Гран-тур мистера Фицуильяма Дарси (джен)

10 июля 1806 года

Милый и нежный друг Julie!

Ваше последнее письмо доставило мне большую радость. Хоть прошло не так много времени со дня нашего расставания, моя Жюли, среди полевых работ и тишины я вспоминаю ваш поэтический облик и глаза мои наполняются слезами.

И хотя горести, видно, наш общий удел, поездка в Москву пошла батюшке на пользу. Вы и сами знаете, как все им там восхищались, как прислушивались к его мнению. Он и сейчас порой вспоминает Москву, и хотя и ворчит на московских пустобрёхов, по голосу слышно, что доволен. Он даже стал меньше раздражаться и как-то нравственно ожил, хотя по-прежнему не может перенести мысли о том, что Бонапарт ведет дело как с равными, со всеми государями Европы и в особенности с нашим, внуком Великой Екатерины! Как вы знаете, я совершенно равнодушна к политическим делам, но когда за столом о них говорят непрерывно, поневоле узнаешь, что делается в мире.

André после ранения физически очень ослабел, стал худее и нервнее, но остался таким, каким я его знала ребенком, добрым, нежным, с тем золотым сердцем, которому я не знаю равного. С Lise он необыкновенно ласков, а она, до того бывши безупречна, как молодая жена, стала столь же безупречной матерью. Наш маленький ангел меняется с каждым часом и нет ничего трогательнее, чем следить за этими переменами. Даже батюшка, при всей его суровости, не может устоять, когда тот тянется к нему ручками, и сам сделал ему хитрую погремушку с вращающимся шариком и бубенчиками.

К моей печали, мне недолго осталось наслаждаться обществом брата и его семьи. André опять собрался в армию. Государь соблаговолил назначить его командиром одного из вновь сформированных егерских полков, и он намерен в августе отбыть в Гродно, на этот раз вместе с Lise и сыном. Та заявила, что больше с ним не расстанется и он не мог устоять против этого изъявления супружеской преданности: Lise глубоко вкоренилась в его сердце. Батюшка сказал, что отдает André доходы от Богучарова, так что Lise, а особенно Николенька, ни в чём не будут терпеть недостатка. Но зачем омрачать настоящее мыслями о грядущей разлуке? Лучше с благодарностью принимать от Него каждую счастливую минуту, которую Он нам дарует.

Теперь расскажу вам о нашем новом секретаре, Пьере Безухове. У него с самих ранних лет, с тех пор, как я его знаю, было всегда прекрасное сердце, а это то качество, которое я более всего ценю в людях. Воспитание по нынешней моде не смогло замутить этого чистого источника, хотя некоторые его мнения, которые батюшку только смешат, меня приводят в ужас. Он уже вполне освоился в нашем доме и привык к батюшкиным требованиям. Занятия его с батюшкой идут весьма успешно: он переписывает батюшкины ремарки, а еще пишет под диктовку письма и ведет журнал. Батюшка до того со всем этим справлялся сам, но теперь поручил Пьеру. Еще батюшка учит его разбирать карты и чертить строительные планы.

Батюшка порой бывает с ним суров, но такова его натура. Он руководствуется любовью, только проявляет ее на свой манер, и если и наказывает, то только для блага. Именно это я вчера объяснила Пьеру, когда застала его в диванной едва ли не в слезах, потому что батюшка не только разбранил его, но и разорвал составленный им экстракт как совершенно негодный.

После разговора со мной Пьер несколько подбодрился и пошел переделывать экстракт. Сегодня батюшка счёл его вполне удовлетворительным и при мне потрепал Пьера по плечу, сказав: "Можешь, значит, не только ворон считать!"

Батюшка печётся не только об образовании его ума, но и об укреплении телесных сил. Распорядился, чтобы ему выделили лошадь и чтобы он каждый день, невзирая на погоду, час занимался верховой ездой. И с собой на прогулки берет, чтобы тот его указания записывал. Конечно, никто из слуг ничего не посмеет забыть, но, бывает, по людской слабости могут что и перепутать, и записи тогда пригодятся.

Слуги наши уже успели Пьера полюбить, и Тихон считает нужным предупредить его, когда батюшка с утра бывает не в духе, чтобы он успел подготовиться. Наш архитектор Михайла Иванович, которому поручили делать с Пьером чертежи, ему помогает и даже как-то взял его ошибку на себя, сказав, что "я привык-с, а молодому человеку может быть обидно".

Жаль, что мадемуазель Бурьен Пьера отчего-то не взлюбила. Она становится так церемонна при его его появлении, что он чувствует себя неловко. Я даже собралась с духом и спросила Аmélie, в чем причины ее поведения, на что она ответила только, что бедной сироте, такой, как она, надо особенно заботиться о своей репутации.

На днях батюшка просмотрел список книг, которые Пьер хотел выписать из Москвы, и признал, что среди них есть несколько подлинно толковых. Одну книгу он, правда, вычеркнул, назвав ее глупостью и чепухой, но первый раз, как Пьер решил заказать книги, батюшка вовсе запретил отправлять заказ, пояснив, что ни одна из них никакой пользы в занятиях Пьеру не принесет, а только отвлечет от дела, и что у нас имеется отличная библиотека, которую он сам много лет собирал. Батюшка разрешает Пьеру брать какие угодно книги из нашей библиотеки, а потом экзаменует его о прочитанном. А когда узнал, что Пьер не читал сочинений покойного прусского короля, тотчас же распорядился, чтобы все прочие книги отложил и прочел оба тома его труда про Семилетнюю войну.

Что касается меня, то я никогда не могла понять страсть к мирским книгам, которые не содержат полезных знаний, но возбуждают только сомнение в уме и раздражают воображение. Пьер и так склонен к излишним умствованиям, не желая понять, что чем меньше мы будем давать разгула нашему уму, тем будем приятнее Богу, который отвергает всякое знание, исходящее не от него.

Еще менее я, признаться, одобряю чтение романов. Пьер предложил было мне почитать "Delphine", но, не говоря уже о крайне предосудительном образе жизни сочинительницы, любовь в этом творении служит оправданием поступков, противных долгу и добродетели, и выставляет исполнение обязанностей, возложенных на нас Провидением, тягостным и едва ли не бессмысленным.

Я еще раз убедилась, что батюшка прав, когда критикует чтение романов как занятие пустое и развращающее.

Про madame de Staël батюшка сказал, что ее, верно, совершенно разбаловал отец, который и сам был невеликого ума, иначе бы не учинил то, что он учинил в начале французских потрясений. Это тот редкий случай, когда он вполне соглашается с Бонапартом. Пьер за обедом горячился, защищая мнения госпожи де Сталь, но потом вынужден был признать, что и тут батюшка прав.

Возможно, вам, милая моя Julie, среди московских рассеяний, и можно иной раз пролистать такую книжку, но в деревне слишком велика опасность, что романы заменят девице с воображением всё и она влюбится в пустые авторские обманы.

Но не буду более отвлекаться. При разговоре в диванной я сказала Пьеру, что когда батюшка меня укоряет, я только больше укрепляюсь в почтении и любви к нему, потому что вижу, что ему и самому больно от моего несовершенства. Пьер согласился со мною, сказав, что и сам сознаёт, сколько забот причиняет батюшке, и признался, что старается кротко сносить его укоризны, но, увы, не всегда умеет победить себя. А всё от того, что я нахожу утешение и силы в молитве, а ему на что опереться, кроме собственных сил, столь слабых и ограниченных. Но я не теряю надежды, что душа его мало-помалу откроется Богу. Он признался мне, что никогда не читал Псалтырь, и я отдала ему свой, а сама теперь перечитываю тот, что остался мне от покойной матушки.

Ах, ежели бы не было у нас утешения религии, жизнь была бы очень печальна! Нам надлежит помнить наставление апостола: "Который бо есть сын, егоже не наказует отец?"⁽¹⁾ и понимать, что наказание дается нам в поучение и наставление.

По доброте своей Пьер, пока батюшка днем спит, слушает, как я играю на клавикордах, и даже попросил меня выучить новую пиесу Фильда, которую сам для меня заказал в Москве. Теперь я жду, когда придут ноты. Не уверена, что батюшке придется по душе музыка в новейшем вкусе, но Пьер так жалобно на меня посмотрел и так явно хотел меня порадовать, что я не устояла.

Батюшка назначил ему жалованье, но деньги ему у нас почти не на что тратить. Все нужное заказывается через контору. Батюшка взял на себя заботу и о том доходе, что выплачивает Пьеру князь Курагин, распорядившись переводить его в Сохранную казну под проценты. Впоследствии, когда Пьер найдет своим деньгам разумное употребление, он сможет распорядиться большой суммой.

И, конечно, ни о каких картах у нас не может быть и речи. Батюшка изредка раскладывает пасьянс, а в людской, как говорила мне Дуняша, порой играют и в азартные игры, но Пьера батюшка учит играть в шахматы, потому что считает, что это развивает ум. Пьеру пока не удается его обыграть, но батюшка в шахматах необычайно силен, это и André признает.

André сейчас почти все время проводит в Богучарове, вникает в его хозяйство, почитая своим долгом оправдать батюшкину щедрость. Но перемены в Пьере он видит и признает их благодетельными, хотя и замечает, что порой батюшка мог бы быть и помягче. Он полагает, что Пьеру полезно было бы иной раз и противостоять батюшкиной воле, как делает он сам. Но я такой дерзости не понимаю, и знаю, что и Пьер в душе со мной согласен. Сам André признает батюшкин необыкновенный ум, даже когда не разделяет его суждения.

Как видите, милая моя Julie, жизнь моя течет привычным чередом. Молю только, чтобы André с семейством был благополучен и чтобы Бог даровал батюшке здравие и дал мне сил выполнять мой дочерний долг, помятуя законы Божественного Спасителя, учившего нас любви и прощению обид.

Прощайте, милый и добрый друг. Да сохранит вас наш Господь и его Пресвятая Матерь под своим святым и могущественным покровом.

Marie.

1) Послание к Евреям 12:6-7. В синодальном переводе: "Если вы терпите наказание, то Бог поступает с вами, как с сынами. Ибо есть ли какой сын, которого бы не наказывал отец?"

Вернуться к тексту