Гран-тур мистера Фицуильяма Дарси (джен)

17 марта 1806 года

Милый Боренька!

Надеюсь, что здоровье твое благополучно. В холодные дни, а они, я слыхала, на Волыни не редки, не забывай поддевать под мундир фуфайку. Здоровье важнее наружности, особенно после пережитых тобой суровых испытаний обратного похода.

Послала тебе с верной оказией сто рублей на разные расходы. Поручик Салтыков обещался передать тебе в собственные руки. Мне в мои годы немного нужно, а ты должен поддерживать честь имени, которое носишь. Я была бы несчастна, коли недостаток нескольких рублей помешал бы тебе выглядеть как должно.

Новостей у нас немного. Про отпуск Николеньки Ростова я тебе писала. Nicolas сейчас наслаждается жизнью, считается завидным кавалером и пользуется большим успехом в свете: дирижировал мазурку на бале у Архаровых и был замечен в Английском клубе за разговором о войне с фельдмаршалом Каменским. Natalie по секрету рассказала мне, что граф Илья Андреевич намерен пристроить его в адъютанты к Александру Андреевичу, чтобы избавить материнское сердце от боли новой разлуки. Я вполне понимаю нежелание Natalie расставаться с сыном. Ах, если бы и ты мог ко мне приехать! Но я сознаю, сколь важна для тебя служба и как много от нее зависит твоя будущность, и тем себя и утешаю, дабы переносить твое отсутствие без ропота.

Дела графа Ильи Андреича идут по-прежнему. Он перезаложил все имения, так что в деньгах недостатка теперь не чувствует и тратит их с привычною широтою: купил Николеньке собственного рысака и новые сани, на которых тот теперь разъезжает с визитами. О женитьбе того пока и речи нет и он никого особо не выделяет. Les mariages se font dans les cieux⁽¹⁾, и, видно, срок его еще не пришел. Жюли Карагина, впрочем, уверяет, что он питает к ней склонность, однако я никаких следов таковой не замечаю. Роман его с кузиной Софи, как кажется, заглох, что и не удивительно, учитывая, сколько соблазнов его окружает.

Третьего дня в Английском клубе состоялся обед в честь князя Багратиона, и Илья Андреевич весь исхлопотался. Ему было поручено от клуба устройство чествования, и трудно было бы выбрать лучшего устроителя. Я в меру моих скромных сил помогала, потому что на таких больших обедах всегда оказывается, что что-то забыли в последний момент.

Само торжество, по общим отзывам, прошло великолепно. Князю Багратиону поднесли серебряное блюдо и исполнили в его честь кантату сочинения Павла Ивановича Кутузова. Все разговоры были, конечно, о подвигах нашей армии. Все были единодушны в том, что русские войска были необыкновенны и делали чудеса храбрости. Солдаты, офицеры, генералы — все были герои.

На обеде было бы неприлично рассуждать об измене союзников, но в других местах их ругают непрестанно. Иные из тех, кто дает направление разговору, позволяют себе рассуждать о неспособности генерала Кутузова и о молодости и неопытности государя, вверившегося дурным и ничтожным людям. Но главным утешением служат рассказы о примерах мужества, оказанных при Аустерлице. По всей Москве повторяют слова графа Фёдора Васильевича про то, что французских солдат надо возбуждать к сражениям высокопарными фразами, что с немцами надо логически рассуждать, убеждая их, что опаснее бежать, чем итти вперед; но что русских солдат надо только удерживать и просить: "Потише!".

Особенно часто вспоминают, как молодой князь Болконский поднял в атаку батальон, и, ежели бы не случайная пуля, опрокинул бы французов в решающем пункте сражения. Сам князь сейчас в Москве и был на парадном обеде, и не один, а со своим батюшкой. Князь Николай Андреевич впервые после дарованного ему прощения покинул вместе с дочерью свою деревенскую усадьбу, чтобы встретить возвращающегося после ранения сына. И по своему прошедшему, и по своему уму и оригинальности старый князь тут же сделался предметом особенной почтительности. С ним разговаривают так, словно делают доклад. Он молчанием или коротким словцом заявляет, что принимает к сведению то, что ему докладывают, но изредка позволяет себе рассуждать, также коротко и резко.

На обеде у князя Николая Андреевича был разговор с князем Багратионом, который, по рассказам, произвёл на всех присутствовавших самое сильное впечатление. В них видят прежде всего двух простых русских воинов, чуждых придворных происков и соединённых воспоминаниями о славных днях под Очаковом. Конечно, иные через воздание обоим князьям почестей выражают еще и нерасположение и неодобрение Кутузову, но князь Николай Андреевич твердо поддерживает свого старого сослуживца, заявляя, что в тех обстоятельствах и при австрийской слабости никто не смог бы противостоять Бонапарту, и одновременно решительно отказываясь признавать корсиканца великим человеком.

Между прочим, князь Николай Андреевич выразил мнение, что, несмотря на все подвиги, нам за Австрию воевать было вовсе не надо. Наша политика вся на Востоке, и думать нам надлежит в первую очередь о Закавказье и Черном море, а в отношении Бонапарта нужно только одно — вооружение на границе и твердость в политике, и никогда он не посмеет переступить русскую границу. Передаю тебе это мнение, поскольку на Москве оно произвело впечатление, но сама о столь высоких материях судить не смею.

О подвиге своего сына князь Николай Андреевич отзывается, как о деле само собой разумеющемся, и всегда отдает должное некоему английскому майору, который, будучи при нашей Главной квартире, сумел вытащить его с поля боя.

Представь мое удивление, когда выяснилось, что сей отважный англичанин приходится кузеном месье Д'Арси! Тот тоже снова в Москве, вернулся из своего путешествия по Волге, где, как говорят, пережил немало опасностей и чуть не умер у калмыков от чумы. Сам он, правда, с улыбкой уверяет, что это была всего лишь простуда, а опасности состояли исключительно в необходимости питаться на калмыцкий манер бараниной и соленым чаем. Месье Д'Арси нанес мне визит и, с удовольствием выслушав рассказ о твоих успехах, просил передавать тебе поклон, что я и делаю. Русский его существенно улучшился, и он с большим одобрением отозвался о красотах Волги и богатстве ее берегов. Столь достойного и благовоспитанного молодого человека редко встретишь, и я рада, что он сумел сразу правильно оценить твои качества.

Князь Андрей Болконский при встрече также весьма лестно тебя характеризовал. Сейчас о нем говорят, как об одном из самых деятельных, образованных и умных молодых людей, и все прочат ему блестящую карьеру. Il fera encore la pluie et le beau temps⁽²⁾. Ныне он находится в отпуску для излечения раны, но все уверены, что по выздоровлении будет пожалован во флигель-адъютанты, останется ли генерал Кутузов главнокомандующим или нет. Батюшка его, однако, кажется, мало доволен такою перспективою, и неоднократно выражал мнение, что его сын не создан быть паркетным шаркуном, и что лучше бы ему получить собственный полк. Хотя князь Николай Андреевич давно уже оставил службу, имя его по-прежнему пользуется великим уважением, так что и такое назначение многие почитают возможным.

Все признают, что после кампании и ранения молодой князь Болконский помягчел, и сносит окружающую его славу с неожиданной для него скромностью. Он полностью поддерживает своего отца в отрицании гения Бонапарта и уверяет, что победа в сражении зависит от тысячи случайностей, а не от замыслов даже самого великого полководца. Впрочем, его всегда отличало стремление к оригинальности, и новобретенная скромность не мешает его bons mots⁽³⁾, как и прежде, переходить из уст в уста.

Как мне рассказывали, князь Андрей Николаевич и месье Д'Арси при каждой встрече начинают спорить, потому что не сходятся мнениями ни по одному вопросу, кроме отрицания величия Бонапарта. Месье Д'Арси привержен интересам своего отечества и полагает Бонапарта опасным выскочкой, нарушающим l'équilibre des puissances⁽⁴⁾, которое Англия издавна считает залогом своей безопасности. Сию мысль я слышала из его собственных уст, и не могу ей с тобой не поделиться.

Впрочем, колкостями князь Болконский и месье Д'Арси обмениваются вполне миролюбиво и даже находят в том своеобразное удовольствие. Старый князь проникся к месье Д'Арси расположением, снизойдя до признания, что у того встречаются дельные мысли, так что тот вошел в маленький круг людей, которые бывают у Болконских к обеду и, опять-таки по слухам, сумел своей серьезностью расположить к себе и княжну Марью.

Конечно, князь Николай Андреевич при этом никаких матримониальных замыслов не преследует. Напротив, он охраняет свою дочь и держит ее почти что в затворе, но слухи о том, что за княжной дают смоленское имение и двести тысяч ассигнациями, по Москве уже пошли. Я несколько раз встречала княжну, и признаюсь, не раз думала, как повезет тому, кто удостоится ее руки. Она так кротка и добра, что способна составить счастье любому! А что до красоты, то la plus belle fille du monde ne peut donner que ce qu'elle a⁽⁵⁾.

Княгиня Елизавета Карловна бывает повсюду и всех чарует. Она действительно необычайно мила, а рождение сына придало ей основательности, которой ей раньше, быть может, немного не доставало. Генерал Мейнен необыкновенно ею гордится и тоже прибыл в Москву со своей курляндской мызы для того, чтобы встретиться с дочерью. Со старым князем он вежлив, но не более того, и общего поклонения ему не разделяет. Разлад их относится еще ко временам покойного императора, чьи преобразования Карл Иванович поддерживал с большим энтузиазмом.

Месье Д'Арси привез с собой из путешествия и молодого Безухова, которого князь Курагин отправил в Астрахань со служебным поручением. Особых изменений в нем я не заметила: тот по-прежнему неуклюж, небрежен и добродушен, и так же и в сосредоточенности, и в рассеянности не узнает знакомых и не отвечает на поклоны. Хотя месье Д'Арси всячески хвалит его поведение во время морового поветрия у калмыков, с поручением он справился, кажется, не слишком удачно. Ходят слухи, что князь Курагин не особенно им доволен, но ничего не известно наверняка. Его часто видят в обществе молодого князя Болконского и месье Д'Арси, а живет он по-прежнему в особняке покойного графа Безухова, так что слухи, вероятно, ни на чем не основаны. И даже если молодой Безухов не справился, у него по-прежнему есть десять тысяч в год, которые ему обещал платить князь Василий, так что положение никак не назовешь бедственным.

Князю Курагину сейчас не до молодого Безухова. Все говорят, что княжна Елена Васильевна сумела пленить некую августейшую особу из числа немецких принцев. Хотя княжество у него бедно и мало, древность его родословной и родство с нашим императорским домом делают его завидным женихом. Оттого князь Василий Сергеевич очень об этом браке хлопочет, и, памятуя, как хороша собой и умна его дочь, почти нет сомнения, что вскоре мы будем обращаться к ней "Ваше Высочество".

На сем завершаю своё письмо. У Ростовых семейный вечер, и мне следует поторопиться: Natalie просила меня помочь ей с приёмом гостей.

С нетерпением ожидаю от тебя письма, мой милый Боренька. Не оставляй меня долго без известий о твоём здоровье и береги себя.

Остаюсь навсегда твоя нежно любящая мать,

Анна Друбецкая.

PS. Распечатала письмо, чтобы сообщить тебе печальное известие. Я застала Natalie в слезах. Оказалось, что Nicolas проиграл в карты этому негодяю Долохову свыше сорока тысяч рублей, и теперь графу надо срочно изыскивать средства на уплату долга. Конечно, ей было не до развлечения гостей и мне пришлось взять роль хозяйки на себя. Но представь, Боренька! Сорок тысяч рублей! Ежели бы твой покойный отец оставил нам хоть половину, от скольких унижений и тревог мы были избавлены! Не стану читать тебе наставлений об опасности карточной игры, ты слишком умен, чтобы попасть в эту ловушку. Остается надеяться, что граф Илья Андреевич, как ни плохи его дела, сумеет найти способ заплатить долги сына.

1) "Браки совершаются на небесах" — франц.

Вернуться к тексту

2) "От него еще будут зависеть дождь или хорошая погода" — франц., т.е. он будет иметь успех и влияние

Вернуться к тексту

3) "Остроумным словечкам" — франц.

Вернуться к тексту

4) "Равновесие держав" = баланс сил между державами, франц.

Вернуться к тексту

5) "Самая красивая девушка на свете может дать только то, что у неё есть" — франц.

Вернуться к тексту