Аз воздам или Круги на воде (джен)

А Гарри остался, во-первых, дооформлять протоколы допросов эльфов, в которых он, пожалуй, с этим делом станет профи, а во-вторых обдумывать услышанное. До сих пор он полагал, что основной ущерб жертвы Империо наносили себе сами, не в силах сжиться с пониманием того, что сделали, пусть и не по своей воле. Но Гор говорила о другом — а Долиш с Лестрейнджем не спорили — и это было странно. Как бы Гарри сам отнёсся к тому, что, к примеру, Рон убил кого-то, оказавшись под Империо? Изменилось бы меж ними что-то? Да? Нет?

И зависело бы это от того, кого? Постороннего мужчину? Ребёнка… двух? Или, к примеру, Джинни? Лили-Луну? Смог бы Гарри его не то что простить — не обвинять?

Гарри думал, думал, и чем дальше — тем отчётливее понимал, что вряд ли смог бы до конца и что изменилось бы. И это было отвратительно, узнать такое о себе — но он уже научился честности с самим собой, и теперь хотел понять, почему бы так отреагировал. Нет, он никогда не упрекнул бы Рона, поддержал бы непременно, но… Гарри всё пытался сформулировать, что «но». Что бы изменилось? Что добавилось бы? Что ушло?

Доверие, понял Гарри наконец. Он не смог бы верить так, как прежде, он теперь всегда искал бы то ли отсроченные последствия заклятья, то ли признаки другого. Нового.

А ещё он думал бы о том… ну да — о том, о чём сказала Гор. Что человек не может под Империо сделать того, чего не сделал бы и без. И чему он возразил — но… насколько сам он верил в это?

— Гарри! Гарри, — он почувствовал, как его тряхнули за плечо и, вынырнув из своих раздумий, увидел стоящего над ним Лестрейнджа. — Ты мне нужен. Прямо сейчас. И протокол придётся переделывать, — добавил он, указав вниз. Гарри посмотрел — и увидел, что изрисовал весь протокол сложными прихотливыми узорами. — Ты в порядке?

— Задумался, — ответил Гарри, поднимаясь. — Ничего, перепишу… момент, — он начал убирать бумаги.

Когда они с Лестрейнджем вышли, тот сказал:

— Мы к Робардсу. Надеюсь, ненадолго. Ты действительно в порядке?

— Я думал про Империо, — признался Гарри. — И… не знаю. Я бы, наверное, хотел с тобой поговорить — ты всё же разбираешься.

— Немного, — сказал Лестрейндж и предложил: — Можно вечером поужинать, к примеру. Приглашаю: Миллисент сейчас у Морриган — она скучает по Тедди, а там общество. Поговорим спокойно.

Когда они свернули к кабинету Робардса, Гарри хотел было спросить, что опять случилось, но решил, что сейчас сам всё узнает. К его удивлению, их там не ждали — и когда Лестрейндж попросил остановившего их секретаря передать главному аврору, что им нужно обсудить недавний личный вопрос, Гарри занервничал. Лестрейндж только что был в Мунго — что-нибудь случилось с Праудфутом?

Их быстро впустили — и Робардс даже встал навстречу:

— Что у вас опять? Дольф…

— Я всё думал, — начал Лестрейндж, и Робардс показательно закатил глаза и воздел руки, вопросительно на него глядя, — о Катберте, Мальсибере и о хроновороте. Слишком много лжи мы накрутили.

— Мерлин, дай мне сил, — пробормотал Робардс, опускаясь снова в своё кресло. — Ну что ещё? Дольф, ей-Мерлин, не до этого.

— Как ты и сказал, — кивнул Лестрейндж Гарри, — если бы мы мыслили такими категориями, жертв бы было три, а не четыре — мы бы сразу отыграли назад с последней. Что же изменилось? Появился консультант. Всё так?

— Так, — нетерпеливо подтвердил Робардс. — Дольф, ближе к делу.

— Мы все всегда думаем о текущем деле, — продолжал Лестрейндж. — И о его жертвах. Мысль о хроновороте могла прийти кому-нибудь из нас в голову уже потом — именно из-за общения с Мальсибером. И мы мучились бы тем, что не сообразили вовремя. И когда Катберт погиб, решение было очевидным. Вот и всё.

— Хм, — через пару секунд сказал Робардс. — А пожалуй. Звучит вполне логично. Гарри?

— Да, — согласился Гарри. — Я согласен, так вполне могло быть, особенно если бы наш консультант что-нибудь сказал такое.

— Он мог, — подтвердил Робардс. — И тем навести на мысль. Осталось лишь решить, кто это был — и это будешь ты, — сказал он Лестрейнджу. — Хотя бы потому что…

— Я согласен, — перебил тот.

— Доволен? — усмехнулся Робардс, и Лестрейндж кивнул:

— Да.

— Правду говорить приятно и легко, — сыронизировал Робардс. — Хорошо — на этом остановимся. Как ты будешь оформлять хроноворот — не знаю, — добавил он язвительно. — Вообще не представляю. Сколько ты нарушил инструкций, я считать боюсь. Начиная от отсутствия разрешения на использование хроноворота. Мало нам было использования частных эльфов в операции! Ты подумал бы, не проще сделать так, как мы уже решили? Ты уверен, что желаешь в это ввязываться?

— Абсолютно, — твёрдо сказал Лестрейндж, и Гарри подумал, что тот выглядит счастливым.

— Ладно, с разрешением попробую помочь, — вздохнул Робардс. — Но иди страдай. Имей в виду — возможно, тебя ждёт взыскание. И понижение в должности.

— Хоть в стажёры, — ответил Лестрейндж, и Робардс махнул рукой:

— Ты безнадёжен. Всё, идите — я занят, — велел Робардс.

Когда Лестрейндж с Гарри вышли из кабинета, он спросил:

— А правда — хроноворотом же нельзя так просто пользоваться. Есть вообще какая-нибудь инструкция?

— Не знаю, — легко ответил Лестрейндж. — Но уверен, что узнаю, — улыбнулся он и как-то задумчиво добавил: — А тут ведь ещё и контрабанда.

— Контрабанда?

— Да, — Лестрейндж беззучно рассмеялся. — Хроновороты относятся к предметам, подлежащим обязательной сертификации при ввозе. И при вывозе.

— Ты уже вернул? — тоже засмеялся Гарри.

— Ещё утром, — ответил Лестрейндж. — Ничего — заодно узнаю много нового.

— И заплатишь штраф, — предположил Гарри, и Лестрейндж кивнул:

— Всенепременно. Как без штрафа.

Они снова разошлись: Гарри вернулся в отдел, Лестрейндж же отправился куда-то — может быть, в архив, а может, к консультантам, выяснять, что там с хроноворотами. Гарри же переписал испорченный протокол и начал следующий, когда к нему на стол упал фиолетовый служебный самолётик.

Это было странно.

Потому что фиолетовые самолётики прилетали только из Визенгамота — а тот полным составом был пока что в отпуске.

Гарри осторожно поднял самолётик в воздух и, поворачивая лёгкими движениями палочкой, осмотрел. Обычный самолётик… Может, чья-то шутка? Он проверил самолётик и, не найдя никаких посторонних чар, аккуратно развернул его — опять же не руками, палочкой.

И прочитал: «Мистер Поттер, жду вас у себя в кабинете в четверг 10 сентября в полдень. Председатель Визенгамота Ярдли Клегг.»

Это было более чем странно и чрезвычайно неожиданно. Что могло понадобиться председателю Визенгамота от него? Сейчас? Почти что в разгар отпуска, или как минимум за пару недель до его окончания? И почему именно от него? Гарри сейчас и дел-то никаких особенных не вёл — а в нынешнем просто участвовал, не больше.

Гарри снова принялся за изучение письма. Почерк Клегга он не помнил — нужно будет найти образец в архиве. Печать выглядела подлинной… правда, он её уже сломал, но то, что осталось, казалось вполне настоящим. Чья-то шутка? Причард? С него сталось бы — но не сейчас. Точно не в разгар такого дела. Он, конечно же, узнал, что Воспер арестован — но ведь понимал же, что дело не закончено. Нет, сейчас бы Причард так дурить не стал. Но если письмо настоящее, то что может понадобиться от Гарри председателю Визенгамота?

В конце концов Гарри решил показать письмо Лестрейнджу. В конце концов, тот сейчас глава отдела, вызов вполне официальный — Гарри просто обязан доложить.

С этого письма Гарри и начал разговор за ужином. Они с Лестрейнджем сели за стол в маленькой столовой Лестрейндж-холла около восьми. Поскольку ужин был спонтанным, еда оказалась самой простой: жареная рыба и пюре с горошком. И простой салат — по-видимому, из того, что собрали в огороде.

— Я никого не ждал и не успел предупредить, — сказал Лестрейндж.

Гарри мотнул головой:

— Всё равно вкусно. Я только не пойму, кто это. Треска? Нет, вроде…

— Мерланг, — ответил Лестрейндж. — Довольно крупный. Едим, кого поймали… О чём будет разговор?

— Сначала вот, — Гарри отлеветировал ему вытащенный из кармана самолётик. — Я понятия не имею, что может быть от меня нужно Клеггу.

— Странно, — сказал Лестрейндж, тоже изучив письмо. — Почерк вроде бы его. Ты что-то натворил?

— Да нет же! — воскликнул Гарри. — Я голову сломал. У меня хоть сколько-нибудь интересное ему дело было разве что прошлой весной — то, с бешеными кроликами, помнишь?

Конечно, Лестрейндж помнил — все в аврорате помнили. Зачарованные кролики кусали фермеров, и те становились буквально сексуально одержимыми, кидаясь на всех женщин независимо от возраста и внешности. В отдел Особо тяжких дело передали после того, как один такой покусанный чуть не изнасиловал племянницу одного из членов Визенгамота — к счастью, пятнадцатилетняя девочка (а дело было аккурат на пасхальных каникулах) не просто отбилась, а оглушила нападавшего и лично притащила в аврорат. Скандал был знатный, а в итоге выяснилось, что всё это дурная то ли шутка, то ли месть обиженной отвергнутой девицы, весьма преуспевавшей в чарах. Девицу посадили ненадолго, а Гарри ещё некоторое время дразнили «победителем бешеных кроликов» и наколдовывали ему на понедельничных планёрках кроличьи хвост и уши.

— Ну, узнаем завтра, — Лестрейндж вернул ему письмо и снова занялся рыбой. — Я тебя туда, пожалуй, провожу, если не буду занят.

— Угу, — Гарри последовал его примеру. Мерланг и впрямь напоминал треску, но был, пожалуй, чуть помягче и немного слаще. А может, Гарри просто очень хотел есть. Некоторое время они просто ели, а когда закончили с первой порцией, и Лестрейндж положил им по второй, он спросил:

— Ты хотел поговорить об этом?

— Нет, — ответил Гарри. — Вообще нет. Самолётик прилетел потом. Я тут думал… и не понимаю. Сам себя.

— Ты не к тому пришёл, — ответил Лестрейндж. — Я не философ. Но могу помочь практически.

— Я думал про Империо, — заговорил Гарри, не забывая есть. — И не могу понять, почему так получается. Вот, допустим, если бы Рон Уизли убил Джинни. Под Империо. Что я бы чувствовал? Я ведь прекрасно знаю, что это… ну, как бы не он. Не его воля, не его решение. Но простить бы я не смог. То есть не то чтобы не смог… но я бы больше не мог относиться к нему как прежде.

— В этом и проблема, — Лестрейндж перестал жевать. — Чрезвычайно сложно отделить действия от человека. Воля — это нечто всё-таки абстрактное, а руки — вот они, — он повертел руками. — Я понимаю, о чём ты. Если твоим любимым ножом зарежут Джинни, ты вряд ли сможешь им и дальше есть. Хотя нож точно ни в чём не виноват. Я думаю, тут тот же эффект, только ещё хуже.

— Почему так? — спросил Гарри. — Как ты думаешь?

— Я не знаю. Может быть, эффект напоминания: видишь нож — и тут же видишь тело. Но, возможно, это только мой личный опыт.

Гарри чуть не подавился, поняв, что заставил вспомнить Лестрейнджа. Надо же было так выбрать собеседника!

— Извини, — смешался он, ощущая, что краснеет. — Прости, я…

— Гарри, — мягко оборвал тот. — Это было всё-таки давно, и там обстоятельства другие. И я способен абстрагироваться. Продолжая разговор — с Империо ещё, я думаю, очень вредит то, что мы все учим в школе: что под ним человек никогда не сделает того, чего не сделал бы…

— …без него, — закончил Гарри. — Но ведь это так и есть.

— Так, — Лестрейндж чуть усмехнулся. — Если ты заклятие не знаешь, ты его не сотворишь ни под каким Империо. Речь именно об этом. И ни о чём другом. И по-древнегречески ты не заговоришь, если его не знаешь. И так далее.

Гарри некоторое время молчал, обдумывая услышанное. Не то чтобы он этого не знал… конечно, знал. Им говорили в академии. Но почему-то…

— Почему-то я считал, что речь не только об этом, — сказал он наконец. — Это-то очевидно — даже странно обсуждать. Но я… пожалуй, я считал, что есть и ну хотя бы некоторые моральные ограничители.

— Это ты с нашим консультантом обсуди, — посоветовал Лестрейндж. — Он тебе в деталях всё расскажет. Кстати, и ему полезно будет… в самом деле, поговори с ним. Или, хочешь, вместе побеседуем — я бы послушал. Интересно.

— А давай поговорим, — согласился Гарри.

В самом деле. Если хочешь разобраться в чём-нибудь, глупо не использовать специалиста.