Аз воздам или Круги на воде (джен)

Утро субботы Гарри едва не проспал. Нет, будильник сработал, но он выключил его и лишь на миг прикрыл глаза — и открыл их через пятьдесят минут.

— Куда ты? — сонно спросила Джинни, когда он вскочил и лихорадочно засобирался. — Опять?

— Я наказан и дежурю по субботам месяц, — торопливо сказал Гарри. Джинни тут же проснулась и спросила с любопытством:

— А за что?

— За идиотизм, — честно ответил Гарри. — И провалы в памяти.

Как-нибудь… попозже он расскажет ей. Но не сейчас. И не только потому что информация о деле пока не попала в публичный доступ — просто сейчас Гарри не было готов к этому признанию. Позже. После суда. Тогда ему по крайней мере не придётся ей рассказывать о том, о чём он, кстати, пока и не имеет права говорить. Нет, он абсолютно верил Джинни и знал, что она никому и ни о чём не скажет — но это был такой хороший предлог отложить этот неприятный разговор!

— Это потому что ты работаешь всё время, — заявила Джинни. — Отдыхать тоже нужно.

— Передай это преступникам, — ответил он, заканчивая одеваться. — Всё, я побежал, до вечера.

Забежав в ванну по дороге, он умылся, быстро выбрился — и нырнул в камин.

В Атриуме было тихо. Дежурный неспешно проверил его палочку, кивнул — и вернулся к своему комиксу, предупредив:

— Там лифты чинят. Работает один.

Лестницы, думал Гарри, стоя в ожидании лифта. Здесь наверняка есть лестницы. Он уже не один год об этом думал, но всё время откладывал выяснение этого вопроса — но должны же они быть? Невозможно же, чтоб не было?

Наконец, лифт прибыл. Двери открылись, и внутри обнаружилась рыдающая женщина. Выходя, она едва не налетела на Гарри — он в последний момент увернулся — и, увидев его, выкрикнула:

— Вы! Всё вы! Всё из-за вас! — и пошла к выходу. Гарри постоял секунду, развернулся и, догнав её, спросил:

— Мэм, что у вас случилось?

— Это всё вы! — воскликнула она, глядя на неё красными и мокрыми глазами. — Я вас ненавижу, вы…

Она отвернулась и хотела было уйти, но Гарри заступил ей путь:

— Мэм, объясните. Что случилось?

— Вы случились! — она замахнулась было, но остановилась и прижала руку к своей груди. — Вы, авроры! Ненавижу вас! — она плюнула в него и, обойдя Гарри, почти побежала к выходу, и на сей раз он не стал ей мешать.

Такое иногда случалось: жёны или матери задержанных или осуждённых обвиняли во всём не их, а авроров, не стесняясь высказать им это или даже продемонстрировать как-нибудь иначе. И хорошо если как сейчас — случалось, что и заклинаньем били, после чего сами становились обвиняемыми.

А в коридоре аврората Гарри столкнулся с окровавленным Блейном.

— Ничего, — сказал тот, едва Гарри увидев. — Я уже в порядке… прибираюсь, — он указал на пятна крови на полу и на стене.

— Это та женщина? — спросил Гарри, и Блейн кивнул:

— Не буду дело открывать. Могу её понять, пожалуй…

— Чем она тебя? — Гарри присоединился к уборке, и Блейн ему признательно кивнул.

— Режущим обычным — просто попала неудачно, — он потёр шею. — Но видишь, обошлось. Она беременна, плюс на руках младенец — а муж поедет в Азкабан лет на двенадцать. Я после с ней поговорю.

— А что сделал?

Пятен на полу осталось мало, и Блейн занялся собой, счищая ещё ярко-красную кровь со светлой мантии.

— Украл, — Блейн сотворил зеркало, продолжая чиститься. — И много, и не то.

— Ты много крови потерял, — заметил Гарри. — Может, в Мунго?

— У меня есть кроветворное, — отмахнулся Блейн. И на удивлённый взгляд пояснил: — Это удобно. У нас порой нужда случается — держу в отделе пару порций. Сейчас выпью — и нормально. А ты сегодня дежуришь?

— Да, — Гарри проверил коридор и стены — всё, больше пятен не было. — Может, кофе?

— В другой раз, — Блейн тоже закончил и развеял зеркало. — Хочу закончить и получить хотя бы часть выходного. У тебя-то всё в порядке?

— Да, а что? — ох как Гарри не любил подобные вопросы. Чего он опять не знает?

— Говорят, тебя Клегг вызывал на днях.

— А, это… да, всё хорошо. Это по одному делу.

Надо же, как быстро слухи разбегаются, думал Гарри, идя в свой отдел. Вот как Блейн узнал? Самолётик видели только у Гарри в отделе, сам он никому не говорил… откуда? Да откуда угодно, на самом деле: от того же секретаря Клегга, например. Или кто-то видел, как они с Лестрейнджем заходили или выходили из его приёмной. Люди любят болтать о том, что их вовсе не касается.

В отделе было пусто и тихо, и Гарри сел составлять отчёт для Клегга. Материала у него было, может, и не очень много, но он собирался ещё поговорить и с Горвицем, и с Адамсами — в понедельник. Впрочем, Гарри пока не решил, стоит ли это делать — возможно, будет лучше просто явиться к Адамсам во вторник и забрать Амалию. Пожалуй, лучше взять с собою Гор — она притормозит родителей, если те заартачатся.

Где-то к середине отчёта Гарри вспомнил, что не успел позавтракать, и поднялся в столовую, оставив на двери записку, где его искать. По субботам в столовой было пусто, да и работала она всего до двух. Гарри взял яичницу, колбаски, кофе и, устроившись у окна, сел завтракать.

И думать.

Например, об Эйвери. И о том, что и как искать в архиве. Дела на старшего Эйвери — как, кстати, его зовут? — никогда не заводили, и свидетелем в других делах он тоже не проходил. Тогда что можно искать? Пропавших. Для начала нужно собрать дела обо всех так и не найденных пропавших начиная с… с какого года? Лет за пятьдесят, наверное? И искать в делах описание предметов, что могли быть у них. Тел, Гарри был согласен, им не найти — а вот если при жертвах были какие-нибудь артефакты или ценности, Эйвери бы мог их сохранить.

Ещё можно собрать воспоминания — возможно, тот же Эйвери видел кого-нибудь из жертв. Тогда у них хотя бы портрет будет — можно будет опознать среди пропавших.

И эльфы.

У них ведь были эльфы? Если они живы, их тоже можно допросить. Возможно, они даже послушаются своего младшего хозяина, если он прикажет им всё рассказать… но вряд ли. Если старший Эйвери им прямо запретил. Лестрейндж говорил ещё про медиума — только где взять такого, чтоб пока молчал? Это точно должен быть не министерский специалист… но частный практик — это тоже риск: он даже контрактом никаким не связан.

И всё же почему Лестрейндж так снисходителен к Маркусу Эйвери? А он явно снисходителен. Образ отца вырисовывался, конечно, отвратительный, но ведь Эйвери вменяем?

Из столовой Гарри отправился в архив. Поиски пропавших — дело долгое, тем более за такой огромный срок. Раньше начнут — раньше соберут дела. Начать Гарри решил с шестидесятых — тогда Эйвери-старший точно жил в Британии. И точно уже проводил свои эксперименты. А война пока не началась, и списать пропавших на неё было нельзя — шансы найти тех, кто пострадал именно от рук Эйвери, были довольно высоки.

Как это бывает, в архиве Гарри закопался и совсем потерял счёт времени.

Проголодался Гарри часам к шести и решил пока закончить. Он не так уж много и нашёл пока, но лиха беда начало — так что, отложив отобранные дела, Гарри провозился с их оформлением ещё сорок минут и около семи вернулся, наконец, в отдел. Он собирался уходить домой, когда дверь открылась, впуская Лестрейнджа.

— О, наш дежурный, — поприветствовал он Гарри.

— А ты что тут? — спросил тот, запирая свой стол. — Я уже домой.

— Там Мальсибер крушит Воспера, — ответил Лестрейндж. — Думаю, это надолго — в понедельник почитаешь.

— Он сумел? — вскинулся Гарри. — Да?

— Сумел. Хороших выходных, — невинно добавил Лестрейндж.

— Я останусь, — возразил Гарри. — Я не хочу ждать до понедельника!

— Ну как хочешь, — Лестрейндж всё же усмехнулся. — Там с ними Гавейн — хочешь, можешь пойти его сменить. Только потише.

О еде Гарри, разумеется, забыл. Неужели они сегодня наконец получат ответы на все свои вопросы? И останется лишь закрыть дело? И пережить кошмар, который начнётся после того, как материалы попадут-таки в прессу… кстати, почему этого до сих пор не произошло? Первые две жертвы были магглорождëнными — но третья и четвёртая-то нет…

— Конечно, — сказал Гарри и спросил: — Ты не знаешь, почему пресса молчит?

— Мы с Гавейном упросили родных жертв пока что помолчать, — ответил Лестрейндж. — Сам не знаю, как мы их уговорили. Как ни странно, с Фоули было попроще. Но как только мы вернём тела для похорон, молчание закончится.

— А почему не вернули? Основание какое?

— Непонятно, как именно эльф их убил, — ответил Лестрейндж. — Это не была Авада, разумеется, а сам он молчит. Мальсибер же пока в полную силу работать не может и занят Воспером. Формально они умерли от остановки сердца — но почему оно вдруг перестало биться, непонятно. Выглядит всё так, что оно просто остановилось — на нём нет никаких следов. Его не сдавливали, ничего такого. Может быть, теперь узнаем.

— Пойду, — сказал Гарри, едва сдерживая нетерпение. — В какой они допросной?

— В третьей.

Гарри понимал, конечно, что ничего интересного пока что не увидит, но всё же ощущал азарт. Ещё немного — и они узнают правду! В допросную Гарри вошёл почти на цыпочках, и Робардс, кивнув ему, вышел так же тихо.

Воспер и Мальсибер сидели рядом, друг напротив друга, пристально глядя друг другу в глаза, и кончик его палочки упирался в висок задержанного. Другой рукой Мальсибер держал Воспера за запястье. Перед ними на столе стояла дюжина, если не больше, одинаковых флаконов — в таких обычно в аврорате хранили воспоминания. Собственно, больше в допросной ничего не происходило, разве что кончик палочки Мальсибера тихонько, едва заметно двигался.

Потянулось ожидание. Не желая даже случайно помешать, Гарри смотрел на этих двоих лишь искоса, время от времени переводя взгляд на часы. Пятнадцать минут… Полчаса… Интересно, во сколько они начали? Сколько они так уже сидят и как долго ещё будут?

В восемь Гарри сменил Лестрейндж, а Гарри пошёл к Робардсу — и угадал: тот, увидев его, поманил:

— Заходи, поешь. Ты что здесь вообще сегодня делаешь?

— Сейчас, вероятно, буду есть, — улыбнулся Гарри, заходя. — А вообще дежурю.

— Там на столе, — Робардс указал на низкий столик у дивана, на котором виднелось несколько клошей. — Пока ждём, давай обсудим дело Эйвери.

— Я в архиве был, — сказал Гарри, поднимая клоши. Для главного аврора эльфы расстарались и доставили баранье рагу с фасолью и какими-то плохо опознаваемыми овощами, несколько жареных куриных ножек, пастуший пирог и ещё один пирог, с персиками. Гарри положил себе всего, но понемногу, и, устроившись удобно на диване, начал с рагу, куда, как сразу выяснилось, не пожалели чеснока. Совсем не пожалели.

— Ты сперва записки Эйвери прочти, — сказал Робардс. — Я думаю, искать нужно прежде всего среди магглов. Нас всё же слишком мало, и пропавших ищут. Но сперва поешь, — добавил он, подогревая чайник.

— А то потом не захочу? — спросил Гарри, и Робардс сообщил:

— Я вчера не ужинал. Отложи до понедельника, — посоветовал он, но Гарри возразил:

— Так всё равно же ждать. Что время тратить.

— Ну смотри, — не стал с ним спорить Робардс, заинтриговав его ещё сильнее.