Эхо разбитых зеркал (гет)

Каланта Нил:

Оскорбленный Селтир вручил мне шкатулку-гардероб, чтобы я переоделась к трапезе, и какого же было мое удивление, когда я заметила опертый о прикроватную тумбочку меч. Эта проклятая кочерыжка, которую я считала худшей ношей в жизни, оказалась лишь реквизитом к тому «добру», что дали мне люди, которых я ошибочно принимала за родных. Больные фанатики, психопаты, на которых снизошла кара их же «божества»… Иронично, не правда ли? Если бы кто-то мог сейчас слышать мои мысли, он бы точно посмеялся над моей жалкой судьбой. Даже жених оказался липовым. А что было бы после меня? Сколько бы Калант было для идола? Не жизнь, а фильм ужасов.

Что у меня сейчас есть над головой? Крыша чужого замка с темными секретами? Неуверенно подрагивающие пальцы от пережитого кошмара? Фриковатый владелец замка, который является братом идола, который знает оригинал меня… Если Каланта была невестой его брата, настоящую меня примут тут за шутку. Этот еще миловидный Мальвинчик, чтоб его, напугал до чертиков! А если бы его магия иссякла в тот момент, когда он решил мне вставить на место мозги, играя в «самолетик»? Опять хочу потягать его уши для профилактики… Но стоит отдать должное, он был весьма спокоен и заботлив. Будет ли похожее отношение ко мне, когда я расскажу правду? Стоит ли мне это делать? Будет ли лучше скрыть ее? Хах, что за глупости. Мне нечего терять, я должна быть честной. Хотя бы с собой.

Наконец, когда меня оставили наедине с собственными мыслями, я получше рассмотрела утопающую в обильном свете достаточно большую комнату, в которую меня поселили. Декорации и мебель в ней были похожими на смесь античности и средневековья: много светлого, переходящего в темные тона. Картины каких-то чудовищ на коричневых стенах глядели будто в душу, и я не буду гадать, портрет это или чья-то богатая фантазия. Большая мягкая двухспальная кровать, что служила мне местом отдыха, выглядела весьма величественно. И тут мне вспомнились слова голубовласки о том, что брюнет скармливает надоевшую мебель рыбе. Это каких же размеров должна быть рыба, чтобы заглотить такую кровать? Помахав головой из стороны в сторону и избавившись от ненужных фантазий, я провела пальцами по шкатулке, украшенной драгоценными ультрамариновыми камнями.

Очень похоже на цвет глаз Мальвинчика, надеюсь, это не шутка, и в этой магической штуке есть одежда. Тяжко вздохнув, я открыла крышку, обнаруживая под ней обычное зеркало и сверток. Мой раздраженный смех, наверное, слышал весь замок, и кому-то там икнулось, но я взяла себя в руки, когда развернула свернутую бумажульку, где вполне земным языком было написано: «Произнести: Пауло, подбери для меня одежду».

И что за? А отплясать перед Пауло с бубном надо? Пф. От психов к психам. Еще немного походив по комнате, нервно топая ножками, я поставила шкатулку на край кровати и, стараясь не заржать, как кентавр перед лошадью, произнесла:

— Пауло, подбери для меня одежду.

Разумеется, после моих слов ничего не произошло. Я уже хотела отгрызть уши одному миловидному эльфу, но тут из шкатулки полил свет (о, земные нормальные боги, почему я не взяла с собой очки для сварочного аппарата?), а после затухнул, оставив после себя золотое колечко без изысков: маленькое такое, на мизинчик. И как это понимать? Я уже мысленно билась о расписной шкаф, но решила поддаться любопытству и просунула в бижутерию палец. Крестный фей решил дать мне наряд частями до внесения залога? У них тут в длинноухом мире такая хитрая кредитная система?

Но стоило мне залиться очередным гневом, как из кольца начала сыпаться золотая пыльца, скользящая с моего пальца на руку, далее по запястью, и по всему телу (благо, по верху моих тряпок, щекотки не люблю), оттолкнувшись слегка от фигуры, закружился блеск, расширяясь. Спустя считанные секунды после самых странных замеров, вместо нескучного симбиота меня наградили пышным белоснежным платьем с рукавами-колокольчиками. Видимо, чудо-колечко посчитало, что этого мало, сорвалось с моего пальца, закружилось над головой и посыпало меня золотом, как какую-то булочку сахарной пудрой. Так, я надеюсь, к столу меня пригласили не в роли основного блюда или десерта? Зажмурившись от затянувшейся магии, блеска и света, я посчитала до десяти вслух, а потом, почувствовав вернувшееся на мизинец кольцо, распахнула глаза, посмотрев на себя в зеркало. Белое, украшенное золотом, многослойное бальное платье было ослепительно… бесполезным. Как я в нем убегу, если эльфийский упырь швырнет в меня вилки? Так этот Пауло, живущий по ту сторону шкатулки, еще и лицо макияжем украсил, теперь с золотыми тенями на веках и вишневой помадой, я… Так, стоп, он еще и волосы завил. Как мне их потом в себя приводить? Да будьте вы все…

Опомнившись, что я не знаю, как дойти до столовой, за мной зашел Мальвинчик, перед этим напялив на себя светло-серый плотный пращ, скрывающий широким капюшоном уши. Умный зараза.

— Платье вам идет больше, чем руки тянуть, куда не следует, — окинув меня коротким, но выразительным взглядом, упрекнул он усталым тоном. — Не нужно на меня так убийственно смотреть, у нас нечасто дамы гостят вне пыточной, одежды нет, только тот волшебный артефакт, — он указал жестом на дверь, намекая, что нас ждут. Когда я вышла вслед за Мальвинчиком, он продолжил:

— Говорят, его создал влюбленный в даму сердца одаренный эльф. Его наряды были лучшими во всей Гальтире. Он шил их из пыли и цветочной пыльцы, что приносил ему ветер. Удивительный художник, что писал картины на своих платьях.

— Высокие чувства его вдохновляли? — любопытство победило недавнее пламя негодуя, адресованное юноше.

— Верно, эльфы любят всего один раз и на всю жизнь, но его возлюбленная погибла, будучи совсем юной. В день своего семилетия он сплел ей колечко из золотых нитей со своего фамильного одеяния, а то, засветившись, стало настоящей драгоценностью. Девочка гордо носила его, не снимая, а потом пришли монстры из другого мира и оборвали ей жизнь. Закрывшись от всего мира, Пауло начал наделять обычные дамские шкатулки для украшений своей магией и продавать по символичной цене. Он верит по сей день, что его возлюбленная жива, и вот уже двести лет, рассылая свои изделия по всему миру, он ждет, что она наденет на свой палец кольцо, то обратиться золотой нитью и доведет ее до него.

— Какая печальная история, — тяжело вздохнула я, понимая, что не смогу солгать за общим столом. Я обязана рассказать правду о настоящей Каланте, ведь Элуин ее любил. Эльфы живут дольше людей, и, если Мальвинчик не лжет, эти существа трепетно относятся к своим чувствам. Пока я размышляла, четко подчеркнув свои дальнейшие действия, мы дошли по длинным коридорам до двойной массивной двери из древа, и Селтир, открыв ее, уважительно пропустил меня вперед.

Мрачный кроваво-алый, как глаза главы дома, зал с длинным темным столом, в центре которого на стуле, похожем на трон, сидел Даэлвелис с осуждением на лице, выбил всякую легкость. Энергетика этого эльфа подавляла с первого взгляда. Он был тверд, непредсказуем, своеобразен. Хоть я и принесла с собой меч, решила облокотить его о свой стул. Села я напротив Селтира, по левую руку от Упыря, дабы продемонстрировать свою непрошибаемость и смелость. Я была готова ко всему, но не к тому, что одетый в строгий костюм эльф снимет с себя туфлю, запульнет ее в потолок, чуть не сшибив красивую люстру с висюльками, а после… В обеденный зал с трёхъярусной тележкой тарелок вкатился энергичный парень с длинными, собранными в хвост, алыми волосами. Он коралловыми глазами окинул нас и, как в фильме про ниндзей, раскидал тарелки каждому на место. Хорошо, что у меня не было привычки класть локти на стол… Выдав что-то на неизвестном языке хозяину дома, он укатил…

Я тупо посмотрела на свои тарелки, где лежали какие-то нарезанные кубиками овощи, каши, салаты… Потом поглядела на заваленные зажаренными кусочками мяса тарелки брюнета… После взглянула на снявшего капюшон Мальвинчика, у которого были салаты и немного мяса. К каждому было приставлено по бокалу и графину с неизвестной жижей.

— Вы давно не ели, поэтому завтрак для вашего желудка был подобран легким, — объяснил Селтир, увидев на моем лице замешательство. Он налил себе с графина жижи, а я уперлась взглядом в Упыря. Тот, наплевав на приличия, пододвинул самую большую тарелку с мясом к себе. Достав из-под стола кинжал, он виртуозно всадил его в кусок мяса и отправил в рот. Мои глаза сами по себе расширились от удивления. Теперь я преисполнилась в познании и этот мир мне совершенно понятен. Слопав таким образом еще один кусочек, Упырь откровенно заржал, и, к моему большому удивлению, острых клыков я у него не обнаружила.

— Господин Даэлвелис, вы переигрываете, — нарезая стейк на кусочки, упрекнул работодателя Селтир.

— Ничего не могу с собой поделать, — заржал пуще прежнего брюнет, а я нахмурилась. Захотелось отправить в него булочкой, но, к сожалению, со всего на моем столе аппетитной выглядела лишь она.

— Не слушайте его, просто ешьте, — спокойно обратился ко мне Мальвинчик. — Можете не переживать, это Чудовище уже выпило весь яд, еда чиста, — он скрыл улыбку за бокалом жижи. — Это просто сок, похожий на плоды апельсина. Вам понравится.

Чрезмерное гостеприимство шизиков меня пугало, но устроивший концерт живот просил себя наполнить. Тяжело вздохнув, я налила себе сока, принюхалась, отмечая схожесть аромата с запахом дыни и апельсина, после чего залпом опустошила стакан, ошибочно считая вкус противным. Но нет, кудахтать после этого я не начала, земля с оси не съехала. Стараясь не обращать внимания на окружение, я пододвинула к себе тарелку с салатом и кашей, ныряя вилкой в них по очереди. Почти кукурузная каша с синей капустой и болгарским перцем, обед точно подбирали под меня, потому что тут не может быть таких совпадений. После платья я уже готова к чудесам. Их отсутствие для меня страннее присутствия.

— Я не настоящая Каланта, — честно призналась я, нарушив тишину, и две пары глаз взглянули на меня.

— Какая жалость, а я думал, тебе уши отгрызли, — пробурчал Упырь беззубый. — Продолжай, — он с аппетитом опустошал вторую мясную тарелку. Так и хочется ляпнуть: «Дядь, ты уже вымахал, внука своего миловидного покорми нормально и гостя, а то выглядит так, будто ты нащипал мясо из трех порций себе».

Пытаясь совладать с бушующими в груди чувствами, я решила рассказать правду, которая окончательно пробила маску упыря, и он грозно всадил кинжал в оставшийся стейк. В его алых глазах будто бы перекатывались шары пламени, но он быстро закрыл глаза, а когда распахнул их, его лицо вновь обрело привычную непредсказуемость. Вот оно, — олицетворение надвигающейся бури.

— Пока останешься здесь, — Даэлвелис шумно поднялся из-за стола, — будешь помогать Селтиру с основной его задачей. Через полчаса выдвигаемся, — и его величество покинуло скромную трапезу.

— Какая у тебя основная задача? — чуйкой чуя подвох, решилась на вопрос я.

— Помогать Господину, — Мальвинчик почему-то приуныл, — на поле боя.

— Что? Чего? Где? — запустила я ладони в свои волосы.

— Сам в шоке, — он достал из карманов плаща несколько тюбиков с синей жижей и начал выливать ее в стакан.

— Эй, нет, стой, чего ты? — я аж вскочила на стол, прихватив кочерыжку, чтоб подбежать к нему и выбить «палкой» эту гадость из рук, — Вон, у меня жизнь не лучше, но это же не повод доходить до крайности, ну!

— Мисс Каланта, это обычное зелье маны, пополняет запас магии в теле эльфа, — он взглянул сначала на разбитый у стола стакан, что я эпично отбила, а потом на меня.

— То есть, — я с трудом из-за платья села на корточки, схватив это голубоволосое недоразумение за плащ и гневно взглянув в глаза, — ты мог бахнуть зелья маны, чтоб наверняка не уронить меня тогда?

— Оно ужасно горькое на вкус, поэтому мы называем его в стенах замка ядом.

— Ах, горькое, значит! Я тебе сейчас покажу, горькое!

Это недоразумение умудрилось с помощью облачков приблизить к себе кинжал, наколдовать телепорт, и, нырнуть в него, оставив у меня в руках лишь плащ, но я успела ухватиться за сапог юноши, и мы оба рухнули в какое-то складское помещение, распластавшись звездочками на бумагах.

— За что вы так со мной? — накипело у запыхавшегося юноши. — Теперь благодаря вам мы переместились в богом забытое крыло замка, куда Господин ходит раз в сто лет, и то, шатаясь, когда уснуть не может. Дверей тут, прошу заметить, тоже нет, а из окон вон то грязное сверху, которое даже не открывается.

— Ты сам нас сюда телепортировал, — пожала плечами я, перекатываясь и ложась на бок, — что, нечем ответить?

— А с виду такая умная Мисс, — Селтир повторил за мной, всматриваясь в черты моего лица, испачканного пылью, горящее негодованием и новой жаждой лишить замок придворного лекаря. — Я же хотел в вас тягу к жизни пробудить, и не уронил бы вас даже ценой собственной жизни… Потому что хуже помереть от рук Господина…

— Какой ты преданный, однако, вежливый. Но знаешь, что? Я смотрела на таких все свои двадцать три года. Они лгали, казались хорошими, пытаясь выслужиться перед идолом, которым был обычным эльфом, — брат твоего господина.

— Я понимаю, что вам еще будет трудно кому-либо доверять, но мой господин, хоть и противный, далеко не злодей. У него такой образ, из-за сложного прошлого. Элуин Фэлнор не обычный эльф, он гений, которому не позволили развиваться должным образом. Даже у Господина Даэлвелиса магия порталов работает лишь на уровне кинжалов, через них он возвращается в замок. Элуин могущественнее брата, и Каланта не его невеста, она их с Господином подруга детства, не более. Уяснила или повторить для конспектирования?

— Откуда у тебя сиреневая краска на рукаве рубашки? — пропустив смелость голубовласки мимо ушей, удивилась я.

— Подрал руку, наверное, когда мы падали, — он подвернул рукав, рассматривая ссадину, и меня накрыло множество вопросов…

— Ты шутишь, или кровь у эльфов иного цвета?

— Зачем мне с вами шутить такими низкими вещами? Я не из тех людей, которые будут взывать к чувству ответственности столь низко.

— Это была не краска у Элуина… Это была его кровь…

— Поэтому Господин и разозлился, — Мальвинчик тяжело вздохнул. — Мы еще не нашли способ попасть в твой мир. Вся мимолетная надежда рухнула, когда ты рассказала о своем мече. Понимаешь, в мирах очень тяжело найти меч, которым бы уже не воспользовались.

— Так, стоп, домой я не попаду? А, и да, как плавно ты опустил формальности.

— Разве после задушевных бесед люди не становятся друзьями? — в полумраке улыбка юноши выглядела загадочно. Хитрый и одновременно открытый. Такое ощущение, что избегать тут стоит именно этого парня.