Не та книга (джен)

В себя Гарри приходил медленно. Жёсткий каменный пол, без стеснения вытягивающий тепло из тела, да раскалывающаяся голова — это было первое, что он почувствовал. Следом отозвалось воздушное зрение, однако спутанное сознание далеко не сразу смогло поставить для него задачу.

Воздушный взгляд нашарил длинное помещение с каменными стенами и ниши, заложенные кирпичом. Позади головы помещение расширялось и проваливалось вниз и вверх. Нашлись лестницы и стоящий около них человек.

Сознание всё ещё не обрело прежней чёткости, мысли путались и норовили задремать. Гарри решил не подавать вида, что очнулся, потому что дыхание незнакомца показалось Гарри не очень добрым. Чем-то он был мальчику знаком. Или какая-то деталь в нём. Гарри решил выиграть время и успеть прийти в себя, а пока что сосредоточился на попытках понять, как он сюда попал и что вообще случилось.

Последняя неделя была жутко напряжённой. Для начала в запретный коридор вернули цербера. Сразу после тихого аврала с оборотнем, в понедельник вечером и особо не скрываясь: с громким лаем, во время общего ужина, со всей положенной суетой и перегораживанием выхода из Большого зала преподавателями — но не закрывая двери от любопытной толпы, ага.

Гарри, Парвати и, как ни странно, Невилл отнеслись к этой суете с подчёркнутым равнодушием. Глядя на них, Гермиона и прочие парни тоже остались на месте. Лаванда убежала смотреть «по профессиональной необходимости» — она всегда в курсе новостей. А Гарри пришла в голову догадка, что цербер тоже может быть куклой. Какие, интересно, отношения у дамблдорских кукол с Авадой?

Зачем директору нужна показуха с цербером, Гарри примерно догадывался. Но школьное сообщество внезапно полыхнуло парадоксальной теорией: будто цербер — это для защиты от оборотня! Нас же всех только сегодня мурыжили допросами и отвратительными медосмотрами! А представляете, что может натворить этот волчара в следующий раз? Вот тут-то на него эту бешеную гидру и спустят!

Как всегда, Дамблдор за новостями не следил, потому что непоколебимо верил в планы, всегда идущие по плану. Кино продолжилось по расписанию: во вторник утром Хогвартс был разбужен оглушительным лаем трёх огромных глоток. Лай не желал утихать, и большинство учащихся выбрали в то утро кружные пути в столовую. Но самые смелые рассказывали, что окованная железом дверь в глубине запретного коридора вырвана с мясом и аккуратно поставлена рядом у стенки, а в проёме пытается вылезти наружу хоть одна лапа того самого чудовища. И как его, интересно, туда запихивали? А кстати, кто-нибудь видел сегодня профессора Люпина?

Люпин всё ещё «болел», так что ЗОТИ у первого курса заменяла МакГонагалл, по обыкновению перенеся занятие со среды на вторник после обеда. Тема урока была свободной, потому что экзамен дети уже сдали, да и само наличие урока удовольствия не вызывало, потому что Флитвик, например, сегодня утром просто отпустил всех погулять по летним пустошам. Экзамены по Чарам сданы, погода прекрасная, учить в этом году уже нечему — так зачем детей мучать?

Но МакГонагалл использовала это время, чтобы с помпой объявить, во-первых, что панические слухи совершенно беспочвенны (а кто тут паникует… эй, а вы вообще о чём?), что запоры целы и охрана надёжна, что вор не достиг желаемого и улизнул, и в связи с этим во-вторых, начальство просит всех, кто видел хоть каких-нибудь подозрительных личностей…

Тут её прервал окрик с галёрки: «Так это что, не против Люпина? Вы вообще о чём?», и бедная МакГонагалл онемела. С полминуты она бессильно хватала ртом воздух, а потом отморозилась и начала настолько рьяно защищать «инклюзивного преподавателя», что присутствующие окончательно уверились: им всё врут и дела совсем плохи.

Наверное, МакГонагалл донесла обратную связь до нужных ушей, потому что на следующее утро сценарий выглядел доработанным. Для начала их опять собрали на урок ЗОТИ и опять с МакГонагалл. Да, опять, два по цене одного, когда остальные вообще гуляют и это видно из окон! «Ну и что, что вчера уже было? Вы не должны слоняться по школе без дела, поэтому сегодня будет дополнительный урок Трансфигурации и вообще Классный час».

МакГонагалл как раз готовила класс к хоровому исполнению «Hymnodia ad Leges Gampi», когда вверх взметнулась пролетарская пятерня Рона Уизли. «Профессор, а это правда, что у нас хотят похитить философский камень? — без соплежуйства рубанул тот. — И что сторожит его как раз-таки наш Пушок? И что кентавры давно кричат о возвращении Сами-Знаете-Кого, но их никто не слушает? И что похитить вечное золото для своего господина хочет…»

В первое мгновение Гарри испытал сильнейшее дежавю. Он без церемоний оглянулся на соседку по парте и убедился: Гермиона сидит рядом, ощущается воздухом и пахнет тем же шампунем, что и обычно. Но затем Рон запнулся и заглянул в бумажку. Очарование момента ушло, Гарри хорошенько прозевался, достал магловский учебник по химии и выключил слух. Кажется, Рон ещё долго препирался с МакГонагалл, и кажется, самого Гарри несколько раз поднимали и что-то сердито выговаривали, но мальчик на автомате отвечал «я не знаю, мэм» и возвращался к книге. «Неорганическая химия» оказалась ужасно интересным предметом. Когда же они уже наступят, эти сладкие каникулы?

За обедом Гермиона попыталась поднять вопрос о похитителях философских булыг, но Гарри демонстративно достал красный блокнот и приготовился записывать с чистого листа. Девчонка хлопнула себя по лбу, заработала дружный беззлобный смех и получила тот самый блокнот в подарок. Об уизлевских фантазиях больше никто не вспоминал.

В четверг первокурсники наконец-то сдали последний экзамен: Астрономию. После обеда им вновь попытались навязать что-то развивающее, но МакГонагалл просто не смогла никого собрать. «Классный час» прогуляли все в полном составе.

В пятницу у них уроков не было: у Снейпа со Спраут — бесконечные экзамены всю неделю, им не до первокурсников. В этот же день Дамблдор уехал из школы по делам, и обставлено это было так суетливо, что не осталось в замке ни единой души, которая бы этого не знала. Гарри собирался сразу после завтрака уйти Тропой и попутешествовать до самого субботнего праздничного пира, но потом засомневался, не побыть ли ему лучше с друзьями, страхуя их в этот непростой день.

А затем его отыскал Перси и потребовал явиться в кабинет МакГонагалл. И… и вроде бы Гарри тогда отказался куда-либо идти… И было что-то ещё… Вроде бы и Рона искали… Но Гарри уверенно этого не помнит. Он вообще ничего больше не помнит.

— Дум-маю, вы уж-же должн-ны были оч-чнуться, Поттер.

Гарри открыл глаза. Над ним находился знакомый резной потолок хогвартсовских коридоров. Красноватый оттенок факельного пламени намекал на третий этаж и правое крыло. Сумка и палочка валялись рядом на полу… А, нет, на полу — опять муляж. Сама же палочка ощущалась где-то в шейном кошельке.

И воздух. С воздухом было что-то не так.

— Ес-сли ты продолж-жишь заг-горать на кам-мушках, я т-тебе пом-могу подж-жариться и с-с друг-гой стор-роны.

Почему он так странно заикается? Не то чтобы Гарри считал себя мастером подмеченных деталей, но когда твою фамилию ни разу за весь год не смогли произнести без спотыканий…

— Поттер!

Ну конечно, если ты носишь фамилию Поттер, тебе никогда не дадут нормально поспать, поболеть и подумать. Застонав, Гарри осторожно перевернулся на бок и сел. Перед ним возвышался Квиррелл. Мысли всё ещё текли вяло, да и лицо преподавателя оставалось в тени, но фиолетовый тюрбан мальчик рассмотрел отчётливо. И свежий чесночный запах.

Так, стоп! Не о том он думает. Налицо потеря памяти, а значит первое, что нужно сделать… Гарри перевёл взгляд с Квиррелла на лестничные пролёты за ним, намереваясь отыскать узелки памяти, а чтобы выиграть время, промямлил:

— Где я?

Узелков на положенных местах не нашлось. Вообще ни одного! Это было странно, потому что обнаружить их посторонним взглядом невозможно: детали обстановки, за которые заякоривается узелок, имеют значение только для своего создателя; а уж напротив запретного коридора Гарри наделал этих якорей изрядно. Как раз на такой случай наделал: если он потеряет себя и припрётся сюда спасать клоунский мир.

— Ты н-не оч-чень удив-влён моем-му прис-сутствию в Х-хогвартсе.

Откровенно говоря, Гарри сейчас действительно было всё равно. Он всё ещё не мог понять, что не так с местным воздухом.

— Меня кто-то огрел по голове. — Мальчик осторожно ощупал затылок. — Где я? Сколько времени? И… если это так важно… Почему вы в Хогвартсе, профессор? Вы выздоровели?

У Гарри крепла уверенность, что перед ним никакой не Квиррелл. Это был среднего ума хамовитый кадр, который никогда не слышал, как заикается настоящий Квиррелл. Зато, как и многие другие до него, пытающийся подспудно выпытать, что известно Гарри Поттеру о пропавшем профессоре.

— Не им-меет знач-чения. Встань, нак-конец, как и под-добает школ-ляру пер-ред наст-т-тав-в…

Вздохнув, Гарри в два приёма выполнил требуемое и предстал перед незнакомцем, слегка пошатываясь. На всякий случай. Странно: кроме звуков, издаваемых Квирреллом, Гарри больше не слышал никаких посторонних шумов. Хотя двумя этажами ниже по лестнице — главный холл, Большой зал и выход на улицу.

— К-как же ты ж-жалок, Поттер! Соп-плёй переш-шибёшь и без ветра качаеш-шься, а тебя счит-тают героем. И эт-то вся над-дежда света? Жалк-кий мир — жалк-кие герои!

В лесу этот «Квиррелл» точно не был, мимоходом отметил мальчик. Посмотрел бы этот богатырь на себя, когда он сам… Ветер! Гарри внезапно понял: здесь нет…

— Тут нельзя находиться, профессор.

Гарри поднял с пола сумку и двинулся к лестницам, но успел сделать лишь пару шагов. Человек в тюрбане щёлкнул пальцами, и между ними вспыхнула стена пламени, перегораживающая Гарри выход из коридора.

— Не так быс-стро, Поттер! Снач-чала ты кое-что для м-меня сд-делаешь.

Вспыхнувшее пламя осветило лицо собеседника, но одновременно и замылило обзор. Однако визуальное сходство с пропавшим преподавателем определённо было.

— Поттер!!

— А… да, профессор?

— Я гов-ворю… А ну-ка пов-втори, что я с-с-с…

Гарри молчал, изображая контуженного идиота. Если перед тобой клоун, разыгрывающий презентацию своей гениальности, то тупое молчание вместо очевидных реплик сбивает примадонне сценарий и сокращает удовольствие метать бисер перед свиньями. Ну или выводит из себя.

— …с-с… Прок-клятье, Поттер! У теб-бя за спин-ной дверь, ясно? Зайд-дёшь туда, спус-стишься в люк, пройд-дёшь через анф-филаду — и я тебя там встреч-чу. У меня возн-никли неб-большие пробл-лемы и теб-бе придет-ся поуч-частвовать. Рас-скажу на мес-сте, как.

Гарри продолжил молчать и дождался очередного окрика:

— Поттер!

— Я, наверное, не до конца всё понял, профессор. Мне идти в ту дверь одному? А как же вы туда попадёте?

— Не т-твоя беда. Эт-тот путь я уже прош-шёл. И хватит болтать! Жив-во впер-ёд, кому ск-казано!

— Профессор, мне что-то нехорошо. Наверное, по голове ударили и шатает даже стоя. Я в вашем люке навернусь. И Дамблдор запретил туда ходить.

— Эт-то пламя не пог-гаснет, Поттер! Шутки кон-чились. Ил-ли идёшь сам, ил-ли прос-сидишь тут всё ле-то. Мёрт-вым.

Гарри вновь ничего не ответил, потому что очень хотел остаться наконец в одиночестве и подумать. Низкопробный ряженый жутко раздражал. Мальчик мог поставить все оставшиеся галеоны против ржавого гвоздя, что ночной отбой уже наступил. Ну почему эта шайка мучает своими спектаклями именно ночью?

— Ты м-меня пон-нял, Поттер?

— Да, профессор.

— Вижу по твоим глум-мливым глаз-зёнкам, что не пон-нял, поэт-тому есть ещё и кн-нут. У мен-ня твоя под-д-…ружка, щенок. Вздум-маешь поиг-грать со мной — она с-с-с… сдохнет!

— М-м… Какая подружка?

— Я по-твой-ему к-клоун, что ли? Куд-дрявая зан-уда, дебил! Поттер, не зли меня! Убью дев-чонку н-на твоих же глаз-зах! Ты понял?

— Да, профессор.

— От-тлично. У тебя ровно час, не тер-ряй времени!

Мужик развернулся, собираясь уходить, но Гарри решил поставить последнюю точку.

— Профессор, ещё один вопрос, если можно. Он важен для меня.

— Ну ч-чего тебе?

— Спасибо. Понимаете, вы всё время читали нам Защиту от Тёмных искусств: про пустынных призраков и болотных тряпок, про чёрных чихателей и пещерных хромателей, про простудный глаз и сонный злюх…

— Ближ-же к делу!

— Так я ж о деле! Мы научились, как вызвать искры, как делать сигнальный дым и ломать пальцы гриндлоу… Но чем же всё-таки защищаются от… Тёмных искусств?

— Что?! И это всё, что тебя интересует? Да как ты вообще сдал мой экзамен, недоумок?

— Я…

— Ну так слушай, идиот! Открываешь учебник за первый курс, прямо на первой главе и первом абзаце. Читаешь его вслух да погромче! Пересказываешь своими словами и пишешь эссе на фут. Зубришь наизусть! А потом точно так же — второй абзац! Потом — третий! И так далее, баран, пока абзацы в книге не кончатся! Ясно тебе?

— Э-э, да, сэр. Теперь мне всё ясно.

— Шагай вперёд, придурок, пока у твоей подружки не отклеилось ухо с парой пальцев!

Заикалка у тебя отклеилась, отстранённо отметил мальчик. Чесночный тюрбан меж тем развернулся и уто́пал с глаз долой и с воздушного горизонта тоже, а Гарри вздохнул и задумался.

Гермиона в заложниках — это серьёзно. Вот только реальны ли угрозы «подружке», имя которой так и не назвали? Зависит от того, кем был послан этот ряженый. И для начала из круга командиров можно уверенно исключить Волдеморта. Настоящий Волдеморт, будь он здесь… О, если бы в школу пробрался тот отморозок, которого рисует современная история и таинственные Гаррины книги, он не стал бы унижаться решением дамблдорских шарад.

Тёмный лорд просто взял бы в заложники детей. Всех, что есть в школе. Дождался бы, когда Дамблдор отлучится в очередной «Лондон», пришёл на обед, убил бы ударом в спину взрослый президиум, заблокировал Большой зал с тремя сотнями детей и повесил бы что-то массовое и мгновенно-убойное — вроде Адского пламени, удерживаемого под потолком одной волей. После чего обратился бы к прессе: «Дамблдор украл у меня ценную вещь и я хочу получить её назад. Если нет — всех убью».

И Дамблдор отдал бы ему любые философские камни как миленький и отпустил бы нетронутым на все четыре стороны. Потому что Волдеморт — тот единственный в Британии, кто и правда убил бы всех без колебаний. Ему терять нечего, он и так мёртв и смерть ему не грозит, а людей эта тварь никогда не щадила: ни союзников, ни ближних, ни семью.

Ну а если бы Дамблдор вздумал пожадничать или в героя поиграть… Гибель целого детского поколения директору не простили бы. Отыскали бы в любом углу, под любой личиной, без срока давности, всей страной. Нашли бы и порвали на месте. Никакие забалтывания от такого не спасут.

И Дамблдор, конечно же, это знает и понимает. А потому никаких Волдемортов в стенах Хогвартса никогда не было и быть не может. Всё это — дешёвый спектакль и враньё.

Ну хорошо, а может ли пойти на убийство невиновного ребёнка директор и его команда? Тоже маловероятно. Из-за оплошности троллю скормить — куда ни шло, но чтоб намеренно и лично… Не те ставки. Даже для очерствевшего возрастом бородатого интригана.

В конце концов, заложника всегда предъявляют явно и с ножом у горла. Таковы правила серьёзной игры, хотя Гарри будет последним, кто станет об этом напоминать. Его всё ещё сильно недооценивают — вот пусть так будет и дальше.

Мальчик кивнул и уверенно переместил возможную проблему с Гермионой на второе место. Сначала — вырваться из западни самому, а уж потом — проверить и при необходимости спасти, действуя по своим правилам.

Гарри поднял глаза на гудящее пламя. Огонь воздушному магу не помеха: взлетит, раздвинет на мгновение языки воздухом и проскочит молнией. Вот только… Мальчик достал из кармана бронзовую монетку и метнул вперёд. Монетка влетела в пламя, наткнулась на невидимую стену и разлетелась брызгами раскалённого металла.

Похоже, его всё-таки воспринимают серьёзнее, чем в сентябре на платформе девять три четверти. Огонь-то бутафорский, а вот невидимая стена пышет самым настоящим жаром и не пропускает ничего кроме воздуха. И природа этого «непропускания» — не воздушная и не… телекинетическая. Гарри не может её пока что преодолеть.

Можно устроить звуковой переполох, вызвав помощь. Гарри при необходимости способен кричать *очень* громко — реактивный самолёт под дюзами переорёт. Вот только… Мальчик медленно втянул носом воздух. Это место — очень странное.

Здесь совсем нет ветра. Сквозняки в Хогвартсе гуляют буквально везде. Уж вблизи-то лестничной шахты с выходом на улицу — всегда были. Но здешний воздух — абсолютно неподвижен, безжизненен и затхл. И стар. И пахнет… заветренными леденцами и нафталиновым карманом. Как будто тебя и правда поймали, уменьшили и посадили к старухе в… Гарри вздрогнул и помотал головой. Нет уж, оставим эту версию на крайний случай.

Мальчик обернулся и посмотрел наконец внутрь Знаменитого Запретного Коридора. Красноватые факелы и трепещущее пламя за спиной осветили действительно коридор: метров тридцать каменных стен с уходящими в аудитории дверьми по обе стороны. Точнее, когда-то здесь были двери, а теперь — красная кирпичная кладка в каждом проёме.

В конце коридора — торцевая тупиковая стена и… она: широкая монументальная дверь из тёмного дерева, единственная не заложенная кирпичом. С массивным чугунным кольцом вместо ручки, амбарным железным засовом и огромным навесным замком. Замок сейчас был заботливо вскрыт и просто висел в щеколде на дужке.

Насколько свежей была кладка в проёмах, Гарри проверять не стал. Его заинтересовало другое: воздух за кладкой (там, где положено быть комнатам) не ощущался. Обычно стены для воздушного зрения не являлись для Гарри непреодолимым препятствием: мальчик «видел и слышал» родную стихию даже за камнем, пусть и менее чётко. Однако здесь за кирпичными перегородками ничего не было. Ни воздуха, ни камня, ни вообще ничего.

Этажи под полом и над потолком также не ощущались. Лестничная шахта уходила в никуда.

С учётом отсутствия сквозняков картина вырисовывалась… бутафорская. Однако идти вглубь коридора или хотя бы проверять воздушным зрением, что находится за торцевой дверью, Гарри не собирался: запрет наложен символический и исполняться должен из принципа. Где бы этот «запретный коридор» ни находился.

Звать на помощь бессмысленно: Гарри сейчас… нигде: внутри испытательного полигона посреди пустоты, в одном из зачарованных сундуков, в директорском кармане размером со стадион или в чём-то ещё подобном — подробности не интересны. И да, мальчик-то уже стоит в запретном месте, однако попал он сюда вопреки своему желанию. Добровольно и дальше он и шагу не сделает.

Быть может, послать патронуса за помощью? Гарри покачал головой: коридор сейчас наверняка под наблюдением. Тем не менее Гарри достал красный конвертик доработанного вопиллера, бросил его под ноги и прикрыл уши защитой. Пусть наблюдатели видят: он трепыхается.

Вопиллер разорался настоящим морским ревуном настоящих магловских кораблей: если бы не защита, Гарри лишился бы барабанных перепонок. Однако мир на это никак не отреагировал: Гарри и сам ощущал, что за пределами горящей стены воздух не дрожит. Мальчик мог бы заставить его колебаться звуками и за стеной, но не видел смысла в сдаче этого козыря.

А затем реакция всё же последовала: стена огня дрогнула и пришла в движение. Весьма медленное, но непреклонное — в сторону тупика с дверью.

Гарри затормозил время и вновь задумался. Шутки закончились и нужно что-то делать. Потушить жар водой? Померяться силой удара по невидимой стене, использовав вырванную «Левиосой» дверь с кирпичами в качестве тарана? Нет, не о том он думает. Гарри — не дуролом. Ему просто нужно уйти.

Сможет ли он выйти отсюда на Тропу? Дозваться до Леса из этого странного места? Гарри прислушался к себе, а потом отбросил сомнения: он — маг, и для него нет ничего невозможного. Лес — не где-то далеко, он всегда часть его самого. «Помни, кто ты есть».

Вот только… как это будет выглядеть для возможного наблюдателя? Можжевеловая Роса просто таяла в воздухе, да так, что никто не мог этого заметить. Мальчик задумчиво посмотрел на подступающее пламя. В идее с водой что-то есть…

Из сумки появилась бутылка с чаем от заботливых домовиков. Вздохнув, Гарри вытащил пробку и ливанул вкусное содержимое в огонь. Пламя зашипело будто паровоз, а коридор стало заполнять облаками пара. Да много ли чая сможет поместиться в бутылке, спросите вы? Сущие слёзы, если только не помочь себе «Агуаменти», вылив под шумок полновесное ведро. А потом, под паровой завесой — ещё парочку от души.

Вот такой обзор понравился Гарри намного больше: собственных локтей не видно! Будто в родную тучу попал, только куда более душную и всё ещё воняющую затхлостью. Мальчик вновь придержал время и сосредоточился на Тропе.

Жизни здесь не было и она сюда не хотела, а потому и о нуждах спрашивать не у кого. Тени… Гарри увидит нужную воздушным зрением. Направление и конечная цель — не имеют значения. Его обступил беспощадный лесной пожар, и дитя леса просит вывести его хоть куда-нибудь в безопасное место.

Красные факелы и жёлтое пламя создавали затейливую игру теней. Мрачные проёмы в серых стенах выглядели неясными силуэтами древесных стволов в ночном дыму и посреди торжествующего пламени. Гарри медленно двинулся в один из таких просветов, ни на мгновение не сомневаясь в том, что никакая каменная кладка его там не встретит.

Пламя двигалось медленно, однако за пару часов проползло опустевший коридор до конца, добралось до торцевой стены и начало обугливать наличники с дверью. Совершенно настоящий и живой Пушок почувствовал неладное и опять зашёлся громогласным лаем, но на этот раз его никто снаружи не услышал. Комнату с люком заволокло дымом, собака стала биться и метаться на цепи, потом рванула как-то по-особенному сильно и… исчезла. Животина-то магическая, а потому при сильном желании способна на спонтанные чудеса не хуже маленьких волшебников. Например, на уход своими, церберовскими тропами. А желания у трёхголовой собаки было хоть отбавляй: хозяева оказались абсолютно непорядочны и мало того что весь год продержали в тесной и тёмной конуре, так ещё и из пожара вытаскивать не стали.

Где-то глубоко внизу у зеркала выругался Люпин, только что заглотнувший с зажатым носом последнюю склянку оборотной гадости. Если этот очкастый ушлёпок не появится в ближайшие полчаса, ему, честному волку, опять придётся докладывать Дамблдору о невыполненном задании.

Где-то наверху в гриффиндорской башне поменял бок и богатырски захрапел Рон Уизли. Сегодня он должен был составить компанию Гарри Поттеру, скрепляя дружбу совместной битвой с мировым злом, но счастливо избежал этой чести, потому что Перси так и не смог отыскать младшего брата до самого вечера. Первокурсники были научены двумя нуднейшими «продлёнками» от МакГонагалл и бегали от начальства как могли. Дети имели полное право на отдых от душных классов после успешно сданных экзаменов.

А куда и каким образом исчез главный герой Большого детского спектакля, никто в Хогвартсе так и не узнал.

* * *

В себя мальчика привёл лесной воздух, свежий и одуряюще сладкий после душного коридора. Гарри стоял, уткнувшись лбом в тёплую смолистую кору и безуспешно пытаясь обнять большое и живое дерево. Очень большое: будто… Мальчик открыл глаза и удивлённо посмотрел вверх: его воздушное зрение впервые спасовало, не сумев нащупать не то что верхушку, но хотя бы нижние ветви кроны. Гарри запрокинул голову выше, потом ещё выше, и ещё… Кроны не было: грандиозный ствол тонул в туманной мгле, находившейся на высоте облаков.

Вокруг, насколько доставал взгляд, росли такие же исполины, сохраняя между собой исполинские же дистанции. Корней видно не было: подлесок рос на слежавшейся массе палой хвои, хвороста и буреломных ветвей, а воздушное зрение утверждало, что этого компоста здесь — не менее дюжины метров вниз. В этом странном лесу царили пасмурные сумерки, воздух был влажным и сохранял влажной лесную подстилку. Наверное, именно поэтому здесь до сих пор ничего не сожгло пожаром. Местность имела предельно пересечённый характер: без помощи крыльев и на одних ногах перелазить через гигантские поваленные стволы или бездонные провалы было бы невозможно. Подстилка кишела какой-то мелкой жизнью, но мальчику последняя не угрожала.

Желание разузнать, какие же здесь ёлки, если под ногами валяются трёхметровые шишки, было совершенно непреодолимым. Однако первое, что сделал Гарри, приподнявшись всё же для безопасности над буреломным хаосом — позвал патронуса.

— Пожалуйста, найди Гермиону Грэйнджер. Спроси её…

Солнечная пустельга вдруг исчезла. Гарри удивлённо моргнул глазами и на всякий случай оглянулся, но тут у него в голове зазвучал знакомый голос:

— «Гарри, я уже сплю. Не свети так ярко — девочек разбудишь».

Голос у подруги и правда был очень сонный. И необычно растянутый: будто говорили совсем не языком и даже не бодрствуя. Но удивляться новооткрытому умению солнечной птицы было некогда.

— «Гермиона, извини. С тобой всё в порядке? Где ты сейчас? Тебя не похитили?»

— «Ну что за глупости! Во сне я, конечно же. Гарри, давай завтра поговорим».

Ни с чем не спутываемое ощущение гриффиндорской спальни пропало и Гарри вновь очутился в роли муравья на гигантском лесном муравейнике. Что ж, «обман с заложницей» оказался предсказуемо дешёвым, но мальчик был бы последним, кто стал бы выказывать недовольство по этому поводу. Пусть уж лучше всё идёт понарошку и по-бутафорски безвредно.

Сердечно поблагодарив патронуса, Гарри с лёгкой совестью взмыл вверх. Сегодня он заночует здесь, а завтра… Завтра прямо отсюда перейдёт Тропой к Лавгудам. Чемодан с вещами проще оставить на лето в Хогвартсе, а без пафосного присутствия на итоговом пиру он как-нибудь обойдётся.

Что можно сказать об окружающем лесе? Над его корнями всегда ходили тучи, но листва видела лишь безоблачное небо. На километровой высоте царил зимний холод, но от ствола по ветвям откуда-то снизу приходило много живого тепла, гармонично добавляясь к лучам яркого высотного светила. Почему здесь не бушевал обычный для «погодной кухни» ураган, Гарри не знал, но могло статься, всему виной была сама бесконечная крона: зелёное море простиралось от горизонта до горизонта. Если даже жиденькие лесополосы надёжно защищают от суховеев, что мешает сплошному и бескрайнему волшебному лесу установить самому себе нужный климат?

Зелёный пояс имел не менее сотни метров толщины и переплетался кронами так, что невозможно было отделить одно дерево от другого. Хотя деревья-то были разные: и хвойные, и лиственные. А ещё зелёное царство было наполнено жизнью: летающей, прыгающей, ползающей и растущей в симбиозе. Гарри подумал, что местные обитатели никогда не спускаются на землю, уж больно далеко сюда было возвращаться даже для птиц; всё рождается, живёт и умирает прямо здесь.

А ещё здесь вряд ли найдутся очень крупные хищники: ветви не выдержат. Не те, что ближе к стволу, а в переходе между кронами. А переходить тяжёлой зверюге пришлось бы часто: одно дерево её точно не прокормит. Разве что хищник ещё и крылатый. Гарри внимательно оглядел зелёный горизонт, но нигде, насколько хватало глаз, никаких крупных птеродактилей или драконов видно не было. Ну а мелочь мальчику не страшна: лес волшебный, обитатели здесь тоже волшебные и сильную Гаррину магию ощутить способны загодя.

А почему Гарри вообще задумался о хищниках, если предпочитает ночевать в недосягаемой воздушной вышине? Всё так, но уж больно удобной и уютной выглядела приметная развилка в ветвях, да с гигантской раскрывшейся шишкой по соседству. Это было гостеприимное приглашение, а от подобного вежливые люди не отказываются.

И раз уж мы в гостях… Гарри прислушался к местной жизни, а потом потратил десяток минут, выпалывая какой-то местный аналог омелы, начавший разрастаться среди густой хвои. Этот сорняк был нездешний, появился недавно и непонятно откуда, а главное, в симбиозе жить решительно отказывался. Ну а для воздушного мага не составило никакого труда — и отыскать, и выполоть, и семенами не насорить.

Шишка ожидаемо оказалась не пустой: ореховые ядра после чистки были с крупное яблоко размером, и одного такого хватило, чтобы накормить мальчика до отвала. Ещё с дюжину Гарри взял в сумку — угостить друзей.

Местное солнце скрылось за горизонтом. Лёжа в колышущихся ветвях будто в колыбели, Гарри слушал неизбывный шёпот хвои да вечерние трели многочисленных мелких птах. Ему было очень хорошо и спокойно, а в голову отчего-то пришло понимание, что его будущую школу неплохо бы выстроить на острове посреди моря. А то стыд и позор: Британию называют владычицей морей, а единственный среди волшебных школ корабль принадлежит лесным болгарам на паях с медведями-балалаечниками. Или у кого там тот Дурмстранг прячется?..

Последней мыслью уходящего дня было желание познакомиться с хозяевами местного леса. Это точно не единороги: они не смогли бы тут ходить ни по ветвям, ни по земле. Наверное, это что-то крылатое… Такое же, как и Гарри: любящее воздух, жизнь и покой…

* * *

Несмотря на ночёвку в незнакомом месте, Гарри отлично выспался. Встречать новый день над облаками да в дружелюбном лесу — что может быть лучше? Наскоро позавтракав, Гарри от души поблагодарил приютившего его исполина и попытался уйти на Тропу прямо с древесных ветвей. С некоторыми трудностями и с третьей попытки это удалось.

Некоторое время Тропа проходила по таким же ветвям, потом перешла на странные канаты из лиан над пропастью, прошлась по необычным радужным кружевам над облаками, по висящим в воздухе камням над бьющими между скал молниями, съехала вместе с застывшими штормовыми волнами на песчаный берег, попетляла между тропическими островками по ночному океану, ну а дальше вошла в привычный лес и продолжилась без сюрпризов. Гарри понял, что едва не переоценил свои силы и что ему нужно больше тренироваться, а пока что уходить на короткий путь по возможности с твёрдой земли.

То ли нестандартный вход всё же имел последствия, то ли мысли были не совсем о Лавгудовом доме, но когда Гарри со спотыканием завершил свой путь по Тропе, выяснилось, что запнулся он о шпалу. Никаких шпал во дворе у Лавгудов не было, да и воздух в Оттери-Сент не пах креозотом и горными просторами Хогсмида. Гарри вышел около железнодорожной станции, на утрамбованный щебень маневровых путей.

Вокруг стоял густой утренний туман. Звуки глохли, картина была мирная и сонная, а в дюжине метров впереди угадывалась какая-то тёмная громадина. Воздушное зрение утверждало, что это школьный паровоз с прицепленным к нему составом. В железном нутре ощущались ёмкости с повышенным давлением и температурой, хотя топка пока не горела. В кабине копошилась знакомая бригада из двух человек, и кроме них в радиусе сотни метров больше никого не было. Утро действительно было ранним.

Мальчик попытался понять, с чего вдруг он настолько сильно промахнулся. Может, дом у семейства Лавгудов как-то защищён от выхода к своим тылам? Или всему виной некое школьное правило вроде «все ученики должны приезжать и покидать школу на поезде»? Или же Гарри не к месту задумался о проблемах с директором (потом что, чего уж греха таить, он со вчерашнего вечера не может выкинуть коридорный инцидент из головы), и его едва к директору и не привело? Или… Тропа просто приходит вовремя, и сейчас это «вовремя» — здесь?

— Эй, парень, живо отойди от машины! — окликнул его не вполне приветливый голос. — Шевелись, тебе тут… А, это ты опять!

Подошедший помощник машиниста узнал стоящего у отбойника пацана, и его голос потеплел на пару градусов.

— Не в обиду, но всё равно отойди отсюда подальше. Мы клапана́ проверяем, неровен час обварит без предупреждения. Депо здесь нет, туман как молоко, пар с вечера остался, а выглядывать всякий раз под колёса… сам понимать должен. Иди вон посиди на станции или в вагон зайди. Мы ещё не растапливали, поедем часов через пять. Чего ты вообще тут делаешь так рано?

— Мне паровоз ваш интересен, — улыбнулся Гарри. — Такие только в кино ходят.

— Из маглорождённых, что ли? Я бы взял тебя в кабину, но там сейчас тесный бедлам и места нет совсем. Так что…

— Шон, ленивый тормоз! — крикнули со злостью из бедламной кабины. — Тебя за смертью посылали или дышла́ по разу дёрнуть?!

— Всё, беги отсюда! — молодой парень быстро закруглил беседу и полез куда-то к колёсным тягам. А Гарри потопал на перрон.

Станция Хогсмид состояла из одной-единственной платформы при единственном пути. Лавочка на платформе тоже была одна-одинёшенька. Гарри направился было к ней, но крашеное дерево оказалось сплошь покрыто утренней росой. Никаких проблем для воздушных магов: создав воздушную подушку над сидением, мальчик с комфортом устроился и достал учебник химии.

Как по заказу, начал накрапывать дождик. Воздушный щит его даже не заметил, но дождь через некоторое время усилился, а с ним пришла и неизбежная для дождей дремота. Гарри вздохнул: и зачем он только ушёл из солнечного леса? Бодрящий чай пришлось вылить вчера в огонь, будь неладен Дамблдор с его занудными играми. Сиди теперь и спички в глаза вставляй, а то неровен час заснёшь и поезд уедет без тебя. Взгляд сам собой упал на стоящий у платформы состав. А вдруг?

«Вдруг» и оказалось: дверь в вагон была не заперта. Ну и прекрасно: завалиться сейчас на пустую полку и проспать до самого Лондона! Гарри уверенно зашёл в тамбур.

Почему Гарри не пришло в голову, что он вообще-то прекрасно выспался сегодня ночью в приветливых кронах, мальчик впоследствии и сам сказать не мог. Но о том, что он рановато расслабился, хотя школу ещё не покинул, Гарри понял сразу, как только попал в вагонный коридор.

Воздух здесь пах так же, как и в коридоре на третьем этаже: затхло и безжизненно, а главное — не так, как обычно пахнет в школьном поезде. Быстрая проверка показала, что дверь в вагон стала единым целым с самим вагоном, а воздух за немытыми стёклами больше не ощущается.

В закрытых купе воздуха тоже не было. Во всех, за исключением одного — ближайшего. Горько усмехнувшись, Гарри узнал тот самый вагон, в котором ехал в школу, и то самое купе, в котором выслушивал жалобы Уизли.

Некоторое время Гарри колебался, но ситуация была однозначной. Вздохнув и поправив палочку за ухом, мальчик отодвинул купейную дверь.

За дверью сидел Дамблдор.