Выбор (джен)

Скабиора разбудил стук в дверь. Это было странно и неправильно: дверь в палатке есть, конечно, но пока что не настолько грязная, чтобы в неё можно было постучать. Это кто ж так развлекается, а? Шутнички.

— Не заперто! — крикнул он язвительно — и услышал знакомый голос:

— Это хорошо… войти-то можно?

— Ну попробуйте, — он хмыкнул и резко сел. — Вдруг получится.

Полотняное полотнище, закрывающее вход, отодвинулось, и в палатку вошёл улыбающийся Мальсибер.

— С добрым утром, — сказал он. — Я прошу прощения за столь ранний визит, но я подумал, что, возможно, вам захочется разделить со мной прогулку в Венецию.

— В Венецию? — спросил Скабиор с азартом. — Вы же говорили, что из Падуи.

— Если хватит времени, то мы туда заглянем, — пообещал Мальсибер. — Но Венеция, я признаю, красивее — а дела у меня там. Я оставлю вас там одного на час… быть может, на два — ближе к полудню — но я думаю, что скучно вам не будет. Если вы свободны — я вас приглашаю.

— Вроде бы свободен, — Скабиор задумался и попросил: — Подождите-ка меня — схожу узнаю. Могу чаю предложить пока, — добавил он, но Мальсибер отказался:

— Мы с вами лучше кофе выпьем и позавтракаем где-нибудь на набережной. Там, конечно, холодно сейчас и сыро — но всё равно красиво.

Выяснив, что он сегодня Грейбеку не понадобится, Скабиор вернулся превосходном настроении. Он всегда любил читать о незнакомых городах и землях, но ни разу не был нигде, кроме Великобритании и Ирландии, и неожиданное путешествие дразнило его воображение. Тем более что провожатый, кажется, отлично представлял то место, куда они отправлялись — значит, будет интересно. Ну а если что, сюда-то он всегда вернётся и один — это в незнакомое место ему не аппарировать.

— Там вокруг вода, — предупредил Мальсибер, крепко сжимая обеими руками его предплечья. — Аппарировать поэтому непросто — но мы риснём. Готовы?

Скабиор кивнул — и в следующий момент почти пожалел об этом, потому что аппарация вышла очень неприятной, и ему на миг даже показалось, что его вот-вот расщепит. Обошлось — однако им обоим потребовалось несколько секунд, чтоб отдышаться.

— Мы буквально в двух шагах от Гранд Канала, — сказал Мальсибер. Они стояли в крохотном тупике, оканчивающимся выкрашенным в терракотовый цвет домиком с наглухо заколоченными дверьми и окнами. — Это вход в волшебный квартал — он здесь небольшой, но очень интересный… однако я бы предложил начать с прогулки по обычному городу и заодно позавтракать. Нам туда, — он махнул рукой вправо.

Утро было солнечным, и воздух пах морской водой и водорослями. Пока Скабиор оглядывался на чрезвычайно живописные, хотя и обшарпанные кое-где, дома, по большей части выкрашенные всё в те же охряно-терракотовые цвета, Мальсибер вёл его узкими улочкам, и буквально через пару минут они оказались на берегу широкого канала, набережная которого была почти сплошь застроена дворцами. Некоторое время Скабиор с Мальсибером, на лице которого играла удивительно счастливая улыбка, просто стояли, оглядываясь, а затем последний глубоко вздохнул и проговорил негромко:

— Мне кажется, я был здесь ещё в прошлой жизни… но я обещал вам завтрак.

— Я читал, что здесь каналы вместо улиц, — сказал Скабиор, оглядываясь и внимательно разглядывая дворцы.

— Отчасти так и есть, — кивнул Мальсибер, — хотя улицы обычные здесь тоже есть, увидите. Предлагаю начать с завтрака — а потом я вам покажу площадь святого Марка.

…Слушая бесконечные истории, которые Мальсибер знал, похоже, о каждом здешнем доме, Скабиор поймал себя на том, что не понимает, как тот умудрялся до сих пор так мало знать о современных магглах — в отличие от тех, кто жил прежде. Да и в городе Мальсибер ощущал себя вполне естественно, и деньгами маггловскими распоряжался адекватно… хотя… Было во всём этом что-то театральное: словно он жил в прошлом и водил Скабиора по тем, старым улицам, а реальность словно бы проходит мимо. Впрочем, рассказывал он завораживающе интересно, а город знал, похоже, лучше, чем Скабиор — Лондон. Да и город был красив и завораживающ — и время летело с такой скоростью, что когда Мальсибер, глянув на часы, сказал, что скоро полдень, Скабиору показалось, что прошёл от силы час.

— Моё дело займёт вряд ли больше двух часов — а, скорее, едва час, — сказал Мальсибер. — Если вы хотите, я могу вас проводить к волшебному кварталу — но он здесь совсем миниатюрный, буквально пара переулков.

— Да не стоит, — отмахнулся Скабиор. — Здесь гораздо интереснее.

— Согласен, — кивнул Мальсибер и протянул ему один кнат. — Я по ней найду вас, как освобожусь.

— Вы могли бы просто следящие чары на меня повесить, — Скабиор чуть наклонил голову, разглядывая Мальсибера.

— Меня в детстве научили, что так делать невежливо, — улыбнулся Мальсибер и, махнув рукою, аппарировал, оставив своего спутника изучать Венецию самостоятельно. Сам же он, снова оказавшись на набережной Гранд Канала, прошёлся, глядя на номера домов, затем остановился и негромко, но очень чётко проговорил адрес.

Стены пошли рябью, потом поплыли — и через несколько секунд между ними появился ещё один особняк. Вернее, настоящий, пусть и небольшой, дворец. Палаццо, о котором он столько слышал в детстве, но где не был до сих пор.

Подойдя к дверям, Мальсибер постучал. Те открылись — и немедленно закрылись за ним, и встретивший гостя эльф с поклоном повёл его за собой — наверх. Они шли небыстро, и Мальсибер разглядывал фрески на стенах и порой легонько гладя их ладонью.

— Рад приветствовать в своём доме сына Леньяро.

Голос хозяина палаццо — низкий и чуть хрипловатый — прозвучал весьма доброжелательно. Да и сам он — темноволосый подтянутый мужчина неопределённого возраста с небольшой бородкой и пронзительным взглядом тёмных глаз — улыбался весьма приветливо.

— Я признателен за приглашение, сеньор Морозини, — Мальсибер коротко склонил голову и тоже улыбнулся.

— Прошу вас, — Морозини любезным жестом указал на накрытый стол. — Кофе?

— Да, благодарю, — Мальсибер опустился на стул и взял маленькую белую чашечку. Некоторое время они пили кофе, сравнивая итальянскую и английскую погоду и рождественские традиции, а затем Мальсибер, отбросив светский тон, спросил: — Сеньор Морозини. Я ведь могу говорить с вами прямо?

— Этот вопрос следует задавать отнюдь не мне, — возразил тот. — Я вас очень плохо знаю, сеньор Мальсибер — не возьмусь сказать, на что вы способны.

— Справедливо, — Мальсибер слегка растянул губы в полуулыбке. — Вы, возможно, знаете, что в Англии сейчас идёт война, — начал он, внимательно глядя на Морозини. И когда тот чуть кивнул, продолжил: — И, я полагаю, знаете, что я связан с одной из сторон, — на сей раз его улыбка отдавала горечью. Морозини вновь кивнул. — У меня действительно к вам дело, сеньор Морозини — вернее, то ли просьба, то ли заказ. И я надеюсь, — усмехнулся он, — на отказ.

— Как интересно, — Морозини пристально вгляделся в чёрные глаза Мальсибера, и тот не стал их отводить. — Не могу сказать, что ко мне часто приходят с целью получить отказ. Для чего тогда просить? И что именно?

— Я ведь подневолен, — Мальсибер резковато задрал левый рукав, продемонстрировав изображённый на предплечь черепа с вылезающей изо рта змеёй. — Лорд даёт мне поручение — я исполняю. Но что я могу поделать, если получу отказ? — он пожал плечами.

— Разумно, — Морозини продолжал разглядывать его с откровенным интересом. — А вы в самом деле откровенны. Не боитесь?

— Чего именно? — Мальсибер усмехнулся.

— Я простой торговец, — ответил Морозини, — и политикой не интересуюсь. Но я слышал, что ваш Лорд — он так ведь себя называет, я не ошибаюсь? — бывает весьма жёсток в наказаниях.

— Я четырнадцать лет провёл рядом с дементорами, — пожал плечами Мальсибер. — И давным-давно не боюсь смерти. Боли я боюсь — но она не длится вечно. Близких у меня, как вы, наверно, знаете, не осталось — по крайней мере, не в Британии. А в Падую Лорд не сунется и вредить Леньяро не рискнёт, я полагаю. Так что, в сущности, ему мне сделать нечего.

— Если это так, — вкрадчиво проговорил Морозини, — то что вас держит рядом с ним? На человека, искренне разделяющего его цели и идеи, вы не похожи. Смерть вас не пугает. Что тогда?

— Я уже сказал вам — боли я боюсь, — сказал Мальсибер жёстко. — И я знаю, что он делает с предателями… просто убежать мне не хватает сил и мужества. От него не спрятаться, — он кивнул на метку. — А даже если и попробовать — провести всю жизнь, вздрагивая от собственной тени? Я на это не способен. Я с ума сойду. Да, я трус, — он улыбнулся широко и слегка отчаянно. — Что делать — я таков, каков я есть. Леньяро никогда не славились особым героизмом.

— Да, Леньяро — мирная семья, — задумчиво проговорил Морозини. — Но я слышал о Мальсиберах другое. Например, у вашего отца был брат…

— Я не Ревальт, — сказал Мальсибер очень резко. — Во мне слишком мало от Мальсиберов — и не важно, почему. Но бежать я не готов — и потом, — его голос снова зазвучал спокойно, — полагаю, от меня там, всё же, некоторая польза есть.

— Польза? — с выраженным интересом спросил Морозини. — Для кого.

— А ещё я всё-таки надеюсь перед смертью стать свободным, — Мальсибер опустил рукав. — Я знаю, что вы воевали с Гриндевальдом, — вдруг сменил он тему. — И, видимо, могли там встречать дядю. Потому и говорю так напрямую.

— Знаете, — Морозини налил им обоим ещё кофе, — я ведь от природы человек ленивый, но довольно любопытный, и мои занятия оставляют мне довольно много времени на удовлетворение этого любопытства. Вы, сеньор Мальсибер, говорите, что не боитесь смерти — если так, то вы заметно отличаетесь от своего… хозяина, — это слово он произнёс мягко, словно бы пытаясь его смягчить. — Слышал я, — продолжал он, оценив реакцию — верней, её отсутствие — на свои последние слова Мальсибера, — что он настолько боится смерти, что привязал себя к жизни так крепко, как вообще возможно.

— К жизни привязал? — переспросил Мальсибер удивлённо. — Он считает, что бессмертен… я верно понимаю, что это не одно и то же?

— Верно, — Морозини слегка кивнул. — Из известных мне способов бессмертие дарует только философский камень — хотя и с ним всё не так просто. А вот к жизни привязать себя можно по-разному… ваш Лорд, как я слышал, сделал это через душу и попрятал несколько её кусочков где сумел. И теперь ему действительно непросто умереть… вопрос в том, можно ли счесть жизнью форму его существования.

— Ну, — Мальсибер усмехнулся, — есть он ест. И тело его, в целом, весьма напоминает человеческое — по крайней мере, с виду. Палочкой волшебной он, опять же, пользуется. А что вы имели в виду, говоря о том, что он спрятал где-то кусочки своей души? Разве душу можно разделить на части?

— Можно, — спокойно ответил Морозини. — Беда в том, что чем больше от неё отщипываешь — тем меньше в тебе остаётся человеческого. Делать это — прямой путь к безумию… или недоумию, как посмотреть, — он глянул на Мальсибера остро и пристально. — Я слышал, что ваш Лорд сделал это слишком много раз… и мне довелось однажды увидеть его колдографию — может быть, она была не слишком удачной, но мне показалось, что есть в нём что-то от рептилии.

— Есть, — кивнул Мальсибер. — А я думал, дело в парселтанге…

— Я совсем не специалист в подобном, но, — Морозини на секунду задумался, словно размышляя, стоит ли продолжать, — я встречал теорию о том, что чем меньше остаётся от души — тем больше человек становится похож на зверя. И чем меньше этот зверь антропоморфен — тем меньше той души осталось.

— И тем менее по-человечески он рассуждает? — подхватил Мальсибер.

— Говорят, что так, — кивнул Морозини. А потом спросил, резко меняя тему: — Так зачем он прислал вас?

— Позвать вас в союзники, — рассмеялся Мальсибер. И добавил, посерьёзнев: — И за ядом Киджи.

— Ну так это просто, — тоже улыбнулся Морозини. — Для первого я слишком стар — я уже навоевался вдоволь. Войны — игры молодых. А я — простой торговец, — развёл он руками. — Ну а со вторым — увы, но это просто невозможно. Даже если я и захочу, я не смогу его сварить. Это может только женщина — а я, как видите… — он опять развёл руками и негромко рассмеялся.

— Можно дать рецепт, — улыбнувшись, возразил Мальсибер.

— Кому? — спросил Морозини. — Этот яд не просто так получил своё название: сварить его может только Киджи. Моя дочь мертва, моя жена — из Блэков, я — мужчина… Варить некому.

— Женщин Киджи не осталось? — тихо проговорил Мальсибер. — Я сочувствую вам. Потерять дочь…

— Как видите, задача неисполнима, — перебил его Морозини.

— Вижу, — в глазах Мальсибера мелькнула горечь, но губы тронула улыбка. — Сеньор Морозини, могу я попросить вас об одолжении?

— Вы не под Силенцио, — подбодрил его тот. — У нас откровенный разговор — почему бы нет?

— Вы не согласились бы потратить ещё несколько минут на создание подходящего воспоминания для моего хозяина? — спросил Мальсибер, очень чётко проартикулировав последнее слово.

— В самом деле, — отозвался Морозини. — Он действительно настолько хорош в легиллименции, как рассказывают?

— Хорош, — кивнул Мальсибер. — И наверняка захочет сам увидеть разговор.

— А вы уверены, что сможете продемонстрировать его… не целиком? — в глазах Морозини засветился настоящий интерес.

— Я хороший менталист, — легко сообщил ему Мальсибер. — Даже, как продемонстрировали последние события, превосходный. Так что да — уверен. Было б, что показывать.

— На сегодня у меня нет срочных дел, — заявил Морозини. — Я охотно поучаствую в вашем розыгрыше — ну а после приглашу вас на прогулку. Вы ведь в первый раз в Венеции?

— Что вы, нет — я в детстве много раз бывал здесь. А вот мой приятель — да, впервые, — вы простите, я никак не рассчитывал на подобную любезность и…

— В таком случае, я приглашаю вас обоих, — мягко оборвал его Морозини. — У меня прекрасная гондола — я уверен, что прогулка вам запомнится. Ну а после пообедаем — или вы спешите?

— Думаю, до вечера меня не хватятся, — обрадованно ответил Мальсибер.

— А кто ваш приятель?

— Вопрос сложный, — он задумался. — Наверно, лучше всего будет ему самому позволить отрекомендоваться — если вы позволите, конечно. Скажу только, что вот этого, — он коснулся кончиками пальцев внутренней стороны своего левого предплечья, — у него нет.

— Это славно, — Морозини глянул на старинные часы. — В таком случае я предлагаю вам прийти ещё раз — и начнём наш маленький спектакль. Льярди, проводи и ещё раз встреть гостя!