




Любезный кузен!
Получил наконец оба твоих письма и испытал разом облегчение от того, что твоя вылазка на континент окончилась благополучно, и тревогу от того, что этот континент, похоже, в ближайшее время окажется в полной власти Бонапарта. Судя по твоему последнему письму, немецкие князья охотно поменяют господина, и вместо поездок на поклон к императору в Вену станут ездить на поклон к императору в Париж. Как поведет себя в этих обстоятельствах Россия, предсказать сложно. Но не будем забывать о максиме Фукидида: люди по природной необходимости властвуют там, где имеют для этого силу, и оттого τὰ μὲν ἡδέα καλὰ νομίζουσι, τὰ δὲ ξυμφέροντα δίκαια(1) .
Поэтому, следуя твоему совету, я не стал огорчать своих гостеприимных хозяев рассказом о том, что вместо победных реляций им следует ждать совсем иного известия. Тем более что они больше озабочены происками Баба-хана (как здесь называют шаха Фетх-Али), чем происками Бонапарта. Хотя те и другие могут и совпасть. Мне уже несколько раз передавали, что французский посол, по слухам, уговаривает шаха заключить союз и соблазняет его перспективой напасть, кроме российских владений, на наши владения в Индии. Достоверность этих слухов определить невозможно, однако, зная энергию и предприимчивость Бонапарта, я не стал бы полностью сбрасывать их со счетов.
Пока же я с чистой совестью присоединяюсь к общим похвалам доблести некоего полковника Карягина, который этим летом с одним небольшим отрядом егерей захватил крепость Шах-Булах и, несмотря на все усилия Аббаса-Мурзы, удерживал ее в течение полутора недель, а потом сумел уйти, тем самым задержав продвижение персидской армии и выиграв время для князя Цицианова. Историю о том, как при отходе его солдаты образовали живой мост через ров, по которому провезли пушки, я отношу более за счет извинительного полета фантазии, поскольку она противоречит известным мне принципам натуральной философии. Думаю, что солдаты просто подталкивали пушки снизу, чтобы ускорить их проезд, что нисколько не умаляет их подвига.
Я, в отличие от тебя, не могу похвастаться участием в исторических событиях, но некоторые приключения на мою долю всё-таки выпали. Отправившись на соколиную охоту в калмыцкую степь, и я, и мои спутники пали жертвой катаральной горячки: у калмыков случилось моровое поветрие. Сейчас я совершенно здоров, но мне довелось пережить весьма неприятную неделю, и ужасный калмыцкий чай, в который, кроме молока, добавляют масло и обильно солят, хоть и способствовал поддержанию сил, успел внушить мне непреодолимое отвращение. Впрочем, не буду жаловаться тебе на тяготы походной жизни, ты с ними знаком куда лучше меня. Что касается соколиной охоты, то она была великолепна, но я отложу рассказ до встречи, чтобы в полной мере насладиться твоей завистью.
Вместо этого похвалю моих спутников, которые во время поветрия проявили себя с самой лучшей стороны. Отец Конрад, несмотря на то, что чувствовал себя не лучше меня, никому не отказывал в молитве и утешении. Среди заболевших были не только калмыки, но и наши русские слуги, а главное, казаки из конвоя, который нас сопровождал. Как объяснил мне герр Бутеноп, благодаря хлопотам которого мы и обзавелись конвоем во главе с колоритным урядником Иванченко — представь себе немолодого унтер-офицера с огромными усами и обветренным лицом, вооруженного не только саблей и пистолетами, но и луком! — в степи разумно проявлять осторожность и не слишком рассчитывать на миролюбие калмыков. Поветрие заставило господина Иванченко вспомнить о Боге (судя по тому, как щедро он уснащал свою речь русскими ругательствами, особой набожностью он не отличался; впрочем, как и наши унтера). По его просьбе отец Конрад, как только встал на ноги, ежедневно служил молебен об избавлении от поветрия, на который достойный урядник являлся первым и усердно молился и крестился.
Месье Безухов всё время поветрия трудился: без единого возражения носил воду и таскал мешки с сухим навозом, который в степи служит топливом. Физические силы его и поворотливость были таковы, что, казалось, он не понимал, что такое усталость. Его добродушие и готовность прийти на помощь снискали ему всеобщую любовь, так что он представлялся калмыкам несколько таинственным и высшим существом, особенно когда самое худшее миновало, и он стал постоянно вести беседы с местным ламой, человеком весьма умным и ученым, в чем я имел возможность убедиться сам. Он делал это в поисках утешения после смерти от катаральной горячки своего старого слуги, но, увы, не подумал, что то, что вызывает восхищение калмыков, может произвести совсем иное впечатление на казаков и русских чиновников.
В степи месье Безухов вновь подтвердил свою способность попадать в неприятные истории. Во время греческого Рождества он за праздничной трапезой простодушно выразил свое восхищение ламой и надежду ближе ознакомиться с его учением. Я не понял причин последовавшей паники, но поторопился увести месье Безухова, который, на мой взгляд, несколько увлекся дегустацией калмыцкой молочной водки.
Как объяснил мне впоследствии отец Конрад, подбивать к переходу из православия в нехристианскую веру считается в империи уголовным преступлением, за которое положена суровая кара, вплоть до отправки на каторгу в Сибирь. Легкомысленные слова месье Безухова сулили значительные неприятности и ламе, и местному князю, и даже чиновнику, который привез к ним этого гостя. Поэтому происшествие постарались как можно быстрее замять. Все это напомнило мне времена Генриха VIII и его наследников, с их безжалостным преследованием всех, кого им угодно было считать еретиками, и еще раз убедило в правоте наших предков, сопроводивших Билль о правах Актом о веротерпимости. Так что обращение в иудаизм лорда Гордона, имевшего, как и месье Безухов, склонность к внезапным и порывистым решениям, не принесло никаких неприятностей нашей иудейской общине.
И, наконец, хочу отдать должное главному герою нашей степной эпопеи — Ивану Васильеву. Если бы не он, мы бы остались и без воды, и без еды, и без ухода. И не только мы, но и большая часть кочевья, потому что болезнь никого не щадила, и был момент, когда слегло больше половины обитателей. Иван Васильев показал как умение предвидеть и планировать, так и способность мгновенно оценить изменившиеся обстоятельства, принять решение и тут же найти людей, способных его выполнить. В Англии с такими талантами он недолго оставался бы простым управляющим и быстро завел бы собственное дело, которое, нет сомнений, столь же быстро бы процвело.
Но, увы, в России он родился собственностью другого человека, много уступающего ему и умом, и практической хваткой. Так что слишком большой успех для него опасен. Узнав, что я намерен написать его господину, графу Ростову, благодарственное письмо с похвалами его распорядительности, он с жаром принялся меня уговаривать этого не делать. Как я понял, он считает, что хозяйское внимание, даже самое благосклонное, может быть опасным и повлечь за собой возросшие требования. Мне пришлось согласиться, так что теперь я обязан жизнью человеку, которого не могу даже достойно отблагодарить.
Мы вернулись в Астрахань, где меня ожидали русские зимние забавы, главнейшей из которых является катание на санях с высоких ледяных гор. Они достигают в высоту двадцати футов, а спуск идет под углом сорок пять градусов, так что по остроте ощущений это много превосходит стипльчез. Сани управляются совсем иначе, чем лошадь: роль поводьев исполняют руки, которыми, откинувшись назад, слегка упираются в лед, придерживая сани то с одной, то с другой стороны. Слишком резкое движение может привести к тому, что они опрокидываются, а неудачливого ездока выбрасывает на скорости на лед. Со мной, к счастью, такого не случалось, но я стал свидетелем нескольких таких катастроф, одной с участием месье Безухова. Впрочем, по свойственному ему добродушию он сопроводил ее громким смехом, а Пул вечером приготовил свинцовые припарки, с которыми он набил руку на охотах.
Я научился получать удовольствие и от других русских обычаев. Помню, как по приезде меня удивляла русская привычка пить перед обедом водку, заедая ее разнообразными закусками, большей частью острыми и солеными. Чтобы понять истинный смысл этого обычая, мне понадобилась русская зима. Только придя с мороза понимаешь, как приятно выпить рюмку водку и заесть ее чем-нибудь аппетитным, в первую очередь балыком или икрой. Боюсь, я слишком к ним привык. Я обзавелся изрядным запасом и того, и другого. Балык, то есть вяленая соленая осетрина, еще может доехать до Англии, но настоящая местная икра столь длительной перевозки не выдержит, так что тебе остается поверить мне на слово: она изумительна и имеет мало общего с той соленой черной массой, которой угощают у принца и герцога.
Чтобы ты не считал, что я предаюсь исключительно веселью и чревоугодию, сообщу, что ознакомился впридачу с местным хлопчатобумажным и шелкоткацким производством. Первое организовано армянскими купцами и выглядит весьма разумно, второе в сравнении с усовершенствованиями, произведенными в Ланкашире, смотрится гораздо менее впечатляюще. Но не буду надоедать тебе деталями и вернусь к русской зиме.
О русских морозах напишу только, что они вполне соответствуют своей репутации, и быстро развеяли мою наивную веру, что, как житель северного графства, я легко к ним привыкну. Это совсем другой холод, чем тот, что бывает у нас в Дербишире. Четыре градуса ниже нуля здесь никого не удивляют, и считаются умеренной температурой (меня заверяли, что в иную зиму она падает до минус двадцати). Снег лежит не тонким слоем, а высокими сугробами, на окнах появляются причудливые наросты льда, и я как-то застал Пула, с интересом выдыхавшего изо рта густой белый пар. Так что я благодарен Васильеву, предусмотрительно обеспечившему меня шубой на лисьем меху и высокими валяными сапогами. Без них я бы не рискнул выйти со двора.
В русских домах при этом жарко натоплено, так что дамы на вечерах щеголяют обнаженными плечами и платьями из легких тканей. Впрочем, это касается только супруг и дочерей местных чиновников, усвоивших европейские фасоны. Жены купцов одеваются на русский манер, то есть носят просторные многослойные одежды, оставляющие открытыми только лицо и руки, а волосы покрывают специальной шапочкой, поверх которой еще и набрасывают большой платок. Такой наряд может скрывать роскошную фигуру и не менее роскошные волосы, что иной раз действует на воображение сильнее, чем более откровенные наряды европейских дам.
Из всего этого ты можешь сделать вывод, что время в Астрахани я провожу не без приятности и думаю об отъезде не без печали. Меня принимали так тепло и радушно, что было бы полной неблагодарностью не грустить при расставании со столь любезными людьми и не жалеть, что приходится их покинуть.
Радушие весьма гармонично сочетается в Астрахани с простотой нравов. Ты, конечно, усмехнешься и спросишь, с каких пор я стал ценить провинциальную простоту, но уверяю тебя, по сравнению с Петербургом и особенно Москвой здесь ведут жизнь более нам привычную. При всем обилии слуг зрелище дамы, которую ведут по лестнице, подхватив под лилейные локотки, пока небольшая свита несет за ней шубу, шаль и ридикюль, в Астрахани встречается редко. Здешние дамы носят свои ридикюли и шали сами, и доверяют прислуге только шубы. Конечно, обычай целовать господину плечо, руку, а то и сапоги, сохраняется и тут, и мне по-прежнему сложно объяснить моим хозяевам, почему меня от него коробит, но отсутствие московской роскоши в восточном стиле является несомненным плюсом.
Я бы мог еще долго писать о русских нравах, например, о замечательном многоголосом пении, которое намного превосходит упражнения местных барышень на фортепиано и гитаре. Нынче в Астрахани в моде ария из некоей комической оперы, написанная со всей популярной привязчивостью. Я уже и сам могу исполнить призыв "Приди в чертог ко мне златой" от лица прекрасной речной царицы, столько раз я был принужден его выслушивать. К счастью, местное купечество музыкальных упражнений не поощряет, так что на купеческом обеде вас скорее замучают навязчивым угощением, чем исполнением музыкальных номеров. Отец Конрад завсегдатай таких обедов, но умудряется сохранять умеренность, и, как следствие, стройность.
На радостях, что получил от тебя письма, я написал ответ длиннее обычного. Считай, что это компенсация за твое долгое молчание.
С облегчением и гордостью за твою доблесть,
твой кузен Фицуильям.
P.S. Твои письма доставили облегчение и радость не только мне, но и месье Безухову. Оказалось, что капитан князь Болконский, которого вы с Купером спасли, его старый друг. Услышав от меня его имя, месье Безухов переменился в лице и успокоился только после моих неоднократных заверений, что с князем сейчас все благополучно. Мне следовало вспомнить, что я встречал его в Петербурге как раз в обществе князя, но это было так давно и встреча была такой короткой, что совершенно вылетела у меня из головы.
P.P.S. Все же не могу удержаться и пожалуюсь на очередную выходку месье Безухова, которая стоила мне некоторых хлопот. Он ухитрился переписать вексель, не истребовав у заимодавца первое заемное письмо. Я узнал об этом, когда он похвалился мне своей финансовой предусмотрительностью. Мне пришлось объяснить ему, что столь легкомысленным поступком он удвоил свой долг. Он никак не мог усвоить, как опасно полагаться на добрую натуру заимодавца и даже попытался убедить меня, что тот, как честный человек, конечно же уничтожил первое письмо. Речь шла об астраханском ростовщике с самой дурной славой. После этого мне пришлось встретиться с самим ростовщиком, чтобы объяснить уже ему, что его мошенническая проделка чревата весьма неприятными последствиями. К счастью, теперь все улажено и есть надежда, что месье Безухов запомнит, что другие люди, а тем более ростовщики, склонны принимать близко к сердцу свои, а не его интересы.
1) "Отождествляют приятное для них — с честным, а выгодное — со справедливым", Фукидид, История, V, 105. Древнегреческий был одним из обязательных предметов в расписании закрытых школ






|
ivanna343
А мамзель Бурьен в Пьере видит опасного конкурента за внимание старого князя и княжны. Все хотят бедную девушку обидеть! А я уже подумала, что Бурьен, помимо того, что ее старый князь настрожил, смотрит на Пьера свысока и видит в нем, прежде всего, наивного и неуклюжего увальня. 1 |
|
|
ivanna343автор
|
|
|
Полярная сова
Показать полностью
Честно говоря, я была немного удивлена довольно детским мировоззрением Татьянки. В смысле, оно вполне соответствует её возрасту, но с учётом того, что она была прислугой и человеком, который, казалось бы, должен был повзрослеть раньше, я ожидала от неё большей зрелости. Татьянка выросла в тепличных условиях, среди дворни богатого дома, причем ее мать принадлежала к высшим слугам, не занимавшимся черной работой. У нее знание родной страны и лиц примерно такое же, как у барышни Натальи Ильиничны. Она, конечно, с детства знала, что они - графов Ростовых, ну так все вокруг графов Ростовых. И что? Есть господа, есть слуги, все живут вместе. У нее остались в Москве друзья, враги, вообще весь привычный мир. Это как эмиграция, когда родители взяли и перевезли тебя в другую страну, причем тебя просто поставили перед фактом. У родителей могут быть крайне веские резоны, но все равно страшно и тяжело. И, помимо прочего, Татьянка знает, что она красавица и привыкла к этому. Сын питерского истопника и должен ронять дрова и замирать! Очень круто, что у них сохранилась дружба с отцом Кондратием! Мне кажется, это действительно два умных, сильных, волевых человека, которые очень друг другу подходят)) Ну, должен же кто-то Дарси рассказывать о всяких важных событиях, а на Пьера, сами понимаете, надежда плоха. Да и Дарси чтобы было кому излить душу. С другой стороны, Марья восхитительно узко мыслит... И оно в целом понятно почему... но всё же... Ну, Марья не светоч мысли, это ей папа постоянно и откровенно сообщает. При таком отце станешь глубоко верующей - надо же как-то защищаться. Лучше ли Пьеру в положении подчиненного? Ну, князь Николай Андреевич действительно исключительно умный человек, который твердо убежден, что знает как лучше и, как правило, обычно это так и есть. Это та же проблема, что у Дарси, привык решать за других, причем с размахом, который Дарси и не снился. Дарси Бингли не указывал, что ему читать, и как тратить свои деньги. При этом не сомневайтесь, князь Болконский ни копейки из Пьеровых денег не возьмет и будет честно каждый квартал отчитываться Пьеру. Который, естественно, ничего в отчете понимать не будет. Vittiaco И вот эта фраза, что Б-г не любит знание не от Него исходящее...-- я, 13 лет пробывшая в воцерковленности, с ужасом вспоминаю эту необходимость сдержиаать ум добровольно надетыми шорами. Да, Марья к этому очень склонна и вполне сознательно. Что вполне обьяснимо при рационалисте и атеисте отце, который местами явно путает себя с Богом. Дополнительно осложняет дело то, что сексуальный темперамент ему явно достался от отца и эту сторону жизни ему надо как-то в новых условиях организовать. Князь организует:) В первой редакции романа у него была горничная, которая регулярно от него рожала, а он детей отправлял в воспитательный дом. Толстой описал реальное поведение своего деда князя Волконского, с которого старый князь частично списан. Так что ежели князь решит, что для здоровья полезны не только верховая езда, но и секс, будет Пьеру секс. Князь человек 18 века, стыдливостью и ханжеством не страдает. PPh3 dariola Grizunoff Nita Китри Что касается дискуссии о воспитании детей, то, во-первых, князь Андрей о сыне еще как переживал. Вот из второго тома: Маленький Николушка был нездоров уже 4-й день. Кучера, возившие старого князя, вернулись из города и привезли бумаги и письма князю Андрею. Камердинер с письмами, не застав молодого князя в его кабинете, прошел на половину княжны Марьи; но и там его не было. Камердинеру сказали, что князь пошел в детскую. — Пожалуйте, ваше сиятельство, Петруша с бумагами пришел, — сказала одна из девушек-помощниц няни, обращаясь к князю Андрею, который сидел на маленьком детском стуле и дрожащими руками, хмурясь, капал из стклянки лекарство в рюмку, налитую до половины водой. — Что такое? — сказал он сердито, и неосторожно дрогнув рукой, перелил из стклянки в рюмку лишнее количество капель. Он выплеснул лекарство из рюмки на пол и опять спросил воды. Девушка подала ему. ... Была вторая ночь, что они оба не спали, ухаживая за горевшим в жару мальчиком. Все сутки эти, не доверяя своему домашнему доктору и ожидая того, за которым было послано в город, они предпринимали то то, то другое средство. Измученные бессоницей и встревоженные, они сваливали друг на друга свое горе, упрекали друг друга и ссорились. — Петруша с бумагами от папеньки, — прошептала девушка. — Князь Андрей вышел. — Ну что там! — проговорил он сердито, и выслушав словесные приказания от отца и взяв подаваемые конверты и письмо отца, вернулся в детскую. — Ну что? — спросил князь Андрей. — Всё то же, подожди ради Бога. Карл Иваныч всегда говорит, что сон всего дороже, — прошептала со вздохом княжна Марья. — Князь Андрей подошел к ребенку и пощупал его. Он горел. — Убирайтесь вы с вашим Карлом Иванычем! — Он взял рюмку с накапанными в нее каплями и опять подошел. — Andre, не надо! — сказала княжна Марья. Но он злобно и вместе страдальчески нахмурился на нее и с рюмкой нагнулся к ребенку. — Ну, я хочу этого, сказал он. — Ну я прошу тебя, дай ему. Княжна Марья пожала плечами, но покорно взяла рюмку и подозвав няньку, стала давать лекарство. Ребенок закричал и захрипел. Князь Андрей, сморщившись, взяв себя за голову, вышел из комнаты и сел в соседней, на диване. ... — Мой друг, — послышался ему сзади отчаянный, как ему показалось, шопот княжны Марьи. Как это часто бывает после долгой бессонницы и долгого волнения, на него нашел беспричинный страх: ему пришло в голову, что ребенок умер. Всё, что oн видел и слышал, казалось ему подтверждением его страха. «Всё кончено», подумал он, и холодный пот выступил у него на лбу! Он растерянно подошел к кроватке, уверенный, что он найдет ее пустою, что нянька прятала мертвого ребенка. Он раскрыл занавески, и долго его испуганные, разбегавшиеся глаза не могли отыскать ребенка. Наконец он увидал его: румяный мальчик, раскидавшись, лежал поперек кроватки, спустив голову ниже подушки и во сне чмокал, перебирая губками, и ровно дышал. Князь Андрей обрадовался, увидав мальчика так, как будто бы он уже потерял его. Он нагнулся и, как учила его сестра, губами попробовал, есть ли жар у ребенка. Нежный лоб был влажен, он дотронулся рукой до головы — даже волосы были мокры: так сильно вспотел ребенок. Не только он не умер, но теперь очевидно было, что кризис совершился и что он выздоровел. Князю Андрею хотелось схватить, смять, прижать к своей груди это маленькое, беспомощное существо; он не смел этого сделать. Он стоял над ним, оглядывая его голову, ручки, ножки, определявшиеся под одеялом. Шорох послышался подле него, и какая-то тень показалась ему под пологом кроватки. Он не оглядывался и всё слушал, глядя в лицо ребенка, его ровное дыханье. Темная тень была княжна Марья, которая неслышными шагами подошла к кроватке, подняла полог и опустила его за собою. Князь Андрей, не оглядываясь, узнал ее и протянул к ней руку. Она сжала его руку. — Он вспотел, — сказал князь Андрей. — Я шла к тебе, чтобы сказать это. Ребенок во сне чуть пошевелился, улыбнулся и потерся лбом о подушку. Вполне понятные человеческие переживания. Другое дело, что в конце Андрей думает: "Да. это одно что осталось мне теперь", но это тоже вполне понятно для человека с его амбициями. А вообще конец 18 и начало 19 века это как раз время перелома в отношении детей, когда их перестают сваливать на кормилиц и нянек и начинают сами интересоваться и воспитывать. Тут, конечно, Руссо постарался очень сильно, но мода на естественное материнство пришла и так и осталась. Другое дело, что дети не были центром мира родителей на современный манер, у них были и другие интересы. Но и следить следили, и любить любили. 3 |
|
|
ivanna343автор
|
|
|
PPh3
А я уже подумала, что Бурьен, помимо того, что ее старый князь настрожил, смотрит на Пьера свысока и видит в нем, прежде всего, наивного и неуклюжего увальня. Не без этого, кстати. Что не Анатоль, то не Анатоль! 4 |
|
|
ivanna343
вообще конец 18 и начало 19 века это как раз время перелома в отношении детей, когда их перестают сваливать на кормилиц и нянек и начинают сами интересоваться и воспитывать... мода на естественное материнство пришла и так и осталась. Другое дело, что дети не были центром мира родителей на современный манер, у них были и другие интересы. Но и следить следили, и любить любили. Я, может, чего-то не догоняю, но... например, переживал бы так князь Андрей, если бы маленький Николенькая не был его единственным сыном? Еще доводилось видеть портреты работы Элизабет Виже-Лебрен, которая после революции эмигрировала в Россию. в общем, огромный контраст между парадным портретом Марии-Антуанетты с ее детьми, где все стоят с чопорными лицами, и автопортретом самой художницы с дочерью, где переданы естественные эмоции. Хотя, слышала, дочь художницы, как выросла, отжигала изрядно... |
|
|
ivanna343автор
|
|
|
PPh3
Показать полностью
ivanna343 Я, может, чего-то не догоняю, но... например, переживал бы так князь Андрей, если бы маленький Николенькая не был его единственным сыном? Еще доводилось видеть портреты работы Элизабет Виже-Лебрен, которая после революции эмигрировала в Россию. в общем, огромный контраст между парадным портретом Марии-Антуанетты с ее детьми, где все стоят с чопорными лицами, и автопортретом самой художницы с дочерью, где переданы естественные эмоции. Хотя, слышала, дочь художницы, как выросла, отжигала изрядно... Так парадный портрет - это такой жанр, там иначе нельзя. А когда Виже-Лебрен нарисовала Марию-Антуанетту с детьми на прогулке в естественном виде, случился скандал. Что за безобразие, это же королева, а не прачка! Это как сейчас бы нарисовали Меланию Трамп голой. Надо же понимать, что уместно, а что нет! Известный портрет художницы с дочерью тоже вызвал скандал, естественные эмоции вовсе не считалось правильным проявлять. Из чего не следует, что их не было. Просто демонстрировать всем встречным-поперечным свои чувства люди не считали нужным и полагали проявлением душевной неопрятности. Есть чувства и держи их при себе, если ты человек воспитанный. Это, кстати, у Остин очень видно. Демонстративные страдания миссис Беннет автора откровенно раздражают. А Мария-Антуанетта своих детей любила, очень тяжело пережила смерть маленького дофина (как раз под открытие Национального собрания, кстати). И не только потому, что он был наследником престола - там был его младший брат. А потому, что он был ее сыном. 6 |
|
|
PPh3
Все нормально у кн. Андрея с эмпатией, переживал бы. 2 |
|
|
ivanna343
Обязательно геометрия ему нужна! Может быть и в других обстоятельствах научится "прикидывать ... к носу")) 3 |
|
|
ivanna343
Так парадный портрет - это такой жанр, там иначе нельзя. А когда Виже-Лебрен нарисовала Марию-Антуанетту с детьми на прогулке в естественном виде, случился скандал. Что за безобразие, это же королева, а не прачка! Это как сейчас бы нарисовали Меланию Трамп голой. Надо же понимать, что уместно, а что нет! Да, одиночный портрет в "сорочке королевы" чего стоил! Хотя, слышала, там экономическая подоплека еще была, ведь "сорочка королевы" шилась из английского муслина. Есть чувства и держи их при себе, если ты человек воспитанный. Это, кстати, у Остин очень видно. Демонстративные страдания миссис Беннет автора откровенно раздражают. Вот именно, что демонстративные. Это все равно, как если бы Виже-Лебрен на автопортрете с дочерью не просто улыбалась, обнимая ее, а чмокала-целовала взасос, пуская слюни, что, кстати, и в наше время далеко не всем нравится и не все считают уместным. Хотя то самое: "Поцелуй бабушку/дедушку/тетю и не вздумай уворачиваться!" знакомо, наверное, многим. 2 |
|
|
Всё-таки хорошо, что Дарси успел до смерти отца с ним повидаться. Путешествие путешествием, но попрощаться очень важно. Ну и дела принимать. Он теперь хозяин.
4 |
|
|
ivanna343автор
|
|
|
Nita
Именно. Так что путешествие в Россию у него из головы не то, что вылетит, но резко отойдет на задний план. 3 |
|
|
Nita
Всё-таки хорошо, что Дарси успел до смерти отца с ним повидаться. Путешествие путешествием, но попрощаться очень важно. Ну и дела принимать. Он теперь хозяин. ivanna343 Именно. Так что путешествие в Россию у него из головы не то, что вылетит, но резко отойдет на задний план. После такого - особенно. Это если бы отец прожил хотя бы еще полгода, то у Дарси было бы время и дела постепенно принять, и порассказывать отцу и сестре долгими осенними/ зимними вечерами у камина о своих приключениях в России - тех, о которых можно было рассказать - заново вспомнить и прожить те эмоции. А теперь - не до того. И, конечно же, о сестре надо заботиться: ведь теперь Фицуильям внезапно оказался тем, кто должен гонять от сестры охотников за приданым. 1 |
|
|
ivanna343автор
|
|
|
PPh3
И, конечно же, о сестре надо заботиться: ведь теперь Фицуильям внезапно оказался тем, кто должен гонять от сестры охотников за приданым. Рано еще. Джорджиане всего-то восемь лет. 3 |
|
|
ivanna343автор
|
|
|
Дамы, автор просит прощения и очередной раз берет еще неделю перерыва. Увы, мистер Дарси в таком раздрае после Хансфорда, что как ни сядет писать письмо, ничего не выходит. Даже Заиграй не помогает!
6 |
|
|
ivanna343
Отдыхайте и берегите себя! Уверена, что лучше подождать, чем автор будет себя мучить. 8 |
|
|
3 |
|
|
мозгомышка Онлайн
|
|
|
PPh3
Показать полностью
Вспомнила, что еще хотела сказать по поводу Пьера, если брать случай, описанный в последнем письме княжны Марьи. На контрасте вспомнился фильм-сказка "Три орешка для Золушки": там был случай, когда слуга разбил миску что ли, и мачеха собралась его ударить, но за него заступилась, буквально закрыла собой Золушка. Был ли это порыв или расчет со стороны Золушки (что мачеха не дойдет до крайности, не станет бить благородную девицу, пусть даже заставила ее работать наравне со слугами), не могу сказать. Но показательно, что Пьер принимает как должное, что слуги берут его вину на себя - мол, им не привыкать. А ведь со стороны Пьера - это поведение ребенка детсадовского или младшего школьного возраста, максимум. Он не учится ответственности, не учится быть взрослым. Но при этом считает себя человеком, постигшим особую нравственную мудрость. Думаю, и в той Золушке он нашел бы немало недостатков: как же, не принимала смиренно свою судьбу, мачехе и сестре откровенно дерзила, да и принцу тоже - еще и побегать за собой заставила. Вот тут не соглашусь: есть несколько реакций на стресс — на агрессию: бей, беги, замри. Пьера защищал в детстве Федор. Учитель во Франции старался его не перегружать и отношения с ним не портить. Он рос в достаточно комфортной среде. Не факт, что он на него голос повышал. Поведение старого князя для Пьера — шок, а реакция — ступор. Потом он может все проанализировать, какие-то выводы для себя сделать. Взрослым человека делает не возраст, а опыт и умение действовать в разных ситуациях. Не факт, что тот, кто Пьера защитил, действовал в интересах Пьера: он может потом им манипулировать или открыто о чем-то попросить, но не факт, что Пьер поймет всю подоплеку.Как будто сейчас в наше время никто не сталкивается с начальником, который может наорать, и тоже реакция у разных людей разная (бей, беги, замри), а на работе взрослые люди, и тоже тебя вроде как прикроют, но лучше б не прикрывали. Или наоборот: другой человек видит все и старается свои косяки на другого переложить. А Золушка в трех орешках очень непростой персонаж, я ее очень люблю, но там много интересного, если капнуть. А мачеха ее не ударила, так как знала, тронь она ее, вот так открыто, все слуги на ее защиту встанут. И Золушка эту поддержку ощущала если не сознательно, то подсознательно. |
|
|
PPh3
Ну не любите Вы Пьера ;-) 1 |
|
|
Vittiaco
PPh3 Ну, если честно, так себе он человек. За спину с винтовкой не поставишь.Ну не любите Вы Пьера ;-) 2 |
|
|
Grizunoff
Согласна. Очень немногим можно доверить и спину и винтовку. Но в том, что ему понятно и посильно ( вспомните эпидемию) он справляется с постоянством. Интересно, что Толстой, сам воевавший, в В. и М. на многое смотрит через оптику сугубо штатского Пьера, человека далекого от идеальности и в умственном и в нравственном смысле. Что ему стоило создать кого-то лучшего. Вот такой Пьер это обдуманный авторский прием. Сам о себе Т. Говорил, что хотел бы быть "вполне хорошим". Ну, мы знаем о его попытках)) 1 |
|