Женись пока молодой, Поттер (гет)

— Блядь-блядь-блядь. Извини, Гарри, но это сильнее меня. Блядь-блядь-блядь.

Блэк нервно наматывал круги по небольшому свободному пространству комнаты и негромко матерился, периодически извиняясь перед своим собеседником. Рассказ Гарри произвел на него сильнейшее впечатление. Правда, к методам воспитания Дурслей он отнесся довольно спокойно, а вот о происшествиях во время учебы расспрашивал подробно, задавал вопросы, уточнил некоторые моменты. Не выдержал он после скупого описания битвы с василиском, вскочил, спросил самого себя, что за хуйня творится в этом гребанном Хогвартсе, и забегал по комнате.

Гарри состояния Блэка не понимал. С точки зрения Поттера, именно у гребанных Дурслей творилась, как выразился крестный, хуйня, а в школе были только небольшие приключения. Да, иногда опасные, как с тем же василиском, но раз все закончилось благополучно, то и говорить не о чем. И он попросил Блэка разъяснить, что его так расстроило.

— Не понимаешь, Сохатик? Крепко же тебе мозги промыли. Пойми, Дурсли твои — это, конечно, неприятно. Я сам в детстве выл от своего дома и своих родителей, и как только мне исполнилось семнадцать, тут же сбежал, к твоему отцу, кстати. Это в порядке вещей даже у чистокровных. Случается нечасто, но кроме семьи никому не интересно. За стенами мэноров может происходить что угодно, но никто не будет жаловаться или выносить сор на люди. Терпи, если не можешь справиться с ситуацией и переломить ее в свою пользу. Никто не оценит, что наследника Поттеров довели до ручки какие-то маглы. А стукнет тебе семнадцать — все, можешь идти куда угодно и этих своих Дурслей хоть до смерти круциатусом пытать, только следов на своей палочке не оставляй и аврорам не попадайся. Гораздо интересней, как ты вообще оказался у маглов и почему рос, ничего не зная о своих родителях. Но это возвращает нас к Хогвартсу. Вот там вы должны только учиться, учиться и еще раз учиться. Никаких сражений с Темным Лордом учебным планом не предусмотрено, насколько я помню. Василиска в школе тоже не проходят — эти твари настолько редкие, что с ним не всякий аврор справится, просто не будет знать как. Ну и прочие ваши приключения выглядят сомнительно, особенно отработка в Запретном лесу — даже нас так ни разу не наказывали, а уж нашу команду можно было с чистой совестью скормить акромантулам еще на первом курсе.

Блэк перевел дыхание и присел на кровать.

— Выглядит все это вместе, будто тебя к чему-то готовят, но так, чтобы ты не понял этого. Наверное, это все-таки связано с пророчеством.

— Что за пророчество? — поинтересовался Гарри, припомнив, что Блэк уже упоминал о нем.

— Да обычное, где предсказано, что родится тот, кто победит Темного Лорда. Подобного барахла в Отделе Тайн целый зал, если их все прослушать, можно с ума чокнуться. Я лично никогда им не доверял. Но в это пророчество почему-то поверили одновременно Дамблдор и Темный Лорд, почему — не спрашивай, не знаю. И оба решили, что ты — тот самый герой, который одолеет нашего Темного Лорда. Там еще вроде ребенок Лонгботтомов подходил, но в твоем случае все было как по писанному. Вернее, по сказанному.

— И что в этом пророчестве говорилось?

— Да я толком и не знаю. Вроде — тот, кто победит Темного Лорда, родится в конце седьмого месяца. Вот вы с Невиллом и родились в конце седьмого месяца. Твоих родителей убили, тебе на память остался шрам, который ты бездарно прикрываешь челкой, а Лонгботтомов запытали до безумия.

— Невилл не рассказывал...

— А ты и не интересовался, — припечатал Блэк. — Тебе некогда было, ты только о приключениях думал.

Гарри потупился. Блэк был прав. За два года в Хогвартсе он с трудом освоил учебную программу, да и то благодаря нечеловеческим усилиям Гермионы. Если бы не она, их с Роном уже сто раз отчислили — или оставили, но пришлось бы выслушать множество нотаций Макгонагалл о том, как он своей неуспеваемостью позорит память родителей.

— Но вообще, — как ни в чем ни бывало продолжил Блэк, — именно пророчество привело к окончанию той войны. Да, Поттеры погибли, Лонгботтомы, считай, тоже, но после той ночи нападения прекратились, а Пожиратели затихли или оказались в тюрьме. Ну и непожиратели тоже, — грустно ухмыльнулся он — оказались в тюрьме. Но это совсем другая история. Кстати, расскажи-ка мне про эту девочку, мисс Грейнджер, — попросил Сириус, — Ты ее так часто поминаешь, влюбился, наверное?

Гарри, конечно, возмутился такому предположению, но просьбу выполнил. Он рассказал, что Гермиона маглорожденная и самый лучший друг, почти такой же как Рон, они с первого курса вместе, она отличница и иногда зануда, особенно когда речь заходит об учебе, но без нее они бы погибли еще в Запретном коридоре.

Сириус задумался, глубоко запустив пальцы в свои давно не мытые волосы. Потом встряхнулся как пес и спросил:

— Гарри, что ты знаешь о магическом мире?

От автора: Поражает пофигизм героев поттерианы к страшным, в сущности, событиям. Помер один из учителей — ну и хуй с ним, другого найдем, за воротами очередь желающих. Таскал Квиррелл год Воландеморта в башке — похуй, пляшем дальше. Ученики каменеют — фигня вопрос, вот поспеют мандрагоры, мы их тут же вылечим. Первокурсница одержима все тем же Воландемортом — дык, главный вопрос, не кто, а как. В подземелье валяется дохлый гигантский василиск — а чё с ним делать? Ну и так далее, ежегодно. Или вот дементоры вокруг школы в «Узнике Азкабана» — все старательно делают вид, что это плохо, но терпимо, поскольку они, конечно, могут выпить душу какого-нибудь зазевавшегося ученика, но не со зла, а случайно. Из оговорок в книгах известно, что когда учились, например, Мародеры, до такого бардака не доходило, народ спокойно враждовал между факультетами и получал знания (хотя оборотень в школе — это тоже, знаете ли, но там хотя бы какие-то меры предосторожности принимали), а предыдущее открытие Тайной комнаты потребовало вмешательства Министерства. Которое, впрочем, в ситуации не разобралось, наказало невиновных (хотя Хагрид со своими питомцами по совокупности все-таки тянет на расстрельную статью — акромантул, цербер, дракон...) и наградило непричастных. И, кстати, с точки зрения волшебников отношение Дурслей к Гарри не было чем-то таким уж вопиющим. Ну одет мальчик плохо (вспомните семью Уизли на вокзале в «Философском камне» или магов на финале Чемпионата по квиддичу в «Кубке огня»), ну питается плохо (он, кстати, жаловался хоть раз кому, что львам не докладывают мяса?), ну работать заставляют (в сравнении с Дадли, миссис Уизли своих отпрысков гоняла только в путь). Ну а бьют — вообще значит любят. То есть фанфики, в которых волшебное сообщество приходит в ужас, узнав, в каких невыносимых условиях живет летом Гарри, немного, скажем так, преувеличивают. В ужас магов может привести только тот факт, что Герой живет у маглов.