Выбор (джен)

— Почему ты плакал? — задал Рабастан тот вопрос, что буквально изводил его уже несколько часов.

— Потому что я увидел в них людей, — неторопливо ответил Родольфус. — В тех, кого я убивал. И почувствовал себя их братом, мужем, сыном и отцом. Это оказалось больно.

— Ты…

— Я не закончил, — оборвал Родольфус. — Потому что я увидел, что я с тобой сделал — и что мог бы сделать, если б захотел. Потому что я увидел, что я сделал с своей собственной жизнью. Что ты хотел сказать?

— Я не знаю… — Рабастан помотал головой. — Это всё… так на тебя не похоже.

— Тебе от этого страшно? — Родольфус чуть склонил голову на бок.

— Да, — с обезоруживающей честностью сказал Рабастан. — Ты об этом хотел поговорить со мной? Ты… — он замялся, покраснел, но всё-таки сказал: — Не хочешь больше ходить в рейды? Не можешь? Да?

— Нет, конечно, — в голосе Родольфуса прозвучало некоторое удивление. — То есть, — уточнил он, — я бы предпочёл, конечно, обойтись без этого — но прекрасно понимаю, что не выйдет. Мы увязли в этой войне по самую макушку — и, что намного хуже, это вовсе не основная наша беда и проблема.

— Наша — это твоя и моя?

— Наша — это нас. Волшебников вообще, — одобрительно кивнул Родольфус. Да, его брат научился слушать и задавать вопрос научился тоже — или учится. — Скажи мне — для начала — что ты думаешь о Лорде и его идеях?

— В смысле? — озадаченно переспросил Рабастан.

Он совсем не ожидал подобного — он ждал, что сейчас Родольфус скажет ему что-то о себе, о своей жизни, мыслях, чувствах, и хоть ненамного станет ближе и понятней. Когда тот, вернувшись, впервые в жизни обнимал его и рыдал, Рабастан хотя и перепугался до полусмерти, всё-таки подумал, что теперь всё пойдёт иначе и… Он не смог бы сформулировать, что «и» и как «иначе», но уверен в этом был — а они опять сидели и беседовали, словно на уроке, и Рабастан ловил себя на привычном ощущении, что ищет правильный ответ и боится не найти, и Родольфус вновь далёк и непонятен.

— Просто скажи, что думаешь, — мягко предложил Родольфус. — Басти, я не жду какого-то конкретного ответа — мне интересны твои мысли. Я всё больше убеждаюсь, что совсем тебя не знаю — и хочу исправить это. Расскажи мне.

— Мы об этом будем говорить? — наконец, спросил Рабастан.

— А о чём ты хочешь? — губы его брата тронула улыбка.

— Я не знаю… о тебе! А ты опять меня допрашиваешь…

— Что ты, — улыбка стала чуть заметней. — Меньше всего я хотел бы, чтобы это ощущалось как допрос. Хорошо — давай поговорим обо мне. Спрашивай.

— Что?

— Что хочешь, — Родольфус улыбнулся уже по-настоящему. — Я отвечу, обещаю. Ну? Давай.

Рабастан открыл рот — и замер, совершенно растерявшись. Мыслей в голове мгновенно не осталось, и он снова чувствовал себя полным идиотом — впрочем, как почти всегда, когда говорил с братом.

— Да не могу я так! — наконец, воскликнул он и зло, и расстроенно. — Мерлин с ним, с тобой — давай как ты хотел… ты спросил про Лорда?

— Спросил, — кивнул Родольфус. — Что ты о нём думаешь?

— Я о нём не думаю, — с облегчением — потому что отвечать брату на вопросы было, по крайней мере, привычно — сказал Рабастан. — Я его боюсь.

— Но ведь есть же ещё что-то, кроме страха, — возразил Родольфус. — Или нет?

— Я вообще не в состоянии при нём соображать, — осторожно признался Рабастан — и, встретив понимающий взгляд, рискнул продолжить: — Знаешь, я, наверное, раз в жизни только и забыл об этом страхе.

— Когда именно?

— Когда ты умер, — Рабастан глупо улыбнулся — от нервозности, а не веселья, и тут же разозлился на себя за эту неуместную весёлость.

— Тут мне очень повезло, — мягко пошутил Родольфус. — Хорошо — оставим Лорда, Мерлин с ним. Давай о другом — например, о магглорождённых. Что ты думаешь о них?

— Магглорождённых? — тщательно выговаривая это слово, переспросил Рабастан. — Ничего не думаю… зачем о них думать?

— Тебе они неприятны? — продолжал расспрашивать Родольфус, заставляя брата недоумевать всё сильнее.

— А тебе что, нет? — вскинул брови Рабастан.

— Мы сейчас не обо мне, — напомнил ему Родольфус. — Обо мне мы поговорим после — когда и как захочешь. Но сперва давай закончим этот разговор. Ответь мне, пожалуйста — что ты о них думаешь?

— Они мерзкие, — Рабастан поморщился.

— Чем именно? — с искренним любопытством спросил Родольфус.

— Да всем! — Рабастан снова начал злиться. — Они наглые, тупые и… и вообще ведут себя так, как будто у них есть на это право!

— На что именно? — в глазах Родольфуса скользнул смех, и Рабастан, поймав его, с облегчением рассмеялся. Он понятия не имел, конечно, что вдруг взбрело его брату в голову, но, оказывается, тот просто шутил — это было понятно и больше не пугало.

— Вести себя тут так, словно они равные, — сказал он.

— Почему бы им вести себя иначе? — продолжал расспрашивать Родольфус, но теперь Рабастана этот разговор не раздражал, а забавлял. Просто так болтать с братом было непривычно, но ему нравилось. А о важном они поговорят после — тот, в конце концов, устал, и наверняка хочет хоть чуть-чуть отвлечься.

— Потому что это наш мир, а не их! — воскликнул он.

— Разве? — Родольфус вскинул брови. — Мы же их сюда позвали — привели сюда детьми.

— Вот и нечего так делать! — перебил его Рабастан. — Нечего тащить грязнокровок в Хогвартс!

— Перестань ругаться, — поморщился Родольфус. Рабастан состроил забавную гримасу:

— Я привык!

— Так отвыкай, — с неожиданной серьёзностью сказал Родольфус, но на Рабастана это не произвело особенного впечатления. — Значит, ты считаешь, что их не нужно обучать в Хогвартсе?

— Разумеется, не нужно! — фыркнул Рабастан.

— Как же их учить тогда?

— Да вообще не надо их учить! — сказал Рабастан решительно.

— То есть будем создавать или обскури — или людей с постоянными магическими выбросами? — уточнил Родольфус с любопытством. — Как ты думаешь, сколько времени пройдёт, пока магглы обратят на это внимание и заинтересуются происходящим?

Рабастан озадаченно уставился на него, но Родольфус смотрел спокойно и доброжелательно — и молчал.

— Ну… как-то же так раньше было, — сказал Рабастан не очень уверенно.

— Что именно «так было»? — уточнил Родольфус.

— Ну не было же раньше гр… ладно — магглорождённых в Хогвартсе!

— Когда не было? — Родольфус продолжал смотреть на него с огромным вниманием, и Рабастан при всём желании не мог обвинить его в том, что тот издевается, хотя чем дальше — тем больше подозревал брата в этом.

— Раньше! — нетерпеливо повторил Рабастан. — До Дамблдора.

— Почему ты так считаешь? — выгляди Родольфус хоть чуть менее серьёзным и доброжелательным, Рабастан сейчас взорвался бы, но теперь ответил:

— Да так все же говорят! Ну Руди!

— «Все» — это «никто», — сказал Родольфус. — Вероятно, я сейчас удивлю тебя, но магглорождённые учились в школе с самого начала — и всегда. Считается, что именно этот вопрос и стал причиной ссоры между Основателями — но так далеко мы лезть не будем, хватит пары сотен лет — или, скажем, трёх. С момента принятия Статута магглорожденные неизменно отправлялись в Хогвартс. Причём, в отличие от тех, кто родился в волшебных семьях, до нынешнего года это было обязательным. Понимаешь, почему?

— Но ведь это Дамблдор начал принимать в Хогвартс гря… магглорождёных! — беспомощно проговорил Рабастан.

— Кто тебе сказал? — спокойно повторил уже раз заданный вопрос Родольфус.

— Я не знаю… все так говорят… Руди, я всегда так думал! Разве нет?

— Я тебе только что сказал, как обстояло дело, — ответил Родольфус. — Да, я помню, такие слухи ходили — но тебя не удивляло, например, что, как не сложно посчитать, Нобби Лич учился задолго до того, как Дамблдор возглавил Хогвартс? Или, может быть, ты думал, что он обучался дома? С магглами?

— Я вообще о нём не думал! — вспыхнул Рабастан. — Это же такой позор — министр-маггл!

— Магглорожденный, — методично поправил Родольфус. — Но давай не отвлекаться — скажи мне, как ты полагаешь, почему до нынешнего года обучение магглорождённых было обязательным?

— Я никак не полагаю! — вспылил Рабастан. — Я вообще считал, что они там не учились! Что ты хочешь от меня?!

— Хочу понять, чем лично тебе неприятны магглорождённые и почему, — терпеливо проговорил Родольфус.

— Я уже сказал! Они тупые и ленивые, и ведут себя тут как у себя дома, и тащат к нам невесть что, и…

— Понятно, — мягко оборвал его Родольфус. — У меня к тебе два вопроса. Первый: как ты думаешь, почему так происходит?

— Потому что они магглы! В смысле, они воспитаны как магглы — и ведут себя здесь точно так же! Руди, это же элементарно!

— Почему ты так считаешь? — Рабастан опять почувствовал себя словно на уроке. Что ж это такое?! Почему Родольфус не может просто разговаривать с ним по-человечески? То пугает его до смерти, то глядит как на недоумка…

— Потому что это так! — раздражённо воскликнул он. — Руди, ну ты надо мной издеваешься?!

— Сколько магглов в своей жизни ты видел? Не считая тех, что убил в рейдах?

— А зачем на них смотреть? — фыркнул Рабастан. — Ты ещё мне предложи флоббер-червей изучать и…

— Они люди.

Родольфус произнёс это вполне мирно, но эта спокойная констатация огорошила Рабастана почище любого крика.

— В смысле «люди»? — переспросил он.

— Например, в биологическом… в природном, — ответил Родольфус. — Ты же слышал теорию о краже магии? — продолжал он, слегка опустив веки, чтобы раньше времени не спугнуть брата возможным блеском своих глаз.

— Слышал, разумеется, — в голосе Рабастана зазвучало возмущение. — А ты спрашиваешь, что я о них думаю. Что я должен думать о ворах?!

— Но раз они могут это делать — и могут после этого колдовать — значит, они практически ничем от нас не отличаются, не так ли?

— Ну… нет, — озадаченно протянул Рабастан. — То есть… то есть когда ты так спрашиваешь, получается, что нет — но ведь это же неправда! Они магглы!

— Но ведь так выходит, верно? — мягко спросил Родольфус. — Если они могут красть магию у нас, а потом её использовать — значит, между нами нет, по сути, разницы. И выходит, что если у волшебника забрать магию, он становится… кем? Верно, магглом, — он улыбнулся. — То есть мы, по сути, один вид. Логично?

— Нет, так быть не может! — помотал головой Рабастан. — Руди, это бред какой-то!

— Ну скажи тогда, где я ошибся, — мирно предложил Родольфус.

— Я не знаю, где ты передёрнул, но так быть не может! — заявил Рабастан категорично. — Зачем ты меня путаешь?

— Я не путаю, — возразил Родольфус. — Мы просто разговариваем. Я спросил тебя про идеи Лорда — и мы обсуждаем одну из них.

— Но он ведь не может думать так! — воскликнул Рабастан, ощущая себя загнанным — или даже самостоятельно забравшимся — в ловушку. — Лорд не может равнять нас с магглами!

— Но, однако, это он и делает, как ты видишь, — заговорил Родольфус уже серьёзно. — Видишь ведь?

— Ну вижу, — Рабастан нервно потёр ладонью тыльную сторону левой руки. — Но не понимаю. Он не может же так думать?

— Я не знаю, может или нет, — сказал Родольфус. — Но я умею понимать то, что мне говорят — и порой мне кажется, что я в этом умении уникален.

— Но ведь это… это же не… почему никто об этом мне не говорил?! — и сердито, и расстроенно, и растерянно спросил Рабастан.

— Потому что мало кто из нас берёт на себя труд анализировать — хотя бы минимально. Нам, волшебникам, это вообще не слишком свойственно, в большинстве своём. А уж у нас всех критическое отношение к словам Лорда вообще отсутствует. И это скверно, как ты видишь.

— Подожди, — глаза Рабастана расширились. — Он что, правда приравнял нас к магглам?!

— В целом, да, — кивнул Родольфус. И добавил, не желая тратить время на возможную реакцию брата: — Но он врёт — или ошибается, что, в нашем случае, не принципиально. Важно то, что он не прав. Магию украсть нельзя. Забрать можно — а присвоить нет. Что довольно странно, если задуматься — хотя и не уникально.

— Думаешь, — неуверенно проговорил Рабастан, — он может…ошибаться?

— Ошибаться может кто угодно, — пожал плечами Родольфус. — И об этом важно помнить: нет на свете существа или человека, застрахованного от ошибок. Я вот понял это очень поздно, и надеюсь, что ты придёшь к пониманию этой истины быстрее. Так или иначе, но идея с кражей магии — одна из самых скверных, что могла вообще возникнуть в нашем обществе. Причём сразу с двух сторон.

— Почему с двух? — расстроенно спросил Родольфус, слишком ошеломлённый сейчас, чтобы размышлять самостоятельно.

— Первое: она уравнивает нас с магглами, фактически утверждая, что волшебник с лёгкостью может превратиться в маггла, а маггл — в волшебника. Второе: запретив доступ магглорождённым в волшебный мир и лишив их возможности учиться, она оставляет им лишь две возможности: превратиться в обскури или же страдать, а затем и умереть, вероятно, убив при этом ещё кого-нибудь, самому. И, следовательно, привлечь внимание магглов к волшебству.

— И что делать? — тихо и почти испуганно спросил Рабастан.

— Для начала — уничтожить всю эту компанию, — спокойно сказал Родольфус. — С Лордом во главе. А вот после надо будет решить ещё одну проблему, о которой, полагаю, мы поговорим потом, — сказал он с видимым сочувствием. — Полагаю, этот разговор для тебя и так был слишком труден.