Так кем же были его родители? Ответ неожиданно нашелся на самой последней, до тех пор не очень заметной странице: письмо от матери Мэнкина, сообщившее о гибели его отца от рук Пожирателей… А еще в нем было признание: мать не могла больше заботиться о сыне, потому что была магглой, поэтому просила профессора Дамблдора позаботиться о будущем Мэнкина и о его учебе в «Хогвартсе». И там же она назвала имя биологического отца мальчика.

Гермиона замерла. Вот оно. Это имя наконец-то помогло ей провести связь между событиями — но заодно запутало еще больше. Если Мэнкин был связан с человеком, фамилия которого ей была хорошо знакома, как это могло привести к желанию отомстить именно Драко?

Она снова спрятала папку под мантию и выскользнула из комнаты. Нужно было все обдумать, сложить кусочки воедино. Покидая темный архив по длинным коридорам подземелий, она была так поглощена своими мыслями, что не заметила, как внимательно за ней следили чьи-то глаза…

Гермиону не остановить

На следующее утро Гермиона постучала в дверь кабинета профессора Мэнкина.

— Заходите, мисс Грейнджер, — поприветствовал ее преподаватель, — присаживайтесь. Как ваши дела? — спросил он, когда Гермиона опустилась на стул для посетителей.

— Все в порядке, сэр, — отчеканила Гермиона. Да и могла ли она ответить иначе?

— Уверен, что это не так, учитывая происходящее, — хмыкнул Мэнкин и обогнул стол, чтобы сесть в кресло напротив, — но, с другой стороны, хорошая мина при плохой игре важна как никогда, верно? Что ж, приступим.

Мэнкин зачитал ей документ с отзывом на ее работу по зельям. Вопреки ожиданиям, оценка оказалась выше проходной. Закончив монолог, он спросил:

— Есть ли у вас вопросы ко мне, мисс Грейнджер?

— А если у меня вопрос не об оценке?

Мэнкин рассмеялся:

— Спрашивайте, о чем пожелаете.

— Вы… Раз вы работаете в Министерстве, что вы будете делать в следующем учебном году, после нашего выпуска? Вернетесь к своей обычной работе?

— Ну, как вы могли судить, поставленную задачу — защищать вас с мистером Малфоем — я с треском провалил, так что не уверен, что у меня после этого вообще останется работа в Министерстве. Министр Бруствер уже временно отстранил меня от работы. — Тут он развеселился: — Возможно, директор МакГонагалл захочет оставить меня преподавать зелья.

— Никто не винит вас, сэр, — возразила Гермиона.

— Я сам себя виню, — скорбно покачал головой Мэнкин. — Это провал всех времен. Меня отправили сюда защищать вас, мистера Малфоя и остальных студентов, и что из этого вышло? Убито двое студентов и мракоборец, один студент в бегах за убийство… Не лучший послужной список, как по мне.

— Министерство уже подозревает кого-то? Кто мог все это устроить? — спросила Гермиона.

— Мне кажется, это очевидно: подозреваемые — профессор Стивенс и Майкл Корнер, а Энтони Голдштейна в это втянули без его ведома.

— И больше никого? — уточнила Гермиона, уже зная от Билла Уизли, что есть и другие.

— Насколько мне известно, больше никого. Они считают, что в деле замешано Братство ворона. Думаю, вы знаете, о ком я говорю, — добавил Мэнкин, вставая и направляясь к двери.

— Вы хотите, чтобы я ушла?.. — спросила Гермиона, тоже поднимаясь.

— У вас есть еще вопросы ко мне?

— Да, — ответила Гермиона и снова села. Мэнкин оставил дверь открытой, но тоже вернулся в кресло. Гермиона продолжила: — Вы думаете, это был Майкл? Тот, кто подбрасывал записки и разнес наши комнаты?

— Все улики указывают на него, — спокойно ответил Мэнкин.

— И это он же устроил погром в моей комнате, забрызгав ее кровью? — снова спросила Гермиона, уже зная ответ: Драко слышал, как Майкл спрашивал у Энтони, кто это сделал, значит, сам был не в курсе.

— Да, Гермиона, я считаю, что и это тоже сделал Корнер. В конце концов, это случилось в тот же день, когда Майкл вернулся в школу. Слишком много совпадений.

Гермиона покачала головой, поражаясь узколобости Мэнкина. Она начинала злиться.

— То есть, хотите сказать, Майкл сам себя взорвал?

— Не понял?

— Тот случай в кабинете зелий, когда погиб Терри и Майкл получил травму. Тоже его рук дело? Зачем ему это?

— Мне-то откуда знать? — невежливо отозвался Мэнкин, тоже, по-видимому, начиная заводиться. — С тем же успехом это мог быть и обычный несчастный случай.

— Почему вы тогда попросили меня и Драко позвать Терри с Майклом?

— Вы на что-то намекаете? — уже явно злился Мэнкин, вставая из-за стола.

— Я не намекаю, сэр, я спрашиваю, — ответила Гермиона, снова поднимаясь.

— В чем вы меня обвиняете, мисс Грейнджер? В том, что это я подстроил тот взрыв?

— Я считаю, что рецепт зелья на доске изменил Майкл, и он же подменил бромелаин, но он явно действовал не один: ему кто-то подсказал, что нужно сделать, а то и помог. Я не знаю, кто именно, я рассуждаю вслух.

— И зачем же Майклу было делать все это?

Гермиона не могла выдать Драко, сказав, что он подслушал и это тоже после того, как нашел в комнате Корнера настоящую карточку и настоящий бромелаин, поэтому пришлось юлить:

— А кто еще? Вы сами сказали, что он был сообщником Стивенса. Значит, это был кто-то из присутствующих. Это не Драко, не я, не Полумна, и вряд ли это был Терри. Остается Майкл.

— Вот именно — он был сообщником, как я и сказал.

— Вы думаете, его знаний по зельям хватило бы, чтобы устроить такой взрыв?

— Мисс Грейнджер, мне не нравится ваш тон и то, на что вы намекаете. Пожалуйста, уходите.

— Еще один вопрос, — настояла Гермиона, — и я уйду.

Мэнкин, к тому моменту уже красный как помидор, сделал глубокий вдох.

— Задавайте уже.

— На каком факультете вы учились?

— Это вас не касается, — резко ответил Мэнкин и буквально вытолкал ее за дверь.

Грохот захлопнувшейся двери звенел в ушах, но, гордо задрав голову и не попрощавшись, Гермиона направилась прочь. Мэнкин рассказал ей больше, чем она ожидала, при этом не сказав толком ничего.

Едва Гермиона дошла до лестницы, кто-то схватил ее и затолкал в незнакомый кабинет. Она пыталась сопротивляться, но стальная хватка незнакомца не давала пространства для маневра: он был крупнее и намного сильнее. Похититель связал ей руки за спиной, завязал глаза и заткнул рот кляпом. По сырости, завязавшей на коже, она поняла, что ее тащат куда-то в подземелья.

Незнакомец грубо толкнул ее в какое-то помещение и снял повязку с глаз, но вокруг было так темно, что Гермиона не могла ничего разглядеть, как ни старалась. Похититель вытащил кляп и забрал у нее из мантии волшебную палочку. Руки остались связанными.

— Оставила бы ты это дело, Гермиона, — сказал похититель. — А теперь все зашло так далеко, что я уже не смогу тебе помочь.

Гермиона узнала его. «Никогда… В жизни бы не подумала на него! Как же так!..»

* * *

…прошло, по ощущениям, несколько часов. Руки затекли и нещадно болели: очень хотелось их размять или хотя бы вытащить из-за спины. Глаза так и не привыкли к темноте, как она ни пыталась разглядеть хотя бы что-то. Она надеялась только, что, если действительно прошло уже несколько часов, кто-нибудь заметит ее отсутствие… С другой стороны, она теперь жила не вместе с остальными восьмикурсниками, а в учительском крыле, так что вряд ли кто-нибудь хватится ее до понедельника. А может, Драко забеспокоится, когда она не явится на встречу… «Пожалуйста… Пожалуйста! Кто-нибудь! Я здесь!» — отчаянно молила она, надеясь, что кто-нибудь услышит ее мысли.

Когда Гермиона уже отчаялась выбраться отсюда, вернулся ее похититель. Взмахнув палочкой, он зажег свет и развязал Гермионе руки.

— Напишешь письмо, — приказал он. — В точности то, что я скажу.

— Зачем тебе это?

— У меня нет выбора, — голос похитителя звучал как будто бы с сожалением.

— У тебя есть выбор! Выбор всегда есть! Он что, тебе угрожает?

— Нет, нет. Все не так, — ответил парень. — Ты должна была оказаться в безопасности. Он обещал, что не тронет тебя, что ему нужен только Малфой. Ты всегда мне очень нравилась, Гермиона. Он сказал, когда Малфой умрет, путь для меня будет свободен… Я понимаю, как глупо это теперь звучит. Теперь ты не ответишь мне взаимностью… — Он всхлипнул.

— Но ведь еще не все потеряно, — умоляющим тоном увещевала Гермиона.

— Нет, слишком поздно… — покачал головой тот.

— Почему?

— Он мой брат! Настоящий, кровный! Я узнал только в том году, когда война закончилась. Он меня разыскал. У нас был общий отец… Я не знал, что случилось с моим настоящим отцом. Он рассказал, что его убили Пожиратели. Наш отец никогда не был женат ни на одной из наших матерей, но он хорошо знал отца, запомнил его — и он был достойным человеком, не заслуживающим смерти! — плакал парень.

— А при чем тут мы с Драко?

— Отец Малфоя был одним из убийц отца. Старший Малфой теперь недосягаем, он сидит в Азкабане, и он сказал мне разыскать младшего. Чтобы отомстить старшему. Он убедил меня, что так надо, что так мы отомстим за поруганную честь семьи! За смерть отца!

— А я-то здесь тогда при чем?! — воскликнула в нетерпении Гермиона.

— Сначала мы хотели дискредитировать Малфоя, выставить все так, будто он тебя тиранит. Ты магглорожденная и подруга Гарри Поттера — это выглядело бы убедительно, они с профессором Стивенсом хотели подставить Малфоя. Потом его бы арестовали, и мой брат убил бы его при перевозке в суд: он же работает в Министерстве, и его бы назначили сопровождающим… Все бы решили, что Малфой был убит при попытке бегства. — Парень сел на пол рядом с Гермионой и продолжил: — Но когда вы начали встречаться, весь план полетел к дракклам. Я тогда возненавидел тебя. Как ты могла выбрать его? Его тетка пытала тебя! В его доме! Гермиона, вспомни все то зло, что натворила его семья! Малфой же считал тебя отребьем, обзывал грязнокровкой, жизни не давал! Как ты могла унизиться до того, чтобы… чтобы быть с таким, как он?!

Похититель снова разозлился, вскочил и швырнул Гермионе перо и пергамент.

— Все, хватит болтать. Он предупреждал, что ты будешь умолять меня отпустить тебя. Но я не такой. Я не слабак. Я наконец нашел свою настоящую семью. Больше меня ничего не волнует. Пиши это дракклово письмо.

Книззл бы побрал эту Гермиону Грейнджер!

Была суббота. Обед закончился, и настало время для встречи Драко с Гермионой. Он мечтал об этом всю неделю, пусть она и отшила его в понедельник. Он не понимал причин такой отсрочки, но время пролетело быстро — и вот, наконец, настал тот день и час. Драко предполагал, что Билл сопроводит ее в коттедж «Ракушка», чтобы она могла туда попасть. Обычно Билл возвращался в районе пяти вечера. Может быть, надеялся Драко, Гермиона сможет даже остаться на все выходные.

Драко мерил шагами сад: на часах была половина шестого вечера. Да куда они провалились? Он услышал скрип двери и поспешил туда — но это была Флер, одна.

— Будешь ужинать? — спросила она. — Билл прислал сову: будет поздно, сказал, чтобы мы садились за стол без него.

— А он не сказал, Гермиона будет с ним?

— Нет, не сказал.

— Я не голоден… — пробормотал Драко и направился в дом. Вдруг раздался хлопок трансгрессии: на заднем дворе материализовался Гарри Поттер. Он подбежал к Малфою:

— Где Билл?!

— Его еще нет дома. Что случилось?

По виду Гарри было понятно, что дело серьезное.

— Мне нужно с ним поговорить. Когда вернется, сразу передай ему, чтобы связался со мной, — быстро проговорил и он собрался было уходить, но Драко его остановил.

— Стой, Поттер. Это касается Гермионы?

Тревога нарастала стремительно, все внутри сжималось, и что-то подсказывало Драко, что он уже знает ответ…

— Да.

— Выкладывай.

— Рон только что получил сову от нее, — нехотя начал объяснять Гарри. — Она пишет, что не хочет жить без тебя, что ей невыносима такая жизнь, она слишком по тебе скучает, а потому собирается покончить с собой, и к моменту, когда мы прочитаем записку, она будет уже мертва.

У Драко свело все внутренности.

— Какого драккла?! Она же знает, что я жив! Это чей-то идиотский прикол?

— Почерк точно ее, — ответил Гарри. — Но… Малфой, в понедельник она вернулась в «Хогвартс».

— Книззл бы побрал эту Гермиону Грейнджер! — рявкнул Драко. — Я же просил ее не ехать! Ей опасно там находиться! И с чего вдруг ей писать предсмертную записку, что она без меня жить не может? Бред какой-то…

Драко принялся метаться туда-сюда. В доме снова раздался хлопок трансгрессии, и Билл выскочил наружу.

— Где ты был?! — подлетел к нему Драко.

— Вообще-то я был в «Норе», хотел поговорить с Гарри, но Рон мне все рассказал — про записку Гермионы и все остальное. Я велел Рону бежать в Министерство за отцом, и чтобы они привели в «Хогвартс» как можно больше мракоборцев.

— То есть дело только в записке? — уточнил Гарри.

— Не только в ней. Сегодня ко мне приходил Дон Бут, сказал, что их пленник наконец рассказал, кто помогал Стивенсу. Это Томас Мэнкин, и более того — Гермиону, по-видимому, никто не видел с самого утра. Она должна была встретиться с Мэнкином, чтобы обсудить оценку по зельям, но после этого как сквозь землю провалилась. Мэнкин тоже куда-то пропал.

— Книззл бы побрал эту Гермиону Грейнджер! — снова воскликнул Драко. — Я поэтому и умолял ее не соваться в школу! Там опасно!

— Это еще не все, — мрачно добавил Билл. — Не знаю, есть ли связь с исчезновением этих двоих, но… Дин Томас тоже пропал.