Код Равновесия (джен)

Примечания:

Ааааа в предыдущих сериях:

Оби-Ван Кеноби и Сузаку Куруруги возвращаются с Корусанта на Мандалор, теперь уже с миссией выяснить, какое отношение Зеро имеет к тайному проекту Кловиса, который сейчас оказался в руках председателя военного комитета Сената, Шнайзеля; Лелуш наконец-то избавляется от Чёрного Короля и вместе с Дитхардом Ридом публикует расследование о связях бывшего наместника Кловиса с криминалом, чтобы обличить прогнившую суть Республики; а тем временем у Канамэ Оги и Наото Кодзуки случились разногласия по поводу того, что Зеро скрывает лицо, и каждый из них собирается выяснить правду своим путём...

Напоминалка о второстепенных персонажах: Ролон Хаибёртон (он же Роло Ламперуж в Коде Гиассе), тут пока что просто агент V.V. на Мандалоре, у которого свои интриги внутри Ордена джедаев.

 

— Кловис думал, что избежал обвинений. Но он ошибался! Его коррупция стала явной для всех…

Корнелия выключила голопроектор, и речь Зеро оборвалась. Кловис, полулежавший в кресле, только сейчас открыл глаза. Они были осоловелые, то ли от бессонницы, то ли от долгого сна.

— В этот раз ты не отмажешься, — Корнелия сжала губы в тонкую, жёсткую линию.

— Ты ведь и не хочешь этого? — слабо пробормотал Кловис.

— Не хочу. Но ты заслужил. О Сила, такая мерзость… — она окатила его взглядом, полным презрения. — Я бы даже не стала с тобой разговаривать, но Юфи хотела бы этого.

Он поднял взгляд. Бессмысленно открыл и закрыл рот.

— Я всего лишь х-хотел рисовать свои картины в этом мире, где никто не давал мне спокойствия. Но я хотя б-бы сражался…

Корнелия резко махнула рукой.

— Из-за своего эгоизма ты бросил тень на всю нашу семью. Заберите его!

* * *

Круглый, утопленный в землю домик, вех’яим, создавал такое кустарное впечатление, что в нём никак нельзя было заподозрить любимое местечко магната Тайзо Кирихары для чаепитий. Но внутри было чисто, разве что чуть необжито. Кирихара непринуждённо пил ароматный шиг, Зеро стоял, прислонившись к стене. Он скрестил руки под плащом, будто отгородился от собеседника.

— Что же ты? Выпей шигу со мной. Такой старик как я не может себе позволить бурности приключений, поэтому хобби у меня простое: подбирать травы для отваров. Этот — один из моих любимых…

«Ты кидаешь травы в котёл, но сам туда не полезешь. В таком случае финансирование сопротивления Республики и правда похоже на мирное стариковское хобби», — усмехнулся про себя Лелуш.

Он знал манеру Кирихары подбираться к сути вопроса из такой дали, на которой находилась соседняя галактика, но в этот раз терпеть этого не хотел. Он разбирался с конкурентным Дозором не для того, чтоб ему дальше могли диктовать условия.

Кирихара указал чашкой на маску Зеро.

— Я не скрываю своего лица, ты тоже можешь. Ты знаешь, Лелуш, это место прелестно уединённостью и безопасностью.

— Я оценил это по достоинству, — разлепил губы Лелуш. — Но зачем же вы пожелали личной встречи со мной?

Посреди стола стоял котелок на электрической плитке. Лелуш затруднялся определить, из чего тот сделан, может быть, из глазированной глины? На белом боку был светло-зелёный рисунок некоего растения, с цветком, похожим на циферблат. Кирихара принюхался к аромату чайного пара, налил половником себе ещё.

— Зачем же?.. Узнать, как у тебя дела.

— Успешно. Корнелия занята очередным скандалом с Кловисом. Кто бы мог подумать, что он позволил обосноваться в Сандари такому, как Чёрный Король… — Лелуш закончил с лёгкой усмешкой. Он вспомнил репортаж об обыске Вавилонской башни, который смотрел незадолго перед этой поездкой.

— Ну что ж. Раз ты контролируешь ситуацию, то беспокоиться не о чём.

Наконец-то Кирихара заговорил о том, о чём хотел услышать Лелуш, поэтому он решил перестать его морозить. Он сел напротив Кирихары, закинул ногу на ногу, снял шлем и развернул к себе лицом, взглядом будто бы изучая визор.

— Во время прошлой встречи вы говорили о некоем Коллективе Теней, из-за которого вам нужен был Чёрный Король в союзниках. Но уже прошло немало времени, а я про этот Коллектив так ничего и не слышал.

Кирихара легко дёрнул узкими плечами.

— Кто знает, может быть, после неудачи на Мандалоре криминальные лорды Коллектива перессорились.

Лелуш припомнил одну из своих догадок насчёт мотивов Кирихары и усмехнулся.

— Так вам Король нужен был не из-за Коллектива, а прежде из-за его связей в правительстве? Когда оно работает плохо из-за коррупции, удобнее выращивать свою армию.

Кирихара лукаво улыбнулся.

— Теперь настали трудные времена, благодаря новой наместнице. Нужно продолжать искать союзников. На той конференции в отеле Муара я собирался встретиться с представителями Корпоративного Сектора. Но из-за захвата всё сорвалось.

Лелуш скрыл недовольство. Кирихара в чём-то был прав, его стратегия давала плоды. Он ждал, пока Республика сломается под весом своих же пороков. Но Лелушу это было противно, и он хотел бы прикончить её быстро и чисто. Такие как Чёрный Король наносили больше вреда, чем потенциальной пользы. Новый мир для Наннали не построишь, если позволять такому процветать. Вдруг в решающий момент оно окажется сильнее тебя?

Из ручной кошки вырастет нексу. Точно так же, как Кусакабе пожелал себе тёмный меч.

— Знаешь, в чём сложность искусства приготовления хорошего шига? — Кирихара вернулся к философии, глядя на котелок на столе. — Она состоит не только в подборе верных трав, но и в долгом удержании нужной температуры. Стоит лишь немного перегреть, как посуда расколется от жара раньше времени. А недогреешь — напиток не достигнет нужной кондиции. Чтобы не упустить решающий момент, нам нужно проявить терпеливую бдительность.

«Мой момент может не совпасть с твоим, кто из нас тогда ошибётся? — подумал Лелуш. Его посетила странная ассоциация — словно он тоже держал свой баланс холода и тепла, но только до того самого решающего момента. Это было словно наваждение, предупреждение, отмечающее красным флажком какую-то точку в будущем. — На случай моей ошибки за моей спиной будет стоять С.С. с мечом…»

— Я попробую наладить связи с Корпоративным Сектором, — сказал Лелуш вслух.

* * *

Ролан Халибёртон считал минуты, потом часы, пока смотрел в стену. Стена была серая. Он выполнил предыдущее поручение и ждал нового.

Наконец наступило время для сеанса связи с магистром. Когда Ролан закончил доклад, он слегка склонил голову перед стоящей на столе голограммой магистра V.V.

— Ты должен будешь присмотреть за Кеноби и его падаваном, — сказал магистр.

— Присмотреть? — неуверенно уточнил Ролан.

— Да, Совет решил вернуть их в Одиннадцатый сектор, чтоб они разобрались с местными террористами, — в голосе магистра скользнуло раздражение. — А с теми связалась С.С. Найди её, Клинком займутся другие.

— Да, магистр.

Чтобы найти С.С., нужно найти террориста Зеро. Новая цель. С новой, чёткой целью, Ролан наконец мог ожить и приступить к делу.

Но ведь ещё как-то надо «присмотреть» за Кеноби и его падаваном, потому что их поиски будут полезны для его миссии. Как это требуется сделать?..

* * *

C.C. шёл высокий хвост чёрных волос. Скорее всего: сейчас сказать было трудно, потому что она не походила на саму себя до той степени, что Лелуш бы её ни за что не узнал. Рядом с ним сидела представительница расы ланников. Чуть низкорослая, но розовато-коричневый цвет кожи выглядел очень натурально. Ни одного зелёного отлива не проглядывалось. Его всегда поражала способность С.С. незаметно проникать куда угодно, но такого уровня конспирации он даже от неё не ожидал.

Пожалуй, только она могла добраться до Корпоративного Сектора, не попав в неприятности. Конечно, она для порядка повозмущалась, но Лелушу и правда было больше некого отправить на ответственные переговоры. Он сопроводил её до зала ожидания космопорта Сандари. Отсюда шаттл добросит её до наритского космопорта на Конкордии, откуда ходят рейсовые звездолёты по всему Хайдианскому пути…

Край мысли случайно зацепился за Нариту, и Лелуш решил задать один вопрос, который из-за своей незначительности потерялся в суматохе событий. В просторном зале эхо чужой спешки и утомлённого ожидания глушило их голоса, но он всё равно следил за тем, чтобы говорить негромко:

— На Нарите я видел твои воспоминания, — С.С., проверявшая свои поддельные документы, замерла. Эта тема была достаточно личной, чтобы они избегали её обсуждения даже в приватной обстановке, но Лелуш хотел поговорить вовсе не об этом. — …И я видел их со стороны, а не твоими глазами. Мне показалось это любопытным.

С.С. неопределённо качнула крашеными ушами.

— Каждый раз вспоминая, мы прорисовываем память заново. Ты в том видении дорисовал меня со стороны. Почему — вопрос к тебе.

Лелуш чувствовал, что, наверное, потому, что так было проще воспринимать видение, пришедшее извне.

— У меня намерения навязать тебе восприятие и память не было. Но у тебя должно было быть.

Теперь настала очередь Лелуша удивляться повороту беседы.

— К чему это ты?

— Ширли я видела. Ты вырезал столько из её памяти, всего себя. Но что ты нарисовал ей взамен?

— Она меня забыла, этого достаточно. Нечего кормить её ещё большим количеством лжи, — отмахнулся он. Но он знал, что С.С. знала, что он такого не умел и делал всё, полагаясь на Силу и интуицию. — Твой шаттл прибыл.

С.С. ухмыльнулась ему краешком рта на прощание.

* * *

Чёрный Король был побеждён, а его криминальная империя сыпалась под ударами наместницы Корнелии. Но Зеро не оставил зачистку одним лишь властям: Орден Чёрных Рыцарей тоже охотился за остатками империи. Главным охотником оказался скромный заместитель лидера ОЧР.

Канамэ Оги был хорошим другом Наото, и всегда по мере сил старался разгрести последствия его авантюр. Он не считал себя повстанцем по призванию, он был им по необходимости. Он тихо поддерживал мечты тех, в кого верил, и которые резонировали с его мыслями о лучшем мире. Как-то так вышло, что роль заместителя Наото перетекла в роль заместителя Зеро. Разве что они не были друзьями, а личные мечты Зеро оставались загадкой, как и его лицо.

Ксарн был правой рукой Чёрного Короля. Зеро говорил о нём, что тот может быть хитрецом, что все интриги выдумывал он, но в конечном итоге Канамэ пристрелил его на входе в мастерскую реабилитации датакристаллов. Тот полагал, что спрятался отлично, и не ждал атаки. Его подвела спешность, с которой он пытался «реализовать товар» — рабынь, усланных Королём на Гаргон. Если бы Ксарн был чуть осторожнее, он бы смог заработать достаточно денег, чтобы начать жизнь заново на другом конце Галактики.

Их с Королём не связывало никаких идей, только некое доверие, что позволяло им вместе вести бизнес. Было что-то в их отношениях, от чего более смекалистый Ксарн не свергал Короля. Они отлично знали о пороках друг друга, и, возможно, это их и связывало. Но едва ли это была та связь, из-за которой живой мог бы бороться за пародию на наследие мёртвого.

Канамэ смотрел на тело Ксарна и думал, что боролся бы за идеи Наото, даже если бы тот погиб. Дело было не только в дружбе. Поэтому он боролся и за идеи Зеро. Но мог ли он бороться за самого Зеро, про которого не знал ничего личного, даже дурного?

Мастерская уже давно прекратила работу по восстановлению повреждённых носителей памяти; вместо этого она превратилась в пыльное прикрытие для незаконных операций. Канамэ миновал стойку рецепшена и отправился на склад. На верстаках в углу до сих пор лежали лупы и микропинцеты, угловатые шкафы терминалов тускло помигивали лампочками, но едва ли их до сих пор использовали для попыток извлечь архив чьих-то голографий из облитого кафом датадиска.

Канамэ шёл вдоль стеллажей с разными подписями вроде «НЕ ПОДЛЕЖИТ ВОССТАНОВЛЕНИЮ» или «ОЧИЩЕНО». На стеллажах — датачипы и белые, тусклые датакристаллы, словно из мутного стекла, которые утратили своё привычное голубоватое сияние. Часть из них попадала на пол, когда приспешники Ксарна в панике отступали. Они хрустели у Канамэ под ногами, он словно шёл по тонкому льду.

Иногда Канамэ позволял себе фантазировать о лучшем мире. Какой была бы его жизнь, не будь у него нужды брать в руки оружие, чтобы защитить своё право на правду и справедливость? Если бы он мог работать школьным учителем дальше и не лгать о том, как устроен мир? Если бы мог быть защитником подопечных, а не оружием лжи в чужих руках?

Иногда… это были приятные фантазии, но бесплотные, как навеянные рефреном идеализированные воспоминания.

Канамэ думал, что этих девушек накачали рефреном. Тот же пустой взгляд, та же потерянность в пространстве. Они сидели на матрасах между стеллажами и кутались в синтетические пледы: хотя на Гаргоне вечно было жарко, здешний кондиционер выстужал помещение. Но рабыни выглядели чисто и презентабельно, и, главное, не бредили. Нет, не рефрен, что-то другое. В конце концов, кто купит товар со сгоревшими мозгами?

Пока остальные Рыцари пытались разговорить освобождённых пленниц, Канамэ пошёл проверять последнее помещение. Тяжеловесную дверь никто не потрудился запереть, на ней была надпись «ОГРАНИЧЕННЫЙ ДОСТУП. ОПАСНОСТЬ ПОВРЕЖДЕНИЯ…», полустёртая от времени так, что уже слово «опасность» едва читалось. За ней не было ничего нового и особенного, те же мутные кристаллы памяти и пара койко-мест в маленьком помещении. На первом мирно спала зелтронка, так, будто её не побеспокоила короткая стрельба снаружи. А на втором металась и мяла простыни синекожая тви’лека в бреду.

Канамэ присел, обеспокоенно касаясь её руки. Она вся вспотела, её лицо было искажено страхом и злостью. Нет, тоже не рефрен. Она не была в своём лучшем мире, она будто боролась с чем-то жутким с упрямым отчаянием.

— Привет, эм… я пришёл помочь. Как ты себя чувствуешь? — хоть Канамэ и думал, что это бесполезно, но всё же попробовал с ней заговорить. К его удивлению, она ответила:

— Я не скажу тебе… ничего не… засунь себе это…

Но говорила она с металлической стеной, или, вернее, с кем-то, кто сделал с ней что-то плохое. Канамэ сочувственно поджал губы и вновь попытался мягко ухватить её за плечо.

— Всё будет хорошо, ты в безопасности…

— Ни про Зеро, ни про…

Рука Канамэ замерла на полпути от неожиданности, а по спине пробежали мурашки.

— Ты… что ты имеешь в виду? — выдавил он. Он боялся даже предположить что, но не мог не спросить.

— Смейся!.. Сколько хочешь. Ты не… сломаешь меня.

У Канамэ перехватило дыхание. Он думал, что все эти девушки были всего лишь несчастными жертвами, волею судьбы оказавшимися в чудовищных лапах работорговца. Но эта… она вела себя так, будто её кто-то допрашивал. Будто она что-то знала.

— Ты говорила о Зеро? — Канамэ казалось, будто его голос не слушается его. Той части его сознания, что скорчилась в трепете и шептала, что он свернул куда-то не туда.

Девушка дёрнулась так, будто её ударили током и закричала:

— Да вы с ним… стоите друг друга! Оба психованные, вы… и поэтому ты никогда ничего от меня! Гадай сколько влезет!

Канамэ непроизвольно отшатнулся, стыдливо скривив лицо, и от её реакции, и от того, что ему хотелось схватить её за плечи и закричать в ответ. Ему было так стыдно и за этот недостойный порыв, и за своё недоверие. В самом деле, какое моральное право он имеет устраивать ей ещё один допрос, пока она переживает раз за разом недавние муки?

Но… О, кажется, вот теперь он знал нечто дурное о Зеро. Она знала нечто дурное, и что-то ещё такое, что хотел знать… Чёрный Король, вероятно? Действительно, что самое загадочное в человеке, что постоянно носит маску?

— Эй, как дела тут? — в комнату вошёл Кенто.

— Тут… эта девушка, ей плохо. Ей нужно… нужна особая помощь? Я прослежу за этим, — пролепетал Канамэ.

Он просто… удостоверится, что ей станет лучше.

* * *

Каллен уже привыкла к пустоте особняка Стадтфилдов. Когда здесь обитала мачеха, он казался ей невыносимым местом. Каллен мечтала, чтоб она в один момент исчезла. И вот теперь она мертва, и дом больше не вызывал ненависти. Осталось лишь непонятное тусклое уныние. Ощущение неживой пустоты. И посреди неё Каллен сразу почувствовала чужое присутствие.

На кухне обнаружился Наото. Он раскопал на полках какие-то макароны и засыпал их в кастрюлю. Яркая пёстрая упаковка — на белой мраморной кухне.

— Пыльно тут у тебя, — прокомментировал он.

Каллен бросила на стол пакет со снэками. Она не очень любила готовить, поэтому обедала либо в Академии, либо в закусочных, а на ужин и завтрак покупала всякие сэндвичи и готовые салаты. Она бы не попросила дополнительных денег у отца на служанку, даже если бы разговаривала с ним. Это было…. неправильным. Потому в большом доме, за исключением её комнаты, стояла пылища.

— Когда здесь жила мачеха, я всё ждала, пока она смоется на несколько дней. Хотела устроить здесь какую-нибудь отвратительную вечеринку, — почему-то вспомнила Каллен.

— Ты же страшно ненавидишь такие тусовки, — улыбнулся Наото, помешивая макароны.

— Главное, что её бы это взбесило, — улыбнулась Каллен, но коротко. Теперь, когда некого было бесить, это не казалось забавным. — Кажется, я получила, что хотела, но меня это не радует.

Она села на на край стола, поставив ноги в обуви на стул. Красивая узорчатая скатерть смялась под ней. Так развязно любил сидеть Наото, и Каллен раньше хотела быть такой же крутой, как он. Не связанной церемониями, свободной в выборе своего пути. Но от попрания скатерти и стула она тоже сейчас не получала удовольствия.

— Так бывает, когда делаешь кому-то что-то только на зло.

— А сражаться против Республики — это не на зло.

— Помимо этого есть и другие причины, — Наото вздохнул. — Честно говоря, мне казалось, что у тебя их как раз и не было. Поэтому я… Но, пожалуй, это моя вина.

Каллен ожгла брата возмущённым взглядом.

— Ты идиот.

Может быть, он когда-то давно и был прав, но это уже давно было не так. Она вспомнила зелтронку Кики, которую они спасли от Чёрного Короля. Это было правильно, и эта правильность согревала.

Наото поднял руки в знак примирения.

— Если тебе тут пусто живётся, могу переехать к тебе. Хотел тебя спросить об этом.

— Отец вроде как был против…

— С каких пор тебя волнует его мнение?

— А тебя не волнует?

Каллен подозрительно прищурилась. Брат улыбался подозрительно нелепо. Уж такое привирание она могла распознать.

— Ты с ним говорил, да?

Наото помялся, хотя понимал, что отпираться бесполезно.

— Ты не отвечаешь на его звонки… Он бы хотел, чтоб хоть кто-нибудь присматривал за тобой.

— Знаешь, что! — Каллен вскочила со стола. — Пошёл ты.

Но, вопреки своим словам, сама пошла к дверям.

— Да какая разница, что он хочет! Я сам бы хотел! — крикнул он ей вслед.

Каллен остановилась, вернулась к столу. Взглянула на надувшегося Наото. Выхватила из пакета сэндвич, злобно укусила его и вышла окончательно.

* * *

Каникулы уже почти кончились, студенты стали потихоньку возвращаться в кампусы. Каллен явилась в Академию под предлогом встретиться с соседкой по парте. Он был очень сомнителен в глазах самой Каллен, потому что она не помнила даже её имени. Но ей надо было убить время. Обычно она убивала его в спортзале, но Орден так и не обзавёлся новым.

Соседки не оказалось на месте, ещё не приехала. С Милли разговаривать не хотелось, потому что Каллен была не в настроении выдерживать её атаки пошлыми шутками. В итоге она села на скамейку в парке в попытках придумать себе ненапряжное занятие.

Вдруг она услышала лёгкое гудение и шелест гравия. Оглянулась — по дорожке неспешно летела Наннали на своём кресле на воздушной подушке.

— Привет, Каллен! — она махнула ей рукой, когда оказалась ближе.

— Как ты узнала, что это я? — ляпнула Каллен и тут же смутилась. — То есть… прости…

Наннали тихо посмеялась.

— Все всегда удивляются. Но у меня очень хороший слух. Ты, кстати, довольно громкая.

Каллен скептически посмотрела почему-то на свои ноги. Она сидела почти не двигаясь. Как она, по дыханию что ли людей вычисляет?

— Ты сегодня одна гуляешь, — заметила Каллен.

— Саёко в ремонте. А мой братик… Не знаю, он тоже где-то сегодня гуляет, — она вздохнула. — В этом году он вечно где-то пропадает. Ты тоже одна. Тебе грустно?

Каллен поморщилась. Но выражение лица Наннали было таким невинным, что она не могла злиться на неё внезапные личные вопросы. Та, в отличие от её брата, всегда казалось приятным человеком.

— А ты не злишься, что твой брат что-то от тебя скрывает? Где он пропадает, как ты говоришь.

— У него своя личная жизнь, это нормально, — сказала Наннали.

Каллен неловко вытянула пятку, оставляя на гравии полосу.

— Я имею в виду… У меня тоже есть старший брат. Некоторое время назад я узнала, что он скрывал от меня кое-что важное, — дело, конечно, было не только в том, что Наото не говорил с ней о Силе. — Мы вроде помирились. Но… не знаю.

— Скажи, то, что ты узнала, полностью поменяло твоё представление о брате? — серьёзно спросила Наннали.

— Нет, — хмыкнула Каллен. — Он просто идиот. Пытается меня защищать, потому что считает, что знает, как для меня лучше. До сих пор, хотя я сказала ему, что мне это не нужно.

— Старшие братья, — с улыбкой сказала Наннали, — они такие.

— Неужто Лелуш достал тебя заботой? — дружелюбно спросила Каллен. Лелуш, конечно, был циничным снобом, но, кажется, Наннали была единственной, о ком он заботился.

Та приложила пальчики к подбородку.

— Это слишком резкое слово, я бы так не сказала… Иногда он думает, будто любая хоть немного тревожная новость разобьёт меня. Но почему бы и нет? — она хихикнула. — Ему нравится заботиться обо мне, а мне нравится, когда он счастлив. Он заботился обо мне с тех пор, как погибли наши родители, так что можно немного ему подыграть.

Это было даже удивительно, то, в каких схожих ситуациях они с Наннали были. Наото учил Каллен всему, чему мог бы научить вечно отсутствующий отец. Но у Наннали и Лелуша были свои отношения.

— Мне не очень хочется подыгрывать, — сказала Каллен.

— Я сомневаюсь, что ты хочешь, чтобы твой брат никак не показывал, что любит тебя. Может быть, вам прямо поговорить о том, как он мог бы проявлять заботу, чтобы тебе было комфортно?

Каллен весело улыбнулась, когда представила, что зачитывает список правил в её доме Наото. Прямо как он когда-то час инструктировал её, когда она захотела посмотреть их первый повстанческий штаб. Конечно, она первым делом его ослушалась и отправилась искать склад с оружием.

О, это будет весело.

— Сколько тебе лет, четырнадцать? Ты удивительно разбираешься в таких вещах.

— Скоро будет пятнадцать, — скромно улыбнулась Наннали.

* * *

Наото, выдирая ноги из густого ворса ковра, поднялся в кают-компанию Скромницы. Теперь, когда у них больше не было одной общей базы, а было много небольших складов и подземных помещений, сложно было найти нужного человека. Для Наото это было непривычно, потому что всю жизнь он управлял лишь небольшой, неизвестной публике, группой повстанцев. Но он понимал резонность такого решения. Теперь, когда за ними охотилась наместница Корнелия, безопасность была превыше всего.

Тот, кого он искал, чаще всего появлялся в штабе руководства Ордена — на роскошной яхте по имени Скромница. И сейчас Зеро был именно здесь.

Над голографическим столом он развесил плашки какой-то схемы, а сам что-то писал на сенсорной доске рядом со столом. Наото сел в одно из кресел: их распорядилась притащить Наоми Иноуэ, потому что нормально сидеть на уже имевшемся людоедском диване было невозможно. Коричнево-оранжевые кресла абсолютно не вписывались в фиолетово-зелёный дизайн яхты, но, главное, они были удобными.

— Что там у тебя? — с любопытством спросил Наото, поставив локти на колени. В правой руке он лениво подбрасывал ворсистый мячик.

— План реорганизации структуры Ордена, — сказал Зеро, не отрываясь от доски. Он закончил писать и крутанул стилус в пальцах. — Я скоро созову собрание для офицеров, чтобы представить его.

Наото поначалу удивился что Зеро так легко ответил на вопрос, потому что простые ответы о планах без… вот этого всего, что он говорит обычно, чтобы напустить туману, были не в его духе. Но потом он подумал, что если бы Зеро хотел заняться чем-то совсем секретным, он бы не стал делать это здесь. Или, может, это знак доверия?

Доверие…

«Вера в самого человека, и в идеи, которые он транслирует — это совершенно разные вещи», — так сказал Канамэ. Он был разочарован тем, что Зеро не отвечает доверием хотя бы высшим офицерам. И, кажется, видел в этом злой умысел, а не недостатки человеческого характера.

Наото хотел доказать, что он не прав. Для начала — хотя бы самому себе.

Но как это сделать, если Зеро всегда говорит уклончиво? Всегда строит разговор так, что выясняет всё, что нужно, но о себе не выдаёт ничего? Чёрт, он командует Орденом уже несколько месяцев, а о нём до сих пор известно лишь то, что он владеет Силой, любит играть в шахматы и иногда со скуки бросает дротик-другой в мишень дартса!

Похоже, Наото придётся сыграть в его игру.

— На самом деле, — заговорил он, — мне нужен совет.

— Совет, хм? — в голосе Зеро скользнула нотка удивления, но он так и не повернулся к нему лицом.

Наото сцепил пальцы обеих рук вокруг мячика.

— Да. Как думаешь, почему человек реагирует агрессивно и недоверчиво, хотя ты к нему со всем дружелюбием?

— О ком идёт речь?

— О Каллен, — сказал Наото. Может быть, речь и правда шла о ней, но его целью был ответ Зеро.

— Тогда тебе стоит поговорить об этом с Оги. Вы её знаете дольше, чем я, — тот, конечно же, попытался уклониться от ответа.

— Мы с Канамэ… немного поругались. В общем, он не в настроении, — Наото не стал уточнять, что причиной конфликта стал сам Зеро. — А вы с Каллен в последнее время много общались.

— Я учил её использовать Силу, — кажется, Зеро испытывал лёгкое раздражение. Наото замахал руками.

— Да боже! Я уже ни в чём вас не подозреваю! — и правда, даже если Каллен влюблена в Зеро, даже если он сам что-то к ней испытывает, чему, вообще-то, и свидетельств не было, он слишком скрытен, чтоб позволять себе хоть чем-то ей отвечать. — Я действительно хочу знать, что ты думаешь об этом.

Зеро наконец взглянул на Наото через плечо.

— Если человек отвечает недоверием на дружелюбие, значит он считает, что оно неискреннее.

«Считаешь ли ты, что тебе все лгут?»

Может быть, это было где-то справедливо, что Зеро воспринимал в штыки попытки Наото быть дружелюбным. В конце концов, Наото сам с начала их знакомства подозревал его во всём подряд и злился на него за то, что он забрал его место лидера и симпатию Каллен. С Каллен было также — он сам её оттолкнул, а теперь они оба не знают, как нормально друг с другом разговаривать. Вот только Зеро так вёл себя не только с Наото, а со всеми, так что тут уже дело было в нём самом.

Такого не бывает без глубинной причины.

Зеро снова отвернулся, вероятно, решив, что разговор закончен. Но Наото не собирался заканчивать.

— В твоей новой структуре… найдётся местечко для меня? — чуть иронично сказал он. — Или Канамэ остаётся твоим заместителем, а я снова буду отвечать за… «подбор персонала»?

Зеро хмыкнул.

— Тебе так не нравится эта должность?

— Почему ты назначил на неё именно меня?

Зеро поднял стилус над доской как бы в размышлении. Тщательно подбирал слова.

— Ты ведь и раньше занимался этим, ты был лидером. Тебе есть за что сражаться — и ты умеешь видеть это в других.

И снова — не сказал ничего личного.

— Ты сам говорил мне нечто подобное, не так ли, Наото?

Верно, конечно. Наото не мог увидеть этого лишь в одном человеке — в самом Зеро. И дальше он собирался спросить его: «А как думаешь, что я вижу в тебе?». На такой вопрос люди обычно отвечают то, что на самом деле думают о себе. Но он понял, что этот трюк с Зеро не сработает. Несомненно, тот бы ответил что-то вразумительное, но уклончивое, и это было бы совсем не то, что Наото искал.

А сработает ли с Зеро хоть какой-либо трюк?

Наото перехватил волосы пятернёй, перчатка без пальцев сухо скользнула по влажному лбу. Кажется, он только выдал то, что напряжён. Если не раньше: насколько Наото понимал способности Каллен, она могла чуять эмоции людей — значит, Зеро тоже мог, скорее всего.

Нет, попытка поиграть на его поле приведёт к провалу. Не стоит ли тогда отбросить ненужное притворство?

— Знаешь, Зеро… мне кажется это забавным… Мы уже знакомы несколько месяцев, а до сих пор иногда чувствую какое-то напряжение, — Наото неловко пожал плечами и улыбнулся. — Когда говорю с тобой. Глупо, да?

Впервые за весь их диалог Зеро оторвался от своей доски и повернулся к нему. Но — ничего не сказал. И Наото воодушевлённо продолжил:

— Мне кажется, будто я… — он переставил в воздухе вытянутый указательный палец перед пальцем другой руки, так несколько раз, словно изображал нечто вроде цепочки. — Будто я должен предсказывать твой ответ, прогнозировать свой… Это утомляет, знаешь ли!

— О чём ты вообще говоришь? — спросил Зеро почти без интонации, хотя формулировка подразумевала раздражение.

— Ты же играешь в эту игру… в шахматы. Все разговоры для тебя — игра?

Зеро опять ничего не ответил. Может, ему просто было нечем вразумительно это прокомментировать.

— Конечно, ты играешь, просчитываешь. Постоянно. Может быть, ты поэтому так хорош в убеждении? — Наото улыбнулся ему, совершенно искренне. Да, было такое, что он злился на Зеро за риторические манипуляции. Он же сам так не умел. Но почему хороший навык не может стать поводом для похвалы?

Игра в саббак подразумевает, что тебе нужно сидеть с каменным лицом и не выдавать свои мысли. Это взаимная история: всё строится на том, что каждый строит свои догадки насчёт вероятных действий оппонента. Но что будет, если один вместо каменного лица покажет эмоции?

В играх Наото всегда проигрывал. Но он умел хорошо другое — не бояться показать другим, что он чувствует.

— Спасибо, — сухо сказал Зеро. — Но, несмотря на это, у тебя какие-то вопросы ко мне?

— Нет. Разве просят советов у тех, к кому есть претензии?

Похоже, Зеро действительно был сбит с толку отсутствием враждебности.

— Но ты ведь пришёл не за советом, — уверенно сказал он.

И он до смерти хотел узнать мотив Наото, потому что от безысходности уже задавал один и тот же вопрос в третий раз! Хотел вычислить понятную стратегию, которой на самом деле толком и не было — он ведь жил этим, он не мог иначе. Наото весело засмеялся, хлопнув ладонью по колену.

— Я тебе скажу, зачем я пришёл. Но сначала я хочу сыграть с тобой в угадайку. Ты хорошо умеешь убеждать, настолько, что даже уговорил Такеши Нагату никому не рассказывать о том, как ты выглядишь. У нас с ребятами есть куча теорий, чем же ты его подкупил. Я хочу угадать, какая из них правильная! И тогда… — Наото ухмыльнулся, — если я выполню эти условия, угадаю и скажу тебе правду о том, зачем я сюда пришёл, ты взамен ответишь на мой вопрос.

Внезапно Зеро коротко рассмеялся.

— Сам же ставишь себе условия для победы? И где в этой игре честность? — с весёлой иронией произнёс он.

— Никакой честности, — Наото развёл руками.

— Тогда тебе следует ожидать, что я могу солгать.

— Да пожалуйста!

Зеро ещё не знал, что победа здесь не имеет значения, важен лишь процесс, потому что Наото в любом случае собирался сказать правду. Он и сам не знал, что будет дальше, но чувствовал, что он на верном пути.

— Мы все в Ордене сражаемся ради общих идей, — начал Наото, пока Зеро не возразил что-нибудь ещё. — Но каждый приходит к таким идеям своим путём. У каждого — свой мотив в них верить. Йошитака Минами с нами потому, что ему так и хочется сделать мир «правильным», он будто бы видит везде нитки, торчащие из одежды, которые не дают ему покоя. Тамаки сражается за своих братанов. Канамэ отказался учить детей пропаганде, Наоми Иноуэ тоже больше не может спокойно делать то, в чём хороша. А Такеши Нагато…

— Разве с ним всё не очевидно? — сказал Зеро.

— Да, многие полагают, что ты предложил ему помочь найти его семью. Не зря же он у нас глава разведки? Вот только этого обещания, исполнение которого от тебя не очень зависит, если честно, мало для того, чтобы он молчал так долго. Именно это любопытно, понимаешь? — Наото сделал небольшую паузу, но Зеро промолчал. — Потому кое-кто даже подозревает, что ты держишь в заложниках семью Нагаты.

Он снова посмотрел на Зеро в ожидании реакции. Но тот стоял неподвижно, чуть оперевшись бедром на голографический стол. Наконец он фыркнул:

— Я польщён тем, что про меня уже строят теории заговора. Нагату надёжнее убить, чем шантажировать.

— Конечно, это абсурд! Я знаю, что ты бы такого не сделал, — кивнул Наото.

— Хм.

Зеро как будто хотел возразить, или, может, спросить — «А откуда ты знаешь?», но потом решил не озвучивать свои мысли.

— Нужно уметь оставлять в стороне своё недоверие ради общей цели, — Наото вернул ему его же давнюю фразу и попытался поймать его взгляд, чтоб тот вспомнил, что это отсылка. — Надёжнее убить, чем всегда опасаться конкурента, разве нет?

Тогда, в день их дуэли… Наверное, у Зеро и был резон не убивать поверженного противника, говорить те слова о сражениях плечом к плечу. Вряд ли он хотел ещё больше настраивать против себя ребят. Но был и повод поступить иначе. И всё же, он не убил Наото и даже не попытался посмеяться над его поражением. Не дал ему какую-то дурацкую должность вроде уборщика, не попытался унизить.

Тогда Наото впервые почувствовал, что Зеро может и правда верить в то, что говорит.

Наото обещал себе, что будет за ним наблюдать — и наблюдал. И видел — Зеро делал много мелких вещей, которые говорили о том, что идеалы для него не пустой звук. Вот, например, с тем мальчишкой Ривалзом из бара он мог бы обойтись хуже, ведь ему тогда не было нужды играть на публику. Никто не сможет так долго притворяться кем-то радикально другим, даже тот, кто постоянно носит маску.

— Так вот, я говорил, что Нагата не стал бы молчать из-за одного лишь шанса найти семью. Дело ещё в том, что изначально он пришёл к нам не только из-за неё, — продолжил Наото. — Он из тех, кому нужно чувствовать себя частью целого. Быть чем-то большим. Ты пообещал нам большее, чем свободу Мандалору. Но для него это имело особенное значение. Шаб, да ты дал ему покосплеить себя, любой фанат о таком мечтает!

Зеро коротко посмеялся.

— Завидуешь?

Наото пожал плечами.

— В твоём нарядном костюмчике не хватает брони.

Это было бы забавно. Наото представил, что бы он делал на месте Зеро… Он ведь никогда даже не мечтал, что станет лидером большой организации. Он рассчитывал лишь на то, что кто-то покрупнее вроде Дозора позволит его группе присоединиться в нужный час. А Зеро с самого начала метил к звёздам, не разменивался на полумеры, ни в бою, ни в вопросах безопасности.

Что было бы, если бы там, перед Кирихарой, именно Наото пришлось бы отстаивать честь своих людей? Что если бы это его лицо было изображено на плакатах по всему Мандалорскому сектору с подписью «РАЗЫСКИВАЕТСЯ»? Если бы он полагал, что среди новичков может найтись предатель, кто вскроет всю анонимность из-за конфликта, как Кусакабе сдал Пре Визслу?

Если бы он с самого начала метил к звёздам, он бы надел маску?

— Но не думаю, что Нагата мой фанат, — сказал Зеро.

— Тогда зачем он согласился опять нам врать, притворяясь тобой? — возразил Наото.

— Так это твой ответ? Нагата молчит, потому он мой фанат?

Наото увидел немного забавный жест: Зеро чуть наклонил голову и подпёр её пальцами, а не ладонью или кулаком, как это делают обычно.

— Нет, ты прав, фанат бы не язвил про тебя за твоей спиной. Однако Нагата… ведёт себя так, будто ты ему нужен. Он верит в тебя, Зеро, но не любит тебя как человека, это…

Почти то же самое, что сказал Канамэ. Уже несколько людей отмечают этот нюанс, потому что Зеро не просто скрывает своё лицо, он не позволяет никому приблизиться, потому что…

— Вы с Каллен похожи, у вас у обоих отличная интуиция. Но у тебя не было шанса угадать, — сказал Зеро с едва заметным оттенком превосходства.

Это да или нет?

— Я понял, — Наото встал, подбросив мячик. — Тогда спасибо, что поболтал со мной.

— Решил не доигрывать? — поинтересовался Зеро.

— Я не считаю болтовню о коллегах игрой. Это просто то, что делают люди в свободное время, — Наото хмыкнул, поставил одну ногу на ступеньку. — Но ты ведь и так уже понял, зачем я здесь? По крайней мере, ты должен был подумать об этом варианте.

Объясняя скрытное поведение Зеро, Йошитака Минами, наверное, сказал бы, что люди просто бывают мизантропами. Но, если спросить каждого давнего члена Ордена, у каждого из них найдётся своё неприятное объяснение поведению Зеро. Наото не был бы лидером-бунтарём, если бы не попытался взглянуть на ситуацию иначе. Найти хорошее объяснение.

— Ты сегодня постоянно недоговариваешь. Не похоже на тебя, — задумчиво сказал Зеро.

— Учусь у профи, — Наото шутливо отсалютовал пальцами. — Но и тебе стоит подумать о кое-чём: каждый человек приходит к своим идеалам своим путём, через свой опыт столкновения с чем-то, что в корне изменило его. Всё-таки, без глубокой личной причины никто не станет рисковать жизнью, каким бы светлым ни был идеал. Я знаю, почему сражается каждый член Ордена. Ты отлично знаешь, почему сражаюсь я.

Зеро опять промолчал, но Наото впервые отметил то, насколько неподвижно он стоит. Вернее, в какие моменты он так замирает. Будто бы он напрягает мышцы всего тела. Никто не может быть дроидом с нечитаемым языком тела…

— Я хочу, чтоб никому больше не пришлось выбирать: жить стабильно, но мириться с несправедливостью, или рисковать собой, чтоб сделать мир чуточку лучше. Для этого мир должен быть справедливым. Я верю в то, что это необходимо. Но эта вера у меня появилась из-за Каллен. И это правильно, потому что идеалы ничего не стоят без человечности.

Наото перевёл дыхание, пружинисто сжал мячик в руке.

— Ты веришь в то, что говоришь, а это значит, что у тебя тоже есть тот, ради кого ты сражаешься. Тот, кого ты защищаешь этой маской. Я же прав?

Он перепрыгнул остальные ступеньки лестницы и нажал на кнопку, открывающую дверь. Он видел, как Зеро всего на мгновение сжал кулак, когда он произносил свои последние слова.

— Ты ещё можешь солгать мне, Зеро!

* * *

— О-о-ой, а что вы тут шушукаетесь? Заговоры строите?! — Ривалз угрожающе навис над Сузаку и Лелушем. Но его задорная ухмылка выдавала то, что он просто прикалывается.

Они сидели под деревом в саду Академии на скатерти и ели яблоки. Лелуш старательно очищал от кожуры своё, потому что не любил ничего лишнего. Сузаку растерянно опустил нож, которым отрезал дольки, и сказал:

— Что? Нет, мы…

— Планируем захват власти в Академии, — Лелуш бросил в Ривалза яблоко. — Переходи на нашу сторону, у нас есть яблоки.

Ривалз поймал яблоко и тут же оскорблённо прижал руку к груди.

— Я ни за что не предам Милли!

— Я сделаю тебя вице-президентом студсовета.

Он расстроенно застонал.

— А-а-а, Лелуш, ты умеешь соблазнять, но я…

— А я думал, ты меня собирался сделать вице-президентом, — вставил Сузаку, улыбнувшись. — Не держишь обещания?

— Когда я собирался? — деланно возмутился Лелуш. — Ты мой рыцарь. Это даже ещё более почётно.

— Но такой должности в студсовете нет…

— Значит, будет, — уверенно сказал Лелуш. — Когда Милли нужно кого-то насильно переодеть в костюм горничной, она обычно просит Ривалза и Ширли держать пленников. Но ты, Сузаку, я уверен, справишься за двоих!

— Лелуш, но это как-то… Ты правда собираешься кого-то?..

Лелуш изобразил максимально серьёзное выражение лица. Ривалз прыснул в кулак от смеха.

— Ладно, что вы реально тут делаете?..

Лелуш несколько театрально подцепил пальцами черенок яблока в миске и поднёс к лицу.

— Ничего особенного. Я рассказываю Сузаку, что здесь происходило, пока он был на Корусанте.

— А мне ты ничего не рассказываешь! — надулся Ривалз.

— А ты где был? — спросил Сузаку. Лелуш чуть прищурился, внимательно посмотрев на Ривалза. Тот врать не умел, и если он сболтнёт лишнего…

— На курорте! Правда… унылое какое-то место было. Серая набережная, серое море, серое небо. Здесь лучше!

…Хорошо, что Ривалз не стал врать. Он и сам почувствовал неуверенность в обсуждении этой темы, поэтому поспешил начать разговор о другом:

— Я всё думал, вы двое должны выступить на бис! — он вытянул вперёд руку так, будто держал в ней шпагу. — На кошачьем турнире вы так круто всё сделали! Я хочу увидеть это снова!

— Ммргхм, — Лелуш издал неопределённый раздражённый звук.

Сузаку улыбнулся.

— Ну, мы могли бы немного потренироваться. Я всё хотел тебе предложить…

— Пфф, это имеет смысл только если ты не будешь использовать Силу, — проворчал Лелуш, хотя прекрасно знал, что отключить предвидение Силы можно только отключив саму Силу. Поэтому у Сузаку будет преимущество, даже если он не будет Силой делать свои удары сильнее и быстрее. Ему же самому придётся, наоборот, сдерживаться, чтобы не потерять контроль над своим сокрытием.

Ривалз ликующе вскинул кулак.

— Да!

— Эй, я ещё не согласился!

* * *

Лелуш чиркнул карточкой студсовета через настенную панель. Дверь в здание клуба фехтования отъехала в сторону.

— Удобно, — прокомментировал Сузаку.

— Когда Милли очень хочет видеть кого-то в рядах студсовета, она произносит нечто вроде «Членство у нас открывает путь к таким возможностям, которые многим покажутся пугающими… например, доступ к любому зданию Академии!», — хмыкнул Лелуш. — Жаль, что ты не учишься с нами, Сузаку.

— Да, — кивнул Ривалз, — бросай своё джедайство, ты нужен нам, чтобы таскать Силой… всё подряд.

Сузаку скромно улыбнулся.

Они прошли сквозь раздевалки в спортивный зал. Лелуш по пути снял эшвордский пиджак, а затем потратил минуту, чтоб тщательно закатать рукава рубашки. Сузаку подошёл к стойкам с оружием у стены.

— Я возьму длинный меч. А ты одноручный, да?

Лелуш и Сузаку взяли по одному тренировочному. Ривалз уселся на скамеечку и начал громко хрустеть оставшимися яблоками.

— Ну и? — спросил он с нетерпением, когда его друзья замерли друг напротив друга. Лелуш сосредоточенно поднял меч перед собой.

— Он уже занял атакующую позицию, — ответил Сузаку. Он поднял свой меч над плечом, остриём к противнику, левую руку вытянул вперёд.

— Ты ученик своего учителя, — ухмыльнулся Лелуш. — Но без Силы, не забывай.

Сузаку убрал левую руку обратно на меч. Лелуш подшагнул вперёд, закидывая меч чуть за плечо — это была угроза мощным ударом.

— Нуууу, давайте уже! — Ривалз сгорал от нетерпения. — Сузаку, бей его!

Лелуш снова чуть опустил меч и возмутился:

— Ты вообще на чьей стороне?!

— Ну уж извини, в таком деле я ставлю на джедая…

В это мгновение Сузаку переместился вперёд так быстро, будто просто телепортировался. Но Лелуш оказался сосредоточеннее, чем могло показаться. Он отвёл клинок противника в сторону, и тот снова отскочил назад, прежде чем ему прилетело по рукам.

Лелушу было неудобно, потому что он намеренно пытался скрыть то, что в основе пользуется формой Макаши.

Сузаку дёрнулся вперёд, Лелуш начертил перед ним кончиком меча фигуру, пытаясь сбить с толку ложным сектором атаки, всё же соскальзывая в приёмчики Макаши. Но это не имело значения: Сузаку всё равно был слишком быстр и легко предвидел обманку. Он проскочил оборону и попал ниже колена.

— Ты не успеваешь следить за ногами, — сказал он, снова поднимая меч.

— Я в курсе, — Лелуш неопределённо пожал плечами. Удар по голени жалил лишь слегка. Друг явно решил сдержаться. — Но с тобой ничего не успеешь. Ещё немного и ты достигнешь скорости звука.

Сузаку неловко посмеялся.

— Погоди-и-ите, что произошло?! — закричал Ривалз. — Это всё, что ли?

— А что ты хотел? Такого же циркового представления, какое мы устроили на турнире? — хмыкнул Лелуш.

Судя по выражению лица Ривалза — да.

— Сузаку мог для приличия хотя бы сальтуху… Ай, да ну вас, — Ривалз бросил огрызок яблока в миску, встал, подошёл к стойке и ухватился за рукоятку третьего меча сладкими от сока руками. — Сейчас я вам покажу!

Сузаку и Лелуш молчаливо переглянулись.

Ривалз взвесил меч в руках, вытер ладонь о штаны и ринулся с места. Лелуш удивлённо поднял брови, наблюдая, как тот на бегу замахивается по широченной дуге так, будто в его руках гигантская каменная колонна, а не килограммовая палка. Это было мучительно медленно.

Лелуш слегка наклонил свой меч так, чтоб чудовищный удар Ривалза скатился по лезвию, а потом быстро шлёпнул его по руке. Ривалз схватился за пострадавшую руку и выругался. Его меч стукнулся об пол.

— Тебе стоило атаковать Сузаку. Он бы тебя пожалел. В отличие от меня, — ухмыльнулся Лелуш.

— У-у-у, — простонал он в ответ, но, кажется, в душе всё-таки был счастлив.

Всё это время Лелуш наблюдал за Ривалзом, пытаясь понять, как он себя чувствует. И тот по-прежнему дурачился так, будто это ему стёрли память. Лелуш понятия не имел, что делал Ривалз, пока был на незапланированном отдыхе, но надеялся, что это помогло ему прийти в себя.

Может быть, для его психики всё и правда обошлось.

* * *

Лелуш махнул рукой из дверного проёма.

— Я тебя догоню! — крикнул ему Сузаку вслед.

Он отправился в ванную комнату клуба фехтования, а когда вернулся, увидел, что Ривалз ещё не ушёл. Он сидел на ступенях и сжимал-разжимал правую кисть, на которой налился синяк.

— Ты в порядке? — спросил Сузаку.

— Да-а, ерунда, — Ривалз как-то неловко повёл плечами. — На самом деле я… Ну ты прости, в общем.

— За что ты извиняешься? — не понял Сузаку.

— В последние пару месяцев я тебя типа… избегал немного? Я просто… Не важно, короче.

Ривалз взглянул на него, а потом уткнул взгляд в свои колени.

— А, да?...

Они и правда не проводили время только вдвоём с тех пор, как пару месяцев назад играли вместе в видеоигры. Но Сузаку не придал этому какого-то значения. У него было такое ощущение, будто все проблемы навалились разом. За последний месяц столько всего было… Его похитили, террористы захватили отель вместе со студсоветом и Юфи, потом была Нарита, ему пришлось улететь на Корусант… В общем, с тех безмятежных дней в Академии, пока учитель вместе с мисс Ню расследовал коррупционные схемы, будто целая вечность прошла.

Кажется, для Ривалза прошла своя вечность.

— Наша миссия на Мандалоре продолжается. Я надеюсь, сейчас дел будет поменьше и мы сможем чаще видеться.

Сузаку только сейчас почувствовал, как на него навалилась усталость от всего пережитого за последнее время. Он и не осознавал этого, так был сосредоточен на том, что Зеро должен быть пойман.

— Поиграем в видеоигры как-нибудь в другой день? Сегодня я уже обещал Наннали заняться с ней оригами.

Он махнул Ривалзу на прощание и неспешно пошёл по аллеям в сторону дома Лелуша и Наннали. Солнце светило высоко в небе, ветерок играл с сочными листьями, гравий хрустел под ногами — здесь было так спокойно, что моральная усталость начала ослаблять своё давление. Какое же чудесное место — Академия Эшфорд! Сузаку вдруг подумал, что за полчаса в клубе фехтования с друзьями он отдохнул больше, чем за все сеансы медитации в Храме. Мысль, недостойная джедая, но…

Он вытер тыльной стороной ладони влажное лицо.

К дому он подошёл перезаряженный и весёлый. Нашёл глазами окна квартиры Лелуша и Наннали и… его улыбка медленно сползла с лица.

В окне медленно колыхалась занавеска, как это обычно бывает с лёгкими тюлевыми занавесками. В этой детали не было совсем ничего необычного, но Сузаку смотрел на эту занавеску и всё больше ощущал это. Что что-то не так.

Может быть, дело было в тишине. Открытые окна квартиры были всего лишь на втором этаже, и оттуда должны были слышаться голоса и звон посуды, ведь наступило время обеда. Может быть, это было нечто большее, что-то, о чём ему незаметно шептала Сила. Что-то столь же явное, но неуловимое, как ощущение надвигающейся грозы. Совокупность незначительных деталей вроде перепада давления и изменения ветра, которые по отдельности не говорят ни о чём, но вместе…

Сузаку несколькими прыжками преодолел лестницу. Дверь в квартиру была открыта. Он сразу увидел спину Лелуша, и секунду ему казалось, что может быть, гроза ему всё же померещилась. Но когда Лелуш обернулся, он увидел его лицо — бледное и пустое, словно тот встретил живого мертвеца.

Сузаку сделал несколько неуверенных шагов к нему через коридор, и в его поле зрения попал стол. А на столе подрагивала в воздухе голография Наннали. Привязанной к своему креслу и с кляпом во рту.

— Лелуш…

Лелуш мертвеца не видел. Но он знал — тот скрылся где-то рядом с его сестрой в заложниках. Ему казалось, что сейчас он взорвётся прямо в Силу, чтобы её волной Мао вымыло из той норы, в которой он укрылся. Но он не мог.

Потому что Силой владел лишь Зеро, но не Лелуш.