Гарри — дракон, и это не проблема (джен)

Встав в четверг чуть позже обычного, и отсидев утренний урок — трансфигурацию, — Гарри размышлял за обедом, каким окажется профессор Грюм. Например, будет ли у него кличка, как у Ремуса? Потом он вспомнил, что кличка уже имелась, — он слышал, что профессора Грюма иногда называют "Дурной Глаз". Но это прозвище звучало довольно нелестно, и Гарри не хотелось так называть учителя.

Все прочие тоже выглядели здорово заинтересованными, и, к некоторому удивлению Гарри, весь класс собрался у дверей классной комнаты, когда до звонка оставалось добрых десять минут.

— Что вообще известно про нашего нового профессора? — спросил Блез, пока они ждали. — Я знаю только то, что рассказывала матушка.

— Честно, это больше, чем знаю я, — сказал Невилл.

— Ну, матушка, кажется, полагает, что он бы стал достойным мужем, — сообщил Блез. — И достойным вызовом.

— Он выглядит не очень симпатично, — критически заметила Лаванда. — Ты уверен, что твоя мать захотела бы выйти за него замуж?

— Наверное, — пожал плечами Блез. — Ненадолго.

— Не уверен, что от него вообще будет толк, — громко высказался Драко. — Чему этот побитый пенсионер может научить?

— Уделять внимание!

Все подскочили. Крылья Гарри взметнулись, чуть не сбив с ног Дина и Дафну, и он поспешно извинился, прежде чем посмотреть в направлении, откуда раздался голос — к рыцарским доспехам, стоявшим в нише.

Профессор сбросил плащ-невидимку, смерив их взглядом своих разных глаз.

— Пусть это станет вам первым уроком, — мрачно прибавил он, когда звонок начал звенеть. — Заходите.

Чуть обеспокоенный, Гарри вошёл вместе с остальными в класс защиты и занял место. Пока он доставал учебник, все остальные тоже успели усесться.

Профессор Грюм медленно вошёл в комнату, постукивая по каменному полу деревянной ногой, и смерил их строгим взглядом.

— Этот класс, — начал он, — называется защитой от Тёмных искусств. Некоторым из вас, а возможно и всем, стоит подумать, что это означает.

— Мы... — начал Рон, но замолк, тихо ойкнув. У Гарри возникло неожиданное подозрение, что Гермиона только что пнула его по ноге.

— Я не имею в виду, что вы неспособны защитить себя, мистер Уизли, — сказал профессор Грюм. — Мне известно, что произошло в прошлом учебном году.

Взгляд его голубого глаза скользнул по комнате, иногда задерживаясь на чём-то (причём это что-то, похоже, не всегда находилось в помещении).

— Проблема в том, — строго продолжил он, — что большинство полагает её лишь школьным предметом. Тем, что вы изучаете несколько часов в неделю, а в остальном забываете. Но настоящие тёмные волшебники, настоящие тёмные создания, настоящие угрозы, — они не появляются по расписанию. Вы не найдёте в школьном расписании места для нападения тролля... и, как могли обнаружить те из вас, кто побывал на Чемпионате мира, тёмные волшебники могут оказаться повсюду. Вы согласны, мистер Малфой?

— Я не знаю, на что вы намекаете, профессор, — сказал Драко.

— Я не знал, что на что-то намекаю, мистер Малфой, — ответил профессор Грюм. — Неужели ваша совесть несколько нечиста?

После секундной паузы он неожиданно с силой ударил кулаком по учительскому столу. Все вновь подскочили, и Гарри решил повернуться к парте под углом в сорок пять градусов, чтобы никого не задеть крыльями.

— Вам всегда стоит быть бдительными, — отчеканил профессор. — Постоянная бдительность — единственный метод избежать неприятных сюрпризов!

Оставив эти слова повисшими в воздухе на несколько секунд, он сел за стол.

— Я изучил ваши оценки и пройденные темы прошлых лет, — сказал он. — Те ваши бывшие учителя, кто не в тюрьме — и всё ещё живы, — любезно поделились со мной информацией, и мне достаточно ясно, что вы хорошо продвинулись в области изучения тёмных созданий. Ваши дуэльные навыки также относительно неплохи, хотя над этим мы ещё поработаем... но больше всего вы отстали в области проклятий. С этого мы и начнём. Кто может назвать разницу между порчей, сглазом и проклятием?

Гермиона подняла руку, как и ещё половина класса, хотя Гарри их примеру не последовал: он подзабыл точное определение, и помнил, что грани между этими понятиями довольно размыты, и имеется немало исключений. Профессор Грюм спросил двоих или троих учеников, а затем покачал головой.

— Я разочарован, — сказал он. — Вот, например, некоторые говорят, что на должности преподавателя защиты порча. И вспомните, что случилось с предыдущими учителями, которые пытались отработать целый год...

* * *

Как Гарри и думал, и как объяснил учитель, разница заключалась не просто в том, что сглазы были хуже порч, а проклятия — хуже сглазов. Большая часть проклятий, так или иначе, причиняла крайне неприятные последствия при попадании, зачастую выглядя так, будто предназначались исключительно для жестокости, и в течение первого часа урока Гарри постепенно осознал, что выученное им Адское пламя, при всей опасности, ещё могло считаться относительно мирным проклятием.

Что весьма ошеломляло.

Наконец профессор объявил, что прошло уже больше половины урока, и сообщил, что намеревается показать им несколько незаконных тёмных проклятий. По его словам, профессор Дамблдор согласился, что ученики должны хотя бы знать, как эти проклятия выглядят; Гарри разделял эту точку зрения, но всё равно чувствовал себя неуютно.

Возможно, из-за того, что читал о проклятиях, и того, что порой им для правильно работы требовались нужные эмоции, вроде ненависти. И пусть он даже понимал, что после долгой борьбы с тёмными волшебниками профессор Грюм имеет полное право испытывать подобные эмоции, ситуация всё равно выглядела... неприятной.

* * *

Большую часть проклятий профессор Грюм колдовал молча, даже не взмахивая палочкой. Он объяснил, что это делало проклятия много слабее, но в битве давало эффект неожиданности. Но, что важнее, так он не показывал им, как колдовать то же проклятие съёживания внутренностей. Это, кажется, разочаровало Драко, и он вслух пожаловался, что в Дурмстранге их бы учили настоящим Тёмным искусствам, а не "этой дурацкой защите", но профессор Грюм парировал его замечание риторической уловкой, спросив, хочет ли Драко стать целью порчи немоты.

Или, может быть, сглаза. Даже после объяснений Гарри не был до конца уверен.

Когда до конца урока осталось пятнадцать минут, профессор Грюм спросил, знают ли они о трёх Непростительных проклятиях. Гарри был уверен. что Драко должен знать, но большинство слизеринцев, похоже, не рвались отвечать на вопрос.

Первой руку подняла Гермиона, и сказала про Империус, Подчиняющее проклятие. Потом Невилл, который поколебался несколько секунд, прежде чем сказать, что второе — Пытающее проклятие Круциатус.

К удивлению Гарри, после этого профессор ему улыбнулся, а затем спросил, знает ли кто-то последнее.

Блез поднял руку:

— Почему бы просто не спросить дракона, которые его пережил, профессор?

Профессор Грюм фыркнул:

— Пережить проклятие не значит его опознать, юноша. В противном случае я бы знал даже больше проклятий, а я знаю их немало.

— Разумеется, это Убивающее проклятие, — громко произнёс Тео Нотт. — Что же ещё?

Гарри поднял лапу:

— Профессор... я не вполне понимаю, почему именно эти три проклятия называются Непростительными. Почему не сам факт того, что ты использовал проклятие для чьего-то убийства?

— Хороший вопрос, парень, — ответил Грюм. — Как по мне, многие тёмные проклятия должны наказываться куда строже, чем сейчас. Но в целом суть сводится к тому, что колдующий ощущает.

Он обрушил кулак на стол:

— Чтобы просто наколдовать проклятие Империус, ты должен быть не только подкован в волшебстве, но и искренне желать, чтобы цель была под твоим контролем. Это тёмное и мерзкое заклинание, и я сам — тёмный и мерзкий тип, потому что умею его колдовать. Чтобы применить Круциатус, ты должен испытывать некую радость от боли другого, а чтобы наколдовать Убивающее, ты должен желать этому другому смерти. И не из мысли, что так будет к лучшему, — нет, потому, что ты наслаждаешься этим!

Гарри сглотнул.

— Итак, — продолжил профессор Грюм чуть мягче, — Дамблдор хочет, чтобы вы все увидели эти проклятия в действии, чтобы знать, чего ожидать, но принуждать я вас не буду. Любой желающий может покинуть класс — до конца осталось не слишком много времени, а домашнюю работу вы сможете узнать от друзей.

Никто не шелохнулся, и, выждав добрых полминуты, профессор Грюм достал три банки, в каждой из которых сидел большой паук. Он продемонстрировал каждое из Непростительных проклятий на одном из пауков, и к концу демонстрации Гарри ощутил, как у него по спине бегут мурашки.

Ему даже стало немного жаль пауков.

Под конец профессор Грюм объявил, что на следующем уроке продемонстрирует проклятие Империус на любом, кто добровольно согласится подвергнуться его воздействию.

* * *

После урока Гарри раздумывал о том, насколько профессор Грюм отличается от Ремуса. Он был куда более резок, но не потому, что был каким-то неприятным человеком, а потому что словно постоянно пребывал на взводе и пылал желанием научить их необходимым, по его мнению, вещам.

Уже это делало его много лучше профессоров Квиррелла и Локонса, а также, возможно... мистера Подмора. если Гарри не путал имя, из конца первого курса.

Непростительные проклятия тоже подарили пищу для размышлений. В некоторых из фэнтези-книг, в которых было много волшебства, их эффекты могли бы восприниматься несколько иначе. Убивающее проклятие было плохим, потому что тебе требовалось с жаром желать своей цели смерти, но заклинание. которое просто и без затей кого-то убивало, могло оказаться более гуманным, чем некоторые боевые приёмы в этих книгах. Империус давал контроль над разумом другого, но в тех же книгах Энн Маккефри, бывало, людей заставляли делать что-то, чего они не хотели, и это воспринималось как "плохое", но не "ужасное".

А вот проклятие Круциатус было кошмарным без всяких сомнений.

* * *

Через два дня, незадолго до ужина, Гарри покинул кабинет Дамблдора весьма довольным собой.

Царица обдумала предложение и в итоге согласилась, так что Гарри вызвали в качестве переводчика и владельца сквозного зеркала, по которому профессор Дамблдор с Царицей вели разговор. Гарри подумал, что это делало его своего рода протокольным дроидом, — определённо забавно, особенно с учётом того, что как дракону ему скорее приличествовало иметь кучу золота, чем быть сделанным из золота. Причём эта куча у него имелась, в хранилище Гринготтса.

Так или иначе, вопрос оплаты занимал в разговоре одно из ключевых мест. В итоге условились, что Дамблдор поговорит с домовыми эльфами, чтобы те доставляли Царице более разнообразную еду; как оказалось, ещё тысячу лет назад Слизерин отдал бессрочный приказ несколько раз в год обеспечивать её едой, хотя навряд ли кто-то из домовиков ещё помнил, зачем эта еда требовалась. Ну а большая часть зарплаты будет откладываться в отдельное гринготтское хранилище, пока Царица не придумает, на что хочет её потратить.

Ещё профессор Дамблдор пообещал уделить столько свободного времени, сколько сможет, на разработку способа, который позволит Царице безопасно покинуть Тайный чертог и увидеть внешний мир. Это, во-первых, означало необходимость защитить её от петушиного пения — пока что для этого было достаточно убрать из окрестностей Хогвартса всех петухов, — и во-вторых, придумать способ, как сделать её взгляд на сто процентов безопасным.

Как оказалось, профессор Дамблдор уже отыскал способ защиты от окаменения, которое наступало, если кто-то встречался с василиском взглядом не напрямую. Он включал в себя использование мандрагорового зелья; его можно было развести в воде и пить как обычный напиток, и при регулярном употреблении оного окаменение мгновенно проходило. С другой стороны, этот метод был несколько мудрёным, а для питомцев мог оказаться попросту опасен.

И всё же дела Царицы явно менялись к лучшему, и это для неё, вероятно, были лучшие новости за последний век.

* * *

— Хмм... — сказал Конал, сосредоточенно разглядывая одно из своих копыт. — Да, пожалуй, некоторая разница есть.

— Я думаю, это из-за твёрдого камня, — сказал Гарри. — И, ну... если ты их повредишь, тебе ведь понадобится кто-то умеющий с подобным справляться?

— Дядя Флоренц хорошо знает, как лечить повреждённые копыта, так что я всегда ходил к нему, — ответил Конал. — Но если что-то случится здесь... до него может быть трудно добраться.

Анна хихикнула.

— Не обращайте внимания, — сказала она, когда Гарри и первокурсник оглянулись на неё. — Я смеюсь не над тем, что ты можешь пораниться.

— Рад слышать, — улыбнулся Конал, затем вернувшись к осмотру копыта. — Ты хотел сказать что-то ещё?

— Да, видишь ли... — Гарри заколебался, стараясь подыскать слова помягче. — Наверное, твои копыта стоит защитить от снашивания, ведь из-за твёрдых поверхностей они могут стираться быстрее, чем расти.

Конал содрогнулся:

— Звучит ужасно неприятно.

— Точно, — согласилась Юна. — Мои когти не чувствуют боли, но как представлю, что у меня их нет... эргх!

— Думаю, мне надо записать это слово, — возвестила Лунна. — Оно может стать отличной подсказкой в кроссворде.

— Что, эргх? — постаралась воспроизвести звук Юна.

— Именно, — улыбнулась Лунна. — Так, как же оно произносится по буквам...

— Так как мне не дать подобному случиться? — спросил Конал. — Есть какие-то способы?

Тайра выглядел так, будто вот-вот взорвётся от смеха. Превратившись в лиса, он зажал лапами морду.

— Ну, есть, — осторожно подтвердил Гарри. — Но для тебя, наверное, стоит подыскать что-то другое, потому что люди для этого пользуются, гм... подковами.

Конал задумчиво нахмурился:

— Так вот оно что... Да, боюсь представить, что бы сказал о таком Бэйн.

— Ну вот, — вздохнула Анна, когда её брат вернулся в человеческий облик. — Мы надеялись, что оно будет смешнее.

— Да, наблюдать, как ты ходишь вокруг да около этого слова, было забавнее, — согласился Тайлер.

Конал лишь смерил их озадаченным взглядом.

— Может, попробовать что-то вроде человеческих ботинок? — предложила Танизис. — Чтобы их можно было зашнуровывать, или закреплять приклеивающими чарами. Они будут брать на себя удар вместо копыта.

Гарри подумал, что это отличая идея, и так и сказал.

— Интересно, где мы можем раздобыть подобные ботинки, — добавила Лунна. — Это не я говорю, а Тиобальд. Но я тоже говорю, потому что с ним согласна.

— Ну... может, спросить Хагрида? — предположил Гарри. — Или профессора Кеттлбёрна. Они оба отлично разбираются в магических созданиях, а Хагрид к тому же здорово умеет делать всякие штуки.

Он хотел добавить ещё кое-что, но потом осёкся, вспомнив, что у фестралов вместо копыт когти, и они не будут хорошим примером. Скорее уж сравнение стоило проводить с единорогами?

С другой стороны, сложно было представить единорога с подобной проблемой... разве что тот из "Дам и господ", которого Джейсон Ягг подковал серебряными подковами.

— Точно, Хагрид в подобном мастак, — подала голос Флопси. — Давай мы проводим тебя к нему сразу после встречи?

— Думаю, он знает дорогу, Флопси, — заметила Мопси.

— Но вместе же идти веселее?

Пушинка преувеличенно вздохнула.

* * *

Неделя продолжалась, Гарри с друзьями продолжали привыкать к новому расписанию. И периодическим сюрпризам — например, на очередном уроке УзМС в среду они проходили трёхголовых собак, и пособием оказался отлично знакомый им Пушок. Но больше всего Гарри размышлял о следующем уроке защиты.

То, что ему предстоит оказаться под проклятием Империус, устрашало, как и сам факт, что кто-то собирается его наложить. Хотя, конечно, ситуация была сложной, ведь профессор Грюм хотел наложить на них это проклятие как раз в качестве доказательства, что кто-то может однажды наложить его всерьёз. Если бы это было маловероятно, он вряд ли бы стал его демонстрировать.

Гарри даже всерьёз подумывал отказаться принимать участие, но наконец решил, что оказаться под Империусом без знания того, как он ощущается, будет много хуже. И потом, так вот отказываться было не по-гриффиндорски.

— Интересно, в духе какого факультета будет сказать "нет"? — спросил Дин, когда Гарри озвучил свои мысли за обедом. — Тот же Пуффендуй считается факультетом верных, и если один из них откажется, то он уже не такой верный.

— Если они не откажутся все сразу, — указал Рон. — Что, в свою очередь, не по-слизерински.

— Зависит от того, насколько по-слизерински ты мыслишь, — сказал Дин. — Пожалуй, если ты не хочешь выглядеть подозрительно, ты это сделаешь...

— ...но если ты думаешь, что люди знают, что ты это сделаешь из-за нежелания выглядеть подозрительно, возможно, разумнее как раз будет отказаться? — подхватил Гарри.

— Ну серьёзно, от такого и голова заболеть может, — потёр виски Невилл. — Кстати, а что с когтевранцами?

— Элементарно, — ответила Гермиона, поднимая взгляд от книги. — Стереотипные когтевранцы согласятся подвергнуться проклятию, просто чтобы узнать, каково это.

Она вернулась к чтению, и Рон пригляделся к книге, прежде чем удивлённо моргнуть:

— Гермиона?

— Да, Рон?

— Ты читаешь "Властелина колец"? Я думал, ты повторяешь.

— Разумеется, повторяю, — ответила Гермиона. — Я перечитываю моменты с воздействием Единого Кольца. Надеюсь найти пару подсказок.

— Серьёзно? — спросил Дин. — Нет, конечно, волшебство действительно существует, но там же многое совсем не так...

Гарри вспомнил крестражи, но благоразумно промолчал.

* * *

— Итак, — сказал профессор Грюм, когда все прибыли на урок, — те, кто не желают принимать участие в демонстрации, — на эту сторону комнаты. Вы всё ещё можете кое-чему научиться, просто наблюдая.

Встало около половины слизеринцев, включая Драко. Грюм негромко хмыкнул.

— Чему вы смеётесь, профессор? — спросил Драко.

— Просто размышлял, — Грюм на мгновение остановил на нём взгляд обоих глаз, — что вы наверняка уже всё знаете об этом заклинании благодаря отцу.

— Мой отец был трагической жертвой проклятия Империус в прошлую войну, — запротестовал Драко. — Я не хочу, чтобы со мной произошло что-то подобное.

— Тогда не разумнее ли учиться сопротивляться этому проклятию? — осведомился Грюм.

Драко поморщился, но ничего не ответил.

Гарри не вполне знал, кому тут сопереживать. Конечно, попадание под Империус выглядело незавидной судьбой, но он не был так уж уверен, что мистер Малфой в последнюю войну находился под действием этого проклятия. По крайней мере, так считал Сириус.

— Больше никто? — спросил Грюм, затем направившись к противоположной стене. — Тогда остальные — сюда. Начнём с... Салли Перкс.

— Салли-Энн Перкс, профессор, — негромко, но твёрдо поправила Салли-Энн. — Обе части относятся к моему первому имени.

— Хм, — небрежно сказал профессор. — Ну что ж, тогда на будущее обойдёмся без имён. Империо!

Глаза Салли-Энн расфокусировались, и она неожиданно совершила пируэт.

— Не знал, что она это умеет, — пробормотал профессор себе под нос.

— Она не умеет, — подала голос Парвати. — Я только один раз видела, как она пыталась, и она ни разу не говорила, что учится.

Затем профессор отменил заклинание, и Салли-Энн чуть покачнулась, прежде чем опереться на стул.

— Чувствуете себя странно, верно? — спросил Грюм.

— Ну, чувство было такое, будто я парю, — сообщила Салли-Энн. — Потом вы сказали что-то сделать, и это ощущалось так легко...

— Так проклятие и работает, — подтвердил Грюм. — Так, теперь... Лонгботтом.

Невилл сглотнул, но занял место Салли-Энн.

— Империо! — произнёс профессор.

Глаза Невилла тоже расфокусировались, а потом он неожиданно превратился в пантеру.

— Мерлиновы!.. — вскрикнул Грюм, отскакивая назад и держа палочку на изготовку. После короткого мгновения класс разразился смехом.

— Вы не знали, что он — анимаг, профессор? — спросил Шеймус. — Мне кажется, об этом легко узнать.

— О том, чего умеют и не умеют волшебники, существует много информации, Финнеган, — рыкнул Грюм (Гарри подумал, что рык получился очень хороший, лучше, чем у него). — И по большей части та — полная бессмыслица, если вы ещё не научились этому от того мошенника Локонса.

Тем временем Невилл превратился обратно в человека:

— Вы сказали вести себя как кот, профессор...

— И то верно, — согласился Грюм, кажется, чуть развеселившись. — Если не получается игнорировать инструкции, их можно истолковать в неожиданном смысле. А теперь... Забини.

* * *

Блез под действием проклятия сделал стойку на руках, отчего у него из кармана вывалились два безоара и пузырёк с противоядием. Парвати пропела куплет из, кажется, песни "Ведуний", а Шеймус запрыгнул на стол.

Всё это заставило Гарри призадуматься, и в итоге он поднял лапу.

— Вопрос, Поттер? — спросил профессор Грюм.

— Профессор, а проклятие Империус может заставить сделать что-то, чего ты в обычных условиях не умеешь?

— Хороший вопрос, — кивнул Грюм. — Если ты только думаешь, что у тебя не получится, но тебе приказали через Империус, у тебя может и выйти. Но оно не делает сильнее, быстрее или выше, и ты легко можешь навредить себе, потому что будешь пытаться выполнить приказ, даже если это приносит боль.

Гарри подумал, что это, вероятно, ещё одна из причин, почему проклятие Империус — именно проклятие, и посторонился, пропуская Дина.

Затем тот превратился в ворону и взлетел к потолку.

— Ещё один? — пробурчал Грюм, и по комнате пробежали смешки. — Ладно, ладно, это логично...

Дин превратился обратно, и затем пришёл черёд Дафны.

— И что он тебе велел? — шёпотом спросил Гарри.

— Подпрыгнуть как можно выше, — прошептал в ответ Дин. — Взлёт птицы ведь можно считать прыжком?

Гарри с трудом сдержал смех.

* * *

Когда вызвали Рона, и тот превратился в белку, профессор Грюм лишь закрыл глаза рукой; во всём его лице читалось "ну почему это продолжается?" По классу снова пробежали смешки.

— Так, хватит этого, — сказал затем профессор. — В классе есть ещё анимаги?

Гермиона подняла руку.

— Тогда вы следующая, Грейнджер. Так... Империо!

Меньше чем через секунду Гермиона превратилась в динозавра, и челюсть Грюма отвисла.

— Я и не думал, что кто-то из ведьм про такое знает... — пробормотал он.

Осознав, что это снова случилось, Гарри прыснул, но осёкся, увидев, что Драко просто покатился со смеху.

Неожиданная истерика Драко привлекла чуть ли не больше внимания, чем превращение Гермионы; слизеринец, кажется, пытался её пресечь, но смех душил любые попытки.

При виде такой картины Гарри сам вновь принялся смеяться, как и многие другие. В итоге демонстрация прервалась на несколько минут.

* * *

Последним профессор вызвал самого Гарри, и тот пошёл вперёд, стараясь мысленно приготовиться.

Интересно, чтобы сопротивляться этому проклятию, нужно сосредоточиться? Или наоборот, как с зыбучими песками?

— Я бы спросил, готовы ли вы, Поттер, но тёмный волшебник такого не спросит, — сказал профессор. — Империо.

Гарри испытал такое чувство, будто парит в воздухе, даже не работая крыльями. Это было приятное, почти блаженное ощущение... но едва он заметил его, как то прекратилось.

— Оно и должно ощущаться только на мгновение? — спросил он.

— Империо, — снова сказал профессор Грюм.

Чувство парения вернулось, но через одну-две секунды снова исчезло. Профессор защиты покачал головой:

— Ну что ж, Поттер, у вас проблем не будет, если вы будете моргать. Не хотел бы я быть тёмным волшебником, ожидающим одолеть вас таким образом.

— Это просто нечестно, — тихо проворчал Драко.

* * *

После этого все сели, и урок продолжился; профессор Грюм стал рассказывать о всех негативных эффектах проклятия Империус, а также способах ему сопротивляться.

Похоже, самым важным было осознать, что инструкции исходят от кого-то другого, а затем сосредоточиться на том, что не хочешь их выполнять. Конечно, проблема тут заключалась в том, что заклинание делало осознание крайне затруднительным.

— Вот почему это проклятие настолько мерзкое, — подчеркнул Грюм. — Если вам не под силу с ним бороться, вам можно приказать сделать что угодно. И часть вас будет осознавать. О да, часть вас будет...

Винсент поднял руку.

— Крэбб, — вызвал Грюм.

— Профессор, а почему вы не знали, что те гриффиндорцы — анимаги? — спросил Винсент. — Об этом же и в новостях писали, и всё такое.

— Я не доверяю новостям, — отрезал профессор Грюм. — Лучший способ определить, что происходит — взять "Ежедневный пророк" и "Придиру", затем поверить противоположности всего политического в первом, противоположности всего о магических созданиях во втором, и противоположности всего о знаменитостях в обоих.

Он фыркнул:

— Но это не имеет отношение к Империусу. Это просто я — параноидальный ублюдок.

По классу пробежали шепотки, и профессор хрипло хохотнул:

— Думаете, я сам об этом не знаю? Конечно, я параноик! А ещё я жив.

Гарри не мог не признать, что профессор Грюм прав.

* * *

Когда урок закончился, Гарри попросили задержаться.

Затем профессор Грюм сказал о том, чего сам Гарри не сообразил, — что наложивший Империус может успеть приказать "не моргай", и тогда проклятие не спадёт. И добавил, что мог бы дать Гарри пару дополнительных уроков, для проверки, получится ли у него всё равно сопротивляться.

Гарри подумал, что это хорошая идея, но сказал, что только если у него найдётся свободное время, и если с ним будет кто-то из друзей. Он ожидал, что профессор рассердится, но, к его удивлению, тот лишь одобрительно усмехнулся, дал два очка Гриффиндору за "недоверие учителю защиты", и отпустил его на ужин.

* * *

Гарри часто испытывал благодарность по отношению к друзьям, но никогда не был более благодарен Гермионе, чем когда на них свалилась вся нагрузка четвёртого курса.

Когда вторая школьная неделя сменилась третьей, Гермиона просто составила для себя полное расписание домашней работы и повторения, затем поделившись с ними всеми. Там были промежутки для дел вроде походов в Хогсмид, чтения или клубов, и отдельные периоды для Гермионы, в которые она дополнительно спала или посещала пересекающиеся предметы (или даже ела), но главное — расписание давало им возможность делать домашнюю работу вместе.

Они уже давно поняли, что куда проще делать работу вскоре после урока, пока тот ещё свеж в памяти; если ты что-то и забывал, друзья могли тебе напомнить.

Дин тем временем решил основать полноценный футбольный клуб, воспользовавшись простым методом — поговорить с профессором Макгонагалл и сказать "я хочу основать полноценный футбольный клуб"; хотя, судя по его недавним словам, объяснить правило офсайда оказалось несколько трудно.

Он также полагал, что игру можно сделать интересней для волшебников, если разрешить в некоторых ситуациях применять к мячу магию. Рон на это заметил, что кто-нибудь вполне может увлечься и запулить мяч в небо с такой силой, что даже дракон получит сотрясение мозга.

(Гарри не знал, способны ли драконы получить сотрясение, и не рвался проверять).

* * *

Наиболее животрепещущей темой разговоров, однако же, было предстоящее прибытие учеников из Шармбатона и Дурмстранга. Это всплывало в самые неожиданные моменты: например, Хагрид выразил беспокойство, понравятся ли людям из Франции те ботинки, что он сшил для Конала.

Сам Гарри думал, что они получились весьма хорошо. Сделаны они были из кожи, что делало их ещё больше похожими на ботинки, и даже завязывались шнурками. Конал мог сам легко снимать и надевать их, хотя Гарри пришлось объяснить ему, как завязывать шнурки (в процессе попросив о помощи Анну, поскольку сам Гарри тоже обувался крайне редко). Но после объяснений у пуффендуйца уже не возникало проблем.

В начале октября также случился интересный разговор с Царицей, когда Гарри закончил читать, как Лесса и Рамота впервые случайно прыгнули назад во времени.

— Такого я не ожидала, — сказала древний василиск, чуть шевелясь на своём конце зачернённого зеркала. — И, видимо, она тоже.

Тихое шипение:

— А волшебники такое умеют? Я знаю, что они умеют аппарировать, но...

— Аппарация просто переносит тебя из одного места в другое, — ответил Гарри. — Думаю, умей кто-нибудь прыгать из времени во время, они бы уже заметили. Есть, правда, такие штуки — Маховики времени, но они позволяют отправиться в прошлое лишь на несколько часов.

Царица издала странный, не поддающийся переводу звук, и Гарри нахмурился:

— Ты в порядке?

— Просто задумалась, как бы Салазар мог применить нечто подобное. Пожалуй... я рада, что у него не было такого Маховика.

Последовало короткое молчание:

— Кстати, как думаешь, другие школы могут попытаться жульничать на Турнире? Мне бы не хотелось, чтобы Хогвартс был побеждён путём обмана... или даже другим путём.

Изрядно удивлённый, Гарри спросил, откуда она знает про Турнир Трёх Волшебников, и Царица, издав шелестящий смешок, напомнила, что он за последний месяц говорил о нём уже четыре раза.