Букля — победительница Волдеморта (гет)

Настроение Джинни было окончательно испорчено. Она так всё тщательно спланировала и подготовила — и что? Красивее неё на этом празднике была разве что только невеста, но ей простительно. Она и должна быть самой красивой на своей свадьбе. Но Джинни в своём прелестном новом платье, с затейливо уложенными локонами и ослепительной улыбкой по достоинству занимает почётное второе место. Вон, Лонгботтом глаз не может от неё отвести и теряет дар речи, стоит ей только на него посмотреть. Это всё, конечно, замечательно. Невилл Джинни нравился, тем более, за этот год он значительно подрос и возмужал. Красивый парень, в котором ничего не осталось от того пухлого неуклюжего медвежонка, каким он был ещё недавно. К тому же он из хорошего чистокровного рода с прекрасной репутацией. А главное — безумно влюблён в Джинни.

Вот, казалось бы, всё прекрасно, живи и радуйся — так нет же. Чёртов Поттер умудрился испортить ей весь праздник! Что он должен делать после того, как поссорился с Джинни и увидел, что она, вся такая красивая и весёлая, целый вечер танцует с другим парнем? Правильно — страдать, просить прощения, ну, или хотя бы грустить в одиночестве. А вместо этого он весь вечер не сводит глаз с Гермионы, улыбается, о чём-то с ней шепчется и танцует тоже только с ней. Не факт, что он вообще заметил Джинни. И с этим бесчувственным бревном она хотела связать свою жизнь? Ну уж нет! Такого счастья Джинни точно не нужно. Но настроение всё равно испорчено. А тут ещё и Невилл принялся горевать, что потерял свою жабу. Вот, и на кой чёрт вообще было брать с собой жабу, если ты идёшь на свадьбу? С жабой он, что ли, танцевать собирался?..

* * *

— Главный разведчик Мышикс докладывает. Во время выполнения спецзадания мною был обнаружен вражеский шпион.

Букля ошалело смотрела на Живоглота, умудрявшегося одной лапой отдавать честь, а второй — прижимать к земле барахтающуюся жабу.

— Главный клоун ты у нас, а не разведчик.

— Это почему? — возмутился кот.

— А кто тебя главным назначал?

— Так я же здесь единственный разведчик. Значит — главный.

— А Мышикс почему? Ты забыл, как тебя зовут?

— Для конспирации. У разведчиков всё должно быть секретно.

— Тогда ты должен был надеть шляпу и тёмные очки, — фыркнула Букля. — И чёрную мантию, чтобы твой хвост тебя не выдал.

— Боюсь, что тогда меня заметит даже полуслепая тётушка Мюриэль, — расстроился Живоглот. — Трудно не заметить кота в таком дурацком прикиде. Видимо, не получится из меня хорошего разведчика...

— Ну, если учесть, что ты у нас единственный, то с тем же успехом можешь назвать себя и лучшим. И вообще, отпусти ты уже эту несчастную жабу. Ты её совсем придушил.

— Она за мной шпионила, её нельзя отпускать! Или ты хочешь, чтобы противник узнал о наших планах? Шпиона нужно растрелить. Ну, или сожрать... — Живоглот внимательно рассмотрел добычу и брезгливо скривился. — Нет, лучше сама её ешь. Я что-то не голодный.

— Никого мы есть не будем! — возмутилась Букля. — Если мы будем есть всех, кого поймаем, то из кого мы армию наберём? Эй, жабик, пойдёшь добровольцем в нашу армию?

— А если не пойду? Что мне будет? — поинтересовался "доброволец", подозрительно поглядывая на "главного разведчика".

— Сожрём! — радостно заявил кошак.

— Угу... Добровольцем, говорите? — проворчала жаба.

— Конечно, добровольцем, — развеселился Живоглот. — Тебе предоставляется выбор — или ты добровольно идёшь в нашу армию, или мы тебя сожрём.

— Не слушай этого балабола, — горестно вздохнула сова и клюнула нарушителя дисциплины в мохнатое темечко. — Мы не едим товарищей по оружию.

— Не факт, — проворчал Живоглот, потирая лапой пострадавшую голову. — Меня она уже не в первый раз клюёт. Точно, сожрать хочет.

— Я дураков не ем! — фыркнула Букля и обратилась к новобранцу: — Как тебя зовут-то, горемыка?

— Тревор, — ответила жаба и аккуратненько отползла на всякий случай подальше от совы. — И учтите, я — дурак. Полный и беспросветный.

Букля опешила от такого заявления.

— Чего это вдруг? — удивлённо поинтересовалась она.

— Был бы умный — сидел бы в тёплом кармане Невилла и не искал бы приключений на свою голову.

— И чего же тебе не сиделось?

— Так я же — гриффиндорец! Нам законы не писаны. Нас мухами не корми — только дай на свободу вырваться.

— И что же нам с тобой делать, свободолюбивый дурак? — озадачилась Букля.

— Как что? Вы же мне в армию вступить предлагали.

— А что ты умеешь делать? — сова задумчиво осмотрела первое пополнение личного состава.

— Ну, квакать умею, прыгать, мух ловить... — принялся загибать пальчики на перепончатых лапках Тревор.

— Какие ценные способности! — ехидно заметил Живоглот. — Особенно ловля мух.

— А вот ты и так не умеешь! — торжествующе заявил новенький.

— Хорошо-хорошо, успокойтесь! — застонала сова, обхватив крыльями голову. — Берём! Всех берём!

* * *

Появление Пожирателей смерти застигло Живоглота врасплох. Прижавшись спиной к ножке одного из столиков, он растерянно следил за беспорядочно мечущимися в поисках укрытия людьми, за разноцветными лучами проклятий, хаотично перечеркивающими пространство, и лихорадочно пытался сообразить — как вырваться из этого ада, не попасть под случайное заклятие или не быть затоптанным в этой беснующейся толпе.

Неожиданно один из лучей попал в стол, который до сих пор служил ему неплохим укрытием, и хлипкий предмет мебели, крякнув, развалился на несколько частей, только чудом не зацепив перепуганного кота.

Живоглот видел, как, отыскав в этом хаосе Гермиону, Гарри схватил её за руку и аппарировал, как, прикрывая собой Флёр, путавшуюся в пышном свадебном платье, Билл с каменным выражением лица бросал в преследователей заклятие за заклятием, как с отчаянным криком металась Молли, пытаясь отыскать в толпе своих детей, как упрямо сражался Артур, не обращая внимания на кровь, заливающую ему глаза...

И посреди всего этого бедлама стоял парализованный от страха рыжий котик, прижимающийся спиной к жалким обломкам столика, испуганно таращась на царящий вокруг хаос огромными желтыми глазами.

Напряженный, как натянутая струна, Живоглот едва не выпрыгнул из своей шкурки, когда что-то маленькое и юркое запрыгнуло к нему на спину и перебралось на голову. Оцепенев от ужаса, несчастный кот решил, что в такой извращённой форме пришла к нему его кошачья смерть, но тут его по носу щёлкнула зелёная перепончатая лапка, и бодрый голосок проорал ему прямо в ухо:

— Чего стоишь, пень лохматый? Шевели копытами, мой мустанг кривоногий! Поехали!

Оказывается, для того, чтобы заставить кошачьи мозги шевелиться, требовался лишь благотворный пинок, и маленький храбрый Тревор успешно осуществил эту задачу. Умело направляемый жабой, сидящей у него на голове, Живоглот просочился сквозь толпу, как раскалённый гвоздь сквозь кусок масла, при этом умудрившись не попасть ни под шальное заклятие, ни кому-нибудь под ноги.

Выбежав на улицу, Живоглот почувствовал, как свежий ветерок постепенно развеивает туман в его голове, и когда он добрался до раскидистого дерева, на котором восседала Букля, кот уже был почти способен адекватно мыслить.

— Ну, и как это называется, бравый боец Живоглот? — ехидно поинтересовалась сова. — Как ты собираешься воевать, если в первую же минуту битвы впал в ступор и притворился чучелом? Или ты решил, что ты у нас тоже псих неубиваемый? Вон, скажи спасибо Тревору, который, как истинный гриффиндорец без страха и без мозгов, полез тебя спасать.

— Спасибо, — опустив повинную головушку, пробормотал кот, понимая, что всё, что говорит ему сова — истинная правда. Это же надо так облажаться в первом же бою! Кнат цена такому солдату, которого самого спасать нужно. Маленькая жаба не испугалась и его вытащила, а он...

— Ладно, хватит заниматься самоедством, — прервала его угрызения совести Букля. — Вижу, что ты понял свои ошибки, и это радует, но у нас есть более важные и срочные дела, чем вправлять тебе мозги. Наши птенчики благополучно улетели, значит — и нам пора. Проблема в том, что из нас троих летать умею только я, поэтому не очень представляю, как вы доберётесь до Хогвартса. Своим ходом вы будете несколько лет ползти. Нести вас обоих сразу я не смогу, а если по очереди — это опять же лишняя трата времени. Конечно, если другого варианта не придумаем, то придётся летать в два приёма.

— Я могу! Я хочу! Возьмите меня! — вдруг заверещало маленькое лохматое нечто, вылетев из куста и шлёпнувшись на многострадальную голову Живоглота.

— Это ещё что за зверь? — выпучил от удивления глаза Тревор.

— Я не зверь, — пропищало существо, запутавшееся в лохматой кошачьей шубе, и в попытках выпутаться запутывающееся ещё сильнее. — Я — птица! Я — сова!

— Не позорь мою седую голову, — простонала Букля. — Ты не сова, ты — недоразумение.

— Хорошо, я — недоразумение, — покладисто согласилась мелочь и, дёрнувшись, повисла перед носом Живоглота вверх тормашками, зацепившись коготками одной лапки за шерсть, а вторую упорно пытаясь воткнуть в глаз коту. — Возьмёте меня с собой? Я — сильный! Я всех понесу!

— Да что же это такое? — взвыл Живоглот, пытаясь попасть лапой по болтающемуся, словно ёлочная игрушка, у него перед носом "недоразумению".

— Я — не что. Я — кто, — веселилась мелочь. — Я — Сычик.

Наконец, коту удалось подцепить и отодрать от своей головы ненужное украшение, которое тут же весело запрыгало по траве.

— Видимо, другого выхода у нас нет, — вздохнула Букля. — Чудовище, ты в состоянии жабу до Хогвартса дотащить?

— Конечно! — радостно пискнул Сычик. — Вот эту?

Он подскочил к Тревору, который резко отшатнулся от совёнка.

— Я на этом не полечу! — взмолилась жаба. — Он же меня уронит. По крайней мере, без парашюта отказываюсь категорически!

— Ну, если ты можешь лететь без него, то вперёд, — рассердилась Букля. — Попутного тебе ветра!

Вся эта суета уже начинала раздражать сову. Вот что это за солдаты в её армии? Один боя боится до полной недееспособности, второй — капризничает, как девица на выданье, а теперь ещё и эта пародия на приличную сову к ним прибилась. Что-то их армия всё больше заслуживает звания "Армии хилых и убогих"...