Знакомое, родное. Книга первая. Вернуться в «Хогвартс» (гет)

Гермиона размышляет

В Большом зале было очень жарко. Впрочем, «жарко» — даже не совсем подходящее слово. Было невыносимо душно и нечем дышать. Если бы кто-нибудь спросил Гермиону Грейнджер, как бы она описала обстановку, она бы сказала, что это изнуряющая, палящая, обжигающая жара — и нашла бы еще с десяток синонимов.

Только что закончился экзамен. Древние руны были последним предметом, который ей нужно было сдавать в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». С Ж.А.Б.А. было покончено — и письменными, и практическими. На этом экзамене их должно было быть пятеро — но сегодня сдавало всего четверо… И, слава Мерлину, хотя бы четверо — было время, когда школа могла лишиться всех восьмикурсников, посещающих древние руны.

Остальные уже вышли из Большого зала. Экзаменатор прокашлялся в пятый раз — судя по всему, это был тонкий намек на то, что ему хотелось бы наконец уйти отсюда. Последние двадцать минут Гермиона делала вид, будто перепроверяет работу — хотя не то чтобы ей действительно нужно было что-то проверять: она была уверена, что все ответы верны.

На самом же деле Гермиона Грейнджер все еще сидела за своей партой в Большом зале Хогвартса по одной простой причине — она не хотела уходить. Совсем, никогда. Осознание того, что это был самый последний экзамен в ее жизни здесь и что ее время в «Хогвартсе» почти закончилось, угнетало молодую ведьму сильнее, чем она ожидала.

Да, за последние семь-восемь лет было немало тяжелых, болезненных моментов. Но все равно именно это время стало самым важным периодом, определяющим ее будущее. Она провела почти половину своей жизни в стенах замка и пока не была готова закрывать для себя эту главу.

Поэтому Гермиона продолжала сидеть в зале, пока горячее солнце проливало свои лучи на каменный пол через вытянутые окна зала, и сидела бы так еще долго, но вот — слишком рано — прозвучала почти роковая фраза:

— Время вышло.

Экзаменатор поднялся со своего места, чтобы забрать пергамент у Гермионы, и той пришлось расстаться с работой. Но заставить ее подняться с места он все-таки не мог, поэтому Гермиона продолжала сидеть, глядя на собственные руки, лежащие на деревянной парте, пока к ней не подошла профессор МакГонагалл.

— Мисс Грейнджер, пора возвращать факультетские столы в Большой зал. Нужно подготовиться к праздничному ужину в честь окончания года. Наверняка вам тоже захочется привести себя в порядок и передохнуть.

Гермиона подняла взгляд на любимую преподавательницу и кивнула… но с места не сдвинулась. Директор подошла к огромным дубовым дверям, у которых уже несколько минут стоял Драко Малфой, ожидая, когда Гермиона наконец выйдет.

— Возможно, вам стоит самому забрать мисс Грейнджер, мистер Малфой, — заметила женщина, мягко коснувшись его предплечья.

Тот отправился в зал. Подойдя к Гермионе, он взял ее за руку; она поднялась с места, но вместо выхода подошла к одному из длинных стрельчатых окон. Драко последовал за ней. Слушая отдаленный звук шагов множества ног по старым каменным плитам, Гермиона подняла взгляд к зачарованному потолку. Сегодня там по бескрайнему темно-синему небу плыли большие белые облака. Потом Гермиона посмотрела на массивные дубовые двери с черными коваными петлями и круглыми массивными ручками. И только после этого она посмотрела на Драко.

— Я знаю, что вернусь сюда в следующем учебном году… Но мне все равно ужасно грустно от мысли, что это мой последний день здесь в качестве ученицы.

Гермиона поняла, что будет скучать по школе сильнее, чем ей представлялось.

Большинство учеников уезжало уже завтра, в пятницу — вечером пройдет выпускной у седьмых курсов, а вот в субботу вечером — церемония для восьмого курса. Грейнджеры прилетали в Англию сегодня, а в субботу должны были прийти на праздник вместе с Уизли и Гарри.

Она наконец двинулась к выходу вместе с Драко, но у самого последнего окна снова остановилась и выглянула наружу. Она думала о тех, кто будет на ее выпускном… И о тех, кого там уже никогда не будет.

О Фреде.

О Люпине.

О Тонкс.

О профессоре Дамблдоре.

Даже о профессоре Снейпе.

А к Драко на церемонию, возможно, вообще никто не придет — ни семья, ни друзья. От этой мысли становилось особенно тяжело. Еще тяжелее было от того, что Дон Бут пообещал прийти к ней в «Хогвартс» — но ведь он должен был приехать туда к Терри…

Вся семья Терри должна была бы приехать на выпускной. Сам Терри должен был попасть на свой выпускной. В груди появилась тяжесть, а горло болезненно сжалось. Думать о Терри было невыносимо. Гермиона еле сдержала слезы.

Она почувствовала, как кто-то коснулся ее, и, даже не оборачиваясь, поняла, что это Драко. Наверное, он хотел, чтобы Гермиона наконец вышла из Большого зала.

Драко встал рядом с ней, касаясь плечом ее плеча, и накрыл ладонью руку Гермионы, лежащую на каменном подоконнике. Ему хотелось спросить девушку, куда она смотрит, но понимал, что та едва ли замечала, какой пейзаж виднелся из окна: Гермиона думала, вспоминала, поэтому вопрос был бы скорее риторическим, и все же…

— На что смотришь, Грейнджер?

Она подняла на него взгляд и вытащила руку из-под его ладони — и тут же положила свою сверху.

— Это риторический вопрос?

Гермиона знала, что он знал: ни на что она там не смотрит. Он знал, что мысли просто текли в ее голове, как беспокойный ручей. Драко не ответил; перевернул ее руку в своей, он мягко переплел их пальцы и увел ее к выходу. Такое простое движение — и такое своевременное. То, что нужно.

В коридоре он остановился и прислонился спиной к стене, широко расставляя ноги и притягивая Гермиону к себе. Она сделала шаг, прижимаясь к Драко, и они обнялись. В таком положении они, казалось, были почти одного роста. Мантии ни один из них не взял — слишком жарко, поэтому Гермиона прижималась щекой к груди Драко, надевшего сегодня простую белую рубашку. Он поцеловал ее в лоб — им было наплевать, кто мог их увидеть; впрочем, коридор был пустынным. Для Драко и Гермионы времени просто не существовало — только он, она и их мир.

Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. К ним подошел Билл Уизли.

— Пора. Скоро в Большом зале начнется прощальный пир.

Драко снова взял Гермиону за руку и уже повел было обратно, но она остановилась. Малфой без слов понял, чего она хочет — и чувствовал то же самое. Они вышли из замка, пересекли внутренний двор, прошли по длинной крытой каменной галерее, миновали лужайку перед школой и спустились к озеру.

Драко сел под деревом и потянул Гермиону к себе так, чтобы она устроилась прямо перед ним. Он закатал рукава, снял галстук и завязал им волосы девушки в хвост. Гермиона с теплой улыбкой оглянулась на Драко. Гермиона тоже закатала рукава, скинула с себя туфли и стянула носки, оставив их неподалеку. Драко вытянул ноги по обе стороны от нее, и она откинулась ему на грудь.

Одной рукой он обнимал ее, а другой достал из кармана два печенья; одно протянул Гермионе, а второе сунул себе в рот. Кора дерева неприятно царапала спину, и он чуть сдвинулся, устраиваясь поудобнее.

Гермионе очень хотелось что-нибудь сказать, но она не могла подобрать слов. Драко же разговаривать совсем не хотелось. Каждый из них знал, чего хочет другой, и молчать вместе было комфортно. Они делили на двоих страхи и беспокойства, сомнения и тревоги.

Сейчас было время не для разговоров, но для размышлений — и такой значимой для обоих близости.

Что на уме у Драко Малфоя

Первым тишину нарушил Драко.

— Хочешь на ужин?

— А ты хочешь?

— Вообще-то первым спросил я, — усмехнулся он.

— Я бы поела, — просто ответила Гермиона.

— Я тоже. Тогда пошли.

Драко попытался подняться, что оказалось непросто — Гермиона все еще сидела между его ног. Наконец она встала первой, потом поднялся и он. Она подобрала свои туфли и носки и понесла в руке. Драко вытащил галстук из волос Гермионы и случайно дернул ей голову назад. Она обернулась и стукнула его. Накинув галстук на шею, Драко взял Гермиону за руку, и они пошли обратно к замку.

По дороге Гермиона подняла на него взгляд и заметила, что он хмурится.

— Что случилось?

Он резко остановился, забрал у нее туфли, бросил их на землю и взял обе ее руки в свои.

— Что дальше?

— В каком смысле? — не поняла она.

— Это простой вопрос, — раздраженно ответил он.

— Мы идем по этой тропинке, потом вверх по холму, через мост, во двор, через главный вход и налево — в Большой зал, — совершенно серьезно сказала Гермиона, хотя прекрасно понимала, что он имеет в виду не это.

— Я не о том, — нетерпеливо перебил он. — После выпуска — что дальше? И, пожалуйста, без этой чуши про «мы можем любить друг друга и на расстоянии». Я хочу услышать прямой и честный ответ: что будет дальше?

— С чего вдруг ты спросил?

— Меня это уже давно мучает. Время кончается, и мне нужно понять, что будет после субботнего выпускного. Ты же понимаешь, что мне некуда идти? Я не могу вернуться в поместье один. Просто не могу.

— Скажи, чего ты хочешь от меня, — тихо попросила она.

— В смысле — чего?! — разозлился Драко. — Мне ничего от тебя не нужно, кроме ответа, так что будь добра, Грейнджер, ответь.

— Позволю себе не согласиться, — спокойно возразила она. — Потому что все-таки кое-что тебе от меня нужно: ты хочешь, чтобы я решила все за тебя, сказала, как тебе жить дальше. Но я не могу этого сделать, Драко. И еще ты как будто все-таки хочешь, чтобы я отказалась от своей мечты ради тебя. А этого я тоже сделать не могу.

Драко отпустил ее руку, отступил на шаг и резко сказал:

— А теперь я не согласен! Ты думаешь, что знаешь все на свете — ни черта подобного!

Гермиона подошла ближе.

— Почему ты пытаешься устроить ссору? Это ты ничего не знаешь, Малфой, вот в этом-то и проблема. Ты не понимаешь, что делать дальше, где твое место в мире. У меня нет всех ответов! Ты прав — я действительно не знаю всего, так почему ты сейчас сваливаешь ответственность на меня? Решать, что будет дальше с твоей жизнью, должен ты, а не я. Я не могу и не стану говорить тебе, как поступать. Это твои решения. Я могу только сказать, что знаю сама и что планирую я. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты всегда был частью моей жизни. Этого ты у меня не отнимешь.

Гермиона бросилась прочь, но он поймал ее за руку, не дав уйти.

— Да, у меня есть планы, Малфой! — воскликнула она. — И, да, ты в них есть. Но они не строятся только вокруг тебя!

— Да знаю я! — выкрикнул он. — Весь мир знает, что у тебя есть планы, Гермиона! Я не хочу отнимать у тебя эти твои драгоценные планы! Я просто хочу понять, какое место в них отведено мне! И только ты можешь дать ответ! Только не надо опять: «Я буду любить тебя, даже если мы не будем вместе». Просто скажи: мы будем вместе!

Она наклонилась поднять туфли, но Драко раздраженно слегка толкнул ее плечом и быстрым шагом пошел прочь.

— Да что тебе нужно?! — крикнула Гермиона и швырнула туфлю ему вслед. Туфля влетела Драко точно между лопаток.

Драко резко развернулся и стремительно пошел обратно. Гермиона попятилась, споткнулась о камень и плюхнулась на землю. Драко вихрем налетел на нее и оседлал.

— Тебе все равно, чего хочу я! Так зачем мне вообще говорить тебе, чего я хочу, если тебе плевать?! — Драко приблизил злое лицо вплотную к Гермионе. — Я ни разу в жизни сам не принимал решений! — выкрикнул он. — И ты хочешь, чтобы я вдруг начал принимать их все разом — сейчас?! Даже возвращение в Хогвартс было по воле матери! Родители всегда указывали мне, что делать! Так скажи мне, что, Грейнджер, потому что я понятия не имею!

Они оба тяжело дышали. Драко наконец скатился с нее и сел рядом на землю, схватившись за голову. Гермиона села тоже и осторожно положила руку ему на спину; он дернул плечом, стряхивая ее ладонь.

— Теперь ты взрослый, — сказала она, — и должен начать принимать решения самостоятельно, без указки. Больше некому делать это за тебя. Разве не здорово, что больше никто не будет указывать тебе? Что ты будешь делать только то, что посчитаешь нужным? Это же волнующий, захватывающий момент.

Он затравленно повернулся к ней.

— Это страшно. Мне страшно так, что словами не передать, — признался он.

— Пришло время делать собственный выбор. Ты мужчина, и твои решения определят всю дальнейшую жизнь. Если потерпишь неудачу — это будет твоя вина, а если добьешься успеха — твоя заслуга.

— Вот это и пугает меня больше всего, — тихо сказал он и опустил голову.

Она снова положила руку ему на спину, и на этот раз он ее не скинул. Он еще раз посмотрел на Гермиону и сказал:

— Так и знал, что от тебя помощи не дождешься.

Гермиона рассмеялась. Он тут же повалил ее обратно на траву и поцеловал — долго, глубоко, жадно. Отстранившись, он добавил:

— Вот решение, которое я принял совершенно самостоятельно. Тебе понравилось?

Она закусила губу.

— Да. Очень хорошее решение. Видишь, Малфой, нужен всего один маленький шаг.

Гермиона поднялась на ноги и, ухватив Драко за запястье, изо всех сил потянула вверх. Он подчинился.

— А теперь пойдем есть, пока все не разобрали.

Когда они вошли в Большой зал, ужин уже почти закончился. Невилл махнул им рукой, и они уселись рядом с ним.

— Я вам обоим еды оставил, — сообщил он, подталкивая к ним тарелки, накрытые салфетками.

— Спасибо, Невилл, — улыбнулась Гермиона.

Драко кивнул в знак благодарности, и оба принялись за еду. В этот момент директор МакГонагалл поднялась к кафедре и произнесла поздравительную речь. Прежде чем объявить, кому достанется Кубок школы, она решила вспомнить события минувшего учебного года. Когда она упомянула Терри Бута, Гермиона медленно опустила вилку и склонила голову. Драко нашел под столом ее руку и крепко сжал.

Кубок впервые за пятнадцать лет достался Пуффендую. Зал разразился громкими аплодисментами. Невилл наклонился к Гермионе и сказал:

— А я знаю, почему Гриффиндор не выиграл в этом году: у нас больше нет Гермионы, которая зарабатывала половину очков факультета своими мозгами, и Гарри, добывавшем вторую половину игрой в квиддич и привычкой спасать мир.

Все за столом рассмеялись.

— Я, между прочим, отлично помню, как Поттер и Крысли теряли кучу баллов, — заметил Драко.

Гермиона швырнула в него ложку мороженого. Оно шлепнулось о его щеку и медленно сползло на стол. Драко повернулся к ней, прожигая взглядом.

— Минус десять баллов лично мисс Грейнджер, — процедил он и салфеткой принялся оттирать лицо.

— Я никогда не теряла баллы, — заявила Гермиона, угрожающе наставляя на него ложку.

— А я помню, как теряла, — заметил Невилл.

— Не было такого, — возмутилась она, хотя знала, что он прав.

— Значит, у тебя избирательная память, — хмыкнул Невилл.

Гермиона встала и начала оглядываться по сторонам.

— Кого ты ищешь, Гермиона? — спросил Драко.

— Своего друга Невилла, — трагическим голосом ответила она. — Только что был здесь, а теперь вместо него какой-то злобный двойник.

Все снова расхохотались — и смех стал еще громче, когда шарик ванильного мороженого прилетел Гермионе прямо в лицо. Она повернулась к Драко, но тот указывал пальцем на Невилла, пытаясь скрыть смех за рукой. Невилл с самым невинным видом продолжал есть мороженое. Остаток праздничного ужина все восьмикурсники хохотали и вели себя, как беззаботные выпускники. Именно таким должен был быть весь их год. Именно так они хотели запомнить школу — много смеха и друзей рядом.

Выпускной

Гермиона поднялась на сцену за аттестатом. Она грезила этим моментом всю свою жизнь, и он оказался именно таким, каким она его представляла. Директор МакГонагалл вручила ей свиток пергамента, перевязанный красной лентой, и Гермиона просияла от гордости. Она тут же отыскала взглядом маму и папу — они сидели рядом с Уизли — и подняла диплом вверх, помахав им рукой, а затем прошла к другому краю сцены и снова села, ожидая, когда настанет очередь Малфоя.

Следующим на сцену поднялся Эрни Макмиллан. Драко стоял прямо за ним — ему предстояло пересечь зал следующим. Как и Гермиона до него, он окинул взглядом помещение, хотя искать ему было некого, кроме нее. Его взгляд остановился на Гермионе, и она улыбалась так широко, что он невольно улыбнулся в ответ.

— Малфой, Драко!

Он подошел к директрисе и протянул руку. Гермиона вскочила на ноги и начала громко аплодировать. К огромному изумлению Драко, Гарри Поттер, Невилл Долгопупс, Полумна Лавгуд, Джинни, Рон и Билл Уизли, а также Дон Бут тоже поднялись со своих мест и присоединились к аплодисментам. Это был самый невероятный момент в его жизни — не потому, что он получил аттестат, а потому, что у него появились настоящие друзья.

Он уже собирался уйти со сцены, но заметил в глубине Большого зала знакомую хрупкую фигуру. На мгновение он не поверил своим глазам. Сбежав со сцены, пока МакГонагалл называла следующее имя, он бросился прямо в ее объятия.

— Я так невероятно тобой горжусь, сын, — сказала миссис Малфой.

— Как ты здесь оказалась? Как это вообще возможно? — выдохнул он — вопросы роились в голове, как мухи.

— Мисс Грейнджер попросила министра магии об одолжении. Меня освободили раньше срока. Решение приняли сегодня, — сказала Нарцисса.

Он посмотрел через зал, ища глазами Гермиону. Она упорно смотрела в сторону сцены, не желая прерывать их встречу. Драко взял мать за руку и вывел ее из Большого зала.

Они разговаривали, пока церемония не закончилась. Выпускники, их семьи и друзья начали выходить из зала. Гермиона шла рядом со своими родителями. Оказавшись за пределами Большого зала, она принялась искать глазами Драко. Он нашелся в углу, один — миссис Малфой разговаривала с директрисой.

Гермиона улыбнулась, и он вернул ей улыбку. Казалось, кроме них в этом коридоре никого больше не существовало. Они медленно пошли навстречу друг другу и, оказавшись рядом, обнялись. Драко притянул ее к себе и на секунду оторвал от пола. Потом осторожно поставил обратно и медленно поцеловал.

— Я люблю тебя, — сказал он твердо.

— И я люблю тебя, — ответила она с такой же уверенностью.

— Спасибо за подарок на выпускной, — сказал он, посмотрев в сторону матери.

Гермиона тоже взглянула туда, затем снова повернулась к нему.

— Кто-то же должен принимать за тебя решения, Малфой. Вот я и решила, что твоей маме важнее быть здесь. — Она обняла его за талию и продолжила: — А еще я решила, что мы будем делать дальше. Ты проведешь июль с мамой, а я — со своей семьей в Австралии. В начале августа я вернусь в Англию и пробуду неделю с Гарри и Роном, пока они не уедут тренироваться в мракоборческий корпус. Потом проведу неделю с тобой в поместье — твоя мама уже пригласила меня к вам. А дальше мне нужно будет вернуться в «Хогвартс» и готовиться к учебе у МакГонагалл. А дальше все зависит от тебя. Если ты не поедешь со мной, я буду навещать тебя, когда смогу. И ты тоже сможешь приезжать ко мне.

— То есть ты уже все за нас решила, да, Грейнджер? — спросил он с улыбкой.

— Похоже на то, — ответила она.

— Меня устраивают твои решения, но есть проблема: я все еще не уверен насчет возвращения в школу. И еще я точно знаю, что одной недели в августе мне будет мало.

Он обнял ее за плечи и повел к выходу.

— Вот встречное предложение, — продолжил он. — Я проведу две недели с мамой, а потом прилечу к вам с родителями в Австралию еще на две недели. Потом мы вместе вернемся сюда, сходим в «Нору» — если Уизли не против, — а затем переместимся в мэнор, чтобы вы с мамой получше узнали друг друга. Идет?

— Великолепные решения — да еще и первые в твоей жизни! — восхитилась Гермиона, целуя его в щеку. — Мне твой план нравится даже больше моего. Пойдем, познакомишься с моими родителями, а потом — к миссис Малфой. Уизли устраивают сегодня большую вечеринку в честь выпускного и приглашают твою маму тоже, если она захочет прийти.

Они подошли к родителям Гермионы. Те обняли Драко — и он удивился, что даже не удивился этому. Потом подошла Нарцисса, и он познакомил ее с Грейнджерами. Гермионе все происходящее казалось нереальным.

Большинство восьмикурсников отправились в спальни, чтобы собрать чемоданы. Гермиона и Драко отстали от остальных. Остановившись у портрета, он сказал:

— Девочка на картине больше не выглядит одинокой. Мне кажется, теперь она уже не стоит снаружи, глядя внутрь. Она стала частью этой компании. Просто сама решила остаться по ту сторону забора. Это ее выбор. Точнее — решение.

— Мне нравится твое наблюдение, — ответила Гермиона. — Я согласна.

Они прошли через портретный проход и сначала зашли в комнату Драко. Гермиона села на его кровать:

— Хорошая у тебя была комната. Мне она нравится куда больше моей.

Он между тем закидывал вещи в чемодан — как всегда, собирался в последний момент.

— Она точно такая же, как твоя, Грейнджер. И чем же эта лучше? — спросил он, даже не поднимая головы.

Гермиона подошла к нему, взяла его за руки и посмотрела снизу вверх. На ее губах появилась лукавая улыбка.

— Она лучше, потому что в ней жил ты.

Она положила ладони ему на лицо, осторожно провела пальцами по щекам, поднялась на цыпочки и мягко поцеловала его. Потом отстранилась — и снова потянулась к нему, обнимая за шею. Драко поцеловал ее в ответ, думая, что один поцелуй не может выразить и малой доли его любви к Гермионе.

Отстранившись, он сказал:

— Мерлиновы тапки, Грейнджер, как я вообще переживу две недели без возможности тебя целовать?

— Ну… Пострадаешь немного. Как-нибудь переживешь.

Она ухмыльнулась и быстро поцеловала его снова.

— Давай собирайся быстрее и выходи в коридор. Я, в отличие от тебя, уже упаковалась, так что у меня есть время попрощаться с однокурсниками.

Гермиона уже направилась к двери, но он схватил ее за руку.

— А я, в отличие от тебя, встречаюсь с девушкой, которая слегка одержима порядком, и потому прекрасно знаю, что она сейчас начнет аккуратно складывать мои вещи вместо меня — чтобы потом у нас обоих осталось время попрощаться.

Гермиона закатила глаза, но все же принялась размахивать палочкой, аккуратно складывая одежду, которую он только что беспорядочно накидал в чемодан.

Они выставили чемоданы в коридор рядом друг с другом. Пришло время прощаться с однокурсниками. Гермиона пообещала почти всем писать — и, скорее всего, действительно собиралась это делать. Драко пожал несколько рук и даже обнял пару девушек, что вызвало у Гермионы явное недовольство.

Оставив багаж в коридоре, они спустились вниз. Перед лестницей, у окна, Драко остановился.

— Помнишь, как я впервые поцеловал тебя здесь?

— Помню так, будто это было восемь месяцев назад, — попыталась пошутить она.

Теперь уже он закатил глаза.

— Я вообще-то пытаюсь быть романтичным.

— И терпишь сокрушительное поражение, — рассмеялась она.

Он резко подхватил ее и закружил. Гермиона вскрикнула:

— Поставь меня на место!

Он послушался — только чтобы снова поцеловать ее — с той же страстью и нежностью, что и тогда, у окна, много месяцев назад. Они начали спускаться вниз к своим семьям.

— Самое лучшее в том, что я вернулась сюда в этом году, — это то, что я узнала тебя лучше и влюбилась, — сказала Гермиона.

Он обнял ее и прошептал ей на ухо:

— Для меня лучшей частью тоже была ты.

Он снова поцеловал ее и долго смотрел ей в глаза.

— Что бы ни случилось дальше, теперь я всегда буду знать, что такое любовь, что такое дом и что такое друзья. И за все это я обязан тебе, Гермиона.

Гермиона больше не отпускала руку Малфоя — и не собиралась отпускать и впредь. Теперь он был частью нее. Родным и знакомым.

Она покидала свой дом, но не покидала его.

А значит, все было хорошо.