Выбор (джен)

— Вы ведь будете на балу? — спросила на прощанье Амбридж.

Бал! Родольфус внутренне поморщился. С ранней юности, с тех самых пор, когда в его обязанности вошло присутствие на светских раутах и балах, Родольфус их не то чтобы возненавидел — нет, таких сильных чувств он не испытывал, но считал подобное времяпрепровождение одним из самых нелепых. Танцевать при этом он порой любил — но именно что танцевать, подчиняясь музыке и ведя свою партнёршу. Но ведь бал — это вовсе не просто танцы, бал — мероприятие светское, заставляющее тратить огромное количество времени впустую. Впрочем, смысл их он понимал — так же как и понимал, для чего Яксли вообще всё это затеял. Или, может быть, и даже вероятно, что не только Яксли — подобное было вполне в духе Лорда.

— Разумеется, — Лестрейндж кивнул.

Медальон уже лежал в его кармане, и Родольфусу отчаянно хотелось оказаться, наконец, в своём кабинете и взяться за его изучение, но Лестрейндж не спешил. Их вторая встреча с Амбридж и так оказалась весьма подпорчена тем вердиктом, что Родольфус с некоторым внутренним злорадством вынес о предполагаемых магглорождённых. Им всем, на его взгляд, повезло: женщина с одним из мужчин оказались братом и сестрой, и хотя родители их выглядели вполне магглами, деда своего по отцу они не знали, и Родольфус равнодушно сообщил об этом Амбридж, добавив, что не может поручиться, что тот не был волшебником. С последним же мужчиной всё оказалось ещё проще: он и вправду был волшебником, правда, полукровкой, и вполне бы мог назваться и так защитить себя, но почему-то не хотел. Почему он не хотел, Родольфуса не интересовало — люди склонны совершать довольно странные поступки, ну а он свою задачу выполнил.

Амбридж эти новости расстроили: выходило, что одного из четверых она в любом случае обязана была отпустить, да и задержание остальных оставалось под вопросом. Впрочем, Лестрейндж был уверен, что она их арестует всё равно — но помогать ей в этом не желал и уж точно утешать не собирался. И на её рассерженное:

— Но ведь это же не значит, что они волшебники! — лишь пожал плечами и попрощался — и в ответ как раз услышал тот вопрос про бал, про который он действительно забыл. А ведь нужна мантия — и не только для него, но и для Рабастана. Впрочем, тот-то как раз вряд ли позабудет о таком — а вообще…

От пришедшей к нему в голову мысли Родольфус даже сбился с шага. Он понятия не имел, умеет ли его брат танцевать — а ведь мог и не уметь! Или позабыть: одно дело сам Родольфус, у которого до Азкабана было много времени закрепить данный навык, и совсем другое Рабастан. Он, вообще, хоть раз успел попасть на настоящий бал? Мог и не успеть: семнадцать ему исполнилось лишь в последнее лето перед окончанием школы… нет — Родольфус не мог вспомнить. Будет очень глупо и крайне некрасиво, если Рабастан так опозорится — и Родольфус, глубоко вздохнув, вместо того, чтобы отправиться в Лестрейндж-холл в свой кабинет аппарировал в Малфой-мэнор.

Рабастан нашёлся вместе с Эйвери и Мальсибером — они, хохоча, украшали к Рождеству один из коридоров Малфой-мэнора, видимо, придя на помощь хозяйке. Это было правильно, и Родольфус тут же с неудовольствием обругал себя за то, что он сам и не подумал предложить ей свои услуги — а ведь должен был, раз уж живёт здесь.

— Красиво выходит, — сказал он, подходя поближе и подхватывая падающую серебряную шишку. — Добрый вечер всем. Помощь примете?

— Там, — Мальсибер кивнул в конец коридора, — ветки. Их надо как-нибудь красиво развесить и украсить — и ты очень вовремя, потому что наша фантазия, кажется, иссякла.

— Ты нас перепутал, — слегка улыбнулся Родольфус. — Фантазия — это к Басти.

— Я уже иссяк! — воскликнул тот. — Мы с утра уже полдома обошли — даже обсуждали красно-золотую гамму, но решили, что Лорд не одобрит.

Они все расхохотались, и Родольфус, улыбнувшись тоже, кивнул:

— Пожалуй.

— Я им предлагал покрыть здесь всё инеем, — сказал Рабастан. — Но они твердят, что это неудобно и он будет пачкать всем подолы и сыпаться на головы.

— Будет, — кивнул Родольфус, развешивая ветки под потолком в случайном порядке. — И потом, его затопчут — будет очень некрасиво.

— Можно сделать его самовосстанавливающимся, — упёрся Рабастан.

— Я бы поинтересовался у хозяев, что они об этом думают, — сказал Родольфус, но Рабастан воспринял это по-своему и, довольно заулыбавшись, тут же взялся воплощать свою идею. Некоторое время Родольфус наблюдал за ним, а потом спросил негромко украшавшего сосульками подвешенные к потолку ветки Мальсибера: — Ты ведь был у него старостой? Как ты с ним справлялся?

— Был, — посмеиваясь, кивнул тот. — Ну, во-первых, дурак дурака всегда поймёт — я в то время, знаешь, тоже был не сахар. Ну а во-вторых — на самом деле, это было просто, — в по его губам скользнула лукавая улыбка.

— Тебе было пятнадцать, — с сомнением проговорил Родольфус, — а ему — тринадцать. Даже мне и даже сейчас порой бывает непросто — и я помню Басти в этом возрасте и не представляю, чтоб он слушался пятнадцатилетнего мальчишку.

— Просто в лоб давить не надо, — пожал плечами Мальсибер, но в его глазах мелькнули удовольствие и даже некоторая гордость. — Я и не давил. Как правило, мы договаривались — хотя пару раз пришлось и шантажировать, — он рассмеялся.

— Шантажировать? — Родольфус с любопытством поглядел на собеседника. — Не представляю, чем можно было шантажировать в то время Рабастана. Ему же всё всегда прощалось и сходило с рук.

— Так не в прощении же дело, — возразил Мальсибер. — И не в наказании — их он в самом деле не боялся никогда. Да и что я мог поделать — строчки засадить писать или отправить к Филчу? Нет — конечно, речи ни о каких наказаниях даже и не шло. Оставались лишь шантаж и дипломатия.

— Да чем же? — что такого мог на третьем и четвёртом курсах делать его брат, чтобы этого стыдиться? Или это было столь серьёзно, что могло грозить, к примеру, исключением? Но что, Мерлина ради? Не убил же он кого-то?

— Да всякой ерундой, — Мальсибер рассмеялся. — Например, я помню, как-то перед очередным квиддичным матчем он не успевал сам написать эссе — и списал у Барти Крауча. Басти был одним из лучших в чарах и, конечно, сделал это лишь от недостатка времени — потому и не хотел, чтобы об этом знали. Он гордился тем, как успевает в чарах — и вдруг такой конфуз… пару раз мне это пригодилось. С зельями, к примеру, подобное бы не прошло: ему было наплевать на зелья, и он часто списывал, ни капли сего факта не стесняясь.

— То есть, — с откровенным удивлением спросил Родольфус, — ты ему пригрозил, что расскажешь всем, что он списал эссе — и это действовало?

— Не всем, — мягко возразил Мальсибер. — Вашему отцу. Басти было важно его мнение. А потом, когда ваши родители умерли — твоё.

— Вот уж что мне было безразлично — что он у кого списал, — пожал плечами Родольфус.

— Тебе — да, — ещё мягче проговорил Мальсибер — и спросил погромче, меняя тему: — Мне кажется, или здесь цвета не хватает? С этим инеем всё стало бледнее нашего любимого Повелителя — и я не уверен, что это удачная ассоциация.

Эйвери негромко рассмеялся, Рабастан расхохотался в голос — и, оглядевшись, предложил:

— А что, если сделать иней золотым? — и немедленно воплотил это в реальность.

Вышло восхитительно — даже Родольфус, более чем равнодушный к блеску золота, признал это. Впрочем, коротенький разговор с Мальсибером занимал его сейчас намного больше. Тот, оказывается, был вовсе не так прост, как казался ему прежде — и, похоже, знал о людях даже больше, чем предполагал Родольфус. А на вид балбес балбесом… впрочем, Родольфус был твёрдо убеждён, что по-настоящему хороший менталист балбесом быть не может: залезать в чужие головы и не узнать многое о людях невозможно. Но в пятнадцать лет обуздать его тринадцатилетнего братца…

— …что меня по-настоящему озадачивает в этом балу, — обратил он внимание на голос того, о ком раздумывал, — так это танцы. Почти ни у кого из нас нет партнёрши — и мне рисуются картины неприятных столкновений за редких дам. Хорошо тебе, — сказал Родольфусу Мальсибер. — И партнёршу не искать, и…

— У тебя есть восемь дней, — с улыбкой перебил его Эйвери. — Женись!

— За восемь дней? — Мальсибер скептически вскинул бровь. — На ком?

— Ты богат, красив и добр — выбрать будет вряд ли сложно, — поддержал шутку Рабастан.

— И поэтому меня не жалко? — засмеялся Мальсибер.

— Да найдётся там, с кем танцевать, — легкомысленно пожал плечами Рабастан. — Бал же не для нас, а министерский — там наверняка будет полно народу. Я надеюсь, обойдётся без речей — я сто лет не танцевал, — добавил он почти мечтательно.

Ну вот и ответ — значит, танцевать Рабастан умеет, да и мантия у него наверняка готова. Что ж, отлично — одной проблемой меньше.

— У меня есть предложение, — Мальсибер остановился, оглядывая, наконец, законченный коридор. — После бала — если Лорд, конечно же, не найдёт нам какое-нибудь срочное занятие — предлагаю пойти посмотреть на маггловский Лондон. Я там был — и там красиво.

— А что ты там делал? — очень удивился Рабастан, и Родольфус лишь вздохнул. Некоторые вещи следует вбивать в голову в раннем детстве — потому что, кажется, что позже люди в принципе перестают их понимать. Разве они уже до той степени друзья, когда подобные вопросы становятся приличными?

— О-о, — загадочно протянул Мальсибер, и его глаза сверкнули. — Я там был… ну, можно сказать, что на экскурсии. И вы не представляете, как там интересно!

— Да ну что там интересного, у магглов? — фыркнул Рабастан, но на Мальсибера это не произвело ни малейшего впечатления.

— Пойдём — и увидишь, — поддразнил он его. — Марк, ты пойдёшь?

— Пойду, конечно, — с заметным любопытством согласился тот. — Я там не был никогда… как ты так решился?

— Меня отвели, — с таинственной улыбкой ответил Мальсибер. — Басти, идёшь с нами?

— После бала? — переспросил Рабастан. — Так мы же пьяны будем — и…

— Так на то есть протрезвляющее — раз, — возразил Мальсибер, — и я лично вовсе не собираюсь напиваться — два. Идёшь?

— Иду! — кажется, неожиданно даже для себя согласился Рабастан — и почему-то поглядел на Родольфуса с вызовом.

— А ты? — обратился к нему Мальсибер. — Руди, пойдёшь с нами?

— Если я не помешаю, — полувопросительно проговорил тот.

— Что ты, нет, конечно, — весело сказал Мальсибер. — Правда, я не буду утверждать, что тебе понравится — я тебя почти не знаю.

— Посмотрим, — отозвался Родольфус. — Если станет слишком скучно — я вас оставлю. Нам понадобится, видимо, маггловская одежда?

— Думаю, что нет, — неожиданно сказал Мальсибер. — Магглы как только не одеваются… тем более, в рождественскую ночь. Но вообще можно и переодеться, — он опять заулыбался. — Ничего особенного — будет достаточно трансфигурировать мантии в куртки или пальто, — он огляделся и сказал решительно: — Кажется, мы здесь закончили — и за нами ещё один коридор и лестница на второй этаж. Руди, если ты пришёл за Басти, мы вас можем отпустить и закончим сами.

— Нет, я с радостью присоединюсь, — возразил Родольфус. — Я шёл мимо и рад, что могу сделать что-то для хозяев.

Позже, когда они разукрашивали окна инеем, складывая его в прихотливые узоры, Рабастан негромко спросил брата:

— Ты не скажешь, что знаешь про магглов всё?

— Я не стану врать — зачем? — возразил Родольфус.

— Я не предлагаю врать! — нетерпеливо сказал Рабастан. — Но почему ты ничего вообще не рассказал?

— Зачем? — чуть пожал плечом Родольфус. — Я хочу посмотреть на этот мир его глазами: очень может быть, что он увидит то, что не увидел я.