Час волка (гет)

В предыдущих "сериях": Сириус и Поликсена наконец поделились своими приоритетами, а Северус отбыл в Хог с добытыми слезами феникса. На календаре: бесконечная ночь с понедельника, 17 мая, на вторник, 18 мая.

Саундтрек: https://www.youtube.com/watch?v=zZauSHbbIig&list=RDzZauSHbbIig&start_radio=1

Сириус узнал шаги жены издалека, еще из коридора. Узнал — и подавил желание затаиться, позволить Поликсене пройти мимо, отложить взрывной разговор на потом, дать им еще один шанс…

Вместо этого он снова завел патефон. Сперва Сири слушал собственные пластинки, сокровища мальчишки с горячим сердцем и неистребимым оптимизмом, а затем перешел на другие, собранные кем-то до него, но брошенные в недрах библиотеке тем же манером. И на полпути между джазом и вальсами Шопена наткнулся на нее — на песню, сумевшую подытожить его брак куда лучше, чем сумел бы он сам. За последние сутки Сириус успел прослушать случайную песню раз тридцать, но — редкое дело! — та не успела ему надоесть. Неизвестная певица на запыленной пластинке сумела облечь в слова то, что он только чуял, и Сири сидел за столом в одиночестве библиотеки, тянул виски и мурлыкал под нос, что бывает любовь как перетягивание каната, когда победа одного равна поражению другого.

Совсем как у них двоих.

Поликсена вошла в библиотеку очень тихо, и он не услышал бы, не будь анимагом. Остановилась у двери, слепо вглядываясь в сумрак комнаты, и Сириус взмахнул рукой, зажигая потухшие свечи на подоконнике. За окнами снова было темно — значит, наступила новая ночь, хотя для него еще не закончилась та, другая, начавшаяся в проклятом коридоре проклятого Мунго.

— Как Розабелла? — хрипло спросил он, и Поликсена подошла и села напротив, словно была благодарна за миг передышки перед неминуемым скандалом.

— Будет жить, — устало сказала она и вытянула ноги — те наверняка гудели. Потянулась, вспугнув тени на стенах. — Патрокл уже повидался с женой и отправился с детьми домой. Ну и я тоже покинула пост. Пришла сюда, чтобы… и что же мы будем делать, а, Сири?

— Танцевать? — миролюбиво предложил он, протягивая ладонь через стол.

Поликсена помедлила, но затем пожала плечами и приняла руку. Встала с ним в пару, позволила прижать к себе. Затем едва заметно помотала головой, отгоняя сон, и Сириус с горькой иронией понял: жена согласилась на танец только потому, что смертельно устала. Потому, что альтернатива была хуже: ей тоже не хотелось разбираться в их запутанной истории, но в тишине старого дома Сири завел патефон, обозначил свое присутствие и этим бросил вызов — а Поликсена, разумеется, вызов приняла. Не могла не принять.

Он снова удивился тому, как похожи они были, во всем друг другу под стать… Многим успешным парам, многим долговечным семьям доставалось куда меньше сходства.

Как нелепо, что в их случае этого оказалось недостаточно. Или все же?..

Припев сменял куплеты, и ленивый вальс окончательно превратился в топтание на месте, как на школьной дискотеке. Сириус не заметил, когда именно Поликсена уткнулась ему в шею, а сам он положил ладонь на чужой затылок, не то придерживая, не то убаюкивая. Пора было говорить, но Сири упрямо молчал и только то и делал, что переступал с ноги на ногу, плавно покачиваясь под музыку.

Он был решительным человеком, но не знал, к чему приложить свою решимость: к тому, чтобы уйти, одним махом разрубив их связь? Или к тому, чтобы остаться, попытаться спасти то хрупкое, что между ними было? Ведь было же! Сириус не мог ошибаться…

Впервые в жизни он сожалел о том, что не уродился стратегом: почти всегда Сири шел от противного и делал не то, чего хотел на самом деле, а то, чего отчаянно не желали другие. Назло декану завалю экзамен — долгие годы наследник Блэк исповедовал именно этот простой принцип: назло отцу перебивался с двоек на тройки, назло маменьке сбежал из дома… И наконец, когда не стало ни отца, ни матери, когда Сириус остался наедине с собой, проверенный временем метод дал сбой. Оказалось, в делах сердечных требовался совсем другой подход — потому что впервые хотелось не назло, а как можно лучше…

На несчастье счастья не построишь — потребовалась почти вся жизнь, чтобы это понять, но в конце концов дошло и до него. Нельзя получить что-то хорошее, поступая назло любимому человеку: брак, сохраненный наперекор Поликсене, не будет удачным, но и очередной побег с поджатым хвостом тоже не тянул на победу над судьбой…

Эта неопределенность разрывала Сириуса на части, и целые сутки он не находил себе места: он вроде бы чем-то занимал себя, вроде бы говорил с братом и Кричером, вроде бы ел и запивал боль виски, но все это было словно понарошку. В виски неотступно бился вопрос на миллион: чего он хочет сам по себе, в отрыве от чужих желаний? Что нужно от жизни лично Сириусу Блэку?

Песня зашла на новый круг, невесть какой по счету, и Поликсена замерла и отстранилась. Сири почти поверил в то, что она вот-вот уйдет из библиотеки, снова решив за них обоих, но жена осталась и этим безмерно его удивила. Затем потянула за собой на пол, позволила положить голову себе на колени, и он неловко улегся и крепко зажмурился, почувствовав невесомое прикосновение ладони к волосам — совсем как в том сне.

Минуты текли мимо, вязкие и тягучие, как густой гречишный мед, а Сири все держал веки плотно сомкнутыми, чтобы ненароком не спугнуть Поликсену и не дать ей повода передумать. Пальцы жены осторожно перебирали пряди его волос, одну за другой, а Сириус думал о том, что не надо было уходить из дома тогда давно, удирать через окно, гордясь собственной трусостью как подвигом. Любовь бывает разной, и далеко не всегда это одни лишь фейерверки… Срослось бы. Сгладилось. Они были из одного теста и вполне могли быть счастливы. Если бы только…

— Глупый мой глупый Сириус Орион Третий, — тихо и глухо сказала Поликсена, и Сири услышал и наконец осторожно расслабился, подвигал плечами, позволяя себе улечься удобнее. Если разговаривает, значит, не уйдет — по крайней мере, пока что. Пока тянется эта странная бесконечная ночь на двоих. — Не повезло нам с тобой, двум дуракам.

— Не повезло, — покладисто согласился Сириус и все-таки поймал ее ладонь, прижал к своей щеке, жмурясь и загадывая, что отнимать ее Поликсена не станет. Жена не возражала, но вопреки здравому смыслу его это только опечалило: Сири остро чувствовал, что все идет не по плану — знать бы еще какому! — но ничего не мог с этим поделать, словно запутался ногой в поводьях сорвавшегося в галоп коня и теперь тот во весь опор тащил его к обрыву. — А может, мы плохо старались… Я так точно.

Поликсена печально покачала головой, и ее длинные волосы щекотно мазнули его по уху. Они тонко пахли гарденией и летом, спелой и медовой тропической сладостью, и Сириус невольно пожалел о своем выдающемся нюхе. Все же правильно делала, что так старательно от меня бегала, горько подумал он. Мудрая и предусмотрительная Поликсена — куда мудрее и предусмотрительнее него самого.

— У нас ведь могло получиться? — шагнул Сири как в пропасть, потому что всегда был храбрым и глупым, а ей как назло нравились совсем другие — умные и верные.

— Могло, — со вздохом признала Поликсена, и он с благодарностью кивнул и осторожно поцеловал ей пальцы. — В том-то и беда, что могло… Было бы намного проще, будь все изначально совершенно безнадежно, а так… Мне очень хотелось тебя ненавидеть, Сири, — за лучшего друга и за саму себя… Я очень старалась, честное слово, но к тебе сложно не проникнуться хотя бы чуть-чуть. Особенно сейчас, после Азкабана. Ты очень изменился, в лучшую сторону.

— Стал умнее, — с готовностью подтвердил Сири. — И вернее. Но все еще недостаточно, правда?

Поликсена промолчала, и он с сожалением отпустил ее пальцы и снова зажмурился, позволяя и дальше гладить себя по волосам. Как у нее выходит делать это с такой лаской, одновременно причиняя словами такую боль?

— Все могло бы получиться, если бы в школе ты не вел себя как последний придурок, — с горечью сказала жена. Сириус покорно кивнул, соглашаясь: было дело. Козлом он был самым натуральным, а никаким не псом. Видимо, на нем дали сбой не только расчеты совместимости, но и анимагия — тогдашнему Сири Блэку только рогов и не хватало. — Если бы не сбежал из дома…

— И если бы не было его, — понятливо закончил Сириус, и Поликсена застыла, напряглась как струна.

— Не глупи, — пожурила с кривой усмешкой. — Сири, не лезь на рожон, Салазара ради. Разве плохо сидим?

— Давай начистоту, — упрямо предложил он, потому что больше не хотел терять зря ни минуты. — Откровенность за откровенность. Или слабо?

Поликсена промолчала, и он все-таки взглянул ей в лицо. Разумеется, зря: теперь ему еще меньше хотелось, чтобы эта ночь заканчивалась. В полумраке комнаты, в неверном свете свечей, Поликсена казалась гордой и неумолимой, темной и яростной, как жрица языческого капища. А еще невозможно красивой, словно выступившей прямиком из снов. Его полумечта-полуявь, только во плоти, живая и горячая, совсем рядом — только руку протяни…

— Не слабо, — наконец глухо сказала жена. — Откровенность за откровенность. Ты первый.

— А ты мне снилась, представляешь? — признался Сириус, и сразу стало чуть легче дышать. — В Азкабане, когда я подыхал в своей камере, на грязной соломе, ты приходила ко мне ночами и отгоняла кошмары. Я выжил, потому что хотел вернуться к тебе и все исправить. Спасибо за то, что невольно меня спасла.

— Ну вот видишь, — невесело заметила Поликсена, и Сириус насторожился: он ожидал другой реакции. — Ты любишь вовсе не меня, а свою мечту. Ангела-хранителя, которого сам себе выдумал. Ты ведь меня совсем не знаешь…

— А он, видимо, знает, — покивал Сири, ловя чужой взгляд. К ее чести, Поликсена не стала отводить глаз.

— Он меня узнаёт, — поправила она и устало потерла лоб. — А тебя я, каюсь, сильно недооценила — не думала, что догадаешься. И что же, ревнуешь?

— А ты разве не стала бы? — искренне удивился Сириус. — Каждые выходные, как по расписанию — и чем же вы таким занимались, а, дорогая супруга?

— Будешь смеяться, мне и самой смешно до колик, — с кривой улыбкой сказала Поликсена, и у него почему-то защемило сердце. — Фильмы смотрели. Готовили. Кормили уток в парке. В последний раз спарринговали. На этом все, честное слово.

— Не верю, — укоризненно качнул головой Сири, и ее улыбка стала шире, но странным образом еще более болезненной, скованной, словно Поликсена босиком плясала по битому стеклу.

— Ну и зря. Вот такая я неудачница, даже изменить толком не могу… Все, теперь моя очередь. Сири… почему ты тогда сбежал из дома?

— Случайно проведал о старом пророчестве, — признался он, и лицо Поликсены потемнело, а брови нахмурились. — Что-то про великого мага, который должен был родиться у нас с тобой, — если бы все осталось как было. А я так не хотел, понимаешь ли. Я хотел по любви, чтобы как в сказках…

— По большой и страстной, — смешок Поликсены был подозрительно похож на всхлип. Сириус с надеждой усмехнулся — ну надо же, не забыла…

— Я хотел, чтобы мой будущий ребенок был счастлив, — поделился он тем, чего не говорил никогда и никому. — Чтобы обязательно вырос в любящей семье, чтобы у него все было лучше, по-настоящему хорошо, а не так, как вышло у меня. А маменька мечтала вырастить великого мага, чтобы тот ел у нее с рук; Вальбурге требовался не живой человек, а обоюдоострый меч. Оружие дома Блэк. Она сломала бы его, понимаешь? Искалечила.

Он помолчал и добавил с обманчивой легкостью:

— Ну я и решил, что пошла она к Мордреду. Правда, вместо этого пошел сам — прочь из дома…

— Ну надо же, какие открываются тайны, — неверяще покачала головой Поликсена. — Теперь хотя бы ясно, почему первой за тебя просватали именно Пандору. Видимо, maman хотела примазаться к славе, только сливочки должны были достаться любимой дочке, а не запасной.

— Пандора? — удивился Сириус и даже приподнялся на локтях. — Твоя младшая сестра? При чем тут она к нашей помолвке?

— А ты не знаешь? — хмыкнула Поликсена и легонько потянула его назад. Поддаваться было приятно — слишком приятно, и он посмеялся над самим собой. Глупый-глупый Сириус Орион Третий… — Ты должен был жениться на Пандоре, а не на мне, да суженая сбежала — между прочим, точь-в-точь, как ты… Идеальная пара, если так посмотреть. Сейчас я думаю, что maman поделилась с любимицей фамильной тайной, вот только Пандора высокой чести не оценила.

— Меня в такие подробности не посвящали, — проворчал Сириус и со смесью радости и тоски почувствовал, как на макушку снова легли чужие чуткие пальцы. Лежать бы так целую вечность… Может, когда он наконец сдохнет, ему дадут маленький кусочек рая, где Поликсена будет сидеть с ним ночь напролет и гладить по голове? Было бы очень славно. — Давно хотел сказать… я очень жалею, что сбежал. Поверил не тому человеку. Тетушка Дорея шепнула мне пару слов тогда, на каникулах… Дорея Блэк, понимаешь?

Поликсена кивнула, словно и вправду понимала, и Сириус с облегчением выдохнул. Приятно, когда обходится без лишних слов, потому что он так и не мог это вымолвить: женщина, которую он любил больше матери, предала его с завидным цинизмом. Походя сшибла с доски чужого офицера и как ни в чем ни бывало продолжила многолетнюю партию…

— Мне было так обидно, — помолчав, призналась Поликсена, усмехаясь с подкупающей самоиронией. — Это глупо: вообще-то я радовалась твоему побегу, надеялась на разрыв помолвки… но в глубине души все равно было обидно — самую малость. И стыдно, будто это со мной что-то не так. Люди шептались, Сири. Они не осмеливались сказать мне это в лицо, но продолжали шипеть за спиной. Сириус Блэк настолько не хочет жениться на Поликсене Паркинсон, что бросил все, ушел из дома прямо в чем был… Спасибо хоть, не у самого алтаря бросил.

— Пожалуйста, — машинально ответил Сири, пораженный последним откровением, и Поликсена беззлобно стукнула его по темечку. — Эй, меня нельзя бить по голове! Твой Сметвик говорит, что мои мозги — национальное достояние. Он по ним диссертацию пишет. Ты же не хочешь лишить его мировой славы?

— С Иппи будет отдельный разговор, — нарочито строго посулила Поликсена. — Обхаживает тебя, засыпает комплиментами — а тебе, Сириус Орион Третий, это только вредит.

— Вредит, — миролюбиво согласился Сири. — Мне вообще нужна женщина, способная держать меня в ежовых рукавицах. Если что, место вакантно.

Поликсена хмыкнула, но полушутку не поддержала, и Сириус продолжил уже серьезно:

— Послушай… Я правда ушел не потому, что с тобой было что-то не так. Хочешь, поклянусь на чем угодно? Скажи только на чем.

— Лежи уже, герой, — Поликсена со смешком положила вторую ладонь ему на грудь, прямо на уровне сердца, и Сири крепко стиснул зубы, борясь с желанием накрыть ее руку своими пальцами. — Я тебе и так верю, безо всяких клятв. Так странно… столько лет прошло, а мне все равно важно было это услышать. Что ты ушел из дома не из-за меня, что это не я рассорила тебя с семьей. Спасибо, что снял с меня хотя бы этот груз.

Они помолчали. Краем уха Сириус слышал кряхтение и шарканье Кричера где-то в коридоре, бой старинных часов в другой комнате, шуршание ветра снаружи и едва уловимый треск свечей. А еще — биение сердца совсем рядом, и этот ритм кружил голову, заставлял прислушиваться к тишине еще чутче.

— А я пыталась тебя выкупить, — буднично сказала Поликсена, и Сири замер: эта новость отказывалась укладываться в голове. — Один раз всего, так что сильно не зазнавайся. Себе я объясняла это долгом и тем, что этого хотела бы леди Вал… но ты просто был для меня своим, понятно? Я ужасно привязчивая и по-другому не умею, как ни стараюсь. Проклятый Хаффлпафф… Ты знал, что Шляпа думала отправить меня туда? Тогда я отказалась, а сейчас думаю — может, и зря. Может, учись я там, подальше от пригляда брата, все сложилось бы иначе. Я могла бы даже…

— Тебе пошел бы желтый, — брякнул Сириус, потому что не знал, что тут можно добавить. Его все-таки не забыли. Его все-таки ждали…

— Дурак, — усмехнулась Поликсена и быстрым, неуловимым жестом вытерла щеку. — А еще я однажды заплатила, чтобы тебе давали двойной паек, — но его ты так и не получил, правда?

— Не получил, — подтвердил Сири, борясь с комком в горле. — Зачем?

— Потому что я не умнее тебя, — пожала плечами Поликсена. — Я никогда по-настоящему не желала тебе смерти, Сири. Я была бы очень рада, живи ты своей жизнью и будь счастлив — просто с кем-то другим. Не со мной.

Они помолчали еще. За окном истекала чернотой ночь. Рано или поздно, но она закончится, и настанет завтра — когда надо будет что-то решать. Очень жаль.

— Мне это снилось, — внезапно припомнил Сириус. — Кто-то уже говорил мне об этом… шепот в темноте… Питер. Да, это точно был Питер из моих кошмаров.

Пальцы на его лбу, гладившие кожу легонько, самыми кончиками, застыли.

— Питер?

— В Азкабане все иначе, — неуклюже пожал плечами Сири. — До конца неясно, что сон, а что явь… И Петтигрю тоже вечно приходил. Шептал… всякое. В том числе это — что за меня вступились, пытались облегчить мне жизнь, но ничего не вышло. Потому что он, видите ли, не позволил.

— Сири, послушай меня внимательно, — глухо сказала Поликсена, и он насторожился. — О моей затее знал только один человек — тюремщик, которому я заплатила. Он всегда был под обороткой и звал себя «мистером Смитом»… Ты понимаешь, к чему я веду?

— Да нет, не может быть, — отмахнулся Сириус, весь холодея, и почувствовал, как от боли и запоздалого страха губы сами кривятся в гримасе. — Не может быть. Питер — и вдруг в Азкабане? Да еще и по собственной воле?

Сири все говорил и говорил, убеждал и ее, и себя, а сам понимал: правда. Петтигрю ему вовсе не снился. Старый недруг действительно был там, заглядывал в гости, стоял за решеткой, любуясь делом своих рук, шептал по ночам, как будет хорошо, как будет прекрасно, когда Сири наконец не станет и земля очистится от скверны…

Сириус попытался вдохнуть, сдерживая рвущееся из горла рыдание, и Поликсена притянула его еще ближе и крепко обняла. В этом жесте не было ни романтики, ни страсти, но Сири и не надо было. Шепот в темноте… Он вздохнул еще раз, усилием воли беря себя в руки, и отстранился. Стало холодно и тоскливо, и Поликсена словно почувствовала и снова погладила его по волосам — как гладила маменька когда-то очень давно, когда Сири был совсем маленьким и знать не знал ни о пророчествах, ни о предательствах.

— Твой бывший приятель его убил, — загадочно сказала она с заметной болью в голосе. — Я точно не знаю как — отравил, как предлагал столько раз, или просто уморил голодом. Он же ничего ему не передавал — совсем как тебе… А я дура, Сири, я такая дура… я же верила. Я так надеялась, что смогу хоть чем-то вам помочь…

— Кому не передавал? — непонимающе переспросил Сириус. — О ком ты говоришь?

Поликсена невесело хмыкнула и все-таки убрала руку с его головы.

— О Рабастане Лестрейндже, — медленно и тяжело промолвила она. — Я же не могу страдать только по одному азкабанскому сидельцу, для меня это слишком мелко. Мне обязательно нужно хотя бы два — и чтобы оба сидели пожизненно. Невезучая я, понятно?

Сири знал, что надо что-то сказать, как-то поддержать жену, как поддержала его сама Поликсена буквально минутой раньше, но он не мог. Слишком занят был тем, что пытался осознать всю глубину пропасти, разверзшейся между ними.

Басти Лестрейндж, ну надо же… Басти, сидевший в камере через коридор и наискосок, исправно шутивший и не дававший им всем повесить нос. Басти из вражеского лагеря, с которым они вообще-то сражались буквально накануне. Басти, в котором Сири почуял родственную душу и с кем даже сдружился — насколько можно сдружиться в Азкабане, когда вас разделяют решетки и дементоры. Басти, который однажды утром не отозвался, и тогда он с грызущей тоской понял…

— Твою мать, — пораженно сказал Сириус. — Твою мордредову мать.

— Правильно, так ее, — слабо отозвалась Поликсена. — Так ей, суке, и надо.

— Прости, — повинился он за все сразу, скопом. — Прости меня за то, что к тебе вернулся я, а не он…

— Дурак, — Поликсена все-таки расплакалась — тихо, почти беззвучно. Он понял это по тому, как напрягся ее живот, а еще по тому, как ему на щеку упала слеза — одна, а затем вторая и третья. — Какой же ты все-таки дурак…

Сириус поднялся, сел рядом и обнял ее со спины — снова без романтики и без страсти, как сестру, которой у него никогда не было. Коснулся губами виска, линии шелковистых волос. Покачал из стороны в сторону, как маленькую. Его мечта обретала плоть прямо на глазах, и он плохо понимал, что с этим делать, но все равно упрямо продолжал ее любить. Со всеми скелетами в шкафу: и с Басти Лестрейнджем, и даже с драккловым Снейпом, чтоб ему пусто было…

— Я на тебя так злилась, — глухо сказала Поликсена, невидяще глядя перед собой. — За то, что сбежал и бросил все в подвешенном состоянии. Что перстень ваш проклятый никак не снимался. Как в капкане: хоть бери и отгрызай себе палец, как зверь — лапу… и порой я действительно хотела, чтобы ты перестал мучиться, чтобы все закончилось и моя жизнь наконец началась по-настоящему. Но я никогда не жалела, что ты выжил, а Басти — нет, это тебе понятно? Ясно тебе, придурку безголовому?!

— Ясно, — подтвердил Сириус и все-таки ее поцеловал — сперва в уголок губ, а потом осторожно развернув к себе. Поликсена помедлила, но ответила на поцелуй и даже позволила его углубить. Он был совсем не таким, как в мечтах Сири: сладким и одновременно горьким от слез. И, наверное, единственным, какой у них будет впредь. Последним.

Через какое-то время Поликсена отстранилась. Сириус кивнул и послушно убрал руки, наконец делая то, чего никогда не умел — принимая чужое решение, каким бы оно ни было.

— Мне все ясно, — повторил он, — но глядя на меня, ты всегда будешь видеть и Басти тоже, правда?

— Правда, — глухо повинилась Поликсена, подтягивая колени к груди и утыкаясь в них лбом. — Прости меня. Пожалуйста.

— А глядя на него — нет, — мягко продолжил Сириус — он и правда начинал кое-что понимать.

Поликсена невесело хмыкнула и подняла голову, взглянула на него в упор.

— Чего ты хочешь, Сири? Чтобы я сказала тебе — что?

— Правду, — твердо сказал Сириус. — Скажи уже правду хотя бы самой себе.

— Правду, — криво ухмыльнулась Поликсена. — Как будто это что-то изменит. Правда, Сири, — она делает только больнее. Пора бы выучить этот урок.

Сириус не стал спорить и снова притянул ее к себе. Завтра… завтра будет завтра, а пока по-прежнему была ночь, и она продолжалась. Ночью можно говорить вслух то, о чем днем не осмеливаешься даже думать…

— А я тебя жутко ревновал, — сказал Сири куда-то ей в волосы. Поликсена вскинулась было, но быстро успокоилась и притихла. — К собственному брату и к твоему лучшему другу тоже. Скажи мне, что я был неправ, что лаял не на то дерево. Только честно, помнишь?

— Ты — дракклов садомазохист, — фыркнула Поликсена, и Сириус невольно сжал руки еще крепче. — И ты действительно лаял не на то дерево. Не знаю насчет Регулуса, но очень сомневаюсь, что он пал жертвой моего обаяния. Хотя досье на меня явно собирал, всегда был предусмотрительным. В свое время даже с Севером сблизился, коварный разведчик.

— Между прочим, мудрая стратегия, — усмехнулся Сири, закрывая глаза и опираясь затылком о стену. Все-таки они с ней какие-то дефектные: тот же Реджи ни за что в жизни не стал бы сидеть на холодном полу, имейся в распоряжении удобное кресло. И от этого было только больнее: они с Поликсеной действительно могли стать хорошей парой. Если бы только… — У кого еще выяснять, что за фрукт вероятная невеста, как не у парня, который смертельно в нее влюблен?

— Мордред и Моргана, Сири, — простонала Поликсена и все-таки отстранилась. Помедлив, Сириус открыл глаза и поймал ее прямой взгляд, полный усталого раздражения и досады. — Серьезно, ну сколько можно-то? Ладно сейчас, я могу тебя понять — я действительно переступила черту с тайными рандеву на выходных… Но тогда, в школе, твоя ревность была совершенно беспочвенной. Слизеринец Северус Снейп любил гриффиндорку Лили Эванс, что тут может быть неясного? Об этом знал весь Хог: в том числе, сама дама сердца, твои приятели и мы с Каролиной. Все, абсолютно все были в курсе, даже преподаватели, даже призраки… так что насчет Севера ты тоже позорно промахнулся. И хватит об этом.

— Глупая моя глупая Паркинсон, — неверяще покачал головой Сириус. Ему было одновременно смешно и грустно, а еще — очень жаль ее. Ну и его неожиданно тоже. — Разве ты так и не догадалась?

— Я начинаю злиться, — предупредила Поликсена, опасно сощуривая глаза.

— Да тебя он любил, — просто сказал Сириус, с нежностью глядя на нее. — Тебя, а никакую не Лили.

— Жестокая шутка, — Поликсена досадливо искривила губы и встала, отряхнула колени резкими взмахами ладоней. — Так хорошо сидели, и вот опять. Умеешь ты все испортить…

— Я не шучу, — со спокойной уверенностью возразил Сири, и она не стала уходить — так и осталась стоять рядом со скрещенными на груди руками. Чужой, подсмотренный жест… Впервые он не вызвал у Сириуса вспышки раздражения, одну лишь печаль. — Мне рассказал Ремус, когда мы возвращались в школу на шестом курсе, сразу после новостей о помолвке. Ты знала, что у оборотней очень тонкий слух? Они могут расслышать даже биение сердца, и рядом с тобой сердце Снейпа билось совсем иначе. Рем рассказал об этом мне — отныне я был твоим женихом…

Сириус усмехнулся и пожал плечами.

— Но даже и без этого… я, конечно, не гений, как некоторые носатые, но и не такой дурак, как ты обо мне думаешь. Если знать, куда смотреть, все было ясно как белый день, а уж я-то на взаимоотношениях полов собаку съел.

Он поколебался, потом все-таки заглянул Поликсене в лицо и не на шутку встревожился. Та была очень бледной, почти белой, и глаза у нее были совершенно дикие, с расширенными зрачками.

— Он сказал бы, — наконец тяжело промолвила Поликсена. — Он обязательно сказал бы — если не мне, то Каролине.

— Ты в этом уверена? — с сочувствием спросил Сириус, и она вздрогнула и перевела на него удивленный взгляд — так, будто только сейчас заметила его присутствие.

Так бывало всегда, когда между ними вставал Снейп, Сири видел это бесчисленное количество раз: стоило тому появиться поблизости, стоило прозвучать одному его имени, как все другие для Поликсены отступали в тень. Было очень обидно все видеть и все понимать — и еще обиднее снова и снова слышать в ответ, что ему просто кажется.

— Ты ведь сама ничего ему не сказала… — намекнул Сири и с состраданием добавил: — Почему ты ему не сказала?

— Потому что нечего было говорить, — отрезала Поликсена, но уходить не стала. Села на пол по-турецки и зябко обхватила себя руками. — Как, собственно, и самому Северу… Нет, ты наверняка ошибаешься. И Люпин твой хваленый — тоже.

— И почему же? — мягко спросил Сириус.

— Да потому что Эванс! — с нажимом сказала Поликсена. — С проклятого первого курса, Сири, и до самого выпуска, и даже позже! Думаешь, почему он пошел в Пожиратели? Почему дрался как проклятый, пугая меня этим до чертиков? Да потому что пытался во что бы то ни стало поквитаться с Поттером! Хотел оставить Эванс вдовой и потом утешить красавицу…

— Или поквитаться со мной и освободить от помолвки тебя. Особенно если не знал обо всех деталях — штука-то редкая, — тихо сказал Сириус, и она поджала губы и упрямо покачала головой. Всегда была упрямой… — Мы с Джейми сражались в паре, где один — там и второй. Но об этом ты совсем не думала, правда?

Поликсена тяжело, убито молчала, и Сири стало горько. За нее и за себя — и даже за того, другого, который успел-таки первым, умудрился просочиться и обосноваться в ее сердце раньше всех остальных.

Внезапно ему в голову пришла неожиданная мысль, заставила недоуменно нахмуриться.

— Откуда ты знаешь, как Снейп сражался?

Поликсена взглянула как-то странно, снизу вверх, и мстительно усмехнулась.

— Разве ты так и не догадался? Я с самого первого дня сражалась рядом с ним, плечо к плечу. Прикрывала спину ему, как тебе прикрывал Джеймс.

Сириус должен был удивиться, но не удивился. Наоборот, что-то с щелчком встало на место, будто он знал это всегда и теперь просто услышал вслух. Боец из бойцов, во всем ему под стать… Еще одна черта, которая их роднила, и еще одна тень, которая между ними пролегла, — как ни крути, но Поликсена сражалась по другую сторону баррикад.

А еще самоотверженно, молча, не жалея жизни спасала Снейпа — от своего жениха, а никак не наоборот…

— Дуэль, — внезапно промолвила она, и Сириус поднял на нее глаза. Поликсена теребила правый рукав странным жестом, которого он прежде за ней не замечал. — Мерлин… Я думала, все дело в том, что Эванс выскочила замуж, а он решил выбить клин клином… но именно тогда, на их свадьбе, ты все-таки довел леди Вал до ручки. Об этом многие знали… Что если?..

Поликсена растерянно замолчала. Сириус, хотя толком ничего не понял, на всякий случай кивнул. Лично он больше не собирался терять даром ни минуты — и этим двоим тоже не позволит. Хватит кружить друг вокруг друга, вынимая душу себе и окружающим, затягивая весь мир в свой разрушительный водоворот…

— Мне нужно услышать это от него, — наконец очень твердо сказала Поликсена, и Сири невольно посочувствовал Снейпу — ее голос был как острая кромка стали.

И пожалуй, впервые подумалось, что у этих двоих тоже было много общего. И что Снейп способен выдержать ее атаку — и утешить после атаки тоже, причем куда эффективнее прямолинейного Сириуса. Что он знает Поликсену лучше кого угодно и уж точно не наступит на больную мозоль. И что по-прежнему готов идти ради нее на жертвы: фильмы и утки, ну надо же… Каково Северусу было проводить с ней наедине целые дни напролет и ничем — ни словом, ни жестом — себя не выдать?

Сириус так не смог бы. Даже и пытаться не стал бы.

— Только лучше спрячь палочку подальше, — посоветовал он. — И уж точно не надо срываться к нему прямо сейчас, посреди ночи. Вы ждали столько лет — подождете еще немного… Мерлин, ну какие же вы тугодумы, просто диву даешься… а еще клеветали на мой скромный ум!

— Спасибо, Сири, — невпопад сказала Поликсена, и он по-доброму усмехнулся и кивнул.

— Я очень хочу быть счастливым, — сказал предельно честно. — Солнца хочу и спокойствия. И любви — но чтобы обязательно взаимной и чтобы никаких больше третьих лишних. И я совсем не хочу драмы, дуэлей, ревности и сомнений — а пока Северус жив, иначе не выйдет. И тебе я искренне желаю того же…

Поликсена встала, подошла, наклоняясь на ходу, и легко и нежно поцеловала его в лоб. Сириус прикрыл глаза, позволяя себя насладиться моментом, прочувствовать его до самого донышка.

— Я всегда подставлю тебе плечо, обещаю. Для меня ты свой, как бы ни повернулось дальше, — твердо пообещала Поликсена, прежде чем уйти спать, и Сири понял: в глубине души она уже не здесь, не с ним, а с тем, другим. Понял, что по-настоящему их ночь на двоих закончилась, и их странный брак — тоже, и остались одни формальности. И Сириус даже знает, как отплатит за заботу о Гарри, за свое невольное освобождение и за бесчисленное остальное.

Новый предводитель семьи Блэк не откажет старшему брату, особенно если сказать все как есть: Сириус по-прежнему любит Поликсену — как умеет. И она его тоже, хотя бы совсем немножко. Просто так вышло, что того, другого, Поликсена любит намного больше, даже если отказывается признать это вслух… а Сири просто хочет, чтобы она была счастлива — даже если и не с ним самим.

PayPal, чтобы скрасить мои суровые будни: ossaya.art@gmail.com

Буду очень благодарна, если вы порекомендуете "Дам" кому-нибудь, кому они могут понравиться ❤️

Отдельное огромное спасибо:

— как всегда моей молодой команде;

— моим альфа-ридерам Астре и miiiiiss.