Гарри — дракон, и это не проблема (джен)

Огонь искренне впечатлял Гарри.

Ну, возможно, впечатление было чрезмерным, ведь горел лишь небольшой участок подлеска диаметром фута два. Но в зоне тренировок за последнюю неделю столько раз применяли огненные заклинания, что гореть было уже почти нечему.

— Агуаменти, — сказал Сириус, крутанув палочку так, что вместо струи воды получился фонтан брызг.

Это затушило почти весь горящий участок, и он вытер пот со лба:

— Хорошо, что мы пресекли это, пока весь лес не загорелся, — поддел он, и Гарри хмыкнул. — Итак, попробуешь ещё раз?

— Думаю, я начну с более простых заклинаний. Чтобы настроиться, — предложил Гарри.

Сириус кивнул и сделал шаг назад. Гарри поднял палочку:

— Инсендио!

Из палочки вырвался большой язык пламени. Гарри применил заклинание ещё раз, теперь вызвав более широкий поток.

Было весьма здорово, как одно и то же заклинание могли достигать немного разных результатов. Интересно, имелась ли возможность приспособить какие-то заклинания первого или второго курса, чтобы они давали эффект, схожий с заклинаниями старших курсов?

— Гиацинтум Фламмаре, — продолжил Гарри.

Гиацинтовое пламя расплескалось по земле, словно вода от недавнего заклинания Сириуса, и весело затрепетало. Отменив его, Гарри опустил палочку и применил следующие четыре заклинания изо рта; одно заклинание создавало интенсивное пламя, другое — сфокусированное, третье — другого цвета...

(Гарри до сих пор не понимал, зачем кому-то потребовалось изобретать заклинание, создающее ярко-розовое пламя, в остальном не отличающееся от нормального огня).

Затем он сделал паузу, чуть покрутил шеей и набрал в грудь воздуха.

— Инфернус, — произнёс он, резко выдыхая.

Все прочие огненные заклинания, выученные Гарри, были в своей основе податливыми, если их так можно было назвать. При их применении требовалось определённая осторожность, чтобы они делали то, что ты от них хотел, или чтобы огонь не перекинулся на нежелательные цели, но если ты не прилагал достаточных усилий, они просто затухали.

Адское пламя было другим. Не требовалось прилагать никаких усилий, чтобы оно получалось горячим — оно всегда оставалось горячим, — но нужно было очень чётко держать в голове, что ты хочешь от заклинания, и сохранять предельную концентрацию на этом. Потому что Адское пламя являлось голодным заклинанием, огнём, который разгорался до тех пор, пока не становился больше огнём, чем сам огонь.

Гарри очень старался создать простую струю огня, напоминающую обычное драконье дыхание, но каждый язычок и завиток пламени тут же обретал свою форму, пытаясь вырваться из потока. Вот один, напоминающий грифона, раскрыл крылья и попытался вырваться на свободу, а к моменту, когда Гарри сосредоточился и вернул его в струю, уже другой начал пытаться сбежать...

Основная часть струи ударилась в слой гальки, используемый ими в качестве мишени, подбросив несколько камешков в воздух. Но секунд через пять Сириус резко покачал головой:

— Стоп!

Гарри мгновенно остановил заклинание. Адское пламя попыталось сбежать, распавшись на дюжину язычков, каждый из которых стал искать себе топливо, но Гарри и Сириус задавили каждый из них гиацинтовым пламенем.

Гарри не заметил, что один из завитков основной струи отлетел чуть в сторону, и Сириус кинул в тот ещё целых три заклинания, прежде чем наконец объявить его нейтрализованным.

— У тебя определённо получается лучше, — подбодрил он Гарри, указывая на слой гальки.

Гарри подошёл ближе, уже не в первый раз с изумлением отмечая, как Адское пламя умудрилось поджечь даже некоторые камни. На его глазах они постепенно гасли, оставляя тускло светящуюся лужицу стекла.

Тут послышалось хлопанье больших крыльев, и у них над головами пролетела Нора.

— Привет! — весело сказала она, заложив вираж и приземлившись неподалёку. — Вы практикуете огонь?

— Ну да, — ответил Гарри. — Но не простое дыхание, а магический огонь, он очень опасен. Постарайся не подходить ближе.

Нора обдумала его слова, затем кивнула.

— Огонь сжигает вещи на земле, — мудро сказала она. — Людям нравится, когда их вещи не горят.

Гарри хмыкнул, а затем оглянулся на Сириуса:

— А сколько Адскому пламени требуется времени, чтобы выгореть? Ну, если гореть уже нечему.

— Ну, мы видели, что даже когда что-то горит, пламя может выгореть, если это что-то — камень, — указал Сириус. — Думаю, нам нужно проверить.

* * *

К счастью, оказалось, что небо Гарри поджечь не по силам.

* * *

— Не очень хорошо, — заметил Сириус, когда Гарри подлетел к нему обратно. — Несколько попыток были почти управляемыми, но в последней пламя полетело прямо повсюду, — он сделал паузу. — Гм, что-то многовато слов на П у меня получилось.

— Я специально так сделал, — пояснил Гарри, складывая крылья и устраиваясь в коляске.

Волшебный мотоцикл Сириуса уступал в скорости мётлам (как минимум наиболее современным), но лететь на нём было куда удобнее. Что было здорово.

— Я подумал, что, возможно, теряю сосредоточенность, — продолжил он объяснение, чуть взмахнув крылом. — А затем предположил, что, может, немного заскучал от того, что пытаюсь сделать лишь самую простую струю пламени, и захотел что-нибудь поинтереснее. Может, у меня даже получится огненный проход наподобие тех, что в книгах про Перн?

— Ну, главное, чтобы работало, а огонь был под контролем, — рассудил Сириус. — Ещё пара попыток, и хватит на сегодня.

— Мне попробовать ещё раз тот заход с пикированием на цель? — спросил Гарри.

— Лучше после того, как спросим Дамблдора...

* * *

После ещё одного дня практики Гарри и Сириус решили, что Гарри достаточно хорош, чтобы сообщить Дамблдору. Гарри ощущал, что никогда не будет по-настоящему мастерски управляться с Адским пламенем, но, к счастью, для их цели этого и не требовалось.

По крайней мере, был ещё один интересный эпизод, — одиннадцатого августа они слетали на берег, и Гарри в рамках эксперимента сумел ненадолго поджечь море. Струя Адского пламени ушла в воду, подняв огромное облако пара, а затем распалась на сотню пузырей, забулькавших словно кипящее масло.

Пламя в пузырях было ярко-жёлтым, словно в уличных фонарях, и Гарри предположил, что это как-то связано с химией. Может, с натрием? Вроде бы некоторые металлы горели или даже взрывались в воде... Хотя, вероятно, причина была не только в этом.

Патронуса они решили не посылать, а вместо этого написали письмо. Сириус хотел было написать его максимально туманным языком, используя выражения вроде "нашли решение проблеме с ювелирным изделием" или "теперь Том для нас словно открытая книга", но Гарри заметил, что в этом нет смысла: они могут просто написать, что Гарри достаточно освоил Адское пламя, не указывая, для чего именно.

В конце концов, вряд ли кто-то достаточно близко подобравшийся к Хогвартсу, чтобы перехватить письмо, мог не заметить Гарри, летающего по небу и извергающего пламя. Хотя, к счастью, у Гарри имелась причина так поступать: он был драконом (не слишком сложное оправдание, но несомненно правдивое).

Лёгкая заминка вышла только с Ядвигой. Когда Гарри сказал, что для неё есть работа, она явно обрадовалась, но, услышав, что от неё требуется лишь доставить письмо в кабинет Дамблдора, выглянула в окно (из которого были прекрасно видны башни Хогвартса), а затем смерила Гарри взглядом.

Ядвиге особенно хорошо давались взгляды.

— Понимаю, девочка, — сказал Гарри, погладив её. — Но это очень важно, и я тебе доверяю. И к тому же я ещё собираюсь написать Дину, чтобы сверить наши планы на Чемпионат мира, — я могу послать это письмо с тобой завтра.

Через пару секунд Ядвига, кажется, приняла, что Гарри не пытается над ней посмеяться, и бесшумно вылетела в окно.

Гарри проводил её взглядом, а затем Сириус позвал его в гостиную. По радио передавали что-то интересное.

* * *

Передача оказалась и правда интересной — весьма смешная программа, состоящая исключительно из комедийных скетчей. Они иногда озадачивали, но над ними всегда можно было посмеяться. Особенно над пародией на мыльные оперы, где один из исполнителей (чьё имя постоянно менялось — возможно, он изображал разных персонажей?) признавался другому, что завёл интрижку с тем самым человеком, которому признавался.

Даже после окончания передачи Сириус и Гарри то и дело принимались хохотать над "Ты спал со мной за моей спиной?!" Они как раз разыгрывали эту сценку перед зеркалом для Ремуса, когда в дверь постучали.

Сириус бросил взгляд на другое зеркало, удовлетворённо кивнул и направился к двери.

— Извини, Ремус, я, кажется, запорол изюминку, — сказал Гарри.

— Да ничего страшного, было всё равно уморительно, — улыбнулся Ремус. — А другой эпизод будет? Я бы мог прийти послушать вместе с вами.

Гарри взял программу радиопередач, а потом вспомнил, что она покрывает лишь одну неделю.

— Гм... тут написано, что это первая часть из двух. Значит, скорее всего, через неделю будет ещё одна передача.

— Восемнадцатое, — задумчиво сказал Ремус, хмурясь. — Тогда не получится: в этот день финал Чемпионата.

— Я спрошу Дина, нет ли способа записать, — пообещал Гарри.

Тут в гостиную вошёл Дамблдор, и Гарри повернулся к нему.

— А, Гарри, весьма отрадно тебя здесь видеть, — сказал Дамблдор, осматривая комнату. Его широкая улыбка заставила и самого Гарри оглядеться, подумав, что комната весьма уютная: в ней имелись два дивана, два кресла, куча пледов и подушек, и в целом она словно дышала обжитостью.

Отчасти благодаря углублению в форме дракона на диване, где Гарри в настоящий момент пребывал.

— Да, мне тоже нравится, — признал Гарри. — Хотя такое может отвлекать. Я рад, что провёл месяц на Тисовой улице, делая домашнюю работу, и теперь могу провести месяц здесь, не делая домашнюю работу.

— Весьма мудрый подход, Гарри, — похвалил Дамблдор, затем отвесив кивок зеркалу. — Надеюсь, всё в порядке. Ремус?

— Да, директор, — кивнул тот. — Но я могу уйти, если вы не хотите, чтобы я слушал.

— Оставлю выбор за тобой, — пригласил Дамблдор, опускаясь в одно из кресел.

Затем директор достал небольшой мешочек, положил на стол и развязал. Первым делом он достал из него дневник Риддла, затем медальон Слизерина, — оба выглядели точно так же, как когда Гарри отдал их.

— Теперь я уверен, что знаю местонахождение третьего, — произнёс Дамблдор после нескольких секунд молчания. — Поскольку, полагаю, Гарри завтра свободен, я буду очень рад, если он сможет меня сопровождать, — хотя, боюсь, путешествие может оказаться несколько долгим, поскольку просто аппарировать у нас не получится. Но это дело на завтра — и после завтрака, — а сегодня вечером нас займут эти два предмета.

— Мы же не будем уничтожать их здесь? — спросил Сириус. — Не хочу лишиться этого дома, в Хогсмиде их не бесконечное количество.

— Конечно, Сириус, — согласился Дамблдор. — Было бы ужасно неучтиво сжигать твой дом, — уверен, с этим согласился и Гарри.

Гарри с чувством кивнул:

— Я не хочу сжигать вещи Сириуса. К тому же здесь много и моих вещей.

— Замечательно, — одобрил директор. — Тогда, полагаю, мы займёмся этим в менее горючем месте. Однако первым делом я хотел бы вкратце описать, что намереваюсь выяснить.

Он протянул один из своих длинных пальцев к дневнику, задержав кончик в каких-то миллиметрах от обложки:

— Первое испытание мы проведём на нём. Нам необходимо выяснить, способно ли вообще Адское пламя уничтожить крестраж.

— Вы не знаете наверняка? — с удивлением спросил Сириус.

— Как это ни странно может прозвучать, Сириус, большую часть книг о крестражах написали тёмные волшебники, — хмыкнул Дамблдор. — И никто из тех, кто создавал собственный крестраж, не пытался выяснить, как можно его уничтожить и тем самым снова стать смертным. А если они даже и узнавали, то испытывали досаднейшее нежелание записывать эту информацию.

Гарри не мог не признать, что это логично. Интересно, а почему Гэндальф был уверен, как именно нужно уничтожать Кольцо Всевластья? Хотя, возможно, это просто приходило с возрастом, — Гэндальфу ведь было много веков, а не сто с чем-то лет, как Дамблдору.

— А вот на медальоне, — продолжил Дамблдор, — мы проверим, какая именно степень разрушений требуется. Полагаю, будет предпочтительнее не полностью уничтожать некоторые из крестражей Риддла, хотя бы по причинам исторической ценности.

— Я не уверен, что достаточно овладел Адским пламенем, чтобы уничтожить только часть предмета, — признался Гарри, а затем задумался. — Кстати, Сириус, нам ведь стоит пригласить Кикимера посмотреть.

Сириус нахмурился:

— Забавно: до медальона я и видеть его не хотел, но сейчас... да, конечно.

— Весьма радостно видеть подобную историю дружбы, — улыбнулся Дамблдор, вставая и убирая крестражи обратно в мешочек. — Должен признаться, я не имею понятия, куда именно мы пойдём. Проводите меня?

* * *

Они вернулись к месту, где Гарри практиковал Адское пламя, рассудив, что всё, могущее быть сожжённым чем-то менее огненным, чем Адское пламя, там уже сгорело. И Гарри приступил к делу.

Первым стал дневник, и Гарри испытал немалое облегчение, когда струя Адского пламени окутала его и подожгла, словно обычную книгу. Хотя вот вопль боли и брызнувшие струи чернил стали некоторой неожиданностью.

Конечно, Гарри никогда прежде не сжигал книг, но сомневался, что с ними происходило то же самое.

Затем Сириус позвал Кикимера, и старый эльф стал наблюдать за процессом уничтожения медальона.

Первым делом Гарри сжёг цепочку, но проведённая Дамблдором проверка показала, что медальон остаётся крестражем. Потом Гарри попытался ещё раз, сильно сосредоточившись и стараясь лишь немного обжечь крышку. Однако это тоже не помогло, так что в третий раз Гарри просто направил пламя прямо на медальон. Как оказалось, вопль и брызги странной чёрной жидкости были последствиями уничтожения крестража, а не книги, что его несколько успокоило.

А потом Кикимер кинулся обнимать Гарри и не желал отпускать добрых полчаса.

* * *

Дамблдор планировал добраться до предполагаемого местоположения следующего крестража, используя фестрала — одного из тех странных чёрных скелетоподобных коней, которых мог видеть лишь тот, кто видел смерть. Похоже, это был один из многих способов добираться на большие расстояния, хотя, как пояснил директор, фестрала понадобится скрыть под Дезиллюминационными чарами, чтобы маглы ничего не заметили.

И самому Дамблдору тоже придётся наложить на себя те же чары, чтобы маглы не заметили его.

Гарри спросил, почему бы Дамблдору просто не одолжить мотоцикл Сириуса и добраться на нём, и результат оказался неожиданным. Дамблдор призадумался, нахмурился, а потом расплылся в улыбке и предложил Сириусу пойти вместе с ними. Они могли добраться камином в деревушку Эпплби, а оттуда поехать в местечко под названием Литтл-Хэнглтон.

Путешествие выдалось во всех отношениях замечательным. Сириус вёл мотоцикл вдоль дороги, направляясь на север, Дамблдор спокойно сидел в коляске, с развевавшейся по ветру бородой, а Гарри летел сверху, зная, что маглы его не заметят.

Чтобы добраться от Эпплби до Литтл-Хэнглтона, понадобилось немало времени, но Гарри не заскучал: ему требовалось следить за тем, чтобы не отстать от Сириуса и Дамблдора. К тому же он обратил внимание, что теперь мог лететь быстрее, чем ещё несколько лет назад.

Впрочем, он бы всё равно не отказался поскорее изучить аппарацию.

Наконец, проехав мимо аэродрома по правой стороне дороги, они свернули с A1 и полетели мимо (или через) всё более маленьких деревушек и бескрайних полей. Местность выглядела немного знакомой, и Гарри как раз задумался о причинах, когда Дамблдор указал Сириусу, где остановиться.

— Крайне воодушевляющее путешествие! — провозгласил директор, как только мотоцикл опустился на землю. — Воистину приятно было просто насладиться ветром в волосах, не утомляя себя необходимостью рулить. Премного благодарен, Сириус.

Гарри взмахнул крыльями, замедляясь, и аккуратно опустился на все четыре лапы:

— Гм, профессор... местность выглядит немного похожей на ту, что вокруг дома Невилла. Возможно, мы ближе к дому Лонгботтомов, чем к Эпплби?

— Вполне может быть, Гарри, — согласился Дамблдор, мгновение поразмыслив. — Возможно, в Хогвартс мы вернёмся иным путём.

Сириус хмыкнул, слезая с мотоцикла:

— Это одна из основных проблем с тем, что всё важное сделано ненаносимым. Мы просто плохо умеем читать карты.

* * *

Сириус легко поднял мотоцикл одной рукой, переставил ближе к живой изгороди и щёлкнул каким-то переключателем.

— Это отключает чары снижения веса, — пояснил он. — Без них он весит две с половиной тонны, так что удачи тому, кто попытается его угнать.

Затем Дамблдор повёл их вдоль дороги. Вдалеке виднелся большой особняк, и Гарри задержал на нём взгляд.

— Это оттуда родом Риддл, профессор? — спросил он.

— В некотором роде, хотя не в том, в каком ты думаешь, — ответил Дамблдор. — Мать Тома была ведьмой по имени Меропа; она умерла вскоре после его рождения, и он рос в приюте. А это дом его отца-магла, также носящего имя Том Риддл... или, точнее, носивший.

— Этот магл, значит, тоже умер? — спросил Сириус. — Не могу представить, чтобы Волдеморду растили маглы... по крайней мере, приличные.

— Увы, детство Тома выдалось непростым, — вздохнул Дамблдор. — Однако его отец не умер до лета перед его шестым курсом; тогда Том посетил своего отца и его родителей, — своих бабушку и дедушку, — и убил их.

Это звучало ужасно, но также вызывало вопрос.

— А он стал сиротой только после этого? — спросил Гарри. — Не вполне уверен, что означает слово "сирота".

— Насколько я знаю, сирота — тот, кто не имеет живых родителей, которые о нём заботятся, — ответил Дамблдор, когда они повернули направо. — А теперь будьте осторожны: мы приближаемся к дому семьи Гонтов.

Сириус достал палочку, и Дамблдор чуть улыбнулся:

— Не стоит волноваться, Сириус, так никого не должно быть. Увы, единственный оставшийся в живых Гонт был признан виновным в убийстве семьи Риддлов и попал в Азкабан.

— Чёрт, Азкабан просто полон людей, которых обвинили в том, чего они не делали, — мрачно пробормотал Сириус. — Так он — волшебник?

— Верно, Сириус, — подтвердил Дамблдор. — Я прилагаю все усилия, чтобы добиться его освобождения, но ситуация довольно сложная. В частности, Том наложил на него очень тщательные чары памяти — он искренне считает, что виновен.

Пока они переваривали это, Дамблдор остановился и осмотрелся.

— Полагаю... вот сюда, — решил он, резко сворачивая налево, к узкой тропке.

* * *

Семейный дом Гонтов оказался... не слишком впечатляющим.

Представлял он из себя, по сути, полуразвалившуюся лачугу, а к двери была прибита мёртвая змея. Также его окружала трава высотой почти в метр, и Гарри пришлось немного вытянуть шею.

— Нам следует быть бдительными, — снова предупредил Дамблдор, поднимая палочку. — Транспектус.

Хижину словно окутал лёгкий туман.

— Боже мой, — произнёс Дамблдор. — Это было бы весьма неприятно. Воистину, не вижу, зачем ему было так изощряться.

— Я не понял, — признался Сириус.

— До крайности скверное проклятие — оно разжижает кровь любого, кто пересечёт определённую границу, — объяснил Дамблдор, ткнув палочкой вперёд, а затем рванув её, словно удочку. Затем он опустил её резким диагональным движением, и у двери хижины возникло облачко искр. — А это, полагаю, заставило бы змею ожить и укусить того, кто попытается войти.

— Я начинаю думать, что мой брат легко отделался, — сказал Сириус. — А он умер.

— Что было весьма трагично, — Дамблдор сделал ещё одно движение палочкой, словно заводил механические часы. — Фините Инкантатем.

Сверкнула вспышка, и туман исчез.

— Вот так, — удовлетворённо произнёс Дамблдор. — Мы можем идти дальше.

— Может, нам просто сжечь всю хижину, профессор? — предложил Гарри.

— Боюсь, это могут заметить, — задумчиво ответил Дамблдор. — И, как полагаю, ты обратил внимание, что чем сильнее разгорается Адское пламя, тем тяжелее его остановить. Будет весьма неучтиво по отношению к достойным жителям Хэнглтона, если мы сожжём весь их приход.

Гарри понимающе кивнул, и они направились к хижине.

* * *

Внутри хижина оказалась такой же ветхой и жалкой, как снаружи. К тому же крайне грязной — окна были мутными до полной непрозрачности, так что Гарри с Сириусом наколдовали Люмосы. Потолок густо затягивала паутина, стол опрокинулся, причём так давно, что упавшие с него горшки покрывала пыль, а по всему полу были разбросаны бутылки.

Гарри поднял одну, понюхал... и в этот момент твёрдо решил, что существуют вещи, которые даже он не станет есть.

— Интересно, это место хоть раз знавало хороший Скорджифай? — покачал головой Сириус. — Дом на Гриммо и то выглядел приличнее... хотя, полагаю, этот был заброшен намного дольше.

— На самом деле, когда Морфин Гонт жил здесь около полувека назад, единственным отличием было то, что стол ещё был цел, — ответил Дамблдор. — Вероятно, после определённой точки грязнее стать уже просто не может, — хотя, полагаю, немалая часть наших учеников и так это знает.

Гарри хихикнул, хотя и понимал, что сам не отличается особой аккуратностью. Он всегда знал, где лежат его вещи, и в основном они пребывали в куче на полу, на которой он спал.

Такими уж были драконы. Или подростки? Дадли поступал примерно так же, разве что спал на кровати.

Дамблдор сказал им остановиться, и снова наколдовал Транспектус. В этот раз дымка оказалась более различимой, и сосредоточена была на одном из участков пола. Ушло почти три минуты, прежде чем Дамблдор закончил, и затем директор применил невербальное заклинание, подняв одну из каменных плит пола.

Под той обнаружилась небольшая коробочка. Гарри подался вперёд, когда Сириус извлёк её и поставил на пол.

— Насколько я сумел определить, это должен быть второй крестраж Тома, — отметил Дамблдор, открывая коробочку.

Внутри находилось золотое кольцо с вправленным в него чёрным камнем. Дамблдор достал его и поднёс к глазам.

— Не может быть, — прошептал он, и повернул кольцо с явным намерением надеть то на палец.

Гарри среагировал мгновенно, на автомате. Одно из его крыльев резко взметнулось, выбив кольцо из рук Дамблдора.

Надевать кольцо, содержавшее в себе часть души Тёмного Лорда, и следовательно, бывшее почти что Единым Кольцом, было определённо плохой идеей. И на случай, если оно было как-то заколдовано, Гарри решил действовать сразу.

— Инфернус! — выкрикнул он с резким выдохом, сосредоточившись как никогда в жизни.

Тонкая струя Адского пламени вырвалась из его рта и попала в кольцо, едва то успело отскочить от пола. Раздался вопль, брызнул чёрный ихор, и во второй раз на пол упал уже простой золотой ободок с вправленным в него камнем.

* * *

Несколько долгих секунд все трое молчали. Кольцо продолжало гореть, его золотые края размягчались и начинали оплывать.

— Какого чёрта? — наконец спросил Сириус.

— Я подумал... — попытался объяснить Гарри.

Но Сириус его перебил:

— Я не про тебя! — он резко повернулся к директору. — Дамблдор, что вы удумали?! Мы все согласились, что использовать крестражи — плохая идея, но вы попытались надеть кольцо!

— Да, это так, Сириус, — пробормотал Дамблдор, тяжело опускаясь на ближайший стул. Тот опасно затрещал, и Дамблдор вздохнул: — Сначала я сомневался. Воспоминание Морфина было таким нечётким... Но когда я увидел, убедился... Сириус, возможно, ты помнишь сказку о...

— Профессор? Сириус? — сказал Гарри, указав обоими крыльями. — Я не хочу перебивать, но хижина горит!

Выпущенная струя Адского пламени забралась под кровать, расплескавшись по камню; сначала оно поглощало лишь паутину и камень, но теперь добралось до дерева и разгоралось всё сильнее. Вот оно приняло форму огненной гидры о пяти головах, пожирающих обломки и пыль; его рёв становился всё громче, и Гарри попятился, напряжённо размышляя, что теперь делать.

— Фригус нивалис! — хрипло крикнул Дамблдор.

Из его палочки извергся поток льда и снега. Он с силой врезался в гидру, погребая её под белизной, и когда заклинание завершилось, почти половину хижины скрывал белый сугроб.

Гарри с облегчением вздохнул, но потом заметил пар, — и тусклое красное свечение, разгорающееся под снегом всё ярче и ярче.

— Возьми камень, Гарри, — попросил Дамблдор.

Гарри повиновался. Кольцо уже перестало гореть, но ободок оставался мягким и ощущался тёплым; Гарри подумал, что мог бы и обжечься, не будь драконом.

— И что теперь? — спросил Сириус, опасливо наблюдая за сугробом.

— Как мы обсуждали прежде, Адское пламя можно одолеть, разделяя его, — ответил Дамблдор, поднявшись со стула. — Его тут довольно много, так что работы также предстоит много, но я могу замедлить его распространение.

Он взмахнул палочкой, выполняя жест Пламегасящих чар, но вместо того, чтобы закончить их, поднял палочку вверх.

Гарри решил, что лучше всего будет как можно чаще колдовать гиацинтовое пламя.

* * *

У них ушло долгих десять минут, и Дамблдору ещё не раз пришлось замораживать комнату ледяным заклинанием, но наконец хижина Гонтов перестала гореть, и все они вышли наружу невредимыми.

— Никто ничего не забыл? — спросил Дамблдор. — Гарри, надеюсь, твои крылья не пострадали от огня?

Гарри проверил:

— Нет, профессор.

— Тогда я могу заявить, что мы все хорошо справились, — решил директор.

— По большей части, — угрюмо заметил Сириус.

Дамблдор успокаивающе поднял ладонь:

— Хотя я, безусловно, едва не совершил серьёзную ошибку. Гарри, не покажешь мне камень?

Гарри показал; золото ободка успело затвердеть и частично приклеиться к лапе, так что его пришлось аккуратно отделять.

— Так вот, Сириус, — ты помнишь сказку о трёх братьях? — спросил Дамблдор.

— ...э-э, что? — озадаченно переспросил Сириус. — А она тут причём?

Гарри и сам был озадачен. Невилл однажды упоминал сказку о трёх братьях, но примерно так, как сам Гарри упомянул бы сказку о трёх поросятах; ещё пару раз Гарри встречал упоминания в волшебных книгах, но тоже без подробностей.

— Я полагаю, что это — тот самый Воскрешающий камень, — пояснил Дамблдор. — Хотя, думаю, нам не стоит это проверять.

— Погодите, но ведь сказка о трёх братьях — история о том, что надо быть осторожней с желаниями? — спросил Сириус. — Палочка заставляла всех желать собой обладать, так что первого брата убили; Камень причинил второму брату такую душевную боль, что тот покончил с собой, а Плащ оберегал третьего брата от Смерти, но ему пришлось носить его всю жизнь.

Гарри покрутил в пальцах оплавленное кольцо:

— Но что это за палочка, камень и плащ? Я никогда не читал эту сказку.

Дамблдор предложил, чтобы они все направились обратно к мотоциклу, пообещав рассказать по пути.

* * *

Рассказ Дамблдора оставил Гарри много пищи для размышлений.

По его словам, Палочка была лучшей волшебной палочкой в мире, невероятно мощной, но её было куда легче завоевать, чем обычную палочку. Она просто не стала бы работать правильно, если ты каким-то образом не одолел предыдущего владельца, и ты мог лишиться возможности полноценно ей пользоваться даже из-за сущей мелочи. Однако если ты был её настоящим владельцем, она работала лучше любой другой.

Плащ был лучшим из плащей-невидимок и никогда не изнашивался; когда Дамблдор сказал про это, Гарри невольно вспомнил свой собственный плащ-невидимку. Пользовался он им редко, но если Сириус не ошибался, возможно, это был символически правильный выбор... или вроде того.

А вот Камень был совершенно иным. Он представлял из себя не лучшую версию чего-то ещё, а обладал уникальным магическим эффектом — умел вызывать призрачную версию кого-то умершего.

Это описание немного напоминало зеркало Еиналеж, и Гарри внутренне поёжился. Теперь он понимал, почему Дамблдор испытал такой шок и попытался надеть кольцо: директор на мгновение просто забыл об опасности.

* * *

Когда они все вернулись в Хогвартс, Дамблдор пригласил их к себе в кабинет.

— Я бы хотел сказать пару ободряющих слов, — сказал он, когда они уселись. — Ободряю. Ободрение.

Гарри попытался сохранить невозмутимое выражение морды, но не справился и прыснул. Сириус издал придушенный звук, словно и сам пытался не засмеяться.

— Но мы действительно сегодня хорошо поработали, — продолжил Дамблдор. — Я не знаю, сколько именно крестражей Том сделал, — это решение принял он сам и едва ли поделился бы с нами, имей даже возможность мы его спросить, — но уничтожение трёх из них за одни сутки определённо может считаться значительной победой.

Он сцепил пальцы:

— Увы, теперь у нас осталось весьма мало существенных зацепок, где искать остальные крестражи. Я уверен, что он завладел чашей Пенелопы Пуффендуй в то же время, что и медальоном Салазара Слизерина, и было бы странно, не сделай он крестраж из неё... но помимо этого информации почти нет.

— Ну, мы можем проследить закономерность, — указал Сириус. — Не уверен, как сюда вписывается дневник, но остальные предметы имеют отношение к Основателям Хогвартса, верно? Какие ещё их реликвии были утеряны?

— Утеряны или не вполне утеряны, — поправил Дамблдор. — Есть утерянная диадема Когтевран, которая определённо утеряна, и есть меч Гриффиндора, который никто не видел с 1637 года, но шляпа Гриффиндора не утеряна, она в этом самом кабинете.

Поднявшись с кресла, Дамблдор подошёл к одной из книжных полок. На той, чуть посапывая, лежала Распределяющая Шляпа.

Гарри затаил дыхание. Ему вовсе не хотелось уничтожать Шляпу: при разговоре она показалась ему вполне приятной личностью, и она делала важную для Хогвартса работу. И неужели, если бы в ней находился кусок души Тома Риддла, это бы не повлияло на на неё?

Когда Дамблдор уже приготовился применить заклинание, Гарри кашлянул:

— Гм, профессор... а был ли у Риддла вообще шанс сделать крестраж из Шляпы? Вы ведь ему её никогда не давали?

— Не давал, — согласился Дамблдор. — И не думаю, что у него была возможность...

Он всё равно применил заклинание, а затем улыбнулся и ласково похлопал Шляпу.

— Похоже, наша достойная Шляпа ещё не один год будет радовать нас, — сказал он. — Что до меча Гриффиндора, то, полагаю, у Тома тоже не было возможности им завладеть. Говорят, что меч является только в час великой нужды и только для истинного гриффиндорца, а Том последним определённо не был.

Он снова повернулся к Сириусу:

— Но, должен признаться, мне тревожно за потерянную диадему Когтевран, если та всё ещё существует. И если Том сумел её отыскать.

— Даже жалко уничтожать столько реликвий Основателей, — сказал Сириус. — Это если у нас получится их найти.

— Увы, увы. Однако должен сказать, что уничтожил их скорее Том, — ответил Дамблдор. — Они никак не предназначались для того, чтобы содержать куски его души.

Вернувшись за стол, директор улыбнулся:

— Однако было бы весьма глупо постоянно волноваться о таких вещах. Я предпочитаю выделить для беспокойств отдельный час, а потом проживать остаток дня, зная, что беспокойство надёжно и разумно встроено в расписание.

Гарри даже не вполне понял, шутка это или нет.

— Ну а теперь, — задумчиво добавил Дамблдор, — не знаете ли вы, почему этим летом все столько говорят о квиддиче?