Гран-тур мистера Фицуильяма Дарси (джен)

22 февраля 1806 года

Любезный батюшка!

Пишу вам с постоялого двора в Козлове. Это совсем небольшой городок по дороге на Москву, имеющий, однако, почтовую станцию. Я решился отправить письмо из Козлова, потому что окажусь в Москве не так скоро, как рассчитывал, и письмо меня опередит.

Дорогу от Астрахани до Тамбова — а это почти семьсот миль — мы преодолели всего за девять дней. По-русски это называется "зимник": дорога, которая летом представляла сплошные ухабы и промоины, покрылась снегом, замерзла, и теперь мы несемся по ней в поставленном на полозья большом возке. Несмотря на то, что стоит сильный мороз — сегодня было минус четыре! — в возке тепло. Он плотно укупорен и завален мехами, одеялами и подушками, так что я использую огромный тулуп, который Иван Васильев мне выдал перед отъездом, чтобы им накрываться, а сам путешествую налегке, в теплом сюртуке, причем лежа: это самый удобный и притом естественный способ. Разумеется, на остановках приходится заново влезать в тулуп, чтобы преодолеть расстояние от дверцы возка до крыльца постоялого двора.

Так что сейчас я сижу в небольшой комнатке с белеными тесовыми стенами, потрескивающей печкой (здесь считают, что камины не справляются с русским холодом), широкой лавкой, на которой Пул уже расстелил постель, и при свете свечи пишу это письмо.

Как и тетушка Маргарет, когда она едет из Ротерема в Лондон, я путешествую с собственным запасом белья и ровно по той же причине: не хочу испытывать судьбу, пользуясь местными простынями. Свечи у меня тоже собственные, шестичасовые. Здесь не найти никаких, кроме самых дешевых сальных.

Рядом с печкой на подстилке дремлет главная причина моей задержки. Батюшка, мне подарили щенка русской волчьей борзой! Ему полгода, его зовут Заиграй, и больше всего он напоминает огромного, обросшего клочковатой шерстью щенка грейхаунда. Как и грейхаунды в этом возрасте, Заиграй крайне нескладен, не совсем представляет, что делать со своими ногами и грызет все, что попадается ему на глаза. Но глубокая грудь, мускулистая поясница и длинный зад обещают великолепную собаку.

Заиграй (его имя по-русски означает "Игривый") достался мне по счастливому стечению обстоятельств. Не без печали покинув Астрахань — не скоро я забуду местную доброту и внимание! — мы с господином Безуховым направились на северо-запад по Астраханскому тракту, проделывая за день не менее семидесяти миль и сокращая ночлеги. Но под Тамбовом нас застиг сильный снегопад, и нам пришлось воспользоваться гостеприимством местного помещика, отставного гвардии капитана Тарбеева.

Батюшка, я никогда не думал, что попаду в гости к сквайру Вестерну! Но это был именно он: зычный голос, бесцеремонные манеры, безграничное гостеприимство и столь же безграничная уверенность в собственном праве распоряжаться окружающими так, как ему удобно. Как и почтенный сомерсетширский сквайр, тамбовский помещик оказался страстным охотником и доставил мне редкое удовольствие, пригласив на волчью охоту.

Охота была организована безупречно: сначала гончие, взяв след, выгнали волка из леса на снежный простор, а потом за него принялись борзые. Они догоняют волка, с разбегу сбивают его с ног и держат до того, как подскачут охотники. Господин Тарбеев оказал мне честь, предложив "принять волка", то есть нанести ему смертельный удар. Мой волк оказался немолодым или "матерым". Это был тяжёлый, мощный зверь с широкой лобастой головой, густой серой шерстью и огромной пастью, в которую уже успели сунуть палку и туго стянуть ремнем. Это называется "сострунить" и призвано обезопасить охотников и собак от укусов. Я узнал еще множество охотничьих приемов, и боюсь, по возвращении стану невыносим, потому что во время каждого сбора буду восклицать: "Разве это охота! Вот когда я в России охотился на волков..."

После господин Тарбеев, разгоряченный удачей (всего удалось взять трёх волков), проникся ко мне таким расположением, что преподнес в подарок Заиграя, щенка от своего лучшего кобеля. Я собственными глазами видел, как его отец догнал волка, врезался в него, ухватил за горло и держал, несмотря на все попытки зверя вырваться. В Пемберли Заиграю, увы, не представится случая проявить наследственный талант, но нашим зайцам придется нелегко.

Пока я писал, по полу пробежала мышь. Заиграй, который до этого дремал у печки, тут же встрепенулся, насторожил уши и одним прыжком вскочил на ноги. Мышь мгновенно нырнула под лавку и он, сразу потеряв к ней интерес, тяжело вздохнул и после некоторого размышления принялся грызть старый кожаный ремень. Ремень мне упаковали с собой вместе с подстилкой из овчины, расшитой яркими нитками попоной на вате, мисками, ошейниками и большим мешком отличной овсянки, которо выкармливают щенков на псарне господина Тарбеева. Добавлю, что та устроена с редким тщанием и в ней живут не менее полусотни собак и две дюжины псарей.

Проводы Заиграя превратились в целую процессию: несколько псарей господина Тарбеева несли его вещи, в то время как сам господин Тарбеев проверял, удобно ли ему будет в возке и не продует ли его по дороге. Убедившись, что я вполне проникся возложенной на меня ответственностью, он крепко меня обнял, троекратно поцеловал по русскому обычаю и пожелал счастливого пути. Кости у меня ныли еще полчаса.

Господин Тарбеев проявил воистину царскую щедрость: волчьи борзые в России ценятся так высоко, что за породистого щенка, как говорят, могут отдать целую деревню с людьми. По возвращении я намерен заказать у Мантона одно из его двуствольных ружей. Не думаю, что этим возможно отплатить за Заиграя, но надеюсь, что подарок, по крайней мере, доставит удовольствие. Подогнать ложе под хозяина у него найдется кому: господин Тарбеев владелец полутора тысяч душ и похвалялся тем, что все мастера у него свои, то есть являются его собственностью.

Именно из-за Заиграя мы и замедлили наше путешествие. Ему нужно разминать ноги, его надо вовремя выгуливать, кормить и держать в тепле. Месье Безухов глядит на нашу суету с недоумением, и даже спросил, почему на постоялых дворах я веду Заиграя на короткой шлейке и придерживаю, чтобы не вздумал прыгать на ступеньки крыльца. Заиграй рвется вперед и поскуливает, а у господина Безухова мягкое сердце! И очень мало знаний о борзых и о том, как легко им испортить связки.

Впрочем, благодаря тому же мягкому сердцу он кротко сносит присутствие Заиграя в возке, хотя тот, когда спит, раскидывает лапы по всему полу, заставляя нас тесниться и поджимать ноги, а когда бодрствует, всюду сует свой нос и грызет все, до чего может дотянуться. Месье Безухов уже лишился перчатки, а кожаная обложка его дорожного дневника теперь украшена узором из аккуратных полукружий.

Как-то месье Безухов, потянувшись, задел хвост Заиграя, и тот напугал его пронзительным визгом, точно таким же, какой в таких случаях издают грейхаунды. Тяжелые вздохи, какими борзые выражают свое разочарование, тоже вызывают у месье Безухова беспокойство. Когда же месье Пьер обнаружил, что Заиграй не имеет ни малейшего намерения нас охранять и тем более поднимать тревогу лаем, он всерьез поинтересовался у меня, не заболел ли тот в дороге! Всё-таки парижское воспитание временами выглядит довольно странно.

Мы делаем в день не более полусотни миль, рано останавливаемся на ночлег и выезжаем только после того, как Заиграй получит свою миску овсянки и пробежится по двору под бдительным надзором Пула. Пул на прошлой стоянке спас от него хозяйского кота, имевшего неосторожность выскочить из лаза.

Но довольно о Заиграе. Пул ворчит, что нам из-за щедрости господина Тарбеева предстоит множество хлопот, но при этом треплет Заиграя по голове и сообщает ему, что тот ужасный, невоспитанный пёс, что я считаю признаком истинного расположения.

Думаю, примерно через пять дней мы доберемся до Москвы. Я рассчитываю вновь остановиться у князя Курагина. Не знаю, дошли ли уже до старой русской столицы новости о поражении под Аустерлицем, но если дошли, мне предстоит нелегкий месяц. Я помню, что творилось в Лондоне, когда мы получили известие о неудаче герцога Йоркского в Голландии, да к тому же мы еще почти три недели не знали, что произошло с Ричардом. К счастью, в этот раз мы по крайней мере можем быть уверены, что он в безопасности. Надеюсь, он уже в Гамбурге, а может, даже и в Голштинии. Как ни опасно плавание по зимнему морю, пакетботы все еще добираются до Англии.

Поцелуйте от меня Джорджиану. Уверен, что ей понравится Заиграй. Он, как и все борзые, отличается природным добродушием, так что даже маленькая девочка может общаться с ним с полной безопасностью.

Буду ждать вашего письма. Меня продолжает тревожить ваше здоровье. Хотя вы и заверили меня, что всё в порядке, конец зимы — тяжелое время, и вам следует особо избегать простуд.

Остаюсь вашим любящим и преданным сыном,

Фицуильям.