




Любезная жена моя Катерина!
Вовремя я у Макария побывал и свечку преподобному поставил. Не будь его заступничества, кто знает, как бы обернулось. Потому что ехали мы в степь на соколиную охоту, а там возьми и откройся моровое поветрие. Натерпелись ужасного страху, пока присланный от губернатора лекарь не объявил, что это не чума, а легочная горячка. Но радовались недолго, потому что Фёдор Иванович от той горячки скончался, и господин Дарси совсем был плох. Но всё обошлось, вернулся на своих ногах, а теперь его Федосья Прокопьевна пирогами откармливает. Еще и шубу успели пошить, и кстати, а то пришлось бы по Астрахани ходить в калмыцком овчинном тулупе. Хотя Пул и уверял, что поместье их на севере, и они к холодам привычные, как ударил мороз, тоже живо в тулуп перелез и от печки лишний раз не отходит.
А начиналось все хорошо. Калмыки живут в бедности, не в избах, а в войлочных шатрах. Посреди очаг с котлом, по стенам сундуки и всякий домашний скарб, а сидят прямо на полу на коврах или на войлоках, у кого победнее. Для спанья есть деревянная кровать, но низенькая, всего с четверть аршина от пола, на ней не посидишь. Господин Дарси помучился, он без стульев сидеть не приучен, но ничего, справился.
Принимал нас местный староста, они его называют "зайсангом", как полагается: поил, кормил, на охоту с их учеными соколами возил. Тех выпускают, и они уже приучены птицу догнать, ударить, чтобы на землю сбить и там когтями удержать. А все несутся следом вскачь и улюлюкают, точно как на волчьей охоте у графа.
Господин Дарси тоже несся, хоть и не кричал. Все господа охоту любят — им бы только свое молодечество показать. Не так важен зверь, как лихая погоня. Уж на что граф Илья Андреич сам не охотник по душе, а и то и свору держит, и на охоту ездит, потому что веселье любит, да и положено при его звании. Сколько Данила Петрович этим пользуется, сама знаешь.
Поохотились господа на славу: птицу с охоты на телеге везли. Калмыки в них верблюдов запрягают. Чудные звери, горбатые и мохнатые, а зубы скалят так, что сердце замирает. К ним лучше близко не подходить, могут и оплевать, а слюна у них вонючая.
Отец Кондратий в седле сидит как влитой, сразу видно, что учен с малолетства. Верно мне покойный Фёдор Иванович говорил, что там не просто знатная родня, там и воспитание барское, и с чего он решил постриг принять — Бог ведает. Может, и не сам решил, а за него решили — всякое бывает. Но отец Кондратий из тех, кто нигде не пропадёт. И в Астрахани, не успел вернуться, из консистории прислали справиться, а по купечеству отбою от приглашений нет. Я знаю, оттого, что он временно у нас поселился. Слаб еще после болезни, у нас лучше, чем в монастырской келье.
От него Пулу работы немного прибавилось. Он не капризный, сам и рясу чистит, и постель прибирает. Только что сапоги почистить, так это дело нетрудное.
А вот Пётр Кириллович остался без камердинера. Такая приключилась беда! Как пошло поветрие по калмыцким кибиткам, Фёдор Иванович одним из первых занемог. И болезнь была злая: человек мечется в жару, кашлем заходится, дышит часто, а под конец словно кто его душит. Господин Дарси тоже слёг, и неделю бредил на своем языке. Но он молодой, выкарабкался, а Фёдор Иванович не смог.
Лекарств у нас толком не было. Лекарь оставил бутыль микстуры, да она даже жар сбить не могла толком. Только и оставалось, что больного то укутывать, когда его озноб бьет, то раскутывать, когда пот проступает, да поить, когда жажда мучит. Я потом придумал их в жару влажной тряпкой обтирать, все полегче.
Господин Дарси, когда не бредил, все молча переносил, а не так, что ему плохо и все вокруг выходят виноваты, как граф Илья Андреевич. Я еще казачком был, а помню, как он однажды с простудой слёг, и совсем нас загонял. Всё ему было не так, что ни сделаем. Гришка тогда на конюшню попал за то, что стакан обронил и Его Сиятельство разбудил.
А господин Дарси за всё благодарил, правда, на своем языке. Англичане говорят не "Мерси", а "Тенкью", я уж выучил. Только в бреду начинал чашку с чаем отталкивать, Пул объяснял, что горько ему. И бульон ему бараний не нравился, но заставлял себя глотать, потому у калмыков ни хлеба, ни каши. У меня были сухари и варенье, так я их выдавал больным по одному. А потом Пул подсмотрел, как казаки на шомполах баранину жарят, и мы с ним тоже так сделали. Так господин Дарси благодарил чуть не со слезами.
Кроме Фёдора Ивановича и господина Дарси, заболели и отец Кондратий, и господин Бутеноп, и господин Иванов из канцелярии Пристава калмыцкого народа. Но эти рассудка не теряли, хотя в жару и полежали.
А калмыков заболело под сотню, и почти четверть умерли.
Меня Бог миловал, но хлопот я принял немало. Господин Дарси лежал пластом, Пул от него не отходил (его тоже Бог миловал, он хоть немолодой, но крепкий). Господин Иванов вроде и распоряжался, да что это были за распоряжения! Скажет "Смотри, чтобы порядок был", кашлем зайдется и снова на подушку рухнет. Господина Бутенопа только здоровье господина Дарси волновало, но он и сам был плох. И отцу Кондратию, хоть рассудка тот и не утратил, тоже было плохо. Еле дошёл, когда Фёдора Ивановича надо было соборовать. Хорошо, у него при себе и масло, и вино были, и дароносица походная. Обратно мы его с Пулом за руки приволокли.
Так что оставались я и Пётр Кириллович. Но от Пётра Кирилловича никто и не ждал, что он распоряжаться станет. Так что пришлось мне. Иной раз ум за разум заходил: всё помнить надо, и сколько больных, и сколько здоровых, кто в степь ушел, кто готовит, кто еду разносит и больных обихаживает. То господин Иванов к себе зовет, то здешний староста справляется, как лучше быть. Он человек толковый, только на нем не одно кочевье было, а еще и степные стоянки. Его иной раз по паре дней в кочевье не было. Люди его помогали, чем могли, только вечно что-то случалось: то вода в колодезной яме кончилась, а две кибитки не поены, то скотских лепешек не хватило и надо срочно идти собирать, а некому, то больной в бреду из кибитки выбрался и по зимовью бродит, то баба слегла, а у нее дети и некому ни воды принести, ни огонь развести. Справился, конечно, но забыл, как спать.
Пётр Кириллович очень в этой беде помог: воду таскал, в поле с бабами за скотскими лепешками ходил — они у них вместо дров, потому деревьев в степи нет, — больных ворочал, кошмы вытрясал. Человек он здоровый, силы недюжинной, без него бы не справились: полкочевья слегло, мужчины в степи стада стерегут, а бабам одним никак не обернуться. Пётр Кириллович что скажут, то и делал, ни разу не заявил, что ему ведра с водой таскать невместно. Я иной раз грешным делом думал: ему бы не барином быть, а тягловым мужиком. И мужик был бы самый исправный. Сложен богатырем, работать может за четверых. С такой-то силищей ему бы на пашне и на покосе цены не было, а за добрый нрав его бы и мир уважал, и всякая девка охотно пошла бы за него замуж. А так выучили на барина и теперь не знает, куда себя приткнуть.
Фёдор Иванович, как приходил в себя, все просил меня о Петре Кирилловиче позаботиться. У него ни семьи, ни детей, как приставил его покойный граф Безухов к Петру Кирилловичу, так он за ним и смотрел. И очень беспокоился, кто теперь ему прислуживать будет. Так что сейчас у меня новая забота: найти Петру Кирилловичу слугу. А то народ тут ушлый, заговорит Петру Кирилловичу зубы, наймется, а потом поминай как звали с господским добром. Или еще чего похуже.
А еще я тут одну калмычку в услужение пристроил. У нее все семья вымерла, ее казаки на пустой стоянке нашли. Лет десяти на вид, не больше, хотя кто ее знает. Звать Улючжи, но я ее, чтобы язык не ломать, в Ульянку переименовал. Она сначала нас дичилась, при виде Петра Кирилловича чуть от ужаса не обмерла, даже зажмурилась — никогда таких громадин не видала! — но потом обвыклась. А Петр Кириллович ей так ласково всякий раз улыбался, что она его совсем бояться перестала. Увидит — и тоже улыбается во все зубы и "Спасибо!" говорит; выучила.
Родни у нее не осталось, она в кочевье только обуза, им бы своих детей прокормить, так мы забрали ее с собой. Калмыки, сама знаешь, у господ в моде, хозяйка ей легко нашлась. Господин Бутеноп поговорил со знакомой семьей, и взяли к тамошней барышне. Барышню я видел, на вид не злая. Всё лучше, чем в степи бедствовать: будет в тепле, накормлена, одета, а там и покрестят. Она сметливая, смотришь, еще и в горничные выйдет.
Так что выбрались из беды. Правда, Пётр Кириллович напоследок учудил. Он очень по Фёдору Ивановичу горевал. Ему бы с отцом Кондратием поговорить, попросить душеспасительного совета, помолиться вместе за упокой души, а он зачастил к ихнему калмыцкому попу. Они попа зовут "бакши" и сильно почитают. Господин Дарси, пока не слег, тоже к нему ходил в его поганую кумирню. У него там идолы стоят вроде индийских: рук без счета, на лицо глянуть страшно, и в коронах с рогами. Но господин Дарси ничего, чай с ним пил. Ему писарь переводил, есть у калмыков такой Манжейка Санчиров, по-русски говорит бойко, хоть и с ошибками.
И очень ему хотелось показать, какой он незаменимый, оттого он всегда вызывался помочь. Господин Иванов и сам по-калмыцки умеет, он, если что, Манжейку мог и оборвать, а Пётр Кириллович по доброте своей ему много чего позволял. Тот его звал "кинас", это они "князь" так выговаривают.
Манжейка и господину Дарси переводил, но того так просто с толку не собьешь, он всегда уточнит и переспросит. Я слышал, как он говорил отцу Кондратию, что поп и впрямь человек ученый, и что они с ним про Бонапарта рассуждали. Сказал, раз калмыков угнали с ним сражаться, так бакши интересуется, что за Бонапарт.
И Пётр Кириллович, как больные стали поправляться, значит, тоже зачастил к этому самому бакши. Тот его, понятно, выгнать не мог, по их калмыцкому обычаю это страшный грех, но что уж он ему наговорил, а Манжейка напереводил (с него сталось бы и от себя прибавить), не знаю. Только в Рождество, когда разговлялись после службы — а как отец Кондратий хорошо служил, отчетисто и складно! — он возьми и ляпни, что хочет к бакши в ученики, потому что тот мудрости несказанной.
Господин Иванов аж побелел. Ещё бы: он самолично старосту выбирал, чтобы попечение над калмыками в наилучшем свете показать! Калмыки не все мирные, иные любят самовольничать и распри решают оружием, а староста Убашев человек верный и надежный. А Пётр Кириллович своими пьяными речами его под Сибирь чуть не подвел. Хорошо, отец Кондратий сразу сообразил, что делать. Петра Кирилловича оборвал, сказал, что тот сам не понимает, что спьяну несет, а господин Дарси с Бутенопом его тут же увели. Так что обошлось. Казаки народ неграмотный, вряд ли кто станет донос писать, а остальным оно и ни к чему. Петра Кирилловича прислали по калмыцким делам, так кому надо, чтобы слух пошел, что он не только никаких дел не справил, но чуть сам в калмыцкую веру не перешел. Господин Бутеноп потом Степану Кузьмичу говорил, что не он один с Петром Кирилловичем мучается, а вся губернаторская канцелярия ждет не дождется, чтобы уже уехал.
Пётр Кириллович потом хотел к старосте и бакши идти прощения просить, но отец Кондратий его удержал, сказал, что тот и так беды натворил довольно.
Вот такой Пётр Кириллович человек: злобы в нем нет совсем, попросишь — всегда готов помочь, да только "без царя в голове" как раз про него. Будет еще господину Дарси с ним хлопот, помяни мое слово.
На этом кончаю, и так расписался. Господин Дарси бумагу не считает, могу брать, сколько захочу, а всё равно нехорошо. Отправлю с его письмом к родителю, через Петербург быстрее дойдет, чем по зимнику с оказией.
Поцелуй Татьянку за меня и скажи, что я велел во всем слушаться. Настасье Ивановне привет.
Твой муж Иван






|
ivanna343
А мамзель Бурьен в Пьере видит опасного конкурента за внимание старого князя и княжны. Все хотят бедную девушку обидеть! А я уже подумала, что Бурьен, помимо того, что ее старый князь настрожил, смотрит на Пьера свысока и видит в нем, прежде всего, наивного и неуклюжего увальня. 1 |
|
|
ivanna343автор
|
|
|
Полярная сова
Показать полностью
Честно говоря, я была немного удивлена довольно детским мировоззрением Татьянки. В смысле, оно вполне соответствует её возрасту, но с учётом того, что она была прислугой и человеком, который, казалось бы, должен был повзрослеть раньше, я ожидала от неё большей зрелости. Татьянка выросла в тепличных условиях, среди дворни богатого дома, причем ее мать принадлежала к высшим слугам, не занимавшимся черной работой. У нее знание родной страны и лиц примерно такое же, как у барышни Натальи Ильиничны. Она, конечно, с детства знала, что они - графов Ростовых, ну так все вокруг графов Ростовых. И что? Есть господа, есть слуги, все живут вместе. У нее остались в Москве друзья, враги, вообще весь привычный мир. Это как эмиграция, когда родители взяли и перевезли тебя в другую страну, причем тебя просто поставили перед фактом. У родителей могут быть крайне веские резоны, но все равно страшно и тяжело. И, помимо прочего, Татьянка знает, что она красавица и привыкла к этому. Сын питерского истопника и должен ронять дрова и замирать! Очень круто, что у них сохранилась дружба с отцом Кондратием! Мне кажется, это действительно два умных, сильных, волевых человека, которые очень друг другу подходят)) Ну, должен же кто-то Дарси рассказывать о всяких важных событиях, а на Пьера, сами понимаете, надежда плоха. Да и Дарси чтобы было кому излить душу. С другой стороны, Марья восхитительно узко мыслит... И оно в целом понятно почему... но всё же... Ну, Марья не светоч мысли, это ей папа постоянно и откровенно сообщает. При таком отце станешь глубоко верующей - надо же как-то защищаться. Лучше ли Пьеру в положении подчиненного? Ну, князь Николай Андреевич действительно исключительно умный человек, который твердо убежден, что знает как лучше и, как правило, обычно это так и есть. Это та же проблема, что у Дарси, привык решать за других, причем с размахом, который Дарси и не снился. Дарси Бингли не указывал, что ему читать, и как тратить свои деньги. При этом не сомневайтесь, князь Болконский ни копейки из Пьеровых денег не возьмет и будет честно каждый квартал отчитываться Пьеру. Который, естественно, ничего в отчете понимать не будет. Vittiaco И вот эта фраза, что Б-г не любит знание не от Него исходящее...-- я, 13 лет пробывшая в воцерковленности, с ужасом вспоминаю эту необходимость сдержиаать ум добровольно надетыми шорами. Да, Марья к этому очень склонна и вполне сознательно. Что вполне обьяснимо при рационалисте и атеисте отце, который местами явно путает себя с Богом. Дополнительно осложняет дело то, что сексуальный темперамент ему явно достался от отца и эту сторону жизни ему надо как-то в новых условиях организовать. Князь организует:) В первой редакции романа у него была горничная, которая регулярно от него рожала, а он детей отправлял в воспитательный дом. Толстой описал реальное поведение своего деда князя Волконского, с которого старый князь частично списан. Так что ежели князь решит, что для здоровья полезны не только верховая езда, но и секс, будет Пьеру секс. Князь человек 18 века, стыдливостью и ханжеством не страдает. PPh3 dariola Grizunoff Nita Китри Что касается дискуссии о воспитании детей, то, во-первых, князь Андрей о сыне еще как переживал. Вот из второго тома: Маленький Николушка был нездоров уже 4-й день. Кучера, возившие старого князя, вернулись из города и привезли бумаги и письма князю Андрею. Камердинер с письмами, не застав молодого князя в его кабинете, прошел на половину княжны Марьи; но и там его не было. Камердинеру сказали, что князь пошел в детскую. — Пожалуйте, ваше сиятельство, Петруша с бумагами пришел, — сказала одна из девушек-помощниц няни, обращаясь к князю Андрею, который сидел на маленьком детском стуле и дрожащими руками, хмурясь, капал из стклянки лекарство в рюмку, налитую до половины водой. — Что такое? — сказал он сердито, и неосторожно дрогнув рукой, перелил из стклянки в рюмку лишнее количество капель. Он выплеснул лекарство из рюмки на пол и опять спросил воды. Девушка подала ему. ... Была вторая ночь, что они оба не спали, ухаживая за горевшим в жару мальчиком. Все сутки эти, не доверяя своему домашнему доктору и ожидая того, за которым было послано в город, они предпринимали то то, то другое средство. Измученные бессоницей и встревоженные, они сваливали друг на друга свое горе, упрекали друг друга и ссорились. — Петруша с бумагами от папеньки, — прошептала девушка. — Князь Андрей вышел. — Ну что там! — проговорил он сердито, и выслушав словесные приказания от отца и взяв подаваемые конверты и письмо отца, вернулся в детскую. — Ну что? — спросил князь Андрей. — Всё то же, подожди ради Бога. Карл Иваныч всегда говорит, что сон всего дороже, — прошептала со вздохом княжна Марья. — Князь Андрей подошел к ребенку и пощупал его. Он горел. — Убирайтесь вы с вашим Карлом Иванычем! — Он взял рюмку с накапанными в нее каплями и опять подошел. — Andre, не надо! — сказала княжна Марья. Но он злобно и вместе страдальчески нахмурился на нее и с рюмкой нагнулся к ребенку. — Ну, я хочу этого, сказал он. — Ну я прошу тебя, дай ему. Княжна Марья пожала плечами, но покорно взяла рюмку и подозвав няньку, стала давать лекарство. Ребенок закричал и захрипел. Князь Андрей, сморщившись, взяв себя за голову, вышел из комнаты и сел в соседней, на диване. ... — Мой друг, — послышался ему сзади отчаянный, как ему показалось, шопот княжны Марьи. Как это часто бывает после долгой бессонницы и долгого волнения, на него нашел беспричинный страх: ему пришло в голову, что ребенок умер. Всё, что oн видел и слышал, казалось ему подтверждением его страха. «Всё кончено», подумал он, и холодный пот выступил у него на лбу! Он растерянно подошел к кроватке, уверенный, что он найдет ее пустою, что нянька прятала мертвого ребенка. Он раскрыл занавески, и долго его испуганные, разбегавшиеся глаза не могли отыскать ребенка. Наконец он увидал его: румяный мальчик, раскидавшись, лежал поперек кроватки, спустив голову ниже подушки и во сне чмокал, перебирая губками, и ровно дышал. Князь Андрей обрадовался, увидав мальчика так, как будто бы он уже потерял его. Он нагнулся и, как учила его сестра, губами попробовал, есть ли жар у ребенка. Нежный лоб был влажен, он дотронулся рукой до головы — даже волосы были мокры: так сильно вспотел ребенок. Не только он не умер, но теперь очевидно было, что кризис совершился и что он выздоровел. Князю Андрею хотелось схватить, смять, прижать к своей груди это маленькое, беспомощное существо; он не смел этого сделать. Он стоял над ним, оглядывая его голову, ручки, ножки, определявшиеся под одеялом. Шорох послышался подле него, и какая-то тень показалась ему под пологом кроватки. Он не оглядывался и всё слушал, глядя в лицо ребенка, его ровное дыханье. Темная тень была княжна Марья, которая неслышными шагами подошла к кроватке, подняла полог и опустила его за собою. Князь Андрей, не оглядываясь, узнал ее и протянул к ней руку. Она сжала его руку. — Он вспотел, — сказал князь Андрей. — Я шла к тебе, чтобы сказать это. Ребенок во сне чуть пошевелился, улыбнулся и потерся лбом о подушку. Вполне понятные человеческие переживания. Другое дело, что в конце Андрей думает: "Да. это одно что осталось мне теперь", но это тоже вполне понятно для человека с его амбициями. А вообще конец 18 и начало 19 века это как раз время перелома в отношении детей, когда их перестают сваливать на кормилиц и нянек и начинают сами интересоваться и воспитывать. Тут, конечно, Руссо постарался очень сильно, но мода на естественное материнство пришла и так и осталась. Другое дело, что дети не были центром мира родителей на современный манер, у них были и другие интересы. Но и следить следили, и любить любили. 3 |
|
|
ivanna343автор
|
|
|
PPh3
А я уже подумала, что Бурьен, помимо того, что ее старый князь настрожил, смотрит на Пьера свысока и видит в нем, прежде всего, наивного и неуклюжего увальня. Не без этого, кстати. Что не Анатоль, то не Анатоль! 4 |
|
|
ivanna343
вообще конец 18 и начало 19 века это как раз время перелома в отношении детей, когда их перестают сваливать на кормилиц и нянек и начинают сами интересоваться и воспитывать... мода на естественное материнство пришла и так и осталась. Другое дело, что дети не были центром мира родителей на современный манер, у них были и другие интересы. Но и следить следили, и любить любили. Я, может, чего-то не догоняю, но... например, переживал бы так князь Андрей, если бы маленький Николенькая не был его единственным сыном? Еще доводилось видеть портреты работы Элизабет Виже-Лебрен, которая после революции эмигрировала в Россию. в общем, огромный контраст между парадным портретом Марии-Антуанетты с ее детьми, где все стоят с чопорными лицами, и автопортретом самой художницы с дочерью, где переданы естественные эмоции. Хотя, слышала, дочь художницы, как выросла, отжигала изрядно... |
|
|
ivanna343автор
|
|
|
PPh3
Показать полностью
ivanna343 Я, может, чего-то не догоняю, но... например, переживал бы так князь Андрей, если бы маленький Николенькая не был его единственным сыном? Еще доводилось видеть портреты работы Элизабет Виже-Лебрен, которая после революции эмигрировала в Россию. в общем, огромный контраст между парадным портретом Марии-Антуанетты с ее детьми, где все стоят с чопорными лицами, и автопортретом самой художницы с дочерью, где переданы естественные эмоции. Хотя, слышала, дочь художницы, как выросла, отжигала изрядно... Так парадный портрет - это такой жанр, там иначе нельзя. А когда Виже-Лебрен нарисовала Марию-Антуанетту с детьми на прогулке в естественном виде, случился скандал. Что за безобразие, это же королева, а не прачка! Это как сейчас бы нарисовали Меланию Трамп голой. Надо же понимать, что уместно, а что нет! Известный портрет художницы с дочерью тоже вызвал скандал, естественные эмоции вовсе не считалось правильным проявлять. Из чего не следует, что их не было. Просто демонстрировать всем встречным-поперечным свои чувства люди не считали нужным и полагали проявлением душевной неопрятности. Есть чувства и держи их при себе, если ты человек воспитанный. Это, кстати, у Остин очень видно. Демонстративные страдания миссис Беннет автора откровенно раздражают. А Мария-Антуанетта своих детей любила, очень тяжело пережила смерть маленького дофина (как раз под открытие Национального собрания, кстати). И не только потому, что он был наследником престола - там был его младший брат. А потому, что он был ее сыном. 6 |
|
|
PPh3
Все нормально у кн. Андрея с эмпатией, переживал бы. 2 |
|
|
ivanna343
Обязательно геометрия ему нужна! Может быть и в других обстоятельствах научится "прикидывать ... к носу")) 3 |
|
|
ivanna343
Так парадный портрет - это такой жанр, там иначе нельзя. А когда Виже-Лебрен нарисовала Марию-Антуанетту с детьми на прогулке в естественном виде, случился скандал. Что за безобразие, это же королева, а не прачка! Это как сейчас бы нарисовали Меланию Трамп голой. Надо же понимать, что уместно, а что нет! Да, одиночный портрет в "сорочке королевы" чего стоил! Хотя, слышала, там экономическая подоплека еще была, ведь "сорочка королевы" шилась из английского муслина. Есть чувства и держи их при себе, если ты человек воспитанный. Это, кстати, у Остин очень видно. Демонстративные страдания миссис Беннет автора откровенно раздражают. Вот именно, что демонстративные. Это все равно, как если бы Виже-Лебрен на автопортрете с дочерью не просто улыбалась, обнимая ее, а чмокала-целовала взасос, пуская слюни, что, кстати, и в наше время далеко не всем нравится и не все считают уместным. Хотя то самое: "Поцелуй бабушку/дедушку/тетю и не вздумай уворачиваться!" знакомо, наверное, многим. 2 |
|
|
Всё-таки хорошо, что Дарси успел до смерти отца с ним повидаться. Путешествие путешествием, но попрощаться очень важно. Ну и дела принимать. Он теперь хозяин.
4 |
|
|
ivanna343автор
|
|
|
Nita
Именно. Так что путешествие в Россию у него из головы не то, что вылетит, но резко отойдет на задний план. 3 |
|
|
Nita
Всё-таки хорошо, что Дарси успел до смерти отца с ним повидаться. Путешествие путешествием, но попрощаться очень важно. Ну и дела принимать. Он теперь хозяин. ivanna343 Именно. Так что путешествие в Россию у него из головы не то, что вылетит, но резко отойдет на задний план. После такого - особенно. Это если бы отец прожил хотя бы еще полгода, то у Дарси было бы время и дела постепенно принять, и порассказывать отцу и сестре долгими осенними/ зимними вечерами у камина о своих приключениях в России - тех, о которых можно было рассказать - заново вспомнить и прожить те эмоции. А теперь - не до того. И, конечно же, о сестре надо заботиться: ведь теперь Фицуильям внезапно оказался тем, кто должен гонять от сестры охотников за приданым. 1 |
|
|
ivanna343автор
|
|
|
PPh3
И, конечно же, о сестре надо заботиться: ведь теперь Фицуильям внезапно оказался тем, кто должен гонять от сестры охотников за приданым. Рано еще. Джорджиане всего-то восемь лет. 3 |
|
|
ivanna343автор
|
|
|
Дамы, автор просит прощения и очередной раз берет еще неделю перерыва. Увы, мистер Дарси в таком раздрае после Хансфорда, что как ни сядет писать письмо, ничего не выходит. Даже Заиграй не помогает!
6 |
|
|
ivanna343
Отдыхайте и берегите себя! Уверена, что лучше подождать, чем автор будет себя мучить. 8 |
|
|
3 |
|
|
мозгомышка Онлайн
|
|
|
PPh3
Показать полностью
Вспомнила, что еще хотела сказать по поводу Пьера, если брать случай, описанный в последнем письме княжны Марьи. На контрасте вспомнился фильм-сказка "Три орешка для Золушки": там был случай, когда слуга разбил миску что ли, и мачеха собралась его ударить, но за него заступилась, буквально закрыла собой Золушка. Был ли это порыв или расчет со стороны Золушки (что мачеха не дойдет до крайности, не станет бить благородную девицу, пусть даже заставила ее работать наравне со слугами), не могу сказать. Но показательно, что Пьер принимает как должное, что слуги берут его вину на себя - мол, им не привыкать. А ведь со стороны Пьера - это поведение ребенка детсадовского или младшего школьного возраста, максимум. Он не учится ответственности, не учится быть взрослым. Но при этом считает себя человеком, постигшим особую нравственную мудрость. Думаю, и в той Золушке он нашел бы немало недостатков: как же, не принимала смиренно свою судьбу, мачехе и сестре откровенно дерзила, да и принцу тоже - еще и побегать за собой заставила. Вот тут не соглашусь: есть несколько реакций на стресс — на агрессию: бей, беги, замри. Пьера защищал в детстве Федор. Учитель во Франции старался его не перегружать и отношения с ним не портить. Он рос в достаточно комфортной среде. Не факт, что он на него голос повышал. Поведение старого князя для Пьера — шок, а реакция — ступор. Потом он может все проанализировать, какие-то выводы для себя сделать. Взрослым человека делает не возраст, а опыт и умение действовать в разных ситуациях. Не факт, что тот, кто Пьера защитил, действовал в интересах Пьера: он может потом им манипулировать или открыто о чем-то попросить, но не факт, что Пьер поймет всю подоплеку.Как будто сейчас в наше время никто не сталкивается с начальником, который может наорать, и тоже реакция у разных людей разная (бей, беги, замри), а на работе взрослые люди, и тоже тебя вроде как прикроют, но лучше б не прикрывали. Или наоборот: другой человек видит все и старается свои косяки на другого переложить. А Золушка в трех орешках очень непростой персонаж, я ее очень люблю, но там много интересного, если капнуть. А мачеха ее не ударила, так как знала, тронь она ее, вот так открыто, все слуги на ее защиту встанут. И Золушка эту поддержку ощущала если не сознательно, то подсознательно. |
|
|
PPh3
Ну не любите Вы Пьера ;-) 1 |
|
|
Vittiaco
PPh3 Ну, если честно, так себе он человек. За спину с винтовкой не поставишь.Ну не любите Вы Пьера ;-) 2 |
|
|
Grizunoff
Согласна. Очень немногим можно доверить и спину и винтовку. Но в том, что ему понятно и посильно ( вспомните эпидемию) он справляется с постоянством. Интересно, что Толстой, сам воевавший, в В. и М. на многое смотрит через оптику сугубо штатского Пьера, человека далекого от идеальности и в умственном и в нравственном смысле. Что ему стоило создать кого-то лучшего. Вот такой Пьер это обдуманный авторский прием. Сам о себе Т. Говорил, что хотел бы быть "вполне хорошим". Ну, мы знаем о его попытках)) 1 |
|