Немного истории (джен)

Автор: GMW Wemyss

Оригинал: http://wemyss.livejournal.com/?skip=25&tag=fic+links

Утверждение, что Статут Секретности полностью разделил — или хотя бы попытался разделить — маггловский и магические миры, всегда было не более чем прекраснодушной выдумкой, служившей вполне определенным целям.

Сказанное всегда было верно применительно к политике и торговле, и особенно верно тогда, когда они пересекались.

С шестнадцатого по девятнадцатый век, Азия — и в первую очередь Китай — представляла собой бездонную бездну, где бесследно исчезало европейское серебро. Чай, специи, фарфор, сырье и изделия — за все эти азиатские произведения приходилось платить наличными, потому что никакие западные товары не пользовались в Азии спросом.

Так обстояли дела у магглов. Магическая торговля была устроена по-другому, и временами, когда она объединилась с маггловской, ее даже можно было ненадолго заметить.

Боргины прибыли в Британию — точнее, в Англию, а совсем точно — в Лондон — с континента. Кое-кто утверждал, что изначально они звались «Бурженами», и бежали вовсе не от охоты на ведьм, а от охоты на гугенотов. Другие заявляли, что они с самого начала были «Боргинами», и покинули Прибалтику, спасаясь от очередного еврейского погрома. Чего никто не отрицал, это того, что они были несомненными волшебниками и столь же несомненными финансовыми гениями, в основном благодаря полному пренебрежению освященным веками и утвержденным Министерством различием между Светлой и Темной Магией. Для Боргинов существовала только выгода.

Берки, напротив, всегда состояли из двух ветвей (это не считая магглов, носивших фамилию Берк — де Берг). Одну ветвь образовали неприсягнувшие волшебники, отказавшиеся признать Статут секретности 1692 года. Представители второй были помешаны на чистоте крови и отделении от магглов и сохранили некие связи с отбросами Дома Блэков, что позволило им удержаться в магическим мире даже тогда, когда удача их оставила, и из благородных негоциантов они превратились в простых лавочников.

Более тесные связи межбу Блэками и Берками образовались благодаря Флинтам, состоявшими в родстве с обоими. Этому весьма способствовало традиционно двойственное отношение волшебников к торговле: в конце концов, в мире зачарованных котлов и чайников, которые используются для того, чтобы создавать другие колдовские вещи, привычные социальные различия мало значат по сравнению с различием между теми, кто практикует магию, даже зарабатывая на этом деньги, и теми, кто этого не делает и делать не в состоянии.

В 1736 году один мальчик, которому следовало бы учиться в Хогвартсе, некий Джеймс Флинт, оказался сквибом. Его отправили в Макао, где, была надежда, его юные годы могли бы оказаться немалым достоинством при изучении китайского — языка, который в равной степени продолжал ставить в тупик как европейских магглов, так и магов. Флинта нанял Совет директоров Достопочтенной Ост-Индской Компании. К 1759 году он полностью окитаился, освоил северный мандаринский и несколько других диалектов китайского, жил, одевался и заключал сделки исключительно на южный кантонский манер, и числился официальным переводчиком для всех кантонских торговцев, клерков и капитанов Компании. Кроме того, он был официальным лицом Компании в ее переговорах с местными Триадами, за что специальным распоряжением имперских властей в Макао и Нанкине был приговорен к трехлетнему тюремному заключению.

Не прошло и десяти лет после освобождения Флинта из тюрьмы, как стала разворачиваться цепь событий, которым он, сам того не желая, положил начало. Через его посредство Компания сумела нащупать слабое место Китайской империи, и найти товар, способный заменить серебро при обмене на неисчерпаемые сокровища Азии. Это был опиум. Хотя Джеймс Флинт и был сквибом, но, будь у него возможность учиться в Хогвартсе, нет никаких сомнений, что он оказался бы в Слизерине.

Все дальнейшее — Акт об Ост-Индской компании 1773 года, возвышение Уоррена Гастингса, Первая опиумная война и основание Гонконга — в конечном счете проистекло из ряда незначительных на первый взгляд решений, принятых сквибом на службе маггловской Компании. Он был живым воплощением тайных связей между магами и магглами, так что суд над Уоренном Гастингсом и крах Ост-Индской компании, как и многие другие исторические события, можно рассматривать как семейную ссору между Домом Блэков, Флинтами, неприсягнувшими Берками и их компаньонами Боргинами. Не случайно Компания была поставлена под контроль Короны, а Гастингс попал под суд усилиями своего акционера и отпрыска той ветви Берков, которая так и не признала Статут Секретности — усилиями Эдмунда Берка.

Эдмунд Берк стал первым, и одним из величайших Хитрецов, раскольников, которые не признавали Статут Секретности и стремились играть первые роли на маггловской политической сцене. Последним членом Кабинета Министров, занявшим этото пост незадолго до того, как Великий Мятеж Тома Риддла и последовавшая Реставрация изменили Статут Секретности, стал член еще одного старинного слизеринского рода, происходившего из Девоншина, где в долине реки Оттери, неподалеку от деревушки Оттери-Сент-Кэчпоул. Это был министр обороны в правительстве Маргарет Тэтчер Джон Нотт.

Примечание переводчика: Речь идет о реальных исторических и не очень деятелях. Текст плотно насыщен реалиями английской истории и культуры, так что комментарий потребовал бы примерно столько же места. Переводчик попытался, но изнемог. Будет непонятно — спрашивайте.