Проверено на грамотность 
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
И ты освобождаешь
Меня, мой друг, и к сердцу прижимаешь?
Ужель тебе не страшно быть со мной?
И. В. Гете, «Фауст»
Когда впервые в Росауре шевельнулось подозрение, оно было скорее опасением. «Ну не могли же мы…», а холодный голос матери насмешливо звенел в голове: «Не очень-то вы были осторожны, моя дорогая». Поначалу Росаура заглушала настырную мысль насущными заботами, а тело ее и так все онемело и не требовало внимания. Но день за днем тревога нарастала и подступала к Росуре в ночные часы.
Нет, ну не может же быть… Но и нельзя отрицать возможность… Сейчас-то, сейчас, когда все разодрано, изорвано, попрано? Кому это нужно? Нельзя же думать, будто это может вернуть мне его — того, прежнего. Нет, с этим все кончено, нужно признать. Впереди — тот шаг, к которому он движется неумолимо… А вдруг это помогло бы удержать его? Если я не смогла, то… Нет, так нельзя, нельзя, совершенно чудовищно возлагать этот груз на того, кто ни в чем неповинен. Виновные мы. Нет, не так. Я и он. После случившегося невозможно и думать иначе. Боже, сколько стыда, сколько же страха, все отмерло и должно быть забыто. А теперь вдруг еще это?.. Боже, только не это. Только…
Как же работа? Школа? Придется уходить после одного года? Что потом? Вернуться к родителям? На отцовское презрение и материнскую снисходительность? Отец, верно, и слова не скажет. Мать подсуетится, конечно, найдет, как это все замять, станет подыскивать «выгодную партию»… какая же мерзость. Нет, нет, это невозможно. И все же…
Она могла бы проверить наверняка. И нарочно этого не делала. Ей было страшно — только и всего. Однако мысль уже зародила в ней чувство, которое неумолимо прорастало сквозь окаменевшую землю, что погребла под собой ее сердце. То был росток надежды.
Она не догадывалась, что весь тот непомерный запас нежности, чуткости, радости, долготерпения и кротости, который был дарован ей за великодушие в прощении и смирение в вине, и который она не успела растратить, уже был направлен на вскармливание той надежды, что зародилась в ней. Сомневаясь разумом, сердцем она уже полюбила и затаилась в ожидании.
Если — О Боже — все-таки будет ребенок — значит, хоть чего-то оно стоило — и если — о, прошу — это будет ребенок — значит, любовь все-таки случилась, несмотря ни на что, дала плод — и — Боже правый — ребенок станет оправданием всех наших попыток, придаст смысл всему дальнейшему, что будет с ней — даже если — о Дева Пресвятая- они больше никогда не увидятся — даже если — Господи, Господи! — он погибнет, а она останется, то останется — Боже, Боже — не одна, потому что будет — пожалуйста, Господи, пусть же будет! — ребенок, ребенок, ребенок… их дитя.
Эта надежда гнездилась у нее внизу живота. Она тайком прикладывала туда руку и ждала. Ей казалось, что только это и держит ее на ногах, и она чувствовала, как медленно отступает страх. Становилось теплей. Она сама не заметила, как полюбила мысль, в воображении придав ей плоть.
А потом увидела кровь.
«Это было бы накладно, согласись», — сказал позже он, вздохнув в облегчении.
Так странно все кончилось: он не погиб, она не сошла с ума. По сравнению с многими в ту зиму, когда война закрывала счета, им повезло и премного. И она выдержала бы любую его насмешку, любую жестокость, даже его смерть, если бы у нее остался ребенок.
Но ребенка никогда и не было.
В тот день она возвращалась с ужина, когда ей резануло живот. Сначала она убедила себя, что ей померещилось. Пождала губы и быстрее пошла по лестнице, надеясь затоптать подступившую панику и физической нагрузкой заставить тело переключиться на что-то иное. Но через пару шагов тянущая боль вернулась, и у Росауры руки побелели и затряслись. Боль, признаться, была в общем-то знакомой лет с тринадцати, и в иной раз не представила бы ни малейшего повода для беспокойства, разве что для досады, потому что равноправное общество не предоставляет женщинам оплачиваемый ежемесячный отпуск, и приходится истекать кровью, не отвлекаясь от рабочих обязанностей, по шесть часов у доски на ногах, и, желательно, ни коим образом не позволяя окружающим заподозрить, что вас настигло «легкое недомогание». Головная боль — единственная дозволенная слабость, но никак не извиняющая отсутствие на рабочем месте. Допустим, на этот раз боль казалась сильнее — что вполне объяснимо определенными переменами, произошедшими с ней за зимние каникулы, но в пределах терпимого, и будь это обычный день, Росаура спокойно добралась бы до своих комнат, чтобы привести себя в порядок. Но вместо того ее охватила такая дрожь, что она едва устояла на лестнице, и рука, которой она вцепилась в перила, оставила холодный мокрый след на лакированном дереве. У Росауры потемнело в глазах — от отчаяния.
Это была боль гибнущей надежды.
Росаура поняла, что до своих комнат не дойдет. Если она встретит хоть одно человеческое существо, она сгорит. Росаура добралась до второго этажа и повернула в темный коридор и припустила так быстро, как могла, не вызывая подозрения у замызганных портретов. Ее целью была обшарпанная дверь с прибитой поперек доской, которая предупреждала, что женская уборная на втором этаже давно уже не работает, а потому и славилась как место, где вас никто не потревожит, если вам приспичило пореветь белугой. Точнее, другие такие же нечастные в соседних кабинках тактично не будут нарушать вашего мнимого одиночества. Ваши стенания сольются в единый душераздирающий вой по всем разбитым сердцам поколения, и да снизойдет на вас благодать выплеснутых через край эмоций. Точнее, спущенных в унитаз.
Росаура довольствовалась раковиной. Первый попавшийся кран не работал, но она упорно перепробовала еще парочку, и наконец ее окатило ржавой водой. Под скрип водопровода она тихонько взвыла и принялась яростно тереть глаза, не дав слезам и пары секунд свободного тока. Гнилостный запах оглушал, но тем сильнее она втягивала его в себя, до дурноты. Получалось, что рыдала она как-то наоборот: вместо того, чтобы выдыхать слезы и стоны, она все заглатывала и давилась. В схватке с собственным телом рождалось странное удовлетворение. Будто бы не могла она прорыдаться у себя в спальне, в кабинете над журналами, в темном коридоре на ночном дежурстве, на опушке у Запретного леса, куда порой выбиралась прогуляться на выходных. Везде она чувствовала груз учительской ответственности. Не подобает. Не положено. А что если увидят коллеги или ученики?.. Сами школьные стены, парты и доска с кусочком мела глядели на нее взыскующе. А здесь, в этом поганом местечке, она обрела наконец волю. Рыдала, как школьница, и даже если бы кто ее застал, не помешал бы и не смутил бы: территория женской уборной неприкосновенна. Здесь вы найдете только понимание и поддержку.
Поток ржавой воды истончился; Росаура от души врезала по крану, и тот зафырчал, готовый выплюнуть ей в лицо ошметок ила. Однако вместо ила из него показалась рука. Затем рукав школьной мантии. Плечо и голова — два хвостика, огромные очки, лицо насупленной девчушки-замухрышки.
— Ох, Миртл! — ахнула Росаура.
Плакса Миртл закатила глаза, выбралась из крана и воспарила над раковиной. Ее призрачное полупрозначно-серое нескладное тело не отражалось в треснутом зеркале. Росаура увидела себя — и быстро нагнулась, чтобы подобрать и нахлобучить на лоб шляпу. Глаза ужасно щипало от ржавой воды.
— И-и, это же Вейлочка! — протянула Миртл и гаденько ухмыльнулась. — Да ученички тебе уже плешь проели, а?
Миртл никогда не отличалась деликатностью. Пусть умерла она, по слухам, почти полвека назад, а заблудшая душа ее так и оставалась душой двенадцатилетней девочки весьма скверного характера.
— Обожаю, ну просто обожаю, теперь и училки будут в моем туалете реветь! Может, выделить вам королевскую кабинку, профессор? — расхохоталась Миртл.
— Спасибо за заботу, мисс, я как-нибудь обойдусь.
— Ой ли-и-и! Ты взгляни на себя, Вейлочка! Ну, чего так ревешь? А? А? Миленькие отличницы вроде тебя ревут либо если двойку схлопочут, либо из-за мальчишек. Мальчишки все гадкие, это давно известно, но такие, как ты, возомнили, что дождутся принца на белом коне. Как же, как же! Вот тебя-то за волосню и оттаскали! Ну, чего ревешь, а? Давай реветь вместе!
Видимо, еще при жизни Миртл дразнили «плаксой», но и после смерти она сделала все, чтобы это прозвище стало ее эпитафией. Если она не оплакивала собственную бесславную кончину, то с энтузиазмом присоединялась к стенаниям несчастных, которые искали пристанище своему горю в ее туалете.
— Обойдешься.
Росаура пыталась закрыть кран, но тот заел и плевался ржавыми брызгами. Уйти, наследив, ей не позволяло воспитание, к тому же, она толком не прорыдалась и еще надеялась, что Миртл отстанет и позволит ей довершить начатое в одиночестве.
— Ты так испортишь мою раковину! — взбеленилась вдруг Миртл и стукнула Росауру по руке — ощущение было, как если бы льдом прижгли. — Ишь, училка, да вандальничает! А ну как Директору пожалуюсь!
— Давай-давай! — огрызнулась Росаура. — Наконец-то он вспомнит о твоем существовании и развеет тебя к чёртовой матери!
— Ах ты-ы! Мало тебе, что я уже умерла, так ты мне смерти желаешь! Как тебя к детям-то пустили, людоедка!.. Хотя нет, «людоедка» — слишком шикарно для, училки в первый год работы, — смачно рассуждала Миртл, повиснув над головой Росауры. — Тебе вообще придумали какое-нибудь прозвище? О, тебе должны придумать ужасное прозвище, от которого тебя всю перекорежит!
— Кажется, пока не посчастливилось.
— А зря! Давай я придумаю! Надо что-то про твои волосы. Ты всегда носилась со своими волосами, а не всем, скажу я тебе, так везет! Вот тебя и общипали, как курицу! У-у, Вейлочка, если б я могла выдрать с твоей умненькой головки оставшиеся три пера…
Миртл пролетела ровно над головой Росауры, и та инстинктивно пригнулась, хотя рассудком понимала, что призрак не в силах взаимодействовать с миром материи. Впрочем, само ощущение, что на твою голову надели ведро ледяной воды, было не из приятных. К тому же, Росаура помнила, на что способен призрак, чья душа гибнет в адском одиночестве: не в силах сдвинуть с места и пылинку, призраки способны дотронутся до человеческого сердца, его помыслов и фантазий, смутить, напугать, довести до припадка. От Миртл, конечно, ожидать неприятностей не приходилось, но более привлекательной ее компания от этого не становилась.
— А-а, зазнайка проклятущая! — рассмеялась Миртл над невротическим жестом Росауры. — Всегда ненавидела таких, как ты! Умненькие, миленькие, любимчики учителей, ласковые стервочки, тьфу на вас! Знаю, как вы презираете таких, как я, называете замухрышками и гнобите втихую!
— Миртл, мы немного не совпали по времени жизни, ты слишком давно умерла, — устало произнесла Росаура, и зря — туалет заполнил вой оскорбленного привидения.
— Умерла! У-у-у-у-умерла-а-а-а-а!!! Да как ты смеешь говорить со мной о смерти, нахалка! Да что ты знаешь о смерти! Я — умерла! Это, представь себе, похуже обзывательств!
История о том, как Миртл нашла свою смерть в туалете, в самой дальней кабинке, была школьной легендой, еще более любимой, чем истории про Основателей. Каждое поколение студентов пересказывало эту историю на свой лад, Миртл сама ничего не помнила толком, а потому выдумывала подробности, понаслушавшись студентов, перевирала все по десять раз и получала от этого истинное наслаждение.
— Да, да, я умерла, умерла, вы все об меня ноги вытирали, а я взяла и умерла, назло вам, хорошеньким, благополучненьким, беленьким и чистеньким, а, каково, каково?!
— О бедная Миртл, мне безумно жаль, но не могла бы ты, пожалуйста, горевать чуть потише?
Росаура и Миртл оглянулись. Освещая путь палочкой, по ржавым лужам к ним шел Конрад Барлоу.
— Понимаю, младшекурсники привыкли резвиться до отбоя, и ты не исключение, но у меня там кружок любителей истории, и твой аккомпанемент не вполне соответствует теме нашего занятия. О, добрый вечер, профессор, — заметил Барлоу Росауру и заметно смутился.
Принести извинения ему не позволил ошеломленный визг Миртл.
— Салазарова селезенка! — заверещало привидение. — Неужели сам Конни Барлоу к нам пожаловал!
— Ты напросилась, — Барлоу развел руками и все виновато поглядывал на Росауру.
— Нет-нет, я, конечно, прознала, что наш-то Конни Барлоу заявился в школу в профессорском чине, — едко хохотнула Миртл, — но ты же не думаешь, Конни, что стал первым мужчиной, который зашел в мой туалет?
— На такую честь, Миртл, я не смел и рассчитывать, — сокрушенно вздохнул Барлоу.
— Тогда какого книззла ты тут указания раздаешь? — взбеленилась Миртл. — Думаешь, раз стал важным профессором и все старшекурсницы по тебе сохнут, то тебе все можно? Думаешь, и у меня башню снесет? Держи карман шире, старикашка!
Барлоу не отказался от своей лукавой улыбки, да вот монокль он протер в легком замешательстве.
— Ты всегда отличалась большой фантазией, Миртл. Спасибо, что отнеслась с пониманием к моей просьбе. Видите ли, профессор, — нашелся он наконец, с чем обратиться к Росауре, — мы с Миртл — давние знакомцы. Некогда мы были одноклассниками.
— А я думала, ты, историк, знаток дат на зубок! — взвыла Миртл. — Неужели ты забыл, когда я умерла?
— М-м, кажется, это было после третьего курса…
— «Кажется»! Ему кажется! Позорище, Барлоу! Ты не только опростоволосился, Конни, ты оскорбил меня, оскорбил!.. А ведь ты сидел со мной за одной партой!.. — Миртл зарыдала, и ей вторили все ржавые краны и медные трубы. Барлоу с Росаурой невольно закрыли уши. Барлоу мучительно боролся со смехом и легким стыдом.
— Кажется, я рискую стать ответственным за прорыв канализации, — крикнул Барлоу Росауре, — придется задобрить ее, — и обратился к Миртл: — Не передать, как мне жаль! Твоя смерть была трагедией! До сих пор неизвестно, что именно произошло, но…
— То-то и оно! — вскричала Миртл. — Я — главная загадка Хогвартса, я — невинная жертва, из-за моей смерти чуть не уволили Директора и почти закрыли школу, а ты-ы… А вы-ы… Вы все меня забыли! Никто меня не любит! Только эти гадкие мальчишки все шепчутся по кабинкам и строят пакости!..
— Миртл, Миртл, — взмолился Барлоу, — у тебя есть прекрасная возможность восстановить справедливость. Вот буквально за поворотом у меня в аудитории дюжина заядлых любителей истории. Их хлебом не корми, расскажи только какую-нибудь тайну, поросшую вековой пылью. Пойдем с нами. Будешь почетной гостьей! Расскажи молодому поколению, как ты умерла. Ручаюсь, они будут внимать тебе беспрекословно до самого отбоя!
Миртл начала было набивать себе цену, и Барлоу с шутливой мольбой поглядел на Росауру. Та наблюдала весь этот фарс в странном суховатом веселье, похожем на предвестник знатной истерики. Быть может, провести вечер в театре одного актера в лице Плаксы Миртл — не самая дурная альтернатива тому, что могло ждать ее в немом одиночестве по возвращении в темную спальню.
— Миртл, я так хочу узнать твою историю… — вступила в игру Росаура. — Я буду пересказывать ее своим ученикам…
Наевшись их подгорелой лести, Миртл снизошла. Проблема возникла в месте проведения занятия: Миртл никогда не покидала свой туалет и систему канализационных труб (Барлоу шепотом высказал подозрение, что такое ограничение наложил на нее Департамент духов, когда она зашла слишком далеко во мщении мисс Оливии Хорнби, которая дразнила ее в школьные годы), поэтому Барлоу с невозмутимым видом привел своих «любителей истории» в ее обиталище. «Разнообразие форм и методов внеурочной деятельности», — шепнул он Росауре, пока несколько обескураженные студенты расставляли стулья на залитом лужами полу женского туалета. Миртл верещала всякий раз, когда замечала в группке студентов мальчишку, да беда в том, что их-то оказалось большинство. Внеурочников у Барлоу собралось побольше дюжины, человек за двадцать со всех факультетов самых разных возрастов (в основном старшекурсники-когтевранцы, но также присутствовал очень серьезный первокурсник с Пуффендуя, похихикиваюище третьекурсницы-слизеринки и пара гриффиндорских лбов, выглядящих на двадцатник, а на деле едва доскребающих свой четвертый школьный год).
— Позвольте мне небольшую речь в качестве пролога, — начал Барлоу, — с мисс Миртл Уоррен, — он галантно поклонился Миртл, отчего та зарделась бы, будь в привидениях хоть капля живой крови, — я имел честь провести за одной партой три курса. Мы оба поступили на Когтевран и самозабвенно преисполнялись в познании. Мы учились в годы Второй мировой войны, о которой мы много с вами говорили, и даже до нашей школы долетали отголоски взрывов; то и дело Директор, Армандо Диппет, давал здесь приют беженцам-волшебникам из Европы. С нами учились дети, которых не брали в Дурмстранг по национальному признаку, и студенты Шармбатона, которые вынуждены были эвакуироваться из Франции, когда Германия оккупировала ее. Годы были страшные, но для детей в первую очередь — интересные. Секунду, Миртл, я почти уже закончил. Мы все ходили немного взбудораженные, среди нас были студенты, чьи отцы отправились на фронт, чьи матери остались в городах, которые подвергались бомбёжкам. Каждое лето мы разъезжались по домам, и, скажу без обиняков, первого сентября, бывало, мы не могли досчитаться одного или двух... Уехать на каникулы означало выйти под открытое небо, которое трещало от взрывов. Несмотря на трагедии, это все же больше пугало взрослых, которые не знали, как нас уберечь, чем самих детей. В школе нам было слишком спокойно и сыто по сравнению с тем, как было в те годы дома. Мы, возможно, сами выдумывали себе опасности и страхи, мы как будто чувствовали, ждали, что невозможно отсиживаться в стороне, что если мы укрыты надежно от врага, рано или поздно враг… может проявиться внутри нас… Старшие пугали младших, шептались, будто в школе заперт древний Ужас, который пробудится, почуяв запах крови, что напитала за годы войны всю бренную землю. И вот... Конец третьего курса, июнь сорок четвёртого года. Союзники готовили высадку в Нормандии, а мы готовились к экзаменам и скорому возвращению домой. Кто бы мог предположить, что в один день существование школы окажется под вопросом, потому что мы, не чаявши, накликали беду: была найдена мёртвой студентка... И вот она перед вами, готовая поведать нам свой рассказ.
Миртл воспарила над заворожёнными слушателями и завела вкрадчивым, тягучим от самодовольства голосом:
— Мы сидели на Заклинаниях, верно, Конни? — Барлоу подтвердил. — И та паршивка Оливия Хорнби (помнишь ее, Конни? Скажи, она была дурой!) опять стала дразнить меня за мои очки! Я... Не выдержала. Сбежала с урока. Наверное, это было очень невежливо по отношению к преподавателю, да, Конни? но я ничего не могла поделать. Я прибежала сюда. Заперлась вон в той кабинке и стала плакать. Я хотела просто побыть одна!.. Представляете, как я разозлилась, когда услышала голоса! И ладно бы это были девочки. Даже если бы сама Оливия Хорнби притащилась сюда, чтобы снова мучить меня, я бы так не разозлилась. Нет, в том-то и дело, что это были мальчишки. В женском туалете! Он тогда ещё работал, между прочим. Срам какой! Они так громко и грязно шептались, явно задумывали какую-то пакость... Ну, я выглянула из кабинки, чтобы сказать им все, что я о них думаю, и тут... Я умерла.
Миртл замолчала, наслаждаясь эффектом. Эффект, впрочем, был сомнительный: студенты переглянулись и покосились на Барлоу, подозревая его в резко упавшем ниже плинтуса чувстве юмора. Миртл обиделась.
— Понимаете? У-мер-ла!
— От сердечного приступа, что ли? — спросил один гриффиндорец.
— От тоски, — хихикнула слизеринка.
— Возможно, уместны уточняющие вопросы к докладчику, — подсказал Барлоу.
— Скажите, мисс Уоррен, — поднял руку первокурсник серьезного вида, — из-за чего вы, собственно, умерли?
— Ах, — Миртл картинно взмыла под потолок, — вы жаждете подробностей. А вы уверены, юноша, что вам не будут сниться кошмары?.. — по полу потянуло холодом. Типичный приемчик посредственного призрака, но студенты разом нахохлились. Толстые стекла очков Миртл дьявольски блеснули. — Я открыла дверь, высунулась из кабинки и хотела уже было крикнуть тем мальчишкам, какие они идиоты, как вдруг увидела… два громадных желтых глаза. И все.
В тишине булькнул бачок. Одна из слизеринок хихикнула в кулачок. Миртл взвыла, а студенты стали выкрикивать вопросы:
— Желтые глаза? Ты запомнила цвет?
— Это была кошка?
— Разве важно, какие глаза, ты скажи, кого ты увидела!
— И что, от чего ты умерла-то, Миртл?
— Да, да! — воскликнула Миртл, крайне раздосадованная неблагодарностью своих слушателей. — Я увидела огромные желтые глаза и умерла. Чьи они были? Без понятия, ясно? Я уже сто раз это говорила, когда давала показания — вы представьте, каково, а, давать показания по собственной смерти, когда тебе тринадцать лет! Тут было темно, почти как сейчас, а глаза те были огромные…
Публика хоть и разношерстная собралась, но весьма искушенная в научной деятельности, Барлоу хорошо их натренировал. Шутки-то они пошутили, но когда Миртл начала свой рассказ, который полагала леденящим кровь и душу, некоторые на полном серьезе вытащили пергамент из-под мантий и перья из-за ушей, чтобы конспектировать, а Барлоу предупредил, что каждый должен слушать так внимательно, чтобы после задать хотя бы один вопрос к «докладчику», и в глазах всех присутствующих зажегся огонек жажды знаний. С заданием подготовить вопросы Барлоу не прогадал — рассказ Миртл был столь туманен и неточен, что дети вгрызлись в него с жадностью.
— Ну как что, блюдца, глаза-то эти? — докапывались когтевранцы. — Как квоффл? Как котел?
— М-м, пожалуй, как сплюснутые бладжеры, — рассудила Миртл.
— Сплюснутые? В смысле, продолговатые? Миндалевидные?
— Круглые глаза только у домовиков.
— Миртл убил домовик?
— Моя бабушка рассказывала…
— Но нельзя же умереть просто от взгляда! — воскликнула одна гриффиндорка.
— Почему же, мисс Лесли, — вступил Барлоу, который всегда неприкрыто наслаждался бурными дискуссиями студентов и довольствовался ролью медиатора, — а как же античная мифология?
— Вы про Медузу Горгону? — задумалась Лесли. — Миртл, ты видела женщину со змеями на голове?
— Я ничего не видела! — воскликнула Миртл. — Только эти глаза. Они будто висели в воздухе, точнее, за ними, конечно, был силуэт, но я запомнила только их. Почему? А вы знаете, каково это, когда вам будто прошпилили мозг? Раскаленной спицей?
Студенты притихли. Губы Миртл дрожали в самодовольном восторге.
— Такая боль, которая заставляет забыть собственное имя! — сладчайше пропела Миртл. — Эти глаза душу мне насквозь прожгли. После этого в себя я уже не пришла … Мое тело осталось неподвижное и холодное в той вон кабинке. А я парила вокруг и ждала, когда хоть кто-нибудь обо мне вспомнит!
Миртл насладилась тишиной и подлетела к Барлоу.
— Ну, Конни, расскажи, как долго мое тело валялось тут без надобности, как старая швабра в чулане. Как долго вы даже не спохватились, что замухрышка Миртл куда-то подевалась.
Барлоу чуть пождал губы.
— Верно, мы спохватились далеко не сразу. Увы, Миртл, это было в твоих обычаях — выбежать из класса в слезах и до ночи слоняться по школе в гордом одиночестве, пока староста не запустит тебя в гостиную, потому что ты доводила до белого каления — буквально — дверной замок.
Когтевранцы тихо усмехнулись. Чтобы попасть в гостиную Когтеврана, нужно было ответить на каверзный вопрос зачарованного замка, только тогда он отпирался.
— Ну, — хмыкнула Миртл, — продолжай.
— Когда мы узнали, что тебя нашли мертвой, мы были в полнейшей растерянности. Как так вышло? Все подумали, что произошел несчастный случай. Мало ли, ты упала с лестницы…
Кто-то хихикнул. Допустить, что Миртл могла пасть жертвой движущихся лестниц с ложными ступеньками, было довольно легко.
— А ведь меня нашла сама Оливия Хорнби, — с мстительным удовольствием прошептала Миртл. — До сих пор помню ее лицо… Ведь именно ей и пришло бы в голову искать меня в этом туалете. О, ради этого момента я бы еще раз умерла!
— Нам мало что говорили, — продолжал Барлоу уже для студентов, — собрали в гостиной, объявили, что Миртл мертва, наутро Директор сказал, что экзамены откладываются, и что, скорее всего, начнется расследование, и все мы должны быть готовы, если нам зададут пару вопросов. Однако следствия как такового не велось. На то было две причины. Прежде всего, шел пятый год войны, все мракоборцы были направлены на фронт или на защиту рубежей Британии, их состав значительно поредел, поэтому даже для расследования такого дела, как гибель студентки в единственной школе для волшебников на всю страну, к нам смогли направить одного-единственного следователя, который столкнулся с огромными препятствиями и просто не мог получить полной поддержки своего ведомства. И это вторая причина. Все потому, что Хогвартс, как вы знаете, обладает судебным иммунитетом. Это идет от средневековых университетских свобод. Любое дело, произошедшее в его стенах, подлежит рассмотрению внутренним судом, который возглавляет Директор и ведет по своему усмотрению. Только если он сочтет нужным, он привлечет специалистов со стороны, и то их полномочия будут сильно ограничены.
— И эта ситуация сохраняется до сих пор, сэр? — уточнил один гриффиндорец.
— Верно, Патрик.
— И это нормально? Я имею в виду, у нас тут порой черте что происходит. Есть мнение, что если бы сюда порой заглядывали уполномоченные лица, всякая лажа пореже бы случалась.
— Ага, хочешь, чтобы тебя на допрос вызвали, чтоб своих однокашников закладывать? — воскликнула когтевранка.
— Бэрилл, не строй из себя дуру, — отозвался Патрик. — Всем прекрасно известно, где шлак скапливается, вот только наши учителя…
— Патрик!..
Старшекурсники опомнились, покосившись на Барлоу и Росауру. Барлоу, очевидно, уже настолько завоевал их доверие, что они принимали его за «своего», а к Росауре они могли себе позволить относиться как к пустому месту с тех пор, как она не вела у них и вообще стала бледной немочью, но Барлоу сам громко покашлял и сказал:
— Принцип университетских свобод имеет как положительные, так и отрицательные стороны. Предлагаю выделить на это отдельный семинар. Сейчас мы рискуем оскорбить нашего докладчика, — он кивнул Миртл, — если отойдем от темы. Я пытаюсь обрисовать вам ситуацию: представьте, в школе погибает студентка, а должного расследования не проводится. Присланный следователь сразу сказал, что один только осмотр места происшествия и тела мало что дает...
— Но он хотя бы смог установить характер смерти Миртл? — спросил один когтевранец.
— Конечно. Смерть была насильственной. То есть, милая, бедная Миртл, — обратился Барлоу к своей бывшей однокласснице, — ты не просто умерла. Ты была убита.
Миртл прижала ладошку ко рту.
— О, Конни! — ахнула она. — Ты всегда умел говорить комплименты!
Три слизеринки чуть со стульев не попадали.
— Значит, осмотр тела позволил возбудить уголовное дело? — уточнил тот же когтевранец.
— Именно, — сказал Барлоу. — Но чтобы довести его до конца, улик критически не хватало. Для полноценного расследования необходимо было развернуться на полную, что, конечно же, ущемило бы права студентов и преподавателей. Директор не спешил идти навстречу жестким требованиям следователя и не позволил допрашивать студентов, и тогда следователь сделал заявление в прессе и обратился напрямую к Попечителям. Вы знаете, что Попечительский совет — это единственный рычаг воздействия на школу извне. В совет входит двенадцать выборных членов, и они спонсируют наш образовательный процесс. В их власти в любой момент перекрыть финансирование, а также высказать вотум недоверия действующему Директору (тогда как распоряжаться административным составом имеет право только он). Так вот, отчаявшись, наш следователь выставил ультиматум: ситуация-де критическая, в школе, вероятно, обретается опасный маньяк или некая сущность, губительная для студентов, поэтому следует поднять вопрос о закрытии школы до успеха расследования. Это взволновало общественность до крайности. Директор оказался на грани увольнения, школа — на грани закрытия. Всем хотелось, чтобы дело было как можно скорее раскрыто, но никто вовсе не желал, чтобы остальные дети были как-то втянуты в грязный процесс расследования. Попечители спустили директиву: виновник смерти Миртл должен быть найден немедленно… Интересно, господа, какие были бы ваши действия как следователей в сложившихся обстоятельствах?
Студенты с оживлением принялись за обсуждение, но один слизеринец со скучающим видом громко спросил:
— Миртл, кто были твои родители? Волшебники?
— Разве это имеет значение? — оскорбилась Миртл. — Опять эти ваши нынешние глупости! Нет, не волшебники!
— Тогда все ясно, — кивнул слизеринец, получив подтверждение своей гипотезе, и обратился к Барлоу: — Мне кажется, сэр, что даже при таком вопиющем инциденте как гибель студентки закрытие школы было никому не выгодно. Вы сами сказали, шла война, за пределами школы студенты подвергались огромной опасности. Хогвартс — единственная школа для таких как мы во всей Британии. А в условиях войны никто из родителей не пожелал бы отдавать детей учиться на континент. Разве что в Штаты, но не все же туда ломанулись бы… Поэтому закрыть школу — это было бы все равно что поставить под угрозу весь генофонд британских волшебников. Никто бы на такое не пошел, даже если бы здесь погиб ребенок Министра магии. А погибла всего-то…
— Альберт! — строго осадил его Барлоу. Альберт ничуть не смутился:
— Сэр, ну речь же не о приличиях, когда мы говорим о фактах! Мы не можем закрывать глаза на сегрегацию по признаку происхождения. Миртл была простачкой. Ее родители даже не смогли бы подать иск в Визенгамот, чтобы ее смерть была расследована должным образом. Все было на совести следователя, которого прислал Мракоборческий отдел, и на решении Попечителей, которые должны были выбрать: справедливость или всеобщая выгода. А всем было выгодно, чтобы школа продолжала укрывать учеников от бомбежек и диверсий. Разве я не прав?
Слушатели согласно закивали, пусть и несколько смущенные беспощадной логикой Альберта. Барлоу склонил голову.
— Вы зрите в самый корень, Альберт. Я лишь прошу вас даже в сухих научных доводах помнить о нормах приличий. Если мы на уровне теоретических построений даже в собственной голове допускаем уничижительные мысли касательно других людей, то вскоре обнаружить неуважение и в поступках будет очень легко.
— Да, сэр, — быстро кивнул Альберт. — Так вы расскажете, чем это кончилось? Вы сказали, следствие зашло в тупик, но…
— Наверное, родители сами не рискнули бы отдавать в школу детей, если дело так и осталось бы открытым, — предположила одна гриффиндорка.
— Верно, Глория, — сказал Барлоу. — Дело нужно было закрыть во что бы то ни стало. Найти преступника. Наказать его. Вернуть иллюзию безопасности. Ведь, как верно заметил Альберт, закрытие школы было бы катастрофой еще большей, чем, увы, смерть одной студентки.
Миртл вся побледнела — если так можно сказать о призраках. Ее полупрозрачная фигура совсем будто растворилась в зеленоватой тени влажных стен, и она издала оглушительный вопль.
— Вот так! И всегда так! Я ни для кого ничего не значила! Вы бы еще станцевали на моих костях! Мерзавец ты, Конни! Выставил меня чучелом перед своими паршивцами!
— Миртл, Миртл!.. Мы ведь расследуем твою смерть!..
— Вы исследуете мой позор! Будь вы все прокляты, грязные пакостники!
В исступленном вое Миртл нырнула в раковину. Студентов ее отчаяние оставило равнодушными — они разве с интересом покосились на Барлоу, который оказался в не самой красивой ситуации. Он покачал головой.
— Видите, — сказал он негромко. — Маленькая обиженная девочка. Душа ее до сих пор не отомщена.
— Значит, тогда наказали не того человека, сэр? — спросил серьезный пуффендуец.
— А кого вообще наказали? — удивилась гриффиндорка. — Вы же сказали, за недостатком улик…
— Наказали студента, — с тяжелым вздохом произнес Барлоу, — который питал болезненную страсть к опасным, часто запрещенным волшебным существам и не раз был пойман на том, что протаскивал их в школу. Одногруппники поначалу терпели, но когда он пронес в спальню огненную саламандру, объявили бойкот — с тех пор ему пришлось устраивать своим питомцам по разным темным углам гнезда и лежбища, где он их подкармливал и взращивал на переменах, а частенько и вместо уроков. Учителя, наверное, надеялись, что его страсть удается держать в рамках относительной безопасности, а покуда он мало был способен в колдовстве, но проявлял неустанный интерес к волшебному животноводству, понимали, что это — его единственный, может быть, шанс реализоваться в волшебном мире. Однако увлечение это в конце концов подвело его под статью.
— Постойте, сэр! — воскликнули студенты. — Разве Миртл убило животное? Она говорила, что видела желтые глаза — но это мог быть и человек, если изменил свою внешность, и другая какая сущность, может, вампир или…
— На ее теле не обнаружили никаких повреждений, — упорствовал один когтевранец, — это слишком похоже на Убивающее проклятие. Глаза могли наколдовать для отвлечения. Или ее напугали глаза, она потеряла сознание, а потом ее убили проклятием…
— Причем тут животное? — недоумевала одна слизеринка. — Не мог же тот непутевый студент держать в укромном уголке замка такую тварь, которая убивала бы одним взглядом, ну так, около года, а потом в один прекрасный день она вышла прогуляться до туалета, где заперлась бедняжка Миртл?.. Это просто абсурд!
— Помните, помните, Миртл сказала, что она слышала разговор! — говорил гриффиндорец. — Значит, их было как минимум двое. Она сказала «мальчишки», быть может, они занимались чем-то…
— Оу, Джим!..
— И до того перепугались, что пришибли Миртл. А про глаза эти несчастные она вообще все выдумала, чтобы… развидеть то, что увидела.
— Джи-и-им!
Барлоу пресек гомон студентов:
— Я рад, что вы, трезвые головы, сразу увидели множество несостыковок в этом деле. Браво, дорогие мои Шерлоки! Туше! Дело было шито белыми нитками. Судите о наказании «преступника»: студента того исключили из школы и сломали палочку.
— Ух, жестко…
— Ну, знаете, — фыркнул слизеринец, — если вспомнить, что обычно положено за убийство, даже непреднамеренное, даже по вине несовершеннолетнего…
Все разом притихли.
— Полный абсурд, — подытожил когтевранец. — Неужели никто не задумался, что попросту сову на глобус натянули?
— Думаю, все взрослые понимали, что это просто отговорка для прессы, для родителей, для общественности, чтобы унять панику и избежать закрытия школы. Мы же, будучи перепуганными детьми, ухватились за эту версию и проглотили, — Барлоу развел руками. — И вот, прошло почти сорок лет, смерть Миртл стала расхожей байкой, и вы, наверное, даже не задумывались, что за этим стоит нераскрытое убийство. Быть может, кто-то из вас сможет восстановить справедливость, — Барлоу невесело усмехнулся.
— Ага, с судебным-то иммунитетом школы, — вернул ему усмешку слизеринец. — Как я понимаю, тот случай под нынешнее Рождество, когда нашу девочку прокляли и завели в Запретный лес, наглухо замолчали, а чем это, по сути, отличается от истории Миртл? Тем, что обошлось без смертей?
— Скажи это еще громче, чтоб Дамблдор услышал, — скривилась слизеринка.
— Да он и так все слышит и знает, — пожал плечами гриффиндорец, — просто снова никому не выгодно, ребят, чтобы школу закрыли. В лихие времена живем!
— А вас не смущает, что настоящего виновника тогда так и не нашли? — воскликнула гриффиндорка. — Получается, в школе, может, до сих сидит нечто, что убило Миртл, а мы...
— А мы находимся в том самом месте, где оно ее убило, — со зловещим видом прошептал ей на ухо сосед, и студенты, взбудораженные и напуганные, оглянулись.
Гриффиндорцы храбрились, готовые повязать настоящего преступника в любой момент, когтевранцы потирали руки, загоревшись идеей исследовать место преступления и довести дело до конца, слизеринцы кисло переглядывались, уверенные, что их связи и происхождение ставят их выше интересов что преступника, что следствия, а пуффендуйцы просто хотели закончить весь этот разброд и шатание и благополучно добраться до спален до отбоя.
— Сэр, — спохватилась вдруг тихая пуффендуйка, когда студенты уже стали расходиться, — вы так и не сказали, почему обвинили того мальчика. Ну, который любил всяких зверюшек. Были какие-то у-улики?..
— На него донес староста школы, — после краткого молчания ответил Барлоу. — Он был блестящий студент, Том Реддл, преподаватели в нем души не чаяли, и когда он признался, что давно следил за тем мальчиком и совершенно убежден, что огромный паук-акромантул, с которым тот нянчился всю весну, и стал причиной гибели Миртл, никто спорить не стал. Том Реддл умел быть крайне убедительным…
Студенты принялись возмущаться: неужели никому в голову не пришло проверить, убивают ли пауки взглядом? Почему обвиняемого не допросили с Сывороткой правды или при помощи легилименции? Кто-то сказал: «Здесь напрашивается концовка, что того принципиального следователя очень вовремя нашли в Запретном лесу затоптанным кентаврами», а память Росауры всколыхнулась, будто услышанное имя камнем упало на дно, и волны расходились по черному озеру:
Том Реддл. Том Реддл.
— И что с ним сталось, профессор? — спросила она. Те, кто стоял по близости, обернулись на нее в недоумении. Росаура же смотрела на Барлоу с внезапной жаждой правды. — Я слышала от профессора Слизнорта, что этот Том Реддл умер…
«И будто бы по вине старика», — чуть не сказала она.
На низеньком столике — рассыпанные фотокарточки, засахаренные ананасы, срезанная кожура и пролитый ликер, во главе — одиночный фотопортрет красивого жестокой красотой юноши, чей взгляд превращал сердце в песок.
— Возможно, и так, — сказал Барлоу в задумчивости. — Волшебное сообщество очень тесное, даже окончив школу мы не теряем друг друга из вида, только если не уезжаем на другой конец света или не уходим к магглам. В судьбе Тома Реддла примечательным было полнейшее отсутствие известий о нем после выпуска. А ведь ему прочили карьеру чуть ли не прямиком в кресло Министра. Все только и ждали, что его удивительные даже по волшебным меркам таланты найдут свое применение в любой из областей, в которых он был так способен, и недолго ждать, как он прославится не просто как один из лучших выпускников Хогвартса, но как ведущий чародей века. А он… сгинул будто. И раз вы слышали от профессора Слизнорта, что его жизнь оборвалась… Вероятно, так и случилось. Увы! Выдающихся людей часто губит их собственный талант. В попытке развить свои силы они выходят за пределы, и там их поджидает нечастный случай… или несчастливая судьба.
Он перевел дух и посмотрел на Росауру так, из-за чего она тут же пожала о том, что напомнила о себе. Дети разошлись, игра в детективов продолжится в уютных гостиных у тёплых каминов, а Росаура вновь осознала себя в своем одиночестве, страхе и горе перед единственным человеком, который смотрел на нее с сочувствием и тревогой — не потому ли она так старательно избегала его со дня Святочного бала?..
Он и так нашел ее вскоре после того, как она сотворила Патронуса, лишилась чувств перед всем классом и по благоволению Дамблдора отсутствовала в школе весь оставшийся день. Пришел к ней в кабинет и сказал прямо: «Как ваше здоровье? Я слышал... — Дети всякое болтают, профессор. Вам чем-то помочь? — Я серьёзно, профессор. Чары такой интенсивности могли сильно вас истощить. Вам стоило бы взять больничный... Простите, но с самого Нового года вы кажитесь совсем больной. Это опасно... — Директор определил мне достаточную нагрузку. А сейчас мне пора к профессору Снейпу помочь ему с документацией. — Вы ведёте себя легкомысленно. Я не настаиваю на откровенности. Но, право, знает ли хоть кто-нибудь, что с вами творится, если мне вы приказываете быть слепым и глухим? — Конечно, профессор. Директор. Мы все его так любим за чуткость и доброту».
Невозможно было допустить, чтобы нынешний вечер милейший Конрад Барлоу воспринял как потепление или просьбу о помощи, нет-нет! Росаура Вэйл ни в чем не нуждается. К чему то открытие, что застигло ее врасплох и привело сюда, поставив в столь неловкое положение!.. Исход января ознаменован для нее смиренным ожиданием и безумной надеждой, из которых был соткан ее Патронус, стоящий всех сил души. Она должна помнить и верить: Руфус Скримджер выжил и по крайней мере сегодня все еще жив, а остальное, даже самое горькое горе, подождёт. Она не в праве тратить свои скудные силы на переживания о том, что существовало только в ее воображении.
* * *
Быть может, история гибели Миртл захватила детские умы надолго, а у Росауры своих дел хватало. Время текло быстрым потоком, который притапливал ее ровно по горло. Единственной посильной задачей было барахтаться в ворохе срочных задач и думать о том, как подготовить к экзаменам выпускников так, чтобы их результат не стал ей приговором к немедленному увольнению. Минул февраль, пронесся март, и наступили пасхальные каникулы, которые и принесли неожиданную, опасную передышку: Росаура вспомнила, что она живой человек. Каникулы длились две недели, школьники разъезжались по домам еще на Лазареву субботу, но не в таком количестве, как под Рождество. Старшекурсники предпочитали оставаться в школе, чтобы прилежнее готовиться к экзаменам. Привычных уроков не было, но преподаватели были нагружены немало каждодневными консультациями для сдающих и занятиями для отстающих. Не в правилах Директора было отказывать детям в поездке домой, но деканы имели право в порядке рекомендации советовать родителям оставить ребенка в школе для работы над его успеваемостью. Росаура всегда уезжала домой на каникулы, чтобы встречать Пасху с отцом. Мать обыкновенно сказывалась больной (или слишком уставшей после бурного празднования дня весеннего равноденствия). Когда Росауре было семь, мать попыталась ее переманить и увезти с собой на шабаш, но Росаура уже тогда душой принадлежала вере, в которой воспитывал ее отец, и на простой вопрос: «Милая, ты хочешь встречать Господа или плясать с дьяволом?», ответ выпорхнул ее сердце голубкой. Так, с самого детства, по весне, несмотря на различные обстоятельства, учебу, подростковые увлечения, министерскую работу (там тоже пришлось отказываться от приглашений коллег на равноденствие), Росаура всегда чувствовала призыв к Встрече. И никогда прежде, даже в год, когда их покинула мать, она не думала, что на призыв этот будет так трудно откликнуться.
В глубине души она и ждала, и страшилась письма от отца. Она не могла представить, чтобы он ее не позвал, не вспомнил о ней, но и не могла представить, что будет делать, если он выйдет с ней на связь. Уже не раз сердце ее тоскливо ныло при мысли об отце, и много чувств омыло его образ пенистыми волнами: то гнев, то обида, то вина, то страх, что ущерб нанесен необратимый, то ропот, то робость. Она не понимала, что таилось за его молчанием: гнев и презрение или та же вина?.. Больше всего Росауру мучило осознание, что отец оказался прав очень, очень во многом. Разумеется, именно его правота и разбила пропасть между ними. Каким должно стать примирение, чтобы перекинуть через нее хлипкий мостик? Она помнила, о чем просила мать, что говорил Руфус: «Попроси прощения». Отец сам учил ее всегда первой идти на мировую, даже если твоей вины меньше — особенно если чувствуешь за собой правду (чаще всего это сладкий обман). Но откуда ей было взять силы теперь? Если бы рядом был Руфус… если бы все кончилось счастливо… как легко было бы ей протянуть руку отцу с вершины своего выстраданного счастья! Сказать: «Видишь, я была права, но, так уж и быть, я прощаю твою грубость, маловер». Однако это она оказалась втоптана в грязь. Пожалеет ли ее отец, когда именно об этом и предупреждал ее, именно от этого и пытался уберечь жестокой отповедью? Да и вынесет ли она его жалость? Что-то подсказывало ей, что легче утопиться в колодце.
«Значит, я очень гордая», — поняла про себя Росаура и не сдвинулась с мертвой точки. Несмотря на все разочарования, в ней все еще жило то детское убеждение, что родители, чем старше, тем верней, должны быть мудрее, великодушнее и добрее, должны подавать пример, делать первый шаг и закрывать глаза на выходки своего ребенка, пусть даже самые гнусные и оскорбительные. Признать, что они рассорились как взрослые люди, упертые, гордые и насмерть разобиженные, было трудно. Еще труднее — осознать, что чем старше человек, тем крепче закостеневает он в своих убеждениях, а также приобретает в железной уверенности, что он в праве требовать к себе уважение. Молодость одаривала Росауру пылкостью, но и гибкостью, ранимостью, но и отходчивостью — не в пример старости, а первое, что следовало бы признать Росауре, это что ее отец, увы, стар и слаб. Да, умом она понимала, что «нужно вести себя зрело» и хотя бы поговорить, но сердце лежало в ее груди немым камнем. Быть может, если бы кто-то сказал ей, что она упускает драгоценное время, это бы ее подстегнуло — помнится, мать под Рождество причитала, будто отец страдает от болей в желудке… Росаура решила, что ничего не мешало бы матери и теперь дернуть за эту ниточку. Однако же мать, вопреки обыкновению, не прибегала к запрещенным приемам. Она разве что написала как-то: «Вы оба, право, как дети малые!», на что Росаура грустно усмехнулась — работая в школе, она убедилась, что дети гораздо проще отпускают друг другу грехи. Ссорятся вдрызг и мирятся с клятвой на всю оставшуюся жизнь. Их сердца тянутся друг к другу, и главный секрет в том, что в их ссорах нет ничего нарочитого, они не припоминают друг другу давнее и не умеют мстить изощренно. Гнев, обида, ревность, зависть, — все в них напоказ, воспламеняется, точно спичка, и так же быстро затухает, потому что одиночество им невыносимо. А взрослые сами загоняют себя во гробы.
Мать, конечно, написала ей премилое письмецо, упрашивая приехать на пасхальные каникулы, хотя бы на несколько дней. Мать вообще держалась с непривычной деликатностью. Даже уж больно-то нарочитой. Пару раз намекала на встречу в Хогсмиде, но Росаура отказывалась, ссылаясь на большую нагрузку, и мать уступала. Едва ли она впечатлилась манифестацией независимости, которую Росаура устроила под новый год. Скорее всего, мать исхитрилась вызнать о многом и предпочла не трогать дочь — как раз понимая, что та повзрослела, увы, насильственно и, как всегда, слишком быстро, а болезнь роста лечится прежде всего уважением к этой беде.
Информацию о том, как именно был произведен захват Лестренджей, не разглашали до суда железно. У подследственных было все еще слишком много богатства, влияния, а главное, ужаса, который они внушили столь многим, и можно было опасаться, что найдутся среди толп негодующих и сочувствующие, с которых станется ставить палки в колеса следственной машине… Когда же суд произошел и осужденных увезли на остров со страшной тюрьмой, интерес к тому, чья же заслуга была в их поимке, едва ли обострился. На зубах трещали сплетни про то, как Крауч судил собственного сына; как его жену полумертвой вынесли из зала суда; как он ушел в отставку на следующее же утро; как она не дожила до весны. Кому было дело до офицеров, которые просто сделали свою работу? Да попробуй они оплошай! Уж эти-то дармоеды наконец-то сделали хоть что-то, за что мы налоги платим! Не прошло и года, ну-ну, а если б шевелились живей, обезопасили бы добропорядочных граждан еще в минувшем году, а то раскричался-де Крауч, «безопасное Рождество», как же, как же! Нет веры этим политиканам и их цепным псам, силовикам, этим пьяницам и взяточникам, тьфу ты, мерлинова борода… Вот если бы Дамблдор был Министром, он бы такого не допустил.
Мать могла получить из тесного круга чуть больше подробностей. Могла узнать, как часто Росаура бывала в больнице и как вдруг перестала там появляться. Могла следить за невзрачным кирпичным домом на окраине Хакни, опустевшим на несколько месяцев, и щупать стылое колдовство, цементом разлитое по стенам, не ощущая и крохотной искорки того пламени, что грело его очаг ровно неделю от Рождества до нового года. Мать многого могла не знать, но понимала больше, чем решалась сказать в письмах — на редкость ласковых.
Росаура чуть не попалась на эту уловку. Мать ослабила хватку в надежде, что старая привязанность сама приведет Росауру к ней за утешением и советом. А разве не хотелось Росауре в глухие ночи прибежать к матери, уронить голову ей на колени, почувствовать мягкие руки в своих волосах и громко, по-детски разрыдаться? Кто не шептал «мама, мама!» в минуты волчьей тоски? Нет, Росаура вовсе не хотела доказать самой себе, что она «справляется», ее никак не уязвляла мысль, что мать «все равно не поймет», старые их обиды не представлялись ей неодолимым препятствием, как в случае с отцом — просто потому, что Росаура знала: мать ее не осуждает. Лучше и не думать, как все это выглядит в ее голове, и мнением своим она непременно поделиться, но, главное, осуждать не будет. Так что же держало Росауру вдали от запоздалой материнской ласки? Единственно мысль, что мать никогда и не верила в то, что попытка Росауры быть с любимым человеком имеет хоть крохотный шанс. Как и отец, мать не видела в решении Росауры ни малейшей перспективы, просто не стала скандалить, поступила мудрей: сделала вид, что принимает выбор дочери, а на самом деле терпеливо ждала, пока своенравная девочка наиграется.
Отец, мать, великомудрый Дамблдор и проницательная Макгонагалл, сердобольный Слизнорт, Грозный Глаз Грюм и подонок Сэвидж, Бартемиус Крауч и его сын, бестолковая миссис Лайвилетт и даже нежная миссис Фарадей — ведь никто из них не видел в связи Росауры Вэйл и Руфуса Скримджера ничего, кроме запоздалого бунта, наивного каприза незрелой девушки и малодушной слабости, предосудительной ошибки сломленного мужчины. Кто-то из них проповедовал великую любовь, кто-то откровенно презирал, кто-то хранил мысль о таковой в закромах души, но никому Руфус Скримджер и Росаура Вэйл не показались подходящими участниками подобной картины. Самое большее, на что были способны окружающие — это на снисходительную жалость, сальную шутку или многозначительное молчание, скрывающее «о, до чего же предсказуемо». Никто не верил, что из этого что-то выйдет.
Разве что Фрэнк и Алиса. Но война задушила их голоса.
Как-то Росаура столкнулась в школьном коридоре с Сивиллой. Признаться, после Рождества Росаура избегала свою наперсницу, злосчастную собутыльницу, ни разу не наведалась к ней — прежние пьянствования казались теперь грязной насмешкой над ее горем. А Трелони даже на Святочный бал не спустилась из своей башни, и потому эта встреча только на первый взгляд казалась случайной — Росаура сразу поняла, что Сивилла пришла по ее душу.
— Извини, — отводя взгляд, отмахнулась Росаура, — я совсем замоталась…
— Я не обижаюсь, — без чувства отозвалась Сивилла. — Истина невыносима. Правда отвращает.
Они посмотрели друг на друга прямо — почти как незнакомцы. Дружбы — если это была она — не стало, и терять больше нечего было, поэтому Росаура спросила прямо:
— Ты это знала? Что будет… со мной? С тем, кого ты увидела под моим сердцем?
— Я знала, как это будет, — тихо сказала Сивилла. Посмотрела на Росауру с печалью, как смотрит случайный прохожий, у которого нашлось время подумать о чужом горе на ходу. — Ты бы все равно не поверила. И хорошо. Что было бы с человечеством, если бы вы верили пророчествам? Вера заставляет людей идти против ветра.
— Зачем? — прошептала Росаура. — Это всегда заканчивается поражением.
— Пожалуй, смысл в самом дерзновении. В испытании, которое становится пыткой. Иначе себя не познаешь.
Стеклянные бусины браслетов провидицы тихо звякнули, от шали пахнуло пожухлой листвой, и когда Сивилла прошла мимо, Росаура закрыла глаза и спросила:
— Скажи мне одно: я еще увижу его?
— Он увидит тебя.
* * *
…В пасхальное утро Росаура покинула школу засветло. Они с отцом так и не написали друг другу ни строчки, а приглашение матери приехать на праздники без примирения с отцом казалось Росауре западней. Всю Страстную неделю она провела в школе за рутинными делами, но святые дни будили в ее душе призыв. Она шла в полутьме по мокрой земле, глубоко погруженная внутрь себя. Наверное, с Росаурой теперь случилось то, о чем говорил ей Руфус Скримджер на Рождество, когда она пыталась доискаться в нем огня былой жизни: что-то навсегда отнялось от нее. Она помнила, как выразить и радость, и восторг, и веселье — механически, с помощью мышц лица, тона голоса, жеста, и делала это по необходимости на уроках или за столом с коллегами, но внутри все оставалось глухо. Это не огорчало ее. Было бы странно, случись бы иначе. Рядом не было того, с кем она хотела бы стремиться к радости, а к чему это стремление ради себя самой? Все на своих местах.
Она шла долго, нарочно пешком, за дальнюю гряду холмов. Там располагалась крошечная шотландская деревушка, кучка грубых каменных домов вокруг такой же грубой каменной церкви на вершине холма с проеденной ветром плешью. У стен — сколотые могильные плиты, стадо серых овец на ближайшем лугу, бескрайнее небо над вереском.
Росаура, смущаясь шума тяжелой двери, зашла в церковь. На скамьях сидели селяне, едва заполняя и половину, но Росаура не чувствовала себя в праве занять место ближе, а потому осталась в притворе. Да, она дошла до сюда, но паломничество не подвинуло ноши с ее души. Впервые на праздничной службе она не была участником, оставаясь наблюдателем, немым и будто бы глухим. Она помнила призыв святителя, который читал из года в год отец, о том, что на брачный пир приглашены все работники — и первого, и одиннадцатого часа, и никому не пристало ни гордится своими заслугами, потому что не по ним принимает Жених первых, ни страшиться промедления, потому что и последние удостоены в этот день милости. «Я все еще гордая, — думала Росаура, прислонившись к холодному камню стены, — не могу подойти. Господи, Господи!». Она ощущала в себе уродливую перемену, что опутала ей ноги и стянула душу жгутом. И не было у ней брачной одежды, чтобы прикрыться. Вот за это Хозяин пира спросит с нее. Чем ей оправдаться?
«Приходите в воскресенье на исповедь», — слова священника, встреченного ими в заснеженном саду лондонского собора, часто приходили к ней далеким зовом. Душа ее была осрамлена. Во всем, что случилось с ними, она видела теперь, на расстоянии, не только стечение жестоких обстоятельств, не только их упрямство, глупость и самонадеянное желание сделать, как лучше (что неизменно приводит к самым худшим последствиям), но, главное, преступную неосторожность, поспешность и жадность, с которой они пересекли границы, которые должны были чтить и оберегать. Да, именно что должны были. Уж ему-то, живущему долгом, это могло хоть о чем-то говорить. Как они могли принимать обязательства друг перед другом, если не соблюли их перед Богом? В Рождественскую ночь им даровано было чудо прощения, примирения (Росаура сама не знала, откуда в ней тогда нашлась сила простить, а у него — смирение, чтобы принять прощение), и сразу же они позабыли про этот дар и попрали его, завладев друг другом нахрапом, вдрызг, отворили житницы и расточили в неделю богатство, которое могло бы питать их всю жизнь. И чем дольше Росаура думала о тех днях, тем больше убеждалась, что именно это преступление (ведь границы были преступлены) и стало началом конца. Как если бы в основание дома, о котором им помечталось, вместо камня положили бы они голову мертвой змеи.
К чему удивляться, что страсть их оказалась бесплодной?..
Когда прихожане поднялись со скамей, Росаура ощутила на себе знакомый взгляд. «Быть не может», — только и успела подумать Росаура, а Конрад Барлоу уже подошел к ней. Его лицо содержало в себе затаенный свет. Росаура глубже отступила в тень.
Он поздравил ее, она ответила тем же. Оказавшись в церкви на праздник, они разом узнали друг в друге единомышленников, которых объединяет большее, нежели работа, наука, интерес или увлечение.
— Я догадывался, — сказал Росауре Барлоу. — Среди волшебников это редкость, а потому всегда чувствуется.
— Неужели? — искренне удивилась Росаура. — Сколько вы меня знаете, профессор, я веду совсем не святую жизнь.
— А я сужу не по столько по вашей жизни, — мягко усмехнулся Барлоу, — сколько по вашему отношению к ней. Вас, должно быть, воспитал в вере отец?
— Да, — не стала отрицать Росаура. Ей сделалось досадно. — Сколько себя помню, мы с ним вместе встречали Пасху.
— Он болен? — с волнением спросил Барлоу.
— Мы рассорились.
— Печально это слышать, — когда он говорил это, не оставалось сомнений, что ему действительно жаль. — Мне кажется, тот факт, что вы все равно пришли встречать праздник, несмотря на разногласия с вашим родителем, говорит о многом. Быть может, благодаря этому вы с ним стали друг другу ближе, несмотря на расстояние отсюда до Оксфорда.
— О, вы помните, что он преподает в Оксфорде! — Росаура совсем не хотела говорить об отце.
— Разумеется. Конкурирующая контора, — Барлоу беззлобно рассмеялся.
Исчезнуть Росаура уже не могла. Солнце стояло высоко, но они не торопились вернуться в школу. Барлоу сказал:
— Насколько я понял местный диалект, тут устраивают застолье и приглашают нас присоединиться.
— Я не голодна.
— Конечно, я чуть не забыл, что вам для поддержания жизни достаточно спускаться к трапезе раз в неделю.
Росаура чуть удивилась — пристало ли профессору Барлоу отпускать шпильки!..
— Я знаю, — продолжал он, и в голосе его пел странный звон, — такие как вы питаются солнечным светом.
— Какие — как я? — спросила она и вскинула голову, чтобы поймать его взгляд.
Тот был синее весенней воды.
— Уходящие.
Росаура тут же опустила голову. В его словах был горький упрек, во взгляде — все та же печаль. «Уходящие от ответственности и ответа. Уходящие от правды. От людей, от общения. От друзей и откровенности. От помощи и чужого крика. Уходящие из жизни».
— Ну, — набралась Росаура смелости, — сегодня-то я, вон, пришла.
— И не уйдете без меня?
— Сегодня — нет.
И правда, хватит уже играть в прятки. Онемевшие ноги несли ее по вересковым лугам, глаза не видели неба. Рядом шел Барлоу, его походный посох легко постукивал по влажной земле, плащ шуршал, цепляясь за сухие ветки с набухшими почками. Росауре хотелось крикнуть: «Не надо вот только меня жалеть!», но крик тот прослыл бы петушиным; в ней совсем не осталось сил. Они прошли сквозь рощу, вышли на пологий холм, посреди которого лежал большой белый камень. Росаура опустилась на него в изнеможении. Барлоу остановился поодаль, но она ощущала его присутствие не за спиной будто — за самим сердцем.
— Росаура, вы… потеряли кого-то близкого?.. — он кратко вздохнул, как от внезапной сильной боли, и выдохнул: — Ребенка?..
Она знала, он стремился быть чутким. Но даже скальпель в руке умелого хирурга остается ножом. А потом высохшие губы Росауры сложились в усмешку. Она не могла ответить ему «да», не так ли? Беда в том, что свое последнее страдание она сама же выдумала себе. Уцепилась за надежду, которая помогла ей выжить в первые недели, а потом, стоило ей выкарабкаться на берег, узнать, что он все-таки пока еще жив, развеялась по ветру. Надежда эта, некогда спасительная, оказалась вмиг худшим врагом. И отгоревать она утрату свою не успела — все мысли были только о том, выживет ли он. Молитвы и страхи, все устремилось к нему, ну а после… Время, видно, сочло, что рана уже остыла и кровь не дымится — и наспех заштопало суровой нитью вспоротый живот. Выпотрошенная, Росаура к тому часу уже научилась ровно стоять на ногах и умела подделывать свою речь под живое звучание. Момент глубинного отчаяния для сумасбродных поступков был упущен. Она была предоставлена самой себе в наиболее безобидной форме существования.
— Что вы, никакого ребенка, — произнесла она.
Барлоу смотрел на нее в странном выражении бледного лица — и Росаура догадалась, что это был затаенный ужас. Что же было в ее глазах, когда она отвечала ему?..
— Но вы правы, я действительно потеряла близкого человека.
Она отвела взгляд, чтобы не видеть, как густые брови Барлоу сочувственно взметнулись.
— Росаура, — конечно же, он назвал ее по имени с особенной проникновенностью. — Мне так жаль…
Она хотела сказать что-то, возразить, отмахнуться, черт возьми, отшутиться, но внезапно поймала себя на мысли, что ей очень хочется, чтобы он ее утешал. Три месяца она таскала в себе свою ношу. Там все свалялось, в этом холщевом мешке: волосы, грязь, зубы и когти, сгустки крови, атласные ленты, обрывки белой парчи. Застигнутая врасплох другим человеком, она наконец-то ощутила, как устала от своего горя. В молчании она села на камень, подшитый зеленым мхом. Барлоу был чуть позади, совсем рядом. И ей хотелось, чтобы он говорил с ней.
— Скажите что-нибудь умное и сердечное, как вы умеете, — прошептала она. — Научите меня, как говорить с человеком о горе.
— О горе невозможно говорить, вы сами понимаете, — откликнулся Барлоу. — Но и молчать невыносимо.
— Что же делать?
— Горевать.
— Я не умею, — пожала плечами Росаура. — Мне просто больно. И я даже не знаю, хочу ли, чтобы это кончилось. Мне кажется, это кончится, только если я отступлюсь, отвернусь, закрою глаза на все, что случилось со мной. Но что тогда останется? Вы… понимаете?..
— Конечно.
Она не сомневалась в его искренности и надеялась, что ее молчание не стоит уже между ними неприступной стеной, но разлито, как талая апрельская вода у них под ногами, и они смогут увидеть свое отражение в ней.
— Вы молоды, Росаура, — заговорил Барлоу. — По молодости всегда кажется, что боль остра и не кончится никогда. Но это пройдет. Я не говорю, что будет, как прежде. Нет. Жизнь дробит камень, в который заключена наша душа. Пройдет время — столько, сколько потребуется именно вам, и вы обернетесь на себя нынешнюю и скажете: «Все в прошлом». Оставить боль в прошлом вовсе не значит отсечь ее от себя. Это будет с вами — да, всегда. Это повлияет на вас. Сформирует. И в том парадокс. Наша личность выстраивается на боли нашего опыта.
— Мне кажется, — Росаура закрыла глаза, — во мне больше ничего и нет, кроме этой боли.
— Понимаю. Но это не так. Росаура, я знаю, вы возненавидите меня за эти слова…
— Ну разумеется, — слабо улыбнулась Росаура. — Но вы же отважитесь их произнести?
— Отважусь. Итак, рассудите сами. Вы живете. Двигаетесь, говорите, спите. Выполняете ежедневные обязанности. Общаетесь с множеством людей. Ваши мысли устремляются к различным предметам, ваши занятия посвящены многим вещам. Незаметно для самой себя вы уже превозмогаете боль. Не стоит ждать, что вы разделаетесь с нею в два счета. Дайте ей время. Она растворится в вашей крови.
— Да, вы правы, я бы хотела вас возненавидеть, — сказала Росаура после молчания и оглянулась на Барлоу. Чтобы посмотреть на него, ей пришлось приставить ко лбу ладонь козырьком, так ярко светило нежное солнце. — Вы пытаетесь меня утешить и бесконечно правы в своей мудрости, но слушать вас совершенно невозможно.
Барлоу развел руками.
— Вы сами просили сказать вам что-нибудь умное.
— И я даже верю, что это выстрадано вами, все это: камень, кровь, боль. Вы всегда говорите от сердца, профессор.
— Вы прекрасно знаете, профессор, что только одному Человеку дано было Своим страданием покрыть чужое. Я же ничего не могу — вот уже сколько месяцев. Я не жду, что вам станет легче от моих слов. Мне просто больно на вас смотреть, — только и сказал он.
— Я знаю, — прошептала Росаура.
Он шагнул ближе, она задрала голову выше, чтобы видеть его смятенное лицо. Оно было так бледно, как будто это он был смертельно болен, и она запоздало задумалась о тех ранах, которые он скрывал под своей бархатной жилеткой.
— Вы можете сесть, — сказала Росаура.
Камень был пологий и длинный. Барлоу сел на другой его край. Подол его плаща запачкался в сочной весенней грязи и чуть примял белые звездочки первоцветов, что ютились на мхе. В долине пели птицы.
— Помните, я подарил вам пластинку… — заговорил Барлоу тоном, не предполагающим ответа. — Право, безделица, но мне она была дорога, как дорого все, что осталось от жены. Прежде всего, конечно, наш сын, но с ним у нас не все гладко… Из-за нее. Точнее, из-за того, как я поступил с нею.
Мы познакомились в Кембридже. Я был аспирантом, она — магистранткой, у нас были смежные темы, научное рвение и неутолимый интерес; поначалу, казалось, к событиям недавнего прошлого, но вскоре стало очевидно — к каждой секунде настоящего, покуда мы проводили их вместе. Взаимная склонность стала для меня решающим аргументом, чтобы предпочесть мир нормальных людей сумасбродному миру, которому я принадлежал по некоторым способностям. Запереть их под замок для меня не составило ни труда, ни сожалений. Я знал, в чьих ладонях лежит мое сердце. Мы поженились. Я защитил кандидатскую. Моя жена не захотела продолжать образование, ее влек настоящий мир во всем его многообразии, я же своих научных стремлений не оставлял. Однако мы нашли компромисс в путешествиях. Ее тянуло заглянуть в каждый уголок мира, и я не мог противиться ее увлечению. Благодаря безобидному волшебству я мог время от времени наведываться на кафедру, к которой прикрепился, у меня под рукой всегда в изобилии были материалы, необходимые для исследований, а поскольку сфера моих интересов затрагивала недавнее прошлое Германии, мне даже удобнее было жить на континенте. Где мы только ни были… Никакая магия не раскрыла бы мне горизонты так полно, как сделало это вдохновленное увлечение моей жены. Она пробовала себя во многом. То преподавала, то занималась театром, то подалась в искусствоведение… С ней никогда не приходилось скучать. Она разбавляла мою сухую научность живостью искусства. И та зима в Италии, когда мы сделали запись на пластинку по ее памяти… Я помню каждое наше путешествие, как будто его маршрут, цены гостиниц и меню ужинов отпечатаны в туристическом буклете.
Думаю, страсть к таким птичьим перелетам с места на место оттесняла в ее сознании мысль о детях, но в какой-то момент мы оба почувствовали, что это было бы прекрасно. Мне как раз требовалось чуть заземлиться, чтобы идти на ученую степень. У нас родился сын. Я никогда не думал, что воспитание ребенка может быть столь вдохновляющим, даже когда весь дом усеян грязными пеленками и насквозь пропах молоком. Зная ее характер, я переживал, что она быстро заскучает, попробует скинуть ребенка на нянек. Но она дивно преобразилась. Понимаете, все, к чему она прикасалось, становилось искусством. Я научился у нее столь многому, чего не дал бы мне ни один университет. Наблюдая ее опыт родительства и по возможности разделяя его с ней все больше и больше, я обрел любовь к педагогике. Теперь мне душно было в моих научных изысканиях. Я хотел делиться ими не из тщеславия, но от потребности души.
Моя тема оказалась табуированной в университете, где я трудился. Мы снова сдвинулись с места, пока наконец-то не осели во Франции. Сын подрастал, мы решили не отдавать его в начальную школу, потому что обладали достаточными знаниями, чтобы обучить его на дому. Память о наших совместных занятиях — без стандартных учебников, в разговорах, наблюдением за природой и чтением книг, — до сих пор вдохновляет меня…
Здесь я должен оговориться. Я упомянул, что почти во всем отказался от волшебства и не бередил воображение моей жены своими необычными склонностями. Однако, когда дошло дело до появления ребенка, я готовился к тому, что он с равной долей вероятности может как унаследовать мою особенность, так и родиться нормальным человеком. И здесь судьба решила над нами слегка подшутить. Мой сын — сквиб.
Он с раннего детства чувствовал, видел мое волшебство, но не мог сам высечь из себя и искры. Как только он научился говорить, я понял, что пришло время объясниться с женой. Доверие между нами было беспрекословное. Признаюсь, я давно уже сам испытывал желание открыться, потому что в столь родственной связи душ каждая недомолвка кажется преступлением. Она приняла все на удивление спокойно. Я думаю, ее гибкое воображение вполне допускало мысль о том, что в сказках скрыто больше правды, чем кажется на первый взгляд. И при этом она не настаивала на том, чтобы муж-чародей устроил ей жизнь сказочной принцессы. Волшебство порой служило нам занятным развлечением, только и всего. Для сына же, чем старше он становился, тем досаднее казалось его положение. Я пытался его утешать, гасил волшебство в себе, как мог, но он все видел, чувствовал, требовал, чтобы я его «вылечил». В наших разговорах я упирал на то, что мой дар — это скорее проклятие, что ничего выдающегося в этом нет, и большего уважения заслуживает фокусник на арене цирка, чем какой-то там волшебник. Педагоги и родители часто малодушны. Поначалу я говорил ему, что я один такой чародей, а он может видеть магию, потому что мой сын. Его это утешало хотя бы немного… До тех пор, пока он не увидел другого чародея. И еще, еще, и даже детей с даром волшебства… Он различал их в толпе, и он понял, что я обманывал его из жалости.
Жена пыталась нас примирить, а я просто боялся, что придет переходный возраст и сын пойдет на какую-нибудь типичную подростковую глупость, чтобы «пробудить» в себе силу — ну, начитавшись каких-нибудь шаманских баек. Он уже пытался, и с каждым разом его попытки совершить что-то сверхъестественное (а значит, смертельно опасное) становились все более дерзкими и ожесточенными. Но конец его стараниям положила другая беда: у моей жены обнаружили тяжелое заболевание. Ей было тридцать пять лет.
Человеческая медицина сказала, что заболевание то неизлечимо. Стоит ли говорить, какие надежды я возложил на колдовство? Жена сказала мне, чтобы я и не думал «лезть в некромантские дебри», но разве я мог ее слушать, когда она таяла с каждым днем?.. Я искал, я готов был пробовать, тем более что сын говорил мне: «Папа, ты же волшебник, ты должен вылечить маму!»... Я делал все, что в моих силах. Я встречался с Николасом Фламелем!.. И когда мне показалось, что я до чего-то дошел и предложил ей, она вдруг отказалась. Сказала, что это грешно. Что если Господь установил ей срок, пытаться пойти против Его воли будет преступлением.
Сказать, что я не понимал ее, это ничего не сказать. Впервые я злился. Нет, я был в ярости. Я доказывал ей с пеной у рта, что это полнейшая глупость. Как она может отвергать шанс на выздоровление! Как она может бросать нас с сыном, имея возможность остаться! Разве Бог, если Он существует — говорил я — не сотворил и магию, не наделил некоторых людей способностью ею пользоваться так, чтобы служила она во благо?..
Моя жена была упорна. Я и не подозревал в ней столь истовой веры, столь глубокой религиозности. Всю жизнь она порхала, не отказывала себе в удовольствиях, смеялась, делала глупости — в моем понимании это совсем не вязалось с образом глубоко религиозного человека. И тем не менее, за те полгода, когда я пытался исцелить ее, а она пресекала любую попытку, выходящую за рамки возможностей обыкновенного человека, я узнал ее совсем иной. И если бы не злился, не свирепел, не враждовал против Самого Бога за то, что она выбрала Его, а не меня, я бы попытался понять ее, полюбить ее с новой силой, которую дала бы нам ее вера — о, ее бы хватило сполна.
Но я был жесток. Я понял потом, как сильно ранил ее своей непримиримостью. Она ждала, пока я просто приму необратимость болезни и проведу с ней оставшееся время так, как ей бы хотелось, а не так, как хотелось бы мне!.. Я упустил эти мгновения, дни проводя в спорах с ней, ночи — за книгами и зельями, скупленными со всего света. Как ученый, я приводил ей апологию атеизма и оккультизма с пеной у рта и железной аргументацией, на что у нее был лишь один ответ, уничтожающий любую мою попытку: «Мне это не по сердцу, милый. Прости». Как прирожденный чародей, я поймал себя на том, что обожествляю магию. Она уже не казалась мне механической силой, которая дает нам некоторое удобство в быту, но сущностью, от которой можно получить свое, если достаточно заплатить. Когда у тебя отнимают самое дорогое, ты готов отдать что угодно… Разумеется, всякие Румпельштильцхены испокон веков знали уловку, как вытребовать у человека истинное сокровище, о котором он, в погоне за мечтой, и не подозревает. Понимаете, мне хватило бы ума и мастерства совершить нечто действительно… необратимое. К счастью, жена меня вовремя предупредила.
Она поднялась на чердак (каких сил ей это стоило!), где я проводил свои изыскания, уже чуть ли не обмазанный козлиной кровью и дегтем. Я был за той гранью, когда доводы рассудка бессильны, к тому же, я всегда считал себя умнее ее. И сердце мое ожесточилось, так что я полагал, будто готов снести любую супружескую сцену, не моргнув и глазом. Жена посмотрела на меня с великой тоской, словно это я был неизлечимо болен, а вовсе не она. Я был к этому готов и лишь отмахнулся. А она спросила меня тихо и прямо, понимаю ли я, что вот-вот погублю свою душу?
И пусть! — воскликнул я. — Как я могу торговаться, когда речь идет о твоей жизни!
Понимаете, мне даже льстило, что я подошел к тем пределам, за которыми простирается ад. Пусть в него я в то время не верил. Я сам себе казался героем. А то, что она не признавала за мной этой храбрости, делало меня еще и не оцененным по достоинству страдальцем, что всегда льстит вдвойне. Она же помолчала и сказала негромко: «И мою душу ты тоже погубишь. Какая после этого смерть?».
Меня как молнией поразило. Я неспроста говорю так. Поначалу я был ослеплен, оглушен. Я не мог понять истины, о которой она заговорила со мной. Меня скорее ужаснуло, что она сказала «смерть», а не «жизнь». Но ведь именно это и было самым главным, самым верным. О себе я мог не думать, положим, человек распоряжается собой в полной свободе, которая так часто самоубийственна. Но я впервые задумался, как далеко простирается наша ответственность за ближнего — за саму душу его. Конечно, она была права. Я был в шаге от того, чтобы в смерти она была проклята, даже если бы мне удалось урвать для нее еще полвека жизни… Да и что за жизнь была бы, взятая такой ценой?.. В те дни я был одурманен близостью потери, страхом, стыдом. Корень зла в том, что в моменте кажется, что больнее уже не будет, а потому мы готовы сжечь все мосты. Слава Богу, жена меня удержала. Она могла бы поджечь мой чердак, но я бы нашел другую нору, и она это знала, и поступила мудрее: подпалила мне пятки своей простой и суровой правдой. Я сам выбросил все книги, от которых несло мертвечиной, вылил отвары, настоянные на скисшей крови.
Я сделал это слишком поздно — мне не хватило времени, чтобы войти с женой в пристанище ее души рука об руку. Пару раз я был с ней на мессе — она оказалась давней католичкой, и во Франции обрела в своем обряде настоящую свободу(1). Помню, моей первой молитвой было: «Она верит в Тебя. Так спаси ее!». Она же молилась: «Господи, помоги мне умереть».
Я не понимал этого. Как всякий материалист, убежденный в конечности жизни, из чего приходит к тому, что смысл ее — в тех удовольствиях, которые обеспечивает нам здоровье, деньги, власть, успех и похоть, я не понимал, как можно относиться к смерти иначе чем со страхом или стоицизмом. А жена моя смотрела за предел земной жизни с надеждой. Я говорил себе, что от частых болей она, вероятно, тронулась умом, и это малодушие в ней говорит, так хочется ей поскорее окончить свою муку, но нет, это я был безумцем: смерть для нее была не избавлением, не забвением, а испытанием, к которому она готовила себя особо.
Я постарался быть рядом с ней в церкви и на молитве так часто, как мог, хотя и был именно что «рядом», а не «вместе» с нею. Я был как бы сопровождающим, не соучастником. Сам в отчаянии, я сказал себе: времени не осталось и я не посмею больше сделать то, что противно ей, поэтому буду делать то, что ей кажется важным… И только после ее смерти я осознал, что это может — должно — стать важным и для меня. До этого я, узколобый учёный, относился к религии как к социальному институту и политической силе, а к религиозности — как к предпочтению в выборе фасона пальто, как привитому в детстве пристрастию к любимой игрушке, как к капризу придерживаться новомодной диете и внушать себе, будто от этого будет толк… Конечно, жена мне ничего не говорила раньше, понимая мое отношение. А когда мы встали перед чертой откровенности, я слишком мешкал и брыкался, чтобы в полной мере вместить то, что она готова была дать мне — уже без колебаний, потому что бояться и смущаться ей было больше нечего. Я знаю, она была готова провести меня дальше и глубже, но я ведь сам ей не позволил. Она хотя бы наметила точку, где возможно наше соприкосновение, подлинное соприкосновение, которое не даст ни досуг, ни интересы, ни цели, ни мечты, ни знания, ни искусство, ни общий дом, ни постель, ни дети…. Чтобы оказаться в том же месте, где моя жена выразила надежду встретить меня, когда придет час, спешить нужно мне, она-то уже избавлена от гнета времени. И не только от него. А вот я…
Я позволял сыну присутствовать при моих опытах. Он все понимал, все видел, читал со мной эти чудовищные книги, шинковал хвосты дохлых крыс для зелий и наконец-то чувствовал себя не обделенным, понимаете, не ущербным… Когда я вдруг все уничтожил, он воспринял это как предательство. Он обвинил меня в том, что я перестал бороться за жизнь его матери. И как мы ни пытались с ними поговорить о неизбежном, он уже не слушал. А когда все случилось… «Ты же волшебник, папа! Почему ты позволил ей умереть?». Вот что он мне сказал. Я мог сколько угодно объяснять, что в вопросах жизни и смерти волшебство бессильно, потому что над нами стоит Тот, в чьей руке наши судьбы, но… Мой сын был уже довольно умен. Он вычитал кое-что в тех книгах, и ум его впитал, как губка, то, что сердце, будь оно зрелым, отвергло бы в омерзении. Но он не был еще достаточно взрослым. Боюсь, его сердце так и осталось сердцем озлобленного ребенка. Он сказал мне тогда: «Ты просто трус. Если бы я был настоящим волшебником, я бы ее спас!». Он мне так и не простил.
Росаура глядела вдаль так долго, что уже будто ослепла. Она не просила этой откровенности, потому что в тайне боялась любой искренности, которая могла бы обнаружить в ней полнейшую утрату способности к сопереживанию. И вот теперь ей стало не по себе: она хотела плакать, а не могла. Только чувствовала новый груз поверх старого, и в груди стало совсем уж тесно даже для крошечного вздоха. Весенний мокрый воздух даже не достигал ее легких, скопился во рту, смочил пересохшие губы. Единственным различимым чувством оказался колкий стыд. Она должна была понять уже давно, еще под Рождество, что жена Барлоу умерла.
— Простите, профессор, — произнесла Росаура. — Я не была с вами честна и ввела вас в заблуждение. В моем случае не шло речи о смерти. С тем, кого я потеряла, не случилось ничего непоправимо страшного. Он даже не умер.
Эти слова легли перед ними как нечто уродливое, не заслуживающее жалости. Что-то происходило с лицом: губы как задеревенели в усмешке. Это пугало и смущало — признаться, их обоих. Конрад Барлоу был все же отважный человек, он от нее не отступился. В который уже раз, даже теперь, когда она не почтила его признание, всю излившуюся многолетнюю боль, ни единым словом, ни взглядом. Он все-таки был старше, и опыт говорил ему, что в горе человек еще больший эгоист, чем в страсти.
— Кажется, именно это и страшно, — тихо сказал он.
— Да, — выдохнула Росаура. — Это так странно. Не могу перестать думать об этом. Меня захватывает ужас произошедшего. Я бессильна и одинока. Мне страшно и горько. Меня душит вина. Было проще, когда я думала, что он предал меня. Я злилась. Ненавидела. А значит, рано или поздно могла бы простить — и, видит Бог, простила. Теперь же он предал сам себя, и я больше ему не нужна.
— Думаю, этот человек может ошибаться…
— Нет, он прав. Каждый из нас сделал то, что считал правильным, и поэтому больше ничего невозможно. Почему? — тихо произнесла Росаура. — Почему то, что было единственно верным в его понимании, оказалось столь чудовищным? Он ведь делал это не для себя. Это была его жертва. И она лишила его и шанса на искупление. Он разодрал свою душу в клочья, потому что в нем никогда не было, да и не могло взяться веры, что благое дело не потребует такой страшной платы. Самое страшное то, что он убежден, будто все сделал правильно. Он горд тем, что не постоял за ценой. А значит, он не способен раскаяться…
— Раскаяться… — Барлоу подхватил слова ее, стон ее, терпеливым эхо. — Видеть самого себя таким, какой ты есть на самом деле — пожалуй, худшее зрелище. А продеть сквозь свое сердце всю боль, которую ты причинил другим — где сыщешь пытку страшнее? Единомоментное сокрушение о содеянном не обещает нам облегчения. Человек, застигнутый раскаянием, оказывается легкой добычей для отчаяния, которое введет его вслед за Иудой в недра ада. Нам требуется огромное мужество Петра, которое берется не из гордости, но от смирения, чтобы выстоять в своей мерзости и пожелать очиститься от нее долгим, упорным трудом. Начать покаяние — путь под тяжестью своего креста. Осознание собственной вины грозится запереть нас в каменном мешке ужаса, но на самом деле именно оно должно толкнуть нас к действию, к изменению. По-гречески покаяние звучит как «метанойя», и полный перед этого слова «перемена ума». Ум, как вы знаете, у греков не был равен рассудку, а делал сердце зрячим, способным различать добро и зло. Человек призван не просто ужаснуться своему греху, но возненавидеть его, сделать все, чтобы разорвать связь между своей душой и содеянным. Измениться. Пройти путь. Была бы только вера.
Росаура подумала о Снейпе. Он ведь застрял в своей мерзости. Он все тот же человек, который совершил большое зло, просто теперь осознал, на что оказался способен, движимый страстями, и ужаснулся. Останавливает ли его от более мелкого и легкого зла? Ничуть. Он прежний, привычки и предпочтения у него прежние. Может, это даже хуже. Он теперь еще может время от времени жалеть себя и думать, какой он несчастненький великий грешник, никто его никогда не поймет, и он будет в одиночестве лелеять свою раздавленную душонку-лягушонку, по ночам заниматься сладостным самобичеванием, чтобы наутро чувствовать себя в праве бичевать окружающих с не меньшим наслаждением, поскольку раз его солнце померкло, он сделает все, чтобы выколоть другим глаза, покуда тушить чужие солнца считает уже слишком черным делом для своих грязных рук.
Да, быть может, она погорячилась, определив Гнусика в блудные сыновья. Ну и Бог с ним. С ним!.. Ах! Все же, все же, заморыш Снейп сделал хотя бы первый шаг.
Но Руфус, Руфус, Руфус…
— Я думала… — промолвила Росаура, — я надеялась, что смогу помочь ему. Дать эту веру. Я оплошала. Подвела его. Отступилась. Оставила одного наедине с темной жаждой. Предала. Я знаю, любители высокой поэзии меня осудили бы. Клятвы мои все пустые. Но если погибло то, ради чего они были даны? Как знать, иные, приверженцы суровой прозы, быть может, нашли бы, что я правильно сделала, когда ушла от него в решающий миг. Он сам так мне сказал. И что-то вроде женской гордости, чувства собственного достоинства, самоуважения, в конце концов, говорит мне, что я должна забыть о нем раз и навсегда, и это все гнусно и жалко, если во мне осталась хоть толика привязанности, все это как бред тяжело больного, сломанного человека, зависимость, сравнимая с тягой к бутылке для пьяницы, и ничего здравого и заслуживающего одобрения тут нет и в помине, но я…
Люблю его. Я люблю его.
Хочу видеть его, хочу говорить с ним, а лучше — молчать, хочу прикоснуться, сомкнуться, замкнуться на нем одном. Хочу близко его, ближе, чем сердце, хочу держать руки на его голове, что в огне. Хочу слышать, как дышит, слышать, как в груди его боль рождает рев ошеломительной силы. Хочу вторить ему шепотом, усмиряя гнев. Хочу знать, что живой он, что не смыкает он своих львиных глаз, когда вглядывается во внешнюю тьму.
Хочу, чтобы он защищал меня от всего мира, а я бы защитила его от него самого.
Любовь моя всегда была гордая. Я хотела быть для него спасительницей, утешительницей. Хотела быть единственной, с которой он смог быть слаб. Хотела стать ему прибежищем, лежбищем, чтобы мы остались вдвоем в предрассветный час, а потом, ради нас, появился бы третий, и в том нам было бы прощение всех ослепительных страстей.
Я думала, это пройдет, я думала, меня настигнет отторжение, но нет, я люблю его сильнее, сильнее представимого, сильнее выносимого. Потому что я его потеряла. Быть может, я люблю память о нем? Нет, память та жалит больнее огня; я ищу не воспоминание, но человека, живого, чью кровь учую по запаху, своими волосами перевяжу его раны и дам испить из Грааля покой.
Конечно, она давно осеклась и не произнесла ни звука, но Барлоу ни о чем не спросил. Они сидели на пологом мшистом камне долго и тихо, а потом он заговорил о том, о чем не решилась она:
— Я до сих пор люблю свою жену.
— Я знаю, — сказала Росаура. Смотреть на него она не могла, он же не сводил с нее своих синих глаз, она чувствовала.
— Но больше всего, — медленно и с беспощадной требовательностью к самому себе проговорил Барлоу, — я люблю те годы, которые нам не дано было провести вместе. Потому что они, говоря языком метафизики, идеальны, а не реальны. Больше всего мы ценим упущенные возможности. Да, прошло пятнадцать лет. И, несмотря на все мое желание, я люблю ее уже совсем не так, как клялся себе над ее гробом.
И это Росаура знала. Под его взглядом она была как в лучах солнца, и не первый же день… Она поняла вдруг, что он, верно, все это время молился о ней.
«Вот человек, который будет плакать по тебе».
И она не почувствовала ничего, кроме того, как ржавая горечь на сердце ее покрылась влагой печали. У печали той был фиалковый цвет.
1) Положение католиков в Англии весьма двусмысленно. В начале XVI века, при Генрихе VIII, Англия порвала отношения с Римом, и была основана новая англиканская церковь. Приверженцев католицизма в течение века жестоко преследовала королевская инквизиция (именно по этой причине был казнен, например, Томас Мор), поскольку большинство католиков принадлежали к политической оппозиции королевской власти. В дальнейшем общественное положение католиков было крайне стесненным, им приходилось скрывать свою веру, девушкам из католических семей было почти невозможно отыскать достойную партию. К началу XX века восприятие католицизма в Англии несколько изменилось, наметился курс к потеплению, этому способствовали публичные выступления деятелей искусства, которые открыто обращались к католицизму (например, из литераторов это Г. К. Честертон, Ивлин Во, Томас Эллиот, Толкин). И все равно процент католиков в Англии остается очень малым
 |
h_charringtonавтор
|
|
softmanul
Показать полностью
Боже, ваши темпы уносят меня в синие дали авторского восторга. Спасибо вам за яркие впечатления и острые наблюдения! Особенно тяжело, что ее в профессию буквально заслали. Да, это очень важный нюанс. Несмотря на то, что Росаура мечтала о профессии учителя, она совсем не была к этому готова и вряд ли именно Защита - хороший для нее профиль. Но такое тоже имеет место в наших реалиях, когда берут на работу не по специальности, а потому что надо дыры затыкать, и страдают и работник, и учащиеся.Внезапная дружба с Трелони - как глоток свежего воздуха и надежды для героини. Очень понравился такой свежий взгляд на Сивиллу и ее личные трудности. Спасибо, собираю всех своих третьестепенных любимцев с трагической подоплёкой 💔в их компашке молодых педагогов нет Снейпа, вот бы кто внес тут здоровую порцию яда) Он появится ближе к финалу! И внесет килотонну яда 😂 Мой хед в целом соответствует канонной иИнформации, что Снейп работает в школе с 1981/82 учебного года. Я читала обсуждения, где выводится, что он работать начал еще при Волдеморте, как бы выполняя его приказ внедриться ближе к Дамблдору, но уже играя за Дамблдора, однако мне важнее было ввести и раскрыть Слизнорта как человека, во многом ответственного за поколение молодых пожирателей. Рада, что старый змей пришелся вам по душе! Очень люблю его. Вроде бы хитрый змей, но располагающий и какой-то даже порядочный в своей искренности. Да, его трагичность, думаю, как раз в этом. Он действительно любит детей и желает им самого лучшего. Но... Получается что-то жуткое. Почему? Будем пытаться ответить на этот вопрос.Кричу от точности и живости описания детей и особенно наглых подростков Жиза наша жиза... Чесн, школа пансион со смешанным обучением и практически совместного проживания - эт такооооой лютый эксперимент..... Просто попытаться реалистично продумать, на каких соплях это держится, было вау.прям картина разговора с матерью ребенка овзшника. Но в фике про магию все закончилось позитивно — мать не стала ложечкой выедать мозги школе и строчить жалобы в министерство, а быстро и с радостью забрала дите на домобучение. О да, о да... Самая большая магия в Хогвартсе - это что Директор встал на сторону молодого учителя, а не богатого родителя 🤣Коррупция только для тех, кто готов платить)) а бедные Энни падают жертвой эксперимента. уроки жизни можно было не так скотски преподать и без намеренного унижения ("где учитель?" — тьфу). Будь Росаура позубастее, могла бы учинить скандал про подрыв авторитета на глазах учащихся. Мне кажется, или в этой Макгонагалл очень конкретный реальный прототип отражен? Это собирательный образ по собственному опыту и опыту коллег. где учитель - на своей шкуре было испытано в первый год работы))) Возможно, в лучшие времена МГ к новичкам была бы помягче, но тут разгар войны, жуткие нервы, дети сироты и вдруг под носом такой вот непрофессионализм с розовыми понями. Эхь. Но ведь она из лучших побуждений!))))))О прекрасном — о нашем льве! Это так прекрасно, когда в отзывах читателей лев становится нашим 😍С человечками он, конечно, психанул. Кто как расслабляется. Мандалу раскрашивает или вот это вот, мда. очень понравилась короткая сцена общения с матерью, особенно, чувства Росауры, которая в глубине души, несмотря ни на что, хочет просто получить от мамы тепло и поддержку. Благодарю за внимание к этой линии, отношения с матерью очень болезненные и трудные, но, как вы абсолютно верно отметили, Росаура отчаянно ждет любви и одобрения, несмотря на все попытки быть сильной и независимой, эхь. мне интересно другую игру устроить - проверить упоминание Фрэнка в главах со львом. Потому что пока кажется, что Руфус вдохнуть не может, если его не упомянет) Прямо броманс у мужчин. Ваще ващеее братаны1 |
|
 |
softmanul Онлайн
|
|
В этот раз всего одна глава, но зато какая —Пилот! Свиданка со львом))
Показать полностью
1. Какая же вайбовая по атмосфере глава) Написать естественную, небанальную и правдоподобную сцену свидания, которая бы еще и показывала химию и двигала отношения — этот тот еще челлендж) 2. Название — мои аплодисменты. Пилот — это одновременно и Росаура, которая впервые сама управляля метлой, и про мечту Руфуса, и про его отца. 3. Общение героев в самом начале — очаровательная милота за счет сочетания легкости героини и рельсовой прямолинейности Руфуса. Пока читала, поймала себя на мысли, что он звучит, не как задолбавшийся аврор с профдеформацией, а как человек явно на "аутистическом спектре". И мне это чертовски нравится))) Больше нейроотличных героев во вселенной гп! Упоминание Фрэнка — чек ✅ Еще меня во время чтения этого момента поймал мч и начал расспрашивать, не изменяю ли я ему с вымышленными мужиками, настолько "лыба довольная была". Т.ч. лев продолжает подтверждать репутацию и доминировать даже в реале. 4. Отдельно хочу отметить потрясающий "руфусовский" юмор. Эх, в лучше жизни, чел бы не аврором был, а рассказы писал или на стендапе выступал. Но отставим хи-ханьки (иронично), вернемся в приземленному. Я упомянула челлендж с написанием свидания, так вот, хороший юмор — это еще более сложная ступень, которую автор покорила изящно и играючи. В восхищении! 5. Как же крикала с момента, когда РС заговорил про военные самолеты, насколько эта "мечта" органично подошла персонажу. При открытии бэкстори отца крикала еще громче, как это еще и в рамках лора истории красиво замкнулось. Очень люблю, когда авторы делают такие чудесные микро-моменты, от них при чтении ощущение, будто кто-то тебе приятно мозг прямо сквозь череп почесал. 6. Сцена спуска. — Глупо, — выругался Руфус, до онемения сжимая её локоть. А она упивалась тем страхом, который затмил его взгляд. Эх, дорогая, как женщина прекрасно понимаю тебя 😏. А как старшая — солидарна с Руфусом.7. Знаешь, я ведь была так наивна, думала, ну я-то в школе хорошо училась, разве мне труда составит объяснить ту или иную тему! Ахаххаха if only. 8. Притом ладонь эта легла на тонкий атлас нижней сорочки, нырнув под плотную ткань платья — как раз через разрез, ещё недавно надёжно сцепленный десятью пуговицами. Воу-воу, господин аврор, что за разврат средь бела дня 😏 Еще и так ловко и незаметно все провернули. Продолжайте...9. Но Росаура всё же осведомилась: Ну чертила гриффиндорская! Росаура, хватит мяться и бери уже льва за гриву!— Р-руфус… — Я. — Ч-что ты д-делаешь… — Домашнее задание. — Я… такого не задавала! — А это со звёздочкой. Для пытливых умов. 10. Появление племянницы — облом. В итоге горяченьким вместо читателя, кормят ее. Но девчушка милая и бойкая. Сразу влетела в сюжет ярким уроганчиком, надеюсь, мы еще ее увидим в школе. 11. Оценила, как через Фанни вы А) подали экспозицию о прошлом, которую сам Руфус вряд ли выложил бы Росауре; Б) показали неформального и домашнего льва. Когда бы еще такую милоту увидели. (если вдруг еще не понятно — я офишиали влюбилась в вашего РС, ачивмент новой фиксации анлокт) 12. — Прекрасно понимаю старушку Минерву. Выпускники-то все как на подбор. А когда тебе ещё нет и двадцати пяти… Молодец, Росаура, держи мужика в тонусе!На этом заканчиваю отзыв в формате спортивного комментирования х) Сумбурно, зато 100% от души. P.S. Он появится ближе к финалу! И внесет килотонну яда 😂 Ждем))) И полностью поддерживаю решение - сначала познакомить нас с Горацием) Он, будучи третьстепенным персом, как и РС, тоже заслуживает возможности посиять.Самая большая магия в Хогвартсе - это что Директор встал на сторону молодого учителя, а не богатого родителя 🤣 1000%))1 |
|
|
h_charringtonавтор
|
|
softmanul
Показать полностью
всего одна глава, но зато какая —Пилот! Свиданка со львом)) Несмотря на запредельный объём фф, остается одной из моих самых любимых глав, вот прям вся целиком. Безумно рада, что вы до нее добрались.Написать естественную, небанальную и правдоподобную сцену свидания, которая бы еще и показывала химию и двигала отношения — этот тот еще челлендж) Особенно если это свидание с персонажем, который является антонимом к слову "свидание" 😂 но Росаура его воплощение, поэтому они взаимно компенсируются. /на самом деле, Лёвушка до сих пор в шоке, в какой переплет попал. Когда он подписывал согласие на самоубийственные миссии, такого он не предвидел/Название — мои аплодисменты Спасибо, названия это заморочка, а я еще люблю, когда его можно отнести к нескольким героям, как вы абсолютно верно подметили здесь. он звучит, не как задолбавшийся аврор с профдеформацией, а как человек явно на "аутистическом спектре" Я вот подумала об этом после прошлого отзыва про пляшущих человечков! Всё-таки такое занятие... Упоминание Фрэнка — чек Если мы не поймём, насколько они bros, мы не будем страдать в полной мере, когда пробьёт час. Еще меня во время чтения этого момента поймал мч и начал расспрашивать, не изменяю ли я ему с вымышленными мужиками, настолько "лыба довольная была". Т.ч. лев продолжает подтверждать репутацию и доминировать даже в реале. Типичный Скримджер. Ему ж даже не стыдно. 🙈Отдельно хочу отметить потрясающий "руфусовский" юмор Кххх чесн сама с него крикаю. Как-то прорезался. Мне, в целом, близок такой dead pan юморок, но раньше в писательской практике не было персонажа, который мог бы себе позволить чернить каждую третью реплику. РС заговорил про военные самолеты, насколько эта "мечта" органично подошла персонажу. При открытии бэкстори отца крикала еще громче, как это еще и в рамках лора истории красиво замкнулось. Очень рада, что образ дополняется органично. Кажется, это не было чем-то заранее сконструированным. Скримдж вообще меня радует тем, что его как бы невозможно продумать, его можно только открыть, как очень жесткую раковину, трижды порезавшись и прокляв все на свете, но в награду найти жемчужину. Очень постепенно открывает о себе какие-то факты, иногда неожиданно идет на откровения. Так, куда больше подробностей (безумно стекольных, конечно же) о своем детстве он открыл только в самом конце. Кто бы вспомнил в тот момент об этих далёких и скупых откровениях, на которые он сподобился ради Фанни?.. приятно мозг прямо сквозь череп почесал. Какое шикарное сравнение, теперь я знаю, как это чувство называется 😂Сцена спуска. Вот редко её отдельно отмечают, спасибище ❤️Вообще есть щютка, что в самой романтичной главе (дальше такого уже не будет-с) не состоялось романтичного поцелуя. Есть счётчик упущенных возможностей: после покатушек на казеном УАЗике зачёркнуто метле, как раз в момент спуска, ну и при обсуждении домашнего задания можно было бы действовать более традиционно, но спецназовец решил сделать выверт ушами и руками. Кто лох? Потому что в два первых момента пришлось бы быть слишком открытым и искренним, расписаться в каких-никаких чуйствах, а значит и быть уязвимым. А третий момент - пообжимать девушку в пабе - вполне "рельсовый". Ну вот и обломинго. Лимит рельсовости с Росаурой уже исчерпан 😁 if only. Hurts каждого молодого специалисталовко и незаметно все провернули. Оч нереалистичный момент канешн. Ну или Росаура слишком пьяна, или годы тренировок расстегивать платье сбоку вместо того, чтобы просто задрать подол. Пункт про поцелуй см выше Однако мы не ищем лёгких путей. Да, он не прав, но он лев. девчушка милая и бойкая. Сразу влетела в сюжет ярким уроганчиком, надеюсь, мы еще ее увидим в школе. Увидим, Фанни просто чудо и практически единственный шанс переключить на программу "лев домашний", хотя динамика суровый замкнутый мужик, который трепетно заботится о шебутном ребёнке - штампище. Но кто сказал, что это перестает быть приятным? (если вдруг еще не понятно — я офишиали влюбилась в вашего РС, ачивмент новой фиксации анлокт Лучшее признание, о котором мы могли мечтать *смахивает авторскую слезу* Перспектива на одно разбитое сердце больше 😁 Единственная женщина, которая не пострадала - это Макгонагалл. Ибо он был как раз настолько юн, чтобы влюбиться, но еще не быть способным что-то с этим сделать и все испортить зато 100% от души. На 200!Спасибо огромнейшее! 1 |
|
 |
|
|
Не знаю, каким образом я пропустила эту главу (Вдова), но теперь, перечитав её, многое встало на свои места. Хоть и недоумения во мне по-прежнему так же много, как и раньше. Почему он продолжает отталкивать её? Почему так свято уверен, что то, что он сделал, навсегда встанет между ними, и никак эту стену не сдвинуть, не разрушить, не разобрать по кирпичику, медленно и методично? Да, быть может, Росаура жалела себя и надеялась, что станет легче, если она будет рядом, но кого мы обманываем? За тех, с кем не хотят быть рядом вопреки всему, не молятся. В тех, кого не желают видеть, не верят так, как верит она. Он же сам говорил: если бы она не верила, это была бы не она. Так дай ей быть собой, Руфус, и, что важнее, позволь себе быть собой.
Показать полностью
Всё кончено. Твоя борьба завершена. Да, я понимаю, он хотел отнюдь не этого. Он жаждал растерзать каждого их тех, кого судили и кому оставили жизнь, чтобы хоть на секунду почувствовать удовлетворение от того, что месть совершена, что равновесие жизни и смерти восстановлено. Но беда в том, что это вряд ли принесло бы ему те чувства, которых он так искал. Он был бы опустошён так же, как сейчас, просто потому, что даже смерть чудовищ не вернёт Фрэнка и Алису. И можно до бесконечно рассуждать и пытаться понять, что было сделано не так, но что толку? Прошлого вспять не повернуть, не сохранить жизни тем, кто дорог. И я понимаю, что это навсегда останется жуткой раной на его сердце, но снова и снова я возвращаюсь к мысли, о которой однажды уже говорила: мир не вертится вокруг тебя, Скримджер. Ты не обязан брать на себя всю ответственность и всю вину. Кто-то бы сказал, что ты сделал всё, что мог, я же скажу, что ты сделал больше, чем мог, пожертвовав буквально всем, испепелив себя до остатка. Но позволь хотя бы на секунду, хоть на краткий миг, равный вдоху, посмотреть на ту птичку, что прилетела именно тогда, когда сердце остановилось. В твоей жизни ещё есть место чуду, и имя ему — Росаура. Да, вы причинили друг другу много боли, но кто из родных не ранит друг друга, зная наперёд самые слабые места? Так почему не оставить позади всё, что случилось, и не попробовать сделать шаг вперёд с открытыми глазами и ясным взором? Жизнь не закончилась, Руфус. Быть может, я излишне романтизирую то, что происходит между ними, и ей бы давно стоило отступить. Но любовь — то, что так редко подвластно рассудку, и именно любовь способна совершать такие чудеса. И мне отчаянно хочется верить, что в этом кромешном аду, в который превратилась их жизнь, есть место этому чуду. Ещё одному, чтобы дрогнуло каменное сердце. Ещё одному, чтобы зажечь искру в потухших глазах. Я знаю, насколько в жизни всё бывает не так, как мы хотим, и приходится смириться с таким исходом, несмотря на все усилия. Но это не мешает мне надеяться, что однажды Руфус перестанет заживо себя казнить. Казнить за то, в чём виноват, а ещё больше — в чём не виноват. Позволь себе просто жить, Руфус. Говоря об этих двоих, не могу не упомянуть и Барлоу с его ораторско-дискуссионным клубом. На самом деле это замечательная идея, чтобы направить порывы юных умов в нужное русло, да ещё и в процессе помочь им узнать какие-то новые вещи. Размышление о том, что сделать, чтобы мир стал лучше, чтобы не повторить подобных жестоких преступлений, помогает лучше понять и себя, и окружающих. А уж тема смертной казни, кажется, нигде и никогда не перестанет быть актуальной. И я, признаться, не знаю, какая из сторон права. С одной стороны, жизнь за жизнь кажется справедливой платой. С другой точит сомнение: а вдруг накажут невиновного? Вероятность невелика, но всё же. Судебной практике известны случаи, когда казнили невиновных, доказав это много позже гибели подсудимого, но что теперь изменишь, когда он мёртв? Извинения суда и тех, кто его приговорил, ему теперь ни к чему? Поэтому, думая об этом, прихожу к мысли, что жизнь в мучениях, в какой-то медленной пытке, сводящей с ума и заставляющей пожалеть о том, что сделал — вот лучшее наказание. Смерть бывает порой слишком милосердной к тем, кто никогда не проявлял милосердия к своим жертвам. Не могу не восхищаться Барлоу, который и меня заставил об этом подумать, и шлю ему лучи безусловной любви. Лучший мужчина, заставляющий раз за разом сомневаться, а тот ли выбор сделала Росаура:) Спасибо за эту главу и за то, что напомнила, что я пропустила. Я понемногу дойду до конца и надеюсь, что всё же не потеряю надежды, но постараюсь достойно принять то, что с ними случится, что бы ни произошло. Это всё же история жизни, и пусть чудеса в ней случаются, иногда Бог остаётся глух даже к самым отчаянным молитвам. Благодарю! И с Рождеством тебя, милая! Искренне твоя, Эр. 1 |
|
|
softmanul Онлайн
|
|
Главы Наперсница и Ариадна.
Показать полностью
1. Писала в другом месте, повторю здесь: осознание разницы в возрасте сделало мне очень больно, по-испански больно х). Но теперь с нетерпением жду обещанного автором момента: "В одной из далеких глав есть даже момент его собственного осознания, сколько ей лет. ему очень стыдно". ДА! Пусть его внутренний (с)кринж размотает :D "делать Росауру хотя бы 25-летней мне помешал пейринг с другим канонным персом в ее студенчестве (угадайте с трех раз, с кем, ахах)" мои ставки: 1) Регулус (было бы трагично - но очень спорно из-за разницы происхождений) 2) Северус (могли сойтись на почве остроумия и "спорного" происхождения в клубке слизеринцев - но тоже спорно из-за ядовитого характера Снейпа, я бы такой фигни Росауре не пожелала) 3) в рамках бреда - Сириус. Хз, как и почему, но это бы создало драму после его ареста. Но тогда эти главы я буду читать, утирая сопли платком, если мы с героиней вместе будем выть. 2. Примечание про "год петуха" - зачет))) Теперь когда Руфус будет плохо себя вести буду называть его "Годриковым петушарой. Спасибо автору и Сибилле за подгон) 3. Сибилла - так боевая, прошаренная подруга, что и нужна такой интеллигентной девочке, как Росаура, что в обморок от слова либидо падает и выросла под боков папы-филолога. 4. Рассуждения Сибиллы про значимость соития и магов вызвала диаметрально противоположные эмоции. Сначала - лорный восторг от того, как складно автор изложила концепт и привязала в магии. Но потом... хз, возможно, невнимательно читала, но создалось впечатление, что Трелони продвигает телегонию... 5. На этом комедийная вставка закончилась, переходим к трагедии. «…Я знал Эдгара Боунса». Глубины боли в этих строках осознаешь только после прочтения следующей главы😭😭 Знал, первым прибыл, ребенка по кускам собирал...Эх Руфус, как ты еще не стал алкоголиком. 6. Когда наше сердце разрывается от боли, есть опасность, что в него войдёт гнев. Это даже кажется очень желанным. Ослабить страдание… яростью. Скорбь пьёт нашу кровь, и велик соблазн назвать это жаждой мести. Потрясающе хорошие слова, я автору руки(?),мозг(?) целовала за такие точные слова. По себе знаю, как сложно писать за Дабмлдора подобные глубокие мудрости. Уровень - хард.7. Очень давяще и живо прописали атмосферу уныния и отчаяние в школе после новости, как то задело учеников. Предположу еще, что м.б. это первый раз, когда пожиратели тах жестоко расправились именно с детьми(!) чистокровных(!!). Т.е. это еще и знак, что война вышла на новый виток жестокости. Как ты это выдерживаешь, Минни? — с неожиданной злобой воскликнула Трюк. — Говоришь, на похоронах смотрела на этих тварей и шевельнуться не могла, всё как во сне, а как ты выдерживаешь, когда их ублюдки приходят в твой класс? Каждый день! Здороваются, сдают домашнее задание, руку тянут, а через пару недель они будут ликовать, когда нас подвесят за лодыжки на этих вот стенах. Это было мощно. Так же как и факт, что Малфои и прочие "уважаемые" пришли на похороны. Мелочь, но от такого уровня лицемерия аж трясет. Вангую, если бы Волд не самоубился о Гарри, и такое бы продолжилось, то от Ордена бы откололась "радикальная" часть, которая бы начала вершить самосуд.8. Чувствую себя тупой, но я не поняла, почему глава называется "Ариадна"... Зато поняла, что это пока моя вторая любимая глава после "Пилота". И видимо, лев тут был ослаблен ранением, поэтому не распугал прочих великолепных мужчин, и мы могли насладиться его взаимодействием и с Горацием, и с Фрэнком (эх, еще бы Дамба увидеть) 9. Сейчас будет сумбурно, потому что мне сложно писать отзыв, когда главы заставляют чувства чувствовать. Их сложнее препарировать, чем мысли. Росаура - котик, отважный и решительный, которая взяла льва за гриву и потащила к ветеринару. Руфус = (с)кринж и упрямый баран. Ну ПЛОХО тебе, куда ты ЛЕЗЕШЬ, ты такими темпами не победишь врага, а в могилу шагнешь. Кретин. Росаура - малышка, была бы старше - наорала бы. Вылечила, а потом наорала бы. При взаимодействии с Горацием Руфус вновь подтвердил теорию, что он нейроотличный. Чел в социальном взаимодействии вообще не шарит. Как же ему тяжело было на посту министра... Но отвлеклась. Помимо нейроотличия у мужика уже яяявный птср с его манией недоверия и бдительности. Ладно, пожалеем, в плед завернем, орать пока не будем. 10. Описание ранения и процесса исцеления - мое почтение! Люблю такие мерзотные вкусности, побольше мне такого заверните. И описание, как Руфус упрямо терпел без обезбола, описание его замутненного взгляда, как он едва на падал с кресла... Ах, но почему вымышленные мужики так прекрасны в момент страданий. Микро момент: я прямо прочувствовала вселенскую усталость мужика, когда он присел впервые за хз сколько часов. — На бодрящих сидите? Ёр хайнес, вы обронили 👑— Преимущественно стою 11. Я верю, что Гораций не враг и просто пытается усидеть на всех стулья, что - в условиях войны и его происхождения - не могу осуждать. Микро-момент хвастовства :D Когда Гораций отказался дать зелье, ведь его "долго готовить, небольшой срок хранения" (как-то так, цитата не точная), подумала, что это небольшой авторский ляп, ведь на момент прихода пострадавшего у него все было под рукой... Ну подумала и забыла. А тут Руфус поясняет, что это не ляп, а зацепка! Ну красота))) 12. Мы, знаешь ли, все хотели бы бороться. А не подыхать, как собаки. Сильно и больно 😭😭13. Очень понравился пламенный спич Руфуса про Дамблдора и Орден. Четко отметил, что это больше похоже на секту, смешанную с личным боевым отрядом, про веру и расплывчатые гарантии защиты. Прям 10/10 лучше и не скажешь. В черновиках у меня тоже был момент, где Андрис на вопрос Сириуса, почему тот не любит Дамблдора, ответил похожими рассуждениями. И хороший вопрос, чего Дамб не звал Руфуса в Орден, хотя вроде бы гриффиндорец... Будет интересно, если в фф будут пояснения) Но в его график ОФ бы особо не вписался. Но когда всё катится к чертям, люди прибегают к вере, им нужно божество, к чьим стопам можно припасть. А то, что он их своими стопами попирает, уже никому неважно. Вера — удел слепцов, Росаура. Карл Маркс бы им гордился.14. Из веселого: Клуб шмелей - волшебная придумка! 15. Алиса - огонь, яркая и потрясающая женщина. А Руфус ревнивец, хе-хе. Но шучу, по-человечески понимаю его гнев. Повел себя некрасиво и грубо, но понять можно. Надеюсь, что Фрэнк за кадром пояснил Руфусу за поведение и заставил зайти к ним с Алисой на чай с тортиком. А том с такой паранойей, бдительностью и кипящей внутри яростью до разрыва аневризмы можно себя довести. 2 |
|
|
|
|
Маргарита.
Показать полностью
Не знаю, как говорить о том, что на сердце, после такой ошеломляющей исповеди. Не только самой Росауры, что наконец нашла в себе силы сказать вслух о том, что болит, но и Барлоу. Человека, который всегда казался таким светлым и тёплым. Сложно было представить, что в его жизни произошло что-то настолько… ужасное, но теперь ещё сложнее представить, каких сил ему стоило это пережить и не сломаться. Не поддаться всепожирающей тьме, не вымарать из памяти и души чувства, не предать привязанности, как сделал это его сын. Конечно, можно понять и его, обделенного тем даром, что достался отцу, вынужденного лишь смотреть, но не творить самому… Но в общем горе, которое постигло их, самое настоящее преступление — швырять обвинение в лицо тому, кто остался с тобой и точно так же раздавлен горем. Я знаю, что он пережил, понимаю всю глубину этой боли, и тем сильнее становится моё восхищение Конрадом за то, что он нашёл в себе силы принять выбор своей жены. Он может казаться до бесконечности несправедливым, ведь она выбирала смерть вместо жизни с теми, кого так любила. Но вместе с тем заплатить ту цену, которую готов был отдать Конрад в обмен на её жизнь, она не могла, и я её понимаю. Сколько силы в этой женщине, боже мой… И сколько силы нашлось в нём самом, вынужденном смотреть, как угасала та, кого он так любил, и кто сделал свой последний выбор. В этом мне видится мысль, которая может показаться крамольной и практически жестокой, но очевидна до невозможности. В принятии чужого решения есть сила, которую не всегда получается вынести. И когда я примеряю эту мысль на Росауру, всё во мне встаёт в протесте. Руфус ещё жив. Его борьба завершена, ему больше ничего не грозит (ахах, он сам себе грозил всегда, как никто другой). Так, может, всё же есть шанс? Шанс всё исправить, изменить, достучаться. В этой слепой надежде кроется столько боли, что я каждый раз, думая об этом, задыхаюсь. Чувства Росауры отзываются во мне узнаванием, тем более жестоким, что и словам Конрада я нахожу подтверждение. Она ведь уже живёт: занята делами, уроками, насущными заботами, даже улыбаться научилась. А когда оставит надежду и перестанет оглядываться в бессмысленном желании проверить ещё раз — а вдруг?.. Тогда и начнётся исцеление. Не сразу, не за один день и не за месяц, но время действительно растворяет боль, притупляет её, позволяя именно жить, а не просто существовать. И я понимаю, что так правильно, что Руфус сделал свой выбор не раз и не два, пусть даже если этот самый выбор обжигал душу и заставлял корчиться от боли. Но смириться с этим не могу. Любовь сильнее смерти. Однажды я прочла это в истории одного прекрасного автора, и теперь мысль эта прочно засела в голове. Мне всё кажется, что Руфус всё ещё живёт в той борьбе, в том иссушающем противостоянии, а потому и сухость его фраз так сильно бьёт под дых при их последнем разговоре. А если встряхнуть его? Заставить вспомнить, что жизнь ещё не закончилась, и смысл делать каждый следующий вздох можно было бы найти заново? Я жалею, искренне жалею, что ребёнка у них так и не случилось, потому что это, возможно, и стало бы тем толчком, что совершил бы целительное землетрясение в душе Руфуса. Хотя, быть может, моя надежда так же призрачна, как надежда Росауры. Может, и правда пришла пора смириться и отпустить?.. Никто не знает, как правильно, кроме них двоих. Нельзя ни на кого оглядываться, когда дело касается сердец двоих. И я могу бесконечно долго рассуждать о том, что должно быть и могло, но как будет, ведомо лишь судьбе да Трелони, но та молчит — и правильно делает, наверное. Лучше не знать, и быть может, судьба сжалится и в последний момент перепишет сценарий, так же, как запустилось сердце, которое не должно было больше биться. Глава всколыхнула море мыслей и собственных воспоминаний, так что говорить о другом как-то сложно. Но не могу не отметить весомый вклад Плаксы Миртл в то, что во мне проснулось жгучее желание треснуть её как следует. Какой же бесячий призрак, боже мой! Хоть и, наверное, её можно понять. Девочка, которую никто при жизни не любил, и после смерти не могла найти ни сочувствия, ни радости. А уж если учесть, что и смерть настигла её в таком неподобающем месте, а преступника — настоящего — так и не наказали, то её становится жаль вдвойне. И меня встревожило то, как неожиданно всплыло имя Тома Реддла. Неужели мучения героев ещё не подошли к концу и им предстоит ещё одна смертельная схватка? Мысли пока лишь самые тревожные, и хочется надеяться, что я ошибаюсь. А ещё надеяться, что ошибается Конрад, и Росаура не станет в прямом смысле уходящей из жизни. Страшно читать дальше, но я продолжу уже очень скоро, а тебе пожелаю вдохновения и много-много сил! Искренне твоя, Эр. 1 |
|
|
softmanul Онлайн
|
|
Как же не хватает функции "записать отзыв голосовым". Потому что главы вызывают слишком много мыслей и эмоций, которыми хочется поделиться не в формате текстового опуса)
Показать полностью
Сегодня речь пойдет про главы: Шопен, Сенека и Часовой. Изначально хотела писать отзыв сразу после Шопена, насколько глава насыщенной вышла, но решила все же почитать еще и... правильно сделала! Иначе бы в отзыве было бы много восторгов, какой Салливан Норхем потрясающе интересный и неоднозначный в соей трусоватости герой, как мне нравится его образ и что с нетерпением жду его больше в сюжете... вот это было бы иронично, да? Но к сути. 1. Мать. Но Росаура, в те дни затюканная Макгонагалл, обнаружила, что гнева и обиды в ней куда больше, чем чувства вины и желания увидеться с матерью. Очень радовалась и болела за девочку, когда она нашла в себе силы не бежать на зов матери и не поддаваться на манипуляции. М.б. я настроена чрезмерно критически, но уж очень образ ее матери и поведение (забота смешанная с пренебрежением) живо напомнили некоторых реальных людей из жизни. Из таких отношений (когда и сам тянешься за любовью, но и чувствуешь, что тобой как будто пренебрегают, как личностью... но при этом ты не можешь сказать, что тебя не любят, просто эта любовь делает больно) ОЧЕНЬ тяжело вырваться или расставить в них границы. Но увы, манипуляции совы оказались искуснее. Момент с брошкой-лилией (символ чистоты - ну какой сучий ход. Заклеймила дочь как говядину высшего сорта А5) вызвал легкие подозрения, что что-то тут не чисто, и вот уже глава Сенека все подтвердила.Услугу, милая моя, он должен был оказать тебе. Да вот ты только у меня всё же глупая строптивица. Девственность, скажи уж прямо. ФУ! И поступок даже не получается оправдать заботой, потому что в сути своей замысел подл. И даже не из-за того, что включает адюльтер (бедна Цисси), а что мать пыталась использовать Росауру в темную. Как безмолвную пешку.Единственно, я не совсем поняла суть ее замысла (зачем Росауре под Малфоя ложиться). Если откроется в след главах - ок, если я просто невнимательна - то буду благдарна за пояснения от автора) Еще по матери: продолжает нравиться ее образ как персонажа (свою оценку как человеку я дала выше), как вы описываете ее усилия "остаться в обществе" вплоть до хода Малефисенты (явиться без приглашения). Только после него она не вышла победительницей, а убежала из страны, поджав хвост... интересно-интересно. 2. Салливан Норхем. Мнишь себя гением, думаешь, чего растрачиваться на школьников, всё равно без толку, ничего не поймут, а потом попадаешь в общество, казалось бы, серьезных, образованных людей, и вот тут бы развернуться, вот благодарные слушатели, собеседники!.. А оказывается, что они — это те школьники, на которых ты вчера махнул рукой. Только теперь они правят судьбы общества. Мое первое разбитое сердце в рамках фф. Покойся с миром, коллега, ты вошел в сюжет сверхновой, чтобы ярко вспыхнуть и быстро сгореть. Чудесный вышеk flawed-герой. Тронула его искренность в признании собственных слабостях открыто противостоять "злу" и отстаивать правду, в признании собственных ошибок, как педагога, когда вежду правильным и легким, он выбрал второе. Надеялась, что он будет с нами в сюжете еще некоторое время, мы с Росаурой будет наблюдать, как Салливан маленькими шажками наращивает уверенность... Но "Методика" оказалась жестоким реализмом и вместо трагического раскрытия и момента "сияния", героя ждал быстрый и тяжелый финал.Было больно. 3. Исторический лор. Микро-придирка: Пуффендуй как факультет открыт гораздо позднее первых трёх, уже в Новое время. Новое время для долгоживущих магов это же буквально позавчера. Как за такое время не смог бы прочно закрепиться миф про 4 основателей-современников? (разве что была осознанная госпропаганда мощно развернутая именно ради этой цели)4. Клуб слизней. И ей совсем не нравилась его натянутая улыбка. Не нравилась дрожь дряблых щёк. Слизнорт подошёл, натужно улыбаясь, и встал так неаккуратно, чуть даже загородив Росауру своим покатым плечом. Чудесное описание контраста Горация: с одной стороны, он - умелый светский лицедей, коллекционер талантов, жонглирующий связями. А с другой, в данный момент - до ужаса напуганный человек. И все равно пытался защитить "своих".Или пытаясь хоть сколько-нибудь прикрыть её. На фоне испуганного Горация неожиданной жуть навел Малфой, который в каноне скорее смешил, чем внушал. Хитрый лис и жонглер словами. Не сказала прямо ничего, что можно ему инкеминировать, но при этом всем прекрасно ясно, что он за фрукт, и на чьей стороне. А этой атмосфере демарш Росауры в Шопеном - шеф-кисс! Так держать, девочка, аплодирую тебе стоя (лёва, думаю, тоже был бы впечатлен). 5 Зубы Малфоя - автор, как, зачем, почему именно эта деталь? :D У него были плохие зубы. Поэтому он говорил, высоко откидывая голову и почти не разжимая губ. Остальное про главы Сенека и Часовой - потом, в продолжении) 1 |
|
|
h_charringtonавтор
|
|
Главы Наперсница и Ариадна. От этого будет больно всем, но, думаю, это скорее штрих к общему катастрофическому пафосу этой сюжетной линии, чем главный камень преткновения. Вспомнила еще одну причину выбора столь юного возраста для Росауры - выходит, у нас тут роман-воспитание, а чем старше человек, тем труднее ему воспитываться. И мне нужно было обоснование, почему она уже на пике гражданской войны продолжает пребывать в идеализме и наивности - если бы она была старше, она бы провела больше времени во "взрослом мире" за пределом так-себе-тепличных условий школы, и вряд ли смогла бы сохранить столь высокую степень указанных качеств. Основной конфликт их со Скримджером - это столкновение идеализма и прагматизма, вдохновленности и разочарования, веры в лучшее и убежденности в худшем. Я бы сказала, тут даже нащупывается восхождение к архетипу невинной девы, что почти обязует ее оставаться в рамках очень юного возраста. И еще куча литературоведческих оправданий, когда на самом деле я пишу финальную главу под "Little 15" х)))) 1. Писала в другом месте, повторю здесь: осознание разницы в возрасте сделало мне очень больно, по-испански больно х). Ну а Левушку больно молодить не шло уже его образу, в т.ч. и канонному. Крч смиряемся, воспринимаем как абстракцию, но ловим кринж в моментах, когда реализмъ выпирает и осуждаем х) мои ставки: хотела поинтриговать, что вы угадали, а время покажет, но глава "Часовой" уже все показала) Снейп появится под конец как коллега, и такого мы тоже Росауре не пожелаем, хах.Теперь когда Руфус будет плохо себя вести буду называть его "Годриковым петушарой. Спасибо автору и Сибилле за подгон) ахах, такого погоняла он еще не испытывал на себе! Прекрасно, прекрасно. Боюсь представить, сколько раз вы его так погоняете.. Сибилла - так боевая, прошаренная подруга, что и нужна такой интеллигентной девочке, как Росаура, что в обморок от слова либидо падает и выросла под боков папы-филолога. на фоне Росауры тут почти все женские персонажи такие матерые и прошаренные х) Рада, что образ Сивиллы выстрелил. Мне кажется, она дико циничная мадам за всеми своими шалями. . Рассуждения Сибиллы про значимость соития и магов вызвала диаметрально противоположные эмоции. Сначала - лорный восторг от того, как складно автор изложила концепт и привязала в магии. Но потом... хз, возможно, невнимательно читала, но создалось впечатление, что Трелони продвигает телегонию... ой, да чего она только не продвигает... вроде фейерично, а вроде полнейшая псевдонаучность. Мне нравится ответ Росауры, что на все эти заумные теории есть нравственный выбор и собственные принципы. Глубины боли в этих строках осознаешь только после прочтения следующей главы😭😭 Знал, первым прибыл, ребенка по кускам собирал... *Скримджер, задвигая ногой свой алкоголизм за соседний пень до третьей части*: преимущественно стою. Эх Руфус, как ты еще не стал алкоголиком. Спасибо, что отметили эту связку. Как много он не рассказывает Росауре, да и никому вообще, потому что вагон всей этой жести прост неподъемен. По себе знаю, как сложно писать за Дабмлдора подобные глубокие мудрости. Уровень - хард. Ой да, это сложнецки, чтобы и не звучало слишком размыто, и было вроде как г л у б о к о , и при этом не уровня мотивационных цитат... крч только вайб лимонных долек (и слоек кхкх) ребят. надо поймать. Предположу еще, что м.б. это первый раз, когда пожиратели тах жестоко расправились именно с детьми(!) чистокровных(!!). Т.е. это еще и знак, что война вышла на новый виток жестокости. О, прекрасное предположение, даже добавлю этот как факт, очень подчеркивает хорошо причины столь глубокого шока. Так же как и факт, что Малфои и прочие "уважаемые" пришли на похороны. Мелочь, но от такого уровня лицемерия аж трясет. Да, мне хотелось провести жирнейшую линию лицемерия в обществе, где пожиратели до последнего скрывались за своими титулами и богатством, а власти не могли доказать, что это вот они, сволочи, устраивают резню и теракты. И пожиратели не отсиживались тихонько, а вели себя вот настолько демонстративно. почему глава называется "Ариадна"... ну типа Скримдж потерялся в лабиринте насилия и бессмысленности, а Росаура такая путеводная ниточка и тд) В их истории миф о минотавре довольно важен. Возможно, вы когда-нибудь зацените лютую главу "Минотавр")) А финальная, которую я сейчас пишу, будет называться "Тесей". Играемся в миф крч. Зато поняла, что это пока моя вторая любимая глава после "Пилота". И видимо, лев тут был ослаблен ранением, поэтому не распугал прочих великолепных мужчин, и мы могли насладиться его взаимодействием и с Горацием, и с Фрэнком (эх, еще бы Дамба увидеть) same sh.. Боюсь, Слизнорта он за мужчину не держит, а исключительно за неудобоваримую диччч. Ну а Фрэнк - братан, тут удивительно, что он ему целую главу не уступил. Только возможность наконец-то утащить в логовище/пустой класс Росауру. Окакая дружба! Дамблдор - эт уровень босс, будет только в последней главе! когда главы заставляют чувства чувствовать. Их сложнее препарировать, чем мысли. это прекрасно, любуюсь!Росаура - котик, отважный и решительный, которая взяла льва за гриву и потащила к ветеринару. Руфус = (с)кринж и упрямый баран. Ну ПЛОХО тебе, куда ты ЛЕЗЕШЬ, ты такими темпами не победишь врага, а в могилу шагнешь. Кретин. Росаура - малышка, была бы старше - наорала бы. Вылечила, а потом наорала бы. обожаю коллективное полоскание за гриву ыыну а про Росауру - мы можем понять, почему он и не думал, что ей всего двадцатник х) При взаимодействии с Горацием Руфус вновь подтвердил теорию, что он нейроотличный. Чел в социальном взаимодействии вообще не шарит. Как же ему тяжело было на посту министра... Но отвлеклась. Помимо нейроотличия у мужика уже яяявный птср с его манией недоверия и бдительности. Ладно, пожалеем, в плед завернем, орать пока не будем. как жи крикаюну, про взаимодействие с прессой вы уже прочитали - и то ли еще будет.. Описание ранения и процесса исцеления - мое почтение! Люблю такие мерзотные вкусности, побольше мне такого заверните. stradanya aestethicsИ описание, как Руфус упрямо терпел без обезбола, описание его замутненного взгляда, как он едва на падал с кресла... Ах, но почему вымышленные мужики так прекрасны в момент страданий. настолько прекрасны, что меня переклинило до уровня "бей лежачего" Микро момент: я прямо прочувствовала вселенскую усталость мужика, когда он присел впервые за хз сколько часов. ахах, мой микро-юморной повод для гордости, который редко замечают, спасибо!Я верю, что Гораций не враг и просто пытается усидеть на всех стулья, что - в условиях войны и его происхождения - не могу осуждать. да, я ему оч сочувствую и вообще симпатизирую. он, конечно, немало дров наломал, но помогает искренне, его можно много за что осуждать, особенно есть очень хотеть, как Скримджер, а я вот не хочу. жалко мне дедусю. Он реально видит в студентах своих детей, а бывших студентов для него не бывает, что доказывает эпизод с этим упрямым баранольвом. А тут Руфус поясняет, что это не ляп, а зацепка! Ну красота))) вау, ну респектище! детектив у нас хромает на все четыре лапы, но крохотные штючки можно повылавливатьОчень понравился пламенный спич Руфуса про Дамблдора и Орден. Четко отметил, что это больше похоже на секту, смешанную с личным боевым отрядом, про веру и расплывчатые гарантии защиты. Прям 10/10 лучше и не скажешь. устами персонажа глаголет мое прояснившееся от юношеских иллюзий сознание. я в подростковом возрасте была очарована этой партизанской романтикой Ордена, но потом мне стало постепенно дико обидно за авроров, которые разгребают дерьмо голыми руками, а Дамблдор позволяет себе и своим людям роскошь ходить в белых пальто. А еще отправлять троих подростков на самоубийственную миссию, и все эти добрые, отважные и благородные взрослые только и сделали, что вручили им пропахшую кошками палатку)))) *плывите, сосиски, раз Дамблдор благословил*В черновиках у меня тоже был момент, где Андрис на вопрос Сириуса, почему тот не любит Дамблдора, ответил похожими рассуждениями. тем временем Скримджер, который попытался вмешаться в этот фарс и предложить адекватное сотрудничество и помощь был фейерично послан "заслуживать уважение", ну да. И хороший вопрос, чего Дамб не звал Руфуса в Орден, хотя вроде бы гриффиндорец... пока нигде четкого объяснения не прописано, мб вставлю в финал на встрече с боссом. думаю, объяснение на поверхности - Руфус слишком лишен иллюзий и не доверяет авторитетам. Есть тут на просторах фанфикса серия миников про Скримджера автора the runes master, и там есть своя мысль на этот счет, что Скримджер в свою бытность аврором раз применил непростительное заклятие, чтобы уничтожить преступника, еще до того, как это было легализовано, и Дамблдор поставил на нем жирный крест как на личности. Карл Маркс бы им гордился. о да, вера Росауры и не то чтобы материализм, а в некоторых моментах даже богоборчество Руфуса - прям отдельная песня для конфликтов на полглавы. Из веселого: Клуб шмелей - волшебная придумка! внеурочная деятельность в школе-пансионе тож волшебная придумка, вот только продвигает ее один Слизнорт, бедолага. Будем реформировать. Алиса - огонь, яркая и потрясающая женщина. А Руфус ревнивец, хе-хе. Но шучу, по-человечески понимаю его гнев. Повел себя некрасиво и грубо, но понять можно. Спасибо, Лонгботтомы - та еще авторская задачка, поскольку они важны, но второплановы, и надо за несколько эпизодов как-то вытащить не только их, но и, главное, отношения с лохматым. Фрэнк - человек с терпением уровня Бог. Уверена, что он именно на чай с тортиком и пригласил, а не по уху вмазал. Надеюсь, что Фрэнк за кадром пояснил Руфусу за поведение и заставил зайти к ним с Алисой на чай с тортиком. А том с такой паранойей, бдительностью и кипящей внутри яростью до разрыва аневризмы можно себя довести. Спасибище! 1 |
|
|
h_charringtonавтор
|
|
softmanul
Так вот, мем (немножко спойлерный) про страдающих и прекрасных не влез https://m.vk.com/wall-134939541_12956?from=group 1 |
|
|
h_charringtonавтор
|
|
Как же не хватает функции "записать отзыв голосовым". Потому что главы вызывают слишком много мыслей и эмоций, которыми хочется поделиться не в формате текстового опуса) Понимаю, понимаю, когда хочется крикать, сложно писать, и, конечно, очень рада, если так, поскольку услышать, что эта тягомотина вызывает много мыслей и эмоций, для меня как рождественское чудо!М.б. я настроена чрезмерно критически, но уж очень образ ее матери и поведение (забота смешанная с пренебрежением) живо напомнили некоторых реальных людей из жизни. Из таких отношений (когда и сам тянешься за любовью, но и чувствуешь, что тобой как будто пренебрегают, как личностью... но при этом ты не можешь сказать, что тебя не любят, просто эта любовь делает больно) ОЧЕНЬ тяжело вырваться или расставить в них границы. О да, эти манипулятивные и созависимые отношения - жесть жесткая. Можно часами прорабатывать, а все равно накроет. А у Росауры вместо психотерапевта - трудотерапия, ээх. И доверие к Афине как к единственной ниточке к дому, поэтому да, ахах, сова превзошла маман. Момент с брошкой-лилией (символ чистоты - ну какой сучий ход. Заклеймила дочь как говядину высшего сорта А5) увы, увы, про говядину не в бровь, а в грозный глазЕдинственно, я не совсем поняла суть ее замысла (зачем Росауре под Малфоя ложиться). Если откроется в след главах - ок, если я просто невнимательна - то буду благдарна за пояснения от автора) наверное, мне стоит поподробнее расписать ее ход мыслей в их ссоре, но логика банальна - если сделать Росауру, о мерлин, наложницей такого влиятельного пожирателя, то когда случится гос переворот и всех полукровок и магглорожденных будут массово истреблять, эта связь Росауру защитит, а раз мать Росауру "продала", то у Малфоя будут какие-никакие обязательства по "договору". Мда. Ну. Вот как-то так. В извращенной логике Миранды это последняя попытка обеспечить выживание доче. Еще по матери: продолжает нравиться ее образ как персонажа (свою оценку как человеку я дала выше), как вы описываете ее усилия "остаться в обществе" вплоть до хода Малефисенты (явиться без приглашения). Только после него она не вышла победительницей, а убежала из страны, поджав хвост... интересно-интересно. Рада слышать! Как персонаж Миранда для меня очень интересна, у нее, как и у каждого, есть своя правда, своя боль и, конечно же, уверенность, что она делает все из лучших побуждений. Она всегда на грани фола, но все-таки материнская любовь творит чудеса и с самими матерями. Мое первое разбитое сердце в рамках фф. Покойся с миром, коллега, ты вошел в сюжет сверхновой, чтобы ярко вспыхнуть и быстро сгореть. Чудесный вышеk flawed-герой. *утерла авторскую слезу* чел появился неожиданно ради инфодампа-хедканона, а потом очень быстро нас покинул. Хорошая новость: чел задал тренд на крутых преподавателей истории, поэтому Директор подыщет ему достойную замену. Новое время для долгоживущих магов это же буквально позавчера. Как за такое время не смог бы прочно закрепиться миф про 4 основателей-современников? (разве что была осознанная госпропаганда мощно развернутая именно ради этой цели) о, спасибо за наблюдение! Мб сдвинуть время появления четвертого факультета на позднее Средневековье.. Пропаганда могла начаться мощная на волне "равенства и братства", чтобы дискредитировать сословную системку. Учитывая, что Хог - единственная школа для волшебников и 99% детей через нее проходят, то мировоззрение можно сформировать за три-четыре поколения довольно легко, если постоянно Шляпа и все учителя будут распевать песни про четырех основателей. Чудесное описание контраста Горация: с одной стороны, он - умелый светский лицедей, коллекционер талантов, жонглирующий связями. А с другой, в данный момент - до ужаса напуганный человек. И все равно пытался защитить "своих". Спасибо. Тем дороже его какая-никакая смелость. Когда ты пуленепробиваемый аврор быть храбрым как бы по уставу написано, а когда ты мягкотелый старичок, и такой трындец вокруг творится, даже крохотная храбрость - уже подвиг. На фоне испуганного Горация неожиданной жуть навел Малфой, который в каноне скорее смешил, чем внушал. Хитрый лис и жонглер словами. Не сказала прямо ничего, что можно ему инкеминировать, но при этом всем прекрасно ясно, что он за фрукт, и на чьей стороне. чесн, я очень не люблю Малфоя и особенно бесит любовь фандома к нему, которая как бы забывает, что он был членом нацистской секты. Все эти фаноны, что бедняга ничего не понимал, за него все решили, что никого он не убивал и не мучил, и вообще пожалейте и восхититесь, ну прост тошнит. Я не хотела ни его, ни Снейпа вообще брать в свой зверинец, потому что это максимально испорченные фандомом персонажи, но таки просочились. Ну так пусть огребают! В лице Малфоя хотелось набросать портрет таких вот богатых, влиятельных, безнаказанных и бессовестных. Да, может, он не чудовище вроде Лестрейнджей, но гнида та еще. Зубы Малфоя - автор, как, зачем, почему именно эта деталь? :D трагический зачеркнуто гнилостный изъян должен же быть в этой лисьей морде. ох уж эти говорящие детали х)А этой атмосфере демарш Росауры в Шопеном - шеф-кисс! Так держать, девочка, аплодирую тебе стоя (лёва, думаю, тоже был бы впечатлен). Для Росауры это один из первых актов храбрости и вылазки из башни слоновой кости. Думаю, лёва бы ей еще сказал, что это все глупо и безрезультатно, но в глубине души был бы впечатлен, конечно. В конце концов, это ее методы борьбы - не заклятьем в прямой схватке, а в попытке сохранить достоинство в окружении гиен. Спасибо! 1 |
|
|
|
|
Драматург
Показать полностью
В этой главе я, пожалуй, одинаково могу понять и Росауру, и того, к кому она решилась обратиться со своей тревогой, снедающей пуще любого кошмара. То, что происходит с детьми в это страшное время, не может не вызывать беспокойства, не может оставлять равнодушным тех, кто привык смотреть на всё с широко раскрытыми глазами — и сердцем. Может быть, Росауре стоило чуть больше уделить времени собственным тревогам, точившим её разум, и тогда всё прочее отошло бы на второй план. Но она пошла по нашему излюбленному пути: заткнуть собственные переживания чем угодно, работой, другими тревогами, другими людьми… В этом стремлении так легко ранить чужие чувства! Тем сильнее, пожалуй, меня удивляет и восхищает терпение Барлоу, которого она ранит уже не в первый раз. Ранит словами злыми, жестокими, идущими от сердца, но не от света его, а от тьмы. А он всё продолжает быть рядом, продолжает с ней говорить и протягивать руку помощи. Иронично. Задумывалась ли хоть раз Росаура о том, что часть её злости произрастает от того, что такого поведения она ждала совсем от другого человека?.. Но об этом, я думаю, ещё будет время поговорить. А здесь речь зашла о вещи не менее важной, чем сердечные раны — о детских судьбах и их душах. О том, как спасти их от тьмы. И у меня нет ответа на этот вопрос кроме того, что дал Росауре Дамблдор. Детям можно помочь лишь личным примером, тем, что так упорно нес в массы Конрад Барлоу. Увы, эта дорога действительно трудна и слишком длинна, чтобы увидеть результаты быстро и удостовериться, что всё сделано правильно. Я прекрасно понимаю стремление Росауры защитить тех, кто мог оказаться под угрозой, от школьников, которые с каждым днём становились хитрее и осторожнее. Страшно подумать, на что способен такой школьник, стоит учителю отвернуться! И всё же… всё же в этом споре я принимаю сторону Дамблдора. Принимаю и понимаю, потому что невозможно обеспечить стопроцентную защиту всем вокруг. Можно сделать из школы подобие карцера со строжайшей дисциплиной и правилами, но чем запретнее плод, тем он слаще, и это только подтолкнёт самых отчаянных рискнуть и попробовать то, что так сильно от них прячут. Можно наказывать тех, на кого пало подозрение, не дожидаясь, пока тот, кого подозревают, совершит настоящее преступление, но где гарантия, что они, взрослые, не ошиблись? Столько желания действовать, делать хоть что-то, и одновременно столько же сомнений, опасений и попросту страха — как бы не сделать хуже. Не обратить ещё не окрепшие умы и души на ту сторону, откуда уже точно не будет возврата к свету. В который раз поражаюсь, насколько на самом деле трудна профессия учителя. Столько всего надо предусмотреть!.. Но главное, пожалуй, вот что: стоит бороться за то, чтобы сохранить эту кажущуюся такой глупой рутину. Сохранить детям детство, несмотря ни на что. Когда происходят глобальные события, которые вихрем врываются в жизни и дома и переворачивают всё вверх дном, важно не забывать: не на всё можно повлиять. Не всё можно взять под контроль, но важно не упустить то, что подвластно. Вот эта самая рутина — порой именно она не даёт сойти с ума, а детям она сохраняет ощущение баланса, твёрдой земли под ногами. Так, по крайней мере, мне всё это видится. И хорошо, что Росаура решилась поговорить об этом с Дамблдором, потому что и она сама, кажется, потеряла ощущение того, что ей подконтрольно, а что нет. Я не на шутку испугалась, когда она написала Краучу и решила, что это очередной предвестник беды. Но Дамблдор и тут оказался прав. Слишком поздно. Крауча можно понять. У него была семья, была власть, амбиции и стремления. А теперь не осталось ничего, и сам он, наверное, почти потерял себя. Я бы хотела ему посочувствовать, если бы не мысль о том, что в какой-то степени и родители виноваты в том, кем стали их дети. Правда, цену он за это заплатил всё же слишком жестокую. А Росаура… я рада, что она нашла в себе силы написать отцу. Та обида, что грызла её всё это время, медленно разъедала изнутри. Хочется верить лишь, что это письмо не запоздало так же, как её решение рассказать об учениках, которые сочувствуют экстремистам. Как бы не стало слишком поздно. Спасибо за интересную главу! За воспоминания об уроках истории и сожалении, что и у нас они были лишь заучиванием дат, имён и событий без попытки разобраться в причинах и следствиях. Лишь становясь взрослым, понимаешь, как это было важно тогда. Спасибо за это. И за твой труд. Он прекрасен. Вдохновения! И, конечно, много-много сил. Искренне твоя, Эр. 1 |
|
|
softmanul Онлайн
|
|
Возвращаюсь с долгом по Сенеке и Часовому.
Показать полностью
Но в качестве предисловия: благодарю за ненавязчивый пиар фф, который привел меня к Методике. Это было прекрасное новогоднее знакомство со Львом и педсоставом Хогвартса 🤝 Будем на связи по мере дальнейшего прочтения - уже не такого быстро из-за дурацких рабочих задач. 1. Атмосфера буллинга в Хогвартсе. — А я всё выдумал! Я сам всё выдумал! — вдруг закричал Тим. — Профессор, простите, я вам всё выдумал, я просто ленился много, поставьте мне «ноль», профессор, я это всё выдумал, чтоб вы мне «ноль» не ставили, но… Хоть и чувствовала, что к этому идет, но, как эмпату, было невероятно больно читать про эту возросшую атмосферу жестокости и ненависти. Особенно сильно пронзила история Тима именно вот этим абсурдным (но таких реальным) холодным ужасом, когда жертва начинает врать и брать вину на себя(!!) из страха бОльших последствий. Очень больно и одновременно извращенно-притягательно про такое читать и видеть, что мучители умудрились сломать жертву не только физически, но и ментально. Напоминает, судьбу Теона Грейджоя из серии ПЛИО. Оффтоп: не представляю, как учителя в Хоге такое выдерживали, да и в реале выдерживаю. Меня эта хня миновала, а вот мч - школьный педагог. Поначалу сильно горел с таких моментов и даже пытался скандалить с классными, у кого позиция была "это же дети, сами разберутся, характер закалят". Но то обычная МБОУ СОШ, а как с таким в формате пансиона справляться... Прозвучу, как очень плохой человек, но м.б. поспешил Дамблдор с отменой физических наказаний. Проблема бы сильно не решилась, но хотя самых вопиющих случаев жестокости было бы меньше. + Оооочень сильно надо было вкладываться в часы "воспитательной работы". Прозвучу, как второй человек №2, но в душе не могу не согласиться с гриффиндорцев, который возмутился Росауре, что как же "гадин" не бить, если они выпустятся и пойдут "недостойных" резать. Отдельное спс автору, что для демонстрации "конфликта" выбрала хафф и гриф, чтобы показать, что пропаганда может захватить любые умы, независимо от цвета галстука. 2. да что угодно, только не стоять и смотреть! Сцена жути №2. И от мальчика, которого довели, и от ужаса бессильного наблюдателя.Но она стояла и смотрела Ну не верю, что на фоне такого ребята (межфакультетов и внутри гостиных) не устраивали "стенку на стенку". В реале бы после таких случаев школу жуткой проверкой пропесочили. Хогу в этом плане повезло, что он защищен. М.б. и зря... Потому что педагоги явно с ситуацией не справляются. Радует лишь, что на дворе у них октябрь, значит, накал скоро спадет. Хотя вангую также вероятность, что агрессоры и жертвы просто поменяются ролями. Особенно не фоне массовых задержаний Малфоев и ко. 3. Птица с перебитым крылом! Падает, падает! 3.1. За Трелони обидно( Вот уж незавидна судьба Касандр. Неудивительно, что затворницей стала.— Да как вы можете! — возмущённо воскликнула профессор Древних рун. — Мальчик едва выжил, а вы всё себе цену набиваете! Ничего святого! 3.2. Походу птица - это Росаура. Эх... м.б. после потери подруги (моя ставка - смерть) Трелони еще сильнее запьет и замкнется. 4. Ба, какие люди!))) Порадовало появление шикарной, наглой, озлобленной псины на метле)) Радовалась, как родному :D Но больно от того, что тут явно не будет отступлений от канона. 5. Ставка на отношения с Регом неожиданно сыграл. Правда, хотелось больше воспоминаний, размышлений Росауры, что ее бывший хрен пойми как помер, но м.б. это и к лучшему - поменьше стекла на наши души. 6. Сириусе никогда недоставало терпения, а Регулус был очень упрям, поэтому каждый разговор братьев оканчивался громкой ссорой. То есть, громыхал-то Сириус, а Регулус молча насылал на старшего брата мерзонькое проклятье Вот ведь мелкий гаденыш :D7. Росаура сказала как-то Регулусу, когда они сидели под ивой у озера, что брат прав, просто не умеет доказать свою правоту иначе, чем криком и вспышкой заклятья, на что Регулус мотнул головой и сказал: Ауууув, канон, но как же боольно от таких выстрелов в лобешник. Разрывает от того, как много бед бы удалось избежать, если бы побольше людей разбирались со своими болячками и не копили бы дженерейшнл травму.«Он разочаровал маму. Что с ней будет, если ещё и я её разочарую?» Той же Вальбурге наверняка после захоронения пустого гроба было уже глубоко побоку на какие-то там ожидания/разочарования и т.д. 8. Должность-то запылилась, тут надо быть человеком тактичным, воспитанным, деликатным, языком чесать о том, какие мы бравые служители порядка, чинуш обхаживать, потные ладошки им пожимать, улыбаться, заискивать, финансирование нам на новые сапоги выбивать, а беда Скримджера в том, что он действительно серьёзно ко всему относится. Слов нет, это просто очень вкусная и правильная деталь))) Жду больше веселых историй его взаимодействия с прессой.Ответы на комментарии: Вспомнила еще одну причину выбора столь юного возраста для Росауры - выходит, у нас тут роман-воспитание, а чем старше человек, тем труднее ему воспитываться. И мне нужно было обоснование, почему она уже на пике гражданской войны продолжает пребывать в идеализме и наивности - если бы она была старше, она бы провела больше времени во "взрослом мире" за пределом так-себе-тепличных условий школы, и вряд ли смогла бы сохранить столь высокую степень указанных качеств. Ооо, это действительно добавляет новую и более интересную оптику к истории)*Скримджер, задвигая ногой свой алкоголизм за соседний пень до третьей части* Хе-хе, жду!Да, мне хотелось провести жирнейшую линию лицемерия в обществе, где пожиратели до последнего скрывались за своими титулами и богатством, а власти не могли доказать, что это вот они, сволочи, устраивают резню и теракты. И пожиратели не отсиживались тихонько, а вели себя вот настолько демонстративно. чесн, я очень не люблю Малфоя и особенно бесит любовь фандома к нему, которая как бы забывает, что он был членом нацистской секты. Отлично удалось провести, и в целом радуют, что тут пожиратели и обстановка именно такие! Такого не хватает в массовых фф.я в подростковом возрасте была очарована этой партизанской романтикой Ордена, но потом мне стало постепенно дико обидно за авроров, которые разгребают дерьмо голыми руками, а Дамблдор позволяет себе и своим людям роскошь ходить в белых пальто. Доп боль - что вообще не понятно, чем таким в каноне сам ОФ занимается, когда читаешь уже взрослым мозгом((внеурочная деятельность в школе-пансионе тож волшебная придумка, вот только продвигает ее один Слизнорт, бедолага. Будем реформировать Йес, будем ждать!Так вот, мем (немножко спойлерный) про страдающих и прекрасных не влез Прочитала, похохотала, теперь жду заинтригованная)) Особенно это: после неудачного перемещения оторвало полбедра, чуть не умер от потери крови, внутренних повреждений и шока.Вот сказал ему Сириус (за глаза): улыбаться СМИ и пожимать ручки политикам, нет же - лезет в пекло. Мда. Ну. Вот как-то так. В извращенной логике Миранды это последняя попытка обеспечить выживание доче. Мать года, что сказать. Уж лучше бы Малфою денег перевела, чтобы он Росауру похитил и из страны вывез контрабандой.Мб сдвинуть время появления четвертого факультета на позднее Средневековье.. Так реально лучше на логику ляжет. Даже при условии мега-пропаганды, остается факт, что многие волшебники помешаны на генеалогии и очень быстро бы заметили, что среди ближайших прабабушек и прадедушек нет ни одного хаффлпафца.1 |
|
|
h_charringtonавтор
|
|
благодарю за ненавязчивый пиар фф, который привел меня к Методике. Это было прекрасное новогоднее знакомство со Львом и педсоставом Хогвартса 🤝 Будем на связи по мере дальнейшего прочтения - уже не такого быстро из-за дурацких рабочих задач. Я, признаюсь, все еще поражена и тронута до глубины души, что вы пришли, увидели и победили эти объемы, для меня каждый читатель, который одолевает эти толщи - просто герой, к сердцу прижать и не отрывать. Спасибо, вы дарите мне не только множество эмоций, пищи для размышлений и свежий взгляд на уже давно написанные главы, которые до сих пор очень дороги мне, но и огромный заряд вдохновения на написание финальной, очень сложной главы. Выражаю мечтательную надежду, что и о ней мы с вами когда-нибудь поговорим *смахивает слезу автора слишком объемного макси*Хоть и чувствовала, что к этому идет, но, как эмпату, было невероятно больно читать про эту возросшую атмосферу жестокости и ненависти. Особенно сильно пронзила история Тима именно вот этим абсурдным (но таких реальным) холодным ужасом, когда жертва начинает врать и брать вину на себя(!!) из страха бОльших последствий. Очень больно и одновременно извращенно-притягательно про такое читать и видеть, что мучители умудрились сломать жертву не только физически, но и ментально. Напоминает, судьбу Теона Грейджоя из серии ПЛИО. Это очень грустная радость, но я рада, что удалось показать ракурсы медного таза, который накрыл школу. Это было трудно - и продумывать, и прописывать, насколько вся эта зараза пробралась в уютные спальни и просторные кабинеты родного нашего Хогвартса и мучит детей изнутри, так, чтобы не было перегиба в сторону "как его еще не закрыли, куда смотрят учителя"?? Показать именно ту грань, что вроде как прямого насилия, чтоб за руку поймать и исключить, не происходит, на все учительских глаз не хватает, и даже многомудрый Дамблдор не в состоянии все предупредить и вынужден заметать последствия. Ну, ему еще будет устроена головомойка на тему, как оно все у вас запущено тут, и посмотрим, как этот хитроумный старец выйдет сухим из воды. К нему у меня вообще уйма вопросов, и я до сих пор не разобралась, положительный он у меня герой или отрицательный. Оффтоп: не представляю, как учителя в Хоге такое выдерживали, да и в реале выдерживаю. Меня эта хня миновала, а вот мч - школьный педагог. Поначалу сильно горел с таких моментов и даже пытался скандалить с классными, у кого позиция была "это же дети, сами разберутся, характер закалят". Но то обычная МБОУ СОШ, а как с таким в формате пансиона справляться... Прозвучу, как очень плохой человек, но м.б. поспешил Дамблдор с отменой физических наказаний. Проблема бы сильно не решилась, но хотя самых вопиющих случаев жестокости было бы меньше. + Оооочень сильно надо было вкладываться в часы "воспитательной работы". Боюсь, в реале все вот примерно так. Ты дико загружен своим предметом, рабочими задачами, и на решение межличностных конфликтов, которые все же не так часто происходят у тебя прям под носом, времени и сил почти нет. Если же дети доходят до конфликтов у тебя на глазах, то ты запуган всякими проверками, камерами и законами так, что трясешься в первую очередь за свое место, а не за педагогичное и гуманное разрешение конфликта - вот она, грязная и неудобная правда. Ты пресекаешь конфликт на поверхности: разводишь по разным углам, заставляешь сидеть смирно и бодренько продолжаешь урок, ну а потом, уже насколько в тебе энтузиазм не перегорел (и инстинкт самосохранения, поскольку вникать и вмешиваться значит подставляться под негодующих родителей/администрацию, у которых свой пристрастный взгляд на своих ненаглядных). Как классные руководители выживают - это вообще запределье, меня Бог миловал, в школе, где я работаю, эта самоубийственная миссия возложена на отдельного человека, который никакой предмет не ведет, а может посвящать себя только администрированию своего кишащего улья под определенной буквой. И это хоть как-то здраво. А вот в обычных школах, где на предметнике висит еще и классное руководство - это застрелиться. Особенно любят вешать на молодых специалистов. Срок выживаемости педагога в школе с такой нагрузкой - в пределах одного года. В Хогвартсе вон, нет еще внешних давящих факторов в виде жесткой отчетности, олимпиад, конкурсов, концертов,выездов и внеурочной деятельности, а также родительских чатов - всего, что выпивает последние силы и учитель уже не способен на главную, по закону-то, между прочим, задачу свою: воспитывать, а не только обучать. Так что я пыталась загрузить Росауру настолько, чтобы было хотя бы немного понятно, что в реальности с возможностью как-то регулировать, а уж тем более профилактировать конфликты среди детей, совсем туго. Прозвучу, как второй человек №2, но в душе не могу не согласиться с гриффиндорцев, который возмутился Росауре, что как же "гадин" не бить, если они выпустятся и пойдут "недостойных" резать. Отдельное спс автору, что для демонстрации "конфликта" выбрала хафф и гриф, чтобы показать, что пропаганда может захватить любые умы, независимо от цвета галстука. Ну, кстати, для меня остается открытым вопрос, как деканы в Хоге справляются со своей нагрузкой, потому что они ж как раз-таки еще и предметники. Ящитаю, легче сдохнуть. Я же делала проект расписания для всех преподавателей (надо довести до ума и опубликовать, это прям заморочка была знатная, и где-то здесь в примечаниях была ссылка на расписание Росауры, немного устаревшая версия, но трындецовая). Вообще, у Роулинг, конечно, один предметник на всю школу - это максимально неправдоподобно, получается, что у учителя нагрузка адская, а у студентов очень маленькая, вот они и болтаются по школе как неприкаянные и залезают во всякие смертельные авантюры просто от скуки и свободного времени. Расписание для учеников я тоже прикидывала. Там получалось от силы 3-4 урока в день и один день в неделю под "самостоятельные занятия". Но мне было интересно прописать жизнь в Хоге с опорой на канонные сведения и сблизить это с реальностью. Парад натянутых на глобус сов... Насчет гуманизма Дамби будет еще много возможностей и желаний покидать камни в его огородец. Вот только бы ему что почесалось. Ну не верю, что на фоне такого ребята (межфакультетов и внутри гостиных) не устраивали "стенку на стенку". В реале бы после таких случаев школу жуткой проверкой пропесочили. Хогу в этом плане повезло, что он защищен. М.б. и зря... Потому что педагоги явно с ситуацией не справляются. Радует лишь, что на дворе у них октябрь, значит, накал скоро спадет. ахах, знаете, как я вою белугой на тему, что в Хоге в каноне би лайк: преподаватель погиб, преподаватель потерял память, чуть не погибла студентка, несколько студентов полгода были в коматозе; преподаватель оказался смертельно опасным темным существом, в школе ошивался серийник, школьники чудом не погибли; преподаватель оказался опаснейшим беглым преступником, на территории школы убит бывший почти министр магии и выпускник... ммммм проверки? У меня есть хед, что каждая из этих ситуаций заслуживает серьезного аврорского расследования, но Дамблдор просто из принципа не пускал Скримджера и ко на порог, поэтому ни-хре-на. (ну и Роулинг придумала мракоборцев только к 4 книге, а потом решила, что ей важнее оппозиционно-либеральное высказывание на тему коррупции и гнилых властных структур, и все представители власти выставлены в лучшем случае как идиоты, в худшем - как преступники и зло, большее, чем маньяк-террорист и его нацистская секта, мда). В одной из последних глав есть попытка общим мозгом порефлексировать на тему, как было ужасно расследовано и замято убийство Миртл (с подачи нового ОСа-историка). Я пыталась рационально обосновать этот беспредел и директорское само -управство/-дурство в Хогвартсе (снимая архетипический надсюжет сказки и библейские мотивы), и вышла на ещё средневековый европейский принцип университетской автономии, благодаря которому университеты реально были как государство в государстве (учитывая, что почти все они возникали на базе монастырей, это естественно), буквально до права внутреннего суда, типа если студент совершал преступление за пределами университета, но успевал добежать до ворот, то светская власть не имела права его преследовать, а ректор мог судить преступника по своему усмотрению. Ну, меня даже порадовало, что историческое обоснование свободы и беспредела Хогвартса имеется. Оно шокирует современную публику, но вписывается в канон и объясняет, почему Дамблдор еще считается гуманистом и прогрессистом, а авроры нервно курят под стенами Хогвартса, пока мимо них проносят трупы-издержки системы. Вторая часть завтра, спасибо вам! 1 |
|
|
softmanul Онлайн
|
|
Начало рабочего года решило проехаться по мне катком. Думала, буду отдыхать сердцем и душой, почитывай в ночи фф. А там такие главы, которые добивали с вертушки и эмоционально раздавливали. Прекрасно. Очень вкусно, но невозможно сразу писать отзывы – требуется отходняк.
Показать полностью
Начну с главы "Дочь". Самая спокойная и посемейному уютная глава. Но при этом именно из нее я накопировала в заметки больше всего зацепивших моментов. Пройдусь по ним в формате стрим-реакции. И когда мать уехала, Росаура заметила, что стала чаще подходить к пианино, потому что в звучании мелодий, любимых матерью, обретала утешение — и не только она. Отец не просил её нарочно сыграть, но она быстро осознала, насколько для него важно, чтобы в их доме звучала музыка, насколько он к этому привык, и старалась уже для него. Прекрасно, как через увлечение в очередной раз подсветили родительские фигуры и их характеры: требовательная мать-перфекционистка и отец, с более тонко настроенный струнами души, который видно, что любит жену-ведьму и тоскует. Эх, с удовольствием бы почитала миник с драбблами про их прежнюю семейную жизнь.всё чаще прибегать к инструменту, чтобы излить переживания в переливы хрустальных нот, пусть и брякали они порой из-под её пальцев, будто лягушки. Какая чудесная образность с брякающими лягушками :DА я так соскучился по тебе, что хочу говорить с тобой обо всём на свете, поэтому про чай, конечно же, преступно забыл. Прозвучит максимально «с нифига», но почему то это простая фраза показалась особенно трогательной и отражающей внутреннюю искренность и красоту души – и персонажа, и автора. В глубоком восхищении, как мы можете столько правдоподобно и искренне описывать таких кардинально разных персонажей (отец Росауры, РС, Крауч), и каждому даете свой живой и уникальный голос. Я в искреннем восхищении.Обозлённые, запуганные дети Просто хочу ответить очень точный подбор слов— Скажи, она права? Росаура смотрела в его лучистые светлые глаза. — Ты знаешь, что да. В ту секунду она была готова ко всему. Да, мать была абсолютно права: Росаура никогда не отказала бы отцу. Одно его слово… — Тогда я не буду пользоваться этим преимуществом. Это было бы нечестно с моей стороны, тебе не кажется? И раз ты дала мне понять, что одно моё слово заставит тебя поступить противно твоей совести, я воздержусь. Я, видишь ли, верю, что у тебя там совесть, а не просто упрямство ослиное. Я рыдаю, какой потрясающий и мудрый мужчина и отец. Он слишком хорош для этого мира, теперь боюсь его трагичной гибели ((И как точно он описал весь кошмар от возможности полного подавления воли и самого естества человека, свободы – что (с т.з. тех, кто верит) была дарована самим Богом. Да что там, отец в молодости был красавец. Высокий, статный, с золотистыми волосами и яркими голубыми глазами в окаймовке чёрных ресниц, но больше всего его красила добрая, ласковая улыбка и чуть шаловливый изгиб тёмных бровей. Ваааааа, ну каков красавец, хоть в музей забирай! И телом, и душой прекрасен. Понимаю Миранду, что посмотрела на него, а базовых чистокровок и выбрала бриллиант.Ты умеешь любить, забывая себя. А что до меня… Ты же не думаешь, что в мире нет оружия могущественнее вашей абракадабры и нашей атомной бомбы? Я вполне на него полагаюсь и только хотел бы, чтобы и ты не забывала о том. При первом прочтении показалось, что батя намекает, что у него где-то двустволка припрятана, и что Росаура тоже обучена шмалять. Загорелась идеей, перечитала, поняла, что тут про силу духа и любви.Можно сказать, он был всего лишь знакомым, коллегой, но разве это не страшно, говорить про кого-то, кто жил и дышал, мыслил и любил, боялся и храбрился, «он был всего лишь»? +100500 очков автору. Интересно складывается, что если в главе особо «не сюжетится сюжет», то у автора прямо крылья расправляются на прорву красоты и описаний.тебя повысили и теперь у тебя много новых хлопот, и ты вряд ли скажешь мне, спал ли ты сегодня, хотя бы пару часов, пил ли ты горячий чай, или он весь остыл, пока ты был занят чем-то другим, в конце концов, ел ли ты хоть что-нибудь на завтрак или хотя бы на ужин… Опять рыдаю, какая же Росаура искренняя, трогательная, добрая, заботливая – вся в папу.Прозвучит высокопарно, но эта мысль не покидала меня при чтении этой главы. Думаю, что у человека, который написал такие слова Росауре и ее отцу, должна быть красивая душа. Продолжение про Цезаря и Нильса - позже) P.S. Я, признаюсь, все еще поражена и тронута до глубины души, что вы пришли, увидели и победили эти объемы, для меня каждый читатель, который одолевает эти толщи - просто герой, к сердцу прижать и не отрывать. Честно, самыми сложными были первые 3-4 главы (особенно 2-ая, где Дамблдор душнил аки директор МБОУС СОШ :D). Все остальные уже заглатываются влет. Но я думаю, что стандартная трудность с макси фиками, что для них требуется постепенный разгон и вхождение - как в прохладное море нагретым телом. Но ты идешь и плескаю водичку на живот и плечи, зная, что результат того стоит)я до сих пор не разобралась, положительный он у меня герой или отрицательный. Он канонный, неоднозначный, каким и должен быть)) Я еще распишусь в своем восхищении в отзыве на главы Цезарь. Тем более в условиях военного времени, где не достаточно просто "мудро сверкать" глазами из-за очков.Боюсь, в реале все вот примерно так. Про школу. Да, тьюторы-классруки - это идеальный формат. Доп нагрузка олимпиад, экскурсий и т.д = зло, согласна 100%. Но я все же скорее противник идеи, что главная задача учителя - воспитательная. ИМХО, это всё же к семье.В копилку наблюдений по сверх-загруженности деканов Хога добавлю еще, что у них ночные дежурства есть. Это уже прям совсем мрак. Но отчасти, это сглаживается наличием старост, с которых прям реально спрашивают за порядок и т.д. Они фактически выполняют роль младшего менеджерского звена на факультетах и разгружают декана. Было бы очень интересно взглянуть на ваш проект расписания)) Я как-то тоже пыталась с этим заморочиться, когда еще думала писать фф по 1990-м событиям, но позорно проиграла х) ну и Роулинг придумала мракоборцев только к 4 книге, а потом решила, что ей важнее оппозиционно-либеральное высказывание на тему коррупции и гнилых властных структур В целом, я ее даже не сильно осуждаю. Идея - показать юным читателям опасности пропаганды, и что не стоит слепо доверять сильным мира сего - хорошая. К сожалению, вышел некий перекос, который в условиях написания книг я даже могу понять. Зато мы, преданные читатели, получили потрясающий простор для творчества и своих фантазий)Про наследование автономии со времен средневековых университетов звучит логично. Еще я видела тейк про защитную магию школы, которую заложили основатели, специально чтобы в случай гражданской войны маги не перегрелись и не начали резать детей, тем самым обескровив все маг население острова. Но этой логике силы министерства просто не могут даже войти на территорию без согласия директора. Но мне больше правится искать политические обоснуи:) Так, халатность в расследовании смерти Мирт можно списать на кризис военного времени. Попустительство событий первых 4-х книг - что Фадж политически зависел от поддержки Дамблдора, потому не бузил. 1 |
|
|
softmanul Онлайн
|
|
Вдохнули, выдохнули, глотнули энергос - продолжаем!
Показать полностью
Глава Цезарь - я на коленях, это потрясающе! Всю ее вторую часть с момента появления Крауча готова перечитывать, какая она великолепная. Здесь будет много повторяющихся восторженный эпитетов. И вопрос на будущее - разрешена ли ненормативная лексика в отзывах или лучше не надо? Вместе они — странное явление, будто голубиное пёрышко зацепилось за монолит неколебимой скалы. Описание супругов - моя любовь, какие разные и при этом потрясающе гармоничные и поддерживающие друг друга вместе. Появились ненадолго, но веришь в их чувства, и что они опора друг для друга.Супруга уже бедная явно болеет, но стойко несет на своих плечах роль "фактически" первой леди и не дает мужу совсем слететь кукухой. Люблю такие женские образы, которые сильные по духу, а не потому что мечом умеют лучше всех махать. Сколько же боли их ждет... больше всего их, столь разных, сближала любовь к единственному, позднему сыну, любовь слепая, у отца — горделивая, у матери — совершенно самозабвенная. Только отец совсем не умел свою любовь проявлять, тогда как мать никак не могла её скрывать. Рыдаааааюююю. Вот самая же стандартная и базовая ситуация, а в любых других условиях окончилась бы лишь глубокой трещиной с острыми краями. Но и них война и получится... То, что получится...Сын Краучей, названный в честь отца, с которым Росаура всегда делила первую парту на Зельеваренье и Заклинаниях, и с кем они корпели над Древними Рунами, готовясь к ЖАБА, был очень привязан к своим родителям, как бы не пытался этого скрывать. При прочтении меня накрыло резким осознанием, что ВОТ ЖЕ ОН ИДЕАЛЬНЫЙ ПЕЙРИНГ ДЛЯ РОСАУРЫ. Не заю, как повернется сюжет, и выстрелит ли еще ее подростковый роман с Регом (хотя в куда там стрелять, в воду с инфери?), но в качестве аушки мои фантазии:1. ИМХО, такой вот ответственный и умный мальчик, но с тихой раной в душе, бы ИДЕАЛЬНО подошел Росауре. Прям вижу, как бы они вдвоем тихо сидели в библиотеке, гуляли у озера и т.д. Это были бы тихие и ровные отношения, без сильных подростковых драм и выяснений. 2. Тут вопрос происхождения уже бы стоял не так остро, как с Регулусом, все же Краучи более прогрессивные. 3. Это бы объяснило, откуда Крауч знает героиню и почему решил обратиться к ней. 4. ВЫ ПРЕДСТАВЬТЕ НАКАЛ ДРАММЫ, КОТОРЫЙ БЫ ЖДАЛ НАС В ГЛАВАХ СУДА. Какой конфликт был бы с РС. В общем, вою и грызу ногти, как мне нравится этот случайно родившийся в башке шип. но его взгляд, на миг вспыхнув надеждой, всё чего-то искал… Но отец не явился. Боооооооооольно, бедный мальчик. Я понимаю, что у отца были объективные причины, но все равно как же больно за ребенка, который как собака ждал и которому хватило бы всего одного доброго слова./эмпат уполз рыдать в нору/ Но разговор двух мастодонтов - главная фишка главы. Там я вновь была на коленях перед вашим Краучем, ну какой мужчина! Лидер и боец, за таким бы массы пошли. А я знаю, что половина из них завербована вами. Где гарантии, что ваши люди продолжат сопротивление, когда меня прирежут в собственном кресле, а в штабе останется одна секретарша? Как красиво мужчины обменялись кивками, что знают про шпионом друг друга. Продолжа. издавать восторженные звуки и лыбиться, как это ВКУСНО, ТОНКО, ГРАМОТНО, ВНУШАЮЩЕ, УВАЖАЮЩЕ, ИРОНИЧНО, И У МЕНЯ ЗАКОНЧИЛИСЬ СЛОВА.— Люди, верные мне, Бартемиус, в отличие от мракоборцев, послушны только своей доброй воле. Если произойдёт переворот, мракоборцы, или как они станут называться после этого, станут охранителями нового режима. Те же, кого вы называете подпольщиками, уже семь лет доказывают своей кровью готовность не прекращать борьбу Ой, идите нах.., господин директор. ДА, кто-то станет поддерживать новый режим. И даже ОБЫЧНЫЕ ГРАЖДАНЕ, о чудо, некоторые будут поддерживать и писать доносы на магглокровок. Вот только не надо всех под одну гребенку. К осени 1981 г. в аврорате должны были остаться уже самые стойкие. Жаль, что Руфуса там не было. Нет, в рожу бы не дал (он не бьет пенсионеров), но под ноги думаю бы харкнул за такие слова.Оффтоп: если не читали, очень рекомендую фф Middle. События уже ПОСЛЕ 2 магической, когда ГП приходит в Авррат. Шефство над ним берет Лестрейндж (ОС, адекватный брат-аврор двух известных пожирателей). В фике оооочень много вкусноты по лору автор раскрывает: как работал аврорат в период власти пожирателей, как вылезла гниль обычных обывателей, как после победы решали вопрос с тем, как сильно карать "коллаборационистов" и т.д. Вещь реально ПОТРЯСАЮЩАЯ!! Вот прям горячая рекомендация. Начало медленное, но дальше не оторваться, и много лорно-аврорских восторгов. Хогвартс не выдаст вам ни одного студента; чем бы такой студент не запятнал себя, его дело будет рассмотрено и решено в стенах школы. За какие бы преступления не были привлечены к суду его родители, жизнь и честь студента останутся неприкосновенны Это единственное, что заставит их, там, снаружи, остановиться. А здесь, внутри, запереть их щенков под замок. Я не говорю же о каких-то бесчеловечных методах, увольте! Просто дать им понять, что у нас в руках то, что им дорого. А теперь самое удивительное... при всех моих симпатиях, в этом конкретном споре я - на стороне Дамблдора.Я восхищаюсь решительностью Крауча, его трезвой оценкой ситуации, его готовностью идти не рисковые меры, готова грызться за него и его авроров. Но захват детей - уже перебор. Это самый простой путь, но это та самая черта, которая 100% отделяет их от пожирателей. Само это предложение показывает в каком отчаянном положении министерство находилось в октября 1981г. И ведь тут нет опции "критикуешь - предлагает". Есть понимание, что этот вариант - недопустим, а что тогда делать..? ХЗ. Тяжело и жутко. Понятно лишь, что если бы они не грызлись с Даблдором, а работали сообща, то могли бы эффективнее давать отпор. Но Альбус чистоплюй. Все же примечательно, что именно Крауч ищет варианты (стремные, безусловно) и приходит договариваться, пока директор... что? Сидит на вершине своего морального превосходства и сурово качает головой? Тьфу (в отсутствие Руфуса плюю на пол сама) Глава НИЛЬС. Кратенько. 1. Атмосфера творческой сказки Росауры так захватила, что читала, не открываясь на заметки, вот она сила погружения! 2. Идея классная)) И ожидаемо, что не на всех сработала, но главное, что хоть где-то сработала - и для тех детей она принесла немного счастья. 3. Реакция малышей просто аууувувуув 4. Мальчик, который упорно доказывал, что звезды = скопление газов - аууувувуув №2. Мой ментальный сын-душнила, аж обнять захотелось. 5. Финал - это такая лютая оплеуха реальности. МакГи, с которой спадает маска суровости, и которая даже не отчитывает Росауру за нарушения порядка. Быстрое понимание ситуации Лорой и ее слезы, поддержка Росауры ((((((((((((((((((((((( очень острое стекло. Эмпат во мне уже скулил на пересказе сказки про остров, а тут такая добивочка жестокая. АПД: не, все же скопировала один момент в заметки. Если случались стычки, ссоры, то учителя оказывались в двусмысленном положении: на горячем попадались те, кто, как оказывалось при разбирательстве, поддавался на провокации и срывался от безысходности. Но за что наказывать строже — за слова и насмешки, которые зачинщики отпускали ядовитыми шпильками так, что никто не мог бы доказать их вины, или за откровенное членовредительство, до которого то и дело доходило? Виноватыми оказывались те, кто бил сильнее, пусть и в отчаянии. Ааааааааааа, как же жестоко-жизово-больно. Какая-то невероятная в плане эмоциональных качелей глава вышла! Автор совместила чистейший флафф на уровне самой доброй детской сказки с палаткой, спичками, звездочками, взаимопомощью и играми с вот такими вот острейшими ударами затычкой от реальности.1 |
|
|
softmanul Онлайн
|
|
Забыла) какой же прекрасный эпиграф к главе Нильс:
Сказки не говорят детям о том, что есть драконы — дети сами об этом знают. Сказки говорят, что драконов можно убить. 1 |
|
|
|
|
Сопровождающий.
Показать полностью
Сказать, что я в шоке — не сказать ничего. Последняя фраза как контрольный выстрел в висок, и даже надежда на чудо, слепая, отчаянная, кажется теперь невозможной. Как упасть с такой высоты и не разбиться? А даже если и повезёт, как бороться с тем тёмным злом, что дремлет внизу и ждёт своего часа? Когда Росаура говорила с Дамблдором, хотелось верить, что она ошибается. Что все жуткие потрясения и мучения позади и можно выдохнуть спокойно, подставить лицо тёплому солнцу и наконец-то зажить со спокойной надеждой на светлое завтра. А теперь… Можно ли было это предотвратить? Возможно. Как это остановить так, чтобы никто не пострадал? Я не знаю, к тому же пострадавшие уже есть. Как минимум Томми, для которого всё происходящее один сущий кошмар. Что там экзамен по Трансфигурации, когда на кону собственная жизнь, а ты лишь одиннадцатилетний мальчик? Конечно, можно вспомнить Гарри, история которого разгорится в этой школе гораздо позже, но есть одна простая жизненная истина, которая в эту минуту отдаёт невыносимой горечью. Не всем быть героями. Не всем суждено с прямой спиной смело смотреть смерти в глаза и смеяться, и вызывать её на дуэль, как это делал Руфус. Не всем быть воителями, берущими на душу тяжкий грех, лишь бы спасти остальных, но кое-что у Росауры от Руфуса осталось. От Руфуса, о котором она не вспоминала — или старалась не вспоминать?.. Я очень сильно хотела на протяжении всей главы похвалить её за то, что она позволила себе наконец жить дальше и позволить увидеть, что вокруг есть другие люди, которым она искренне небезразлична. А теперь, когда она в прямом смысле на краю бездны, я благодарна, что она оставила тот подарок и благодарна, что она не ушла. Это был единственный выбор, который могла совершить Росаура Вейл, беззаветно любившая Руфуса Скримджера. Единственный правильный выбор, от которого больно на сердце, но в котором видишь всю яркость её прекрасной души. Девочка моя! Сколько сил тебе это стоило? Да, можно было бы сбежать, предупредить всех, ценой жизни одного ребёнка защитить многих… но как себе простить его смерть? Как простить, что в самую страшную минуту он остался один? Руфус, кажется, до сих пор себя не простил за ту ночь, в которой погибли все, кто был с ним рядом. И Росаура, зная об этом, осознанно выбрала смерть. Смерть без сожалений и страха — это ли не высшее чудо, дарованное человеку? Боже, я всё ещё надеюсь, что у неё есть шанс, я отказываюсь верить, что всё закончится вот так. Но если случится худшее, если случится то, к чему готовился Глостер, чего он хотел… Нет, мне даже страшно об этом думать. И хочется думать, что её последняя молитва, такая жестокая в своей ясности, будет услышана. Хотя бы кем-нибудь. Я не надеюсь на Руфуса, но Конрад?.. Тот, кого она с таким трепетом назвала по имени, даже не зная, что вовсе не он перед ней. Тот, кто оставался с ней настоящим джентльменом, несмотря на собственные страсти и желания. Восхитительный мужчина, о котором мечтает каждая женщина. И то спокойствие, о котором говорила Росаура, думая о Барлоу, на самом деле так чертовски ценно!.. Неужели он не услышит, не почувствует, не придёт на помощь? Я, признаться, даже в моменте подумала о худшем, когда увидела, что на Глостере мантия Конрада. Хорошо, что это лишь оборотное зелье. Хорошо, потому что есть надежда, пусть слабая, пусть почти погаснувшая, но всё же надежда. Всё не должно закончиться так. Она же только-только начала по-настоящему жить! Чувствовать каждый день, стремиться к чему-то, мечтать и надеяться. Предложение Дамблдора, которое открыло ей дверь к месту, которое так хорошо ей подходит, Конрад, путешествие с которым обещало столько прекрасных мгновений! Судьба не может быть так жестока с ней. Да и с ним тоже, если ты понимаешь, о ком я. Он ведь уже потерял всех, кого только мог. И наверняка в тишине своего дома в одиночестве тешил себя мыслью, что теперь-то она живёт как и должна — легко, свободно и счастливо, не подвергая себя опасности. Знать бы тебе, Руфус, что место рядом с тобой, мне кажется, всегда было для Росауры самым безопасным?.. Так мне всегда это виделось. А теперь уже ничего поправить, ничего назад вернуть нельзя. Остаётся лишь желать, что у смерти в эту ночь случится выходной, или она по-крайней мере, будет милосердна к двум этим душам. Ух, не знаю даже, что и думать. Самые худшие предположения лезут в голову, и мне хочется, чтобы они не оправдались, но кто я такая, чтобы тешить себя такими голословными надеждами? Поэтому я буду смиренно ждать, а тебе, моя дорогая, пожелаю огромных сил и вдохновения. Конец близок, каким бы он ни был. И мы пройдём этот путь вместе с героями. Будем же сильными. Искренне твоя, Эр. 1 |
|
|
h_charringtonавтор
|
|
softmanul
Показать полностью
Хотя вангую также вероятность, что агрессоры и жертвы просто поменяются ролями. Особенно не фоне массовых задержаний Малфоев и ко. Это неизбежно. Будем разгребать)3.1. За Трелони обидно( Вот уж незавидна судьба Касандр. Неудивительно, что затворницей стала. Да, я не понимаю этого пренебрежения к прорицаниям в каноне, что волшебники (!) в них не верят (!!). Типа, ребят, для вас норм превратить стол в свинью и изучать драконов, но прорицания - не, чепуха какая-то. Лан, там в одной из глав будет пламенный спич на эту тему. Так-то прорицания как разновидность сверхсилы встречается не то что в мифах и легендах всех народов мира, но и в религиях! Поэтому... у Роулинг волшебники такие забавные позитивисты. Трелони жалко очень. 3.2. Походу птица - это Росаура. Эх... м.б. после потери подруги (моя ставка - смерть) Трелони еще сильнее запьет и замкнется Конкретно здесь птица - это Норхем, который упал с башни. Росауре еще будет персонально, как вип-клиенту) Ба, какие люди!))) Порадовало появление шикарной, наглой, озлобленной псины на метле)) Радовалась, как родному :D Но больно от того, что тут явно не будет отступлений от канона. Ыых, после погружения в ваш фф взглянула на этот эпизод с другой стороны, захотелось почесать блохастое брюшко)) чесн, я сначала Сириуса тоже боялась трогать, очень уж горячо любим фандомом и много раз уже где блестяще прописан, но он взял быка за рога и заявил о своем месте в истории. Да, отступлений не будет, и печаль в том, что для Росауры его история будет известна только в общепринятом изложении: предатель, сумасшедший убийца. Кстати, из Мародеров еще появится Люпин в конце второй части. Этого вот пришлось за уши тащить, скромничал, сливался. 5. Ставка на отношения с Регом неожиданно сыграл. Правда, хотелось больше воспоминаний, размышлений Росауры, что ее бывший хрен пойми как помер, но м.б. это и к лучшему - поменьше стекла на наши души. О, этого еще будет навалом. Просто Росаура фильтрует, отрицает и подавляет очень болезненные воспоминания. Нужен триггерок) Ауууув, канон, но как же боольно от таких выстрелов в лобешник. Разрывает от того, как много бед бы удалось избежать, если бы побольше людей разбирались со своими болячками и не копили бы дженерейшнл травму. Эх.. мне кажется, Регулуса сгубило во многом именно то, что он был очень преданным и тихим сыном, который стремился оправдать ожидания родителей, особенно на фоне бунтаря-Сириуса. А то, что родителям это не нужно и любить они любят за просто так (уж как умеют...), это слишком часто становится очевидно, только когда черта уже пройдена. И да, тоже ведь ситуация распространенная, но в условиях войны обернулась трагедией. Той же Вальбурге наверняка после захоронения пустого гроба было уже глубоко побоку на какие-то там ожидания/разочарования и т.д. Доп боль - что вообще не понятно, чем таким в каноне сам ОФ занимается, когда читаешь уже взрослым мозгом(( Кст да. Какие-то... вылазки на базы пожирателей? шпионаж? при этом не делились инфой с аврорами? или только тем, что Дамби считал нужным? меня в тупик ставит даже не то, что они там могли делать, а как. Это же клуб идеалистов-любителей. Да, там есть пара-тройка завербованных профессиональных авроров, но я все равно не понимаю, как они участвовали в операциях ордена, когда, вообще-то, обязаны служить в аврорате (типа как бэтмен снимали погоны и в масках-капюшонах шли крушить пожирателей?)... И, наконец, с тз Дамби вот это правосудие бэтмена наоборот должно быть неприемлемым. Если он чистоплюйствует на методы официальных властей, то, по логике, подпольщики могут предложить только более жесткие и самоуправские методы. Однако в книгах Орден подается как организация рыцарей в сверкающих доспехах. Кхм, если единственное их стратегическое достижение - это пресловутые семь поттеров, то как бээ... Крч я на этом не заморачивалась в этой работе, но интересно очень, будете ли вы реанимировать этот лорный труп в своем и как. Заранее желаю вдохновения и мозговой энергии. Уж лучше бы Малфою денег перевела, чтобы он Росауру похитил и из страны вывез контрабандой. охохо, я бы почитала такой фф х))) Да вот думаю, увы, Малфой не из тех, кого интересуют деньги в любых количествах. А только острые ощущения. Поэтому Миранда знала, чем торговала. Начало рабочего года решило проехаться по мне катком. Думала, буду отдыхать сердцем и душой, почитывай в ночи фф. А там такие главы, которые добивали с вертушки и эмоционально раздавливали. Прекрасно. Очень вкусно, но невозможно сразу писать отзывы – требуется отходняк. Да, там дальше только хуже. Желаю вам сил в работе и своевременного отдыха!Начну с главы "Дочь". Самая спокойная и посемейному уютная глава. Но при этом именно из нее я накопировала в заметки больше всего зацепивших моментов. Пройдусь по ним в формате стрим-реакции. Благодарю вас сердечно за такое глубокое внимание к этой главе! И за выхваченные отрывки, вот удивительно, как вы про этот преступно забытый чай подцепили, у меня всегда сердце перестукивает, когда я эту реплику читаю. Образ отца-маггла, который может смотреть на магию с ментального уровня не только продвинутого фаната-критика поттерианны, но и серьезного образованного человека, а не "простеца", эт просто надо было сделать, но его любовь к дочери и их отношения - моя тихая, но такая большая радость... И боль, потому что и эту линию, конечно же, ждет непростое испытание. Но пока вдохнем атмосферы этой главы, где они так искренни и чутки друг с другом, запасемся на ближайшее время, когда будет крыть медным тазом. ну каков красавец, хоть в музей забирай! И телом, и душой прекрасен. Понимаю Миранду, что посмотрела на него, а базовых чистокровок и выбрала бриллиант. В порядке фанфакта: авторский визуал - Питер О'Тул. Рада, что уже по этой главе может немного проясниться загадка образования такого неравного брака чистокровной ведьмы и маггла. В корне там своя драма, которая будет прояснена много позже, но мне очень важно, что их брак вообще вызывает доверие как феномен. Несмотря на различия и недавний разрыв, они прожили вместе около двадцати лет и там было и остается то, что можно назвать любовью с обеих сторон. При первом прочтении показалось, что батя намекает, что у него где-то двустволка припрятана, и что Росаура тоже обучена шмалять. Ахахах И ТАКОЙ ФФ ХОЧУУ мистера Вэйла только филологические двустволки, но кой-что выстрелит, и весьма болезненно. Но пока не будем забегать вперед. +100500 очков автору. Интересно складывается, что если в главе особо «не сюжетится сюжет», то у автора прямо крылья расправляются на прорву красоты и описаний. В главах с мистером Вэйлом хочется размышлять о каких-то жизненных вещах, которые на самом деле случались и вызывали много переживаний и мыслей вокруг. Рада ,если это удается вплетать в "несюжетный сюжет" органично и не слишком скучно. вся в папу. Очень тронута, спасибо. Конечно, даже этой идиллии наступит конец, и, дам такой хороший-плохой спойлер, не по внешним обстоятельствам. Главный конфликт именно этого персонажа (и отчасти - Росауры как дочери своего отца) это соответствие поступков словам. Потому что говорит он много, мудро и упоенно. А вот если дойдет до дел, насколько он (и она) смогут быть верны своим идеалам? Ибо удобно и прекрасно рассуждать о силе любви, сидя на уютном диванчике за чашкой чая. Прозвучит высокопарно, но эта мысль не покидала меня при чтении этой главы. Думаю, что у человека, который написал такие слова Росауре и ее отцу, должна быть красивая душа. Было бы очень интересно взглянуть на ваш проект расписания)) Я как-то тоже пыталась с этим заморочиться, когда еще думала писать фф по 1990-м событиям, но позорно проиграла х) Постараюсь после сессии довести до ума и покошмарить х) тейк про защитную магию школы, которую заложили основатели, специально чтобы в случай гражданской войны маги не перегрелись и не начали резать детей, тем самым обескровив все маг население острова. Но этой логике силы министерства просто не могут даже войти на территорию без согласия директора. мм, кстати годно. Мб даже впишу этот хед, подкрепив юридическую автономию магической броней. В целом, пока Дамблдор в кресле Директора, туда никто без его разрешения/приглашения и не суется. Дыра получается только в 7 книге, когда войска волди штурмовали хог, но можно списать на то, что Директором де-юре был Снейп и он "разрешил" Хог штурмовать (ну или штурмовали его именно что, разрушая ту самую магию защитную). Но для меня это просто ДЫРИЩА смысловая, потому что это просто катастрофа - устраивать местом бойни ШКОЛУ. И я не понимаю, как те же пожиратели и их приспешники, у которых дети тоже есть и тоже учились в тот момент в школе, на это пошли. Как орденовцы, у которых тоже дети в школе (привет, Уизли, мне не хочется шутить очень плохую шутку, что у вас детей так много, что одним больше одним меньше, но...). Как и преподаватели, для которых ПЕРВОСТЕПЕННОЙ задачей должна быть безопасность детей, а не помощь очень хорошему, прекрасному, доброму и христологическому Гарри. А поскольку я поклонник теории Большой игры профессора Дамблдора, где все как бы указывает на то, что Гарри должен был увенчать поиски крестражей находкой диадемы в Хоге, и Дамби это знал/предвидел/подстроил, то у меня уже гигантские вопросы к Директору, потому что подводить под бойню всех студентов и преподавателей, просто чтобы любимый ученик "красиво" завершил квэст... Да, я понимаю, что в итоге это все вопросы к Роулинг, которой очень хотелось красиво завершить книгу, но... Я торжественно вручила моему Льву слова "что за война, в которой солдатами станут дети", и торжественно и осуждающе смотрю на финал 7 книги. Огромнейшее спасибо! 1 |
|
|
h_charringtonавтор
|
|
softmanul
Показать полностью
Уф, как же я люблю главу Цезарь. Ну просто (не)скромная авторская гордость - Крауч-старший. Очень я прониклась его фигурой, еще одна нераскрытая толком трагедия, но, за ней, огромнейший труд и лютейшая недооцененность. Чел пахал и делал все, чтобы не дать этому мирку схлопнуться. А все, что мы имеем в каноне - это какой он сякой, что разрешил аврорам непростительные и засудил собственного сына. Который. был. лютым. маньяком. Да, там в эпизоде слушания в 4 книге есть нюанс, что он так молит о пощаде, что возникает у сердобольного Гарри, у которого незакрытый гештальт с оболганным Сириусом, будто Барти мог быть невиновен, но камон, есть же финал, где он под сывороткой рассказывает о всем своем маньячестве с гордостью и блаженством. Поэтому, почему в фандоме Крауч продолжает быть темной сущностью-диктатором, который замучил собственного сына, я не понимаю. Ну, похожая история с непопулярностью Скримджера. У меня тут приют недооцененных. Крауч, Скримджер, Трелони, Слизнорт... Идите ко мне под крыло, голубчики мои.. И вопрос на будущее - разрешена ли ненормативная лексика в отзывах или лучше не надо? лучше не надо) спасибо за понимание. Описание супругов - моя любовь, какие разные и при этом потрясающе гармоничные и поддерживающие друг друга вместе. Появились ненадолго, но веришь в их чувства, и что они опора друг для друга. Ух, мне ТАК понравилось их описывать... нужен отдельный фф, да. Вот по книге мне было очевидна еще одна вещь, так это что жену Крауч очень любил, а она его, но и сына, и по ее просьбе, наплевав на все принципы, честь и свое мнение, он сына таки спас. А для нее это было последней жертвой, которую она смогла принести. И как раз поэтому я не могу видеть в Крауче какого-то хладнокровного монстра, который задушил сыночку своим безразличием. Мне кажется, он был просто дико занятым мужиком и типичным полуотсутствующим из-за работы отцом, но не тираном и не извергом. То, что Барти это так близко к сердцу воспринимал - я решила свести к дисбалансу в воспитании (чрезмерная опека матери), но вообще я усталъ от того, как модно весь трешолюд списывать на детские травмы, поэтому моя интерпретация образа Барти-младшего... ждет вас в третьей части. Супруга уже бедная явно болеет, но стойко несет на своих плечах роль "фактически" первой леди и не дает мужу совсем слететь кукухой. Люблю такие женские образы, которые сильные по духу, а не потому что мечом умеют лучше всех махать. Сколько же боли их ждет... Рыдаааааюююю. Вот самая же стандартная и базовая ситуация, а в любых других условиях окончилась бы лишь глубокой трещиной с острыми краями. Но и них война и получится... То, что получится... Да, да... как братья Блэки и много кто еще. Война все обнажает и обостряет, заставляет делать выбор, к которому не все готовы. но все же ответственность за этот выбор несет сам человек, а не его окружение. Которое понимать досконально интересно и важно, чтобы понять, как человек такой получился. При прочтении меня накрыло резким осознанием, что ВОТ ЖЕ ОН ИДЕАЛЬНЫЙ ПЕЙРИНГ ДЛЯ РОСАУРЫ. Не заю, как повернется сюжет, и выстрелит ли еще ее подростковый роман с Регом (хотя в куда там стрелять, в воду с инфери?), но в качестве аушки мои фантазии: ВАХВХАХАХА ДА и еще раз ДА. 1. ИМХО, такой вот ответственный и умный мальчик, но с тихой раной в душе, бы ИДЕАЛЬНО подошел Росауре. Прям вижу, как бы они вдвоем тихо сидели в библиотеке, гуляли у озера и т.д. Это были бы тихие и ровные отношения, без сильных подростковых драм и выяснений. 2. Тут вопрос происхождения уже бы стоял не так остро, как с Регулусом, все же Краучи более прогрессивные. 3. Это бы объяснило, откуда Крауч знает героиню и почему решил обратиться к ней. 4. ВЫ ПРЕДСТАВЬТЕ НАКАЛ ДРАММЫ, КОТОРЫЙ БЫ ЖДАЛ НАС В ГЛАВАХ СУДА. Какой конфликт был бы с РС. В общем, вою и грызу ногти, как мне нравится этот случайно родившийся в башке шип. Этот мальчик выглядит как ИДЕАЛЬНЫЙ вариант для Росауры и... Буду тихо надеяться, что когда (если) вы доберетесь до третьей части (я не пессимист, я просто вижу эти груды текста и мне самой плохо становится), вас не разочарует появление этого мальчика и сопутствующего конфликта. И накал Драмммммы. Кст насчет того, что Крауч знает Росауру как раз благодаря тому, что она близко общалась в школе с сыном - это упоминается в самой первой главе как главная причина, почему он выбрал именно ее. Боооооооооольно, бедный мальчик. Я понимаю, что у отца были объективные причины, но все равно как же больно за ребенка, который как собака ждал и которому хватило бы всего одного доброго слова. автор удовлетворенно потирает ручками, потому что это так приятно, прописывать отрицательного героя, полностью осуждая его поступки, но выводя его драму понятной и трогательной в зачатке, а учитывая, что для Росауры его переход на темную сторону вообще - тайна за семью печатями (как и для всех), то она ведь продолжает думать о нем, как вот о мальчике из этого трогательного воспоминания. ../эмпат уполз рыдать в нору/ еще я задумалась ,что вот мы пишем про всю эту жесть на грани жизни и смерти, война, кошмар и прочее, но очень ведь цепляют именно такие крохотные, но всем понятные житейские драмы, как родитель не пришел на выпускной, мама раскритиковала твой первый макияж, начальник унизил перед подчиненными... Я думаю, я так люблю ГП, потому что в нем очень здорово соединены рутинные драмы и в вселенские трагедии. Но разговор двух мастодонтов - главная фишка главы. Там я вновь была на коленях перед вашим Краучем, ну какой мужчина! Лидер и боец, за таким бы массы пошли. heatbreaking. Один из пяти топ-экшен-диалогов в этой работе для меня. Как красиво мужчины обменялись кивками, что знают про шпионом друг друга. Продолжа. издавать восторженные звуки и лыбиться, как это ВКУСНО, ТОНКО, ГРАМОТНО, ВНУШАЮЩЕ, УВАЖАЮЩЕ, ИРОНИЧНО, И У МЕНЯ ЗАКОНЧИЛИСЬ СЛОВА. СПАСИБО, У МЕНЯ ЗАКОНЧИЛИСЬ ВИЗГИ ВОСТОРГА, ЧТО ЗАШЛОооооОй, идите нах.., господин директор. ДА, кто-то станет поддерживать новый режим. И даже ОБЫЧНЫЕ ГРАЖДАНЕ, о чудо, некоторые будут поддерживать и писать доносы на магглокровок. Вот только не надо всех под одну гребенку. К осени 1981 г. в аврорате должны были остаться уже самые стойкие. Жаль, что Руфуса там не было. Нет, в рожу бы не дал (он не бьет пенсионеров), но под ноги думаю бы харкнул за такие слова. да и печаль в том, что обычные граждане уже давно подстелились бы под новый режим, если б авроры не продолжали эту падаль отлавливать и отстреливать из последних сил. Эх, Руфус-Руфус, чего только не приходится (и придется еще) ему выслушивать... (1 часть) 1 |
|
|
h_charringtonавтор
|
|
softmanul
Показать полностью
Оффтоп: если не читали, очень рекомендую фф Middle. События уже ПОСЛЕ 2 магической, когда ГП приходит в Авррат. Шефство над ним берет Лестрейндж (ОС, адекватный брат-аврор двух известных пожирателей). В фике оооочень много вкусноты по лору автор раскрывает: как работал аврорат в период власти пожирателей, как вылезла гниль обычных обывателей, как после победы решали вопрос с тем, как сильно карать "коллаборационистов" и т.д. Вещь реально ПОТРЯСАЮЩАЯ!! Вот прям горячая рекомендация. Начало медленное, но дальше не оторваться, и много лорно-аврорских восторгов. короче, благодаря вашей рекомендации Я НАЧАЛА И НЕ МОГУ ОТОРВАТЬСЯ. мои билеты к экзамену такие: мы для тебя какая-то шутка?? Я уже там просто по уши, мне уже снится этот фф. Он восхитителен. Я, конечно, куснула себе локоть, что там ни одного упоминания Скримджа, хотя все ж фф про Аврорат, ящтомногогохочу но это ладно, это я уже смирилась заранее, КАКОЙ ЖЕ ПОТРЯСНЫЙ ОС!!! И Гарри, который такой... аутентичный и органичный, со своим "я не знаю" и добросовестностью, и да, аврорская нутрянка прям вкуснотища, в общем, СПАСИБО, я поглощаю. А теперь самое удивительное... при всех моих симпатиях, в этом конкретном споре я - на стороне Дамблдора. И я тоже) Я очень долго думала, что же противопоставить аргументам Крауча, потому что да, он думает, он действует, он рискует, он на передовой, он хочет минимизировать жертвы, и да, он не чурается грязных методов. И можно было бы снова обвинять Д в чистоплюйстве, но... все же грань есть, и она довольно четкая. И в этих вот главах персонажи на эту грань начинают натыкаться особенно часто и больно. И делать выбор. Все-таки, я лично люблю критиковать методы Дамблдора, но вот его нравственное чувство и моральный кодекс, если брать его _идеалы_ (которые частенько далеки от практики или чересчур уж рисково проверяются на ней), уважаю и почитаю. И было очень непросто продумывать его стратегию поведения и решения проблем в разгар войны, когда в самой школе всякая жесть, но вроде бы "они же дети". Ой, сколько раз это еще будет обмусолено. Все же примечательно, что именно Крауч ищет варианты (стремные, безусловно) и приходит договариваться, пока директор... что? Сидит на вершине своего морального превосходства и сурово качает головой? Тьфу (в отсутствие Руфуса плюю на пол сама) Да, с практикой идеалов у нас проблемы. ничего, еще поплюемся ядом, Скримджер из льва быстро становится мантикорой, стоит о Дамблдоре заговорить. Глава НИЛЬС. Кратенько. Вот я всегда про эту главу забываю. На фоне общих волнений и страданий она кажется мне какой-то тихой и слишком "рабочей". Однако читатели из раза в раз радуют и удивляют меня приятнейше своей реакцией на нее. Я счастлива! Хотелось, чтобы Росаура реально сделала что-то на педагогической ниве, что помогло бы детям, не просто разговоры, не локальные решения конфликтов и слова поддержки, не шпионаж, конечно, а вот что-то действенное и практическое. Мальчик, который упорно доказывал, что звезды = скопление газов - аууувувуув №2. Мой ментальный сын-душнила, аж обнять захотелось. обожаю его. вообще я оч люблю, чтобы магглорожденные (и мистер Вэйл) троллили на все лады волшебников. Финал - это такая лютая оплеуха реальности. мы пошли ко дну с этим кораблем. как же жестоко-жизово-больно кст да, я и забыла, что в этой главе есть ответ на более ранние вопросы-размышления, как же разбираться со снежным комом этих конфликтов и сложных ситуаций между учениками... Автор совместила чистейший флафф на уровне самой доброй детской сказки с палаткой, спичками, звездочками, взаимопомощью и играми с вот такими вот острейшими ударами затычкой от реальности. школьная жизнь! лучший источник вдохновения для стекловаты. Спасибо вам большое! И да, афоризмы Честертона - это отдельный вид искусства. 1 |
|
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу
